Текст книги "Дом вверх дном, или поместье с сюрпризом (СИ)"

Автор книги: Анна Светлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 43

Рассвет едва окрасил кромку неба, когда я собрала дорожный мешок. Руки двигались привычно, укладывая острый нож с рукоятью из бересты. На полках Пелагеи отыскалось немного снеди в дорогу. Око Истины и Слеза Алконоста покоились в холщовом мешочке на груди, согревая кожу сквозь плотную ткань.

– Любава, солнце встаёт, пора в путь, – проворковал Вранко, встряхивая чёрными крыльями у окна. Его чёрные перья отливали синевой в первых лучах солнца.

– Вижу, – отозвалась тихо, затягивая потуже ремень. – Чувствую, как время струится сквозь пальцы, словно песок.

Дарён потянулся, выгнув спину дугой, и запрыгнул на лавку. Глаза его полыхнули изумрудным огнём, а усы затрепетали, ловя незримые потоки.

– Мур-мяу, Любава, – промурлыкал он, втягивая носом воздух. – Тревожно мне. Пелагея почует неладное.

Холодок пробежал по спине от его слов. Пальцы невольно коснулись мешочка с камнями, словно проверяя: на месте ли они? Не пропали ли?

– Пусть чует, – выдохнула, расправляя плечи. – Не боюсь я её чар. Хватит жить в страхе.

Лето стояло в зените, солнце палило нещадно уже с утра. До Чёрных болот и Громовых гор путь неблизкий – три дня туда и обратно, и каждая минута дорога.

Вышла из избы не оглядываясь. Знала, если оглянусь, сердце заноет, захочет остаться в тепле, в безопасности. Но нет больше покоя, пока Пелагея держит Буян в своей власти, пока души невинных томятся в плену.

Тропа вилась под ногами, петляя между вековых дубов и сосен. Дарён бежал впереди, принюхиваясь к каждому кусту, каждому следу на влажной земле. Вранко парил над головой, высматривая опасность острым взглядом.

– Любава, справа недоброе чувствую, – прошипел вдруг Дарён, шерсть на его загривке встала дыбом.

Замерла прислушиваясь. Лес затаился, даже ветер перестал шелестеть в кронах деревьев. Тишина звенела в ушах, давила на виски. Медленно достала из мешочка Око Истины – прозрачный камень, в глубине которого плясала искра живого огня.

– Покажи правду, – прошептала, поднимая камень на уровень глаз.

Мир вокруг задрожал, поплыл, словно отражение в потревоженной воде. Сквозь Око увидела то, что скрывалось от обычного взгляда – между деревьями клубился сизый туман, принимая зловещие очертания человеческих фигур. Неупокоенные души преграждали путь.

– Не пройдёш-ш-шь, – прошелестел голос из тумана, леденящий сознание, как могильная земля. – Вернись, пока цела.

Я почувствовала, как холод пробирает до костей, а ноги словно приросли к земле. Древнее зло, притаившееся в этом забытом месте, не собиралось выпускать меня живой. Сердце забилось быстрее, но не от страха – от ярости. Сколько раз прежде боялась! Довольно!

– Расступитесь! – голос звучал твёрдо, без тени сомнений. – Не вам, порождения тьмы, преграждать мне путь.

Глубоко вдохнула, улавливая тонкие запахи леса. Аромат прелой листвы, влажной коры и могильного тлена сплетался в зловещий аккорд.

– Огнём души очищаю, силой крови заклинаю! – нараспев произнесла древние слова. – Уйдите с пути! Вернитесь в свой мир, не тревожьте живых!

Туман заклубился сильнее, словно в агонии. Послышался вой, тоскливый, протяжный. А потом наступила тишина. Тени отступили, растворились между деревьев, оставив после себя лишь запах тлена и могильный холод.

– Сильна твоя сила, Любава, – произнёс Дарён, когда снова двинулись в путь.

Улыбнулась, погладив кота по мягкой шерсти.

– Не время бояться моей силы. Слишком многое поставлено на карту.

К вечеру вышли на берег Мёртвой реки. Вода в ней была густой, непроглядной, словно застывшая смола. Вранко говорил, что течёт она прямиком из царства мёртвых, и испивший её навеки забудет себя.

– Здесь заночуем, – сказала я, опускаясь на землю. – Завтра переправимся и к полудню будем у Чёрных болот, а к вечеру доберёмся до Громовых гор. Нужно успеть вернуться через день.

Развела костёр, достала хлеб, яблоки и мешок с водой. Руки дрожали от усталости, но на сердце было легко. Впервые за долгое время чувствовала себя не загнанной дичью, а охотницей.

– Вранко, что видишь впереди? – спросила ворона, когда тот опустился на ветку дерева.

– Болота кишат нежитью, Любава, – хрипло каркнул он. – Кикиморы, водяные, болотницы – все словно обезумели. Чуют, что ты идёшь за камнем.

Кивнула. Другого и не ждала. Нечисть не желает, чтобы я нашла заповедные камни.

– Справимся, – сказала твёрдо, больше себе, чем спутникам. – Должны справиться.

Ночь опустилась на лес внезапно, без сумерек. Звёзды высыпали на небе, яркие и колючие, словно осколки льда. Прислонилась спиной к шершавому стволу дерева. Дарён свернулся клубком у ног, согревая своим теплом. Вранко устроился на ветке, нахохлившись и спрятав клюв под крыло.

Сон не шёл. Мысли кружились в голове, словно ночные мотыльки. Вспоминала Буяна, его улыбку, его руки, тёплые и сильные. А потом – оплывшую свечу, застывший воск и душу, запертую в пламени. Пелагея забрала его, как забирала остальных.

– Освобожу тебя, – прошептала в темноту. – Всех освобожу. Клянусь.

Глава 44

Утро прокралось сквозь пелену тумана, густого, словно простокваша. Сборы были быстрыми, безмолвными. Переправа через Мёртвую реку обернулась испытанием – пришлось искать брод, поскольку мост, что был здесь прежде, истлел и рухнул в объятия тины.

Когда солнце приближалось к зениту, показались Чёрные болота. Воздух был тяжёлым, спёртым, пропитанным зловонием гнили и серы. Дышать становилось всё труднее с каждым шагом.

– Слеза Алконоста поможет найти тропу, – проговорила, доставая камень. – Иначе сгинем в этой трясине.

Через камень болота выглядели по-другому – среди бескрайней топи проступили узкие полоски твёрдой земли, извивающиеся, словно змеи. По ним можно было пройти, не увязнув в трясине.

– Идите за мной, – скомандовала спутникам, ступая на первую зыбкую тропу.

Болото жило своей жизнью – чавкало, пузырилось, извергало ядовитые испарения. Из глубины доносились приглушённые стоны и плач – неуспокоенные души утопленников звали к себе.

– Любава, не слушай голоса, – предостерёг Вранко. – Заморочат разум, утянут на дно.

Долго брели, петляя между опасными участками. Слеза Алконоста становилась всё горячее, обжигая ладонь – верный знак приближения к цели.

Внезапно путь преградила болотница – отвратительная тварь с зеленоватой кожей и спутанными водорослями вместо волос. Глаза её пылали болезненным жёлтым огнём.

– Куда путь держишь, девица? – прошипела она, раскачиваясь на тонких, словно тростинки, ногах. – Не твоё здесь, уходи восвояси.

– Сгинь, нечисть, – ответила спокойно, втягивая гнилостный воздух болота. Сквозь смрад уловила едва различимый аромат страха, исходящий от болотницы. Мой дар подсказывал – та боялась меня больше, чем я её.

– Пелагея велела не пускать сюда никого. Приказала убить любого, кто придёт к Чёрным болотам.

– Эта ведьма скоро сама ответит за все злодеяния. А ты – прочь с дороги!

Достала из мешочка оба камня – Око Истины и Слезу Алконоста. Соединила их в ладонях, чувствуя, как пульсирует в них древняя могучая сила. Закрыла глаза, вдыхая запахи будущего – победы, освобождения, надежды.

Болотница взвыла, словно смертельно раненный зверь, кожа её покрылась волдырями, задымилась. В мгновение ока она скрылась в трясине, оставив после себя лишь круги на чёрной воде.

– Дальше будет хуже, – предупредил Вранко, тревожно хлопая крыльями. – Чувствую, собираются они, готовятся встретить нас.

– Пусть готовятся, – ответила, крепче сжимая в руке камни. – Не отступлю.

В самом сердце топи, на дрожащем островке земли, затерянном среди клокочущей жижи, увидела то, за чем пришла – Сердце Вечности, – третий из заповедных камней. Он лежал на замшелом пне, пульсируя тёмно-красным светом, словно настоящее сердце.

Но путь преграждала омерзительная рать болотной нежити: кикиморы, водяные, утопленники с раздутыми телами и пустыми глазницами. Протягивая скрюченные руки, скаля гнилые зубы, готовые разорвать в клочья любого, кто осмелится приблизиться к их сокровищу.

– Не пройдёшь, – просипел предводитель, огромный водяной с тиной в бороде. – Здесь сгинешь, станешь частью болота.

Сердце забилось чаще, во рту пересохло. Страх ледяными пальцами сдавил горло. Но я вспомнила Буяна, вспомнила всех, кто ждал освобождения. Пути назад нет.

– Именем предков, магией древних, – начала нараспев, чувствуя, как внутри поднимается волна силы, – повелеваю: расступитесь!

Камни в руках вспыхнули ослепительным светом, сливая лучи в единый всесокрушающий поток. Свет этот ударил в самую гущу нежити, разметав тварей, словно летние листья под порывом ветра. Визг и вой разорвали тишину, болото вскипело, как огромный котёл.

– Бежим! – крикнула я, бросаясь вперёд по узкой тропе, что открылась среди расступившейся нежити. Дарён мчался рядом, его лапы едва касались зыбкой почвы. Вранко кружил над головой, предупреждая об опасности.

– Справа водяной! Слева кикимора! Быстрее Любава!

Болото бесновалось, словно живое дышащее чудовище. Трясина вздымалась волнами, пытаясь поглотить нас. Зловонные испарения вырывались, обжигали лёгкие. Но я не сдавалась, чувствуя, как Слеза Алконоста и Око Истины пульсируют в моих руках, указывая дорогу.

Когда до островка с Сердцем Вечности оставалось не больше десяти шагов, из трясины восстала огромная фигура – болотный царь, древний, как сама топь. Кожа его была покрыта илом и мхом, в волосах запутались водоросли и кости мелких зверей. В глазах-омутах плескалась ледяная ярость.

– Не отдам камень, – прогрохотал он голосом, от которого содрогнулась земля. – Мне велено хранить его, и я скорее сожру тебя, чем нарушу клятву.

Остановилась, переводя дыхание. Силы были на исходе после битвы с нежитью. Но отступать некуда – позади смыкалось кольцо болотных тварей, готовых растерзать за малейшую слабину.

– Не тебе решать судьбу заповедных камней, – ответила твёрдо, выпрямляясь во весь рост. – Они должны служить добру.

Болотный царь расхохотался, от его смеха зловонная вода всколыхнулась, словно от прикосновения ледяного ветра.

– Глупая девчонка! Что ты знаешь о силе этих камней? С ними хаос поглотит мир, и ты первая захлебнёшься в нём!

– Ложь! – выкрикнула, чувствуя, как гнев поднимается внутри горячей волной.

Сосредоточилась, вдыхая запахи будущего. Сквозь тошнотворный смрад пробивался аромат грозы, пьянящей свежести, безграничной свободы. Мой дар шептал – победа возможна, но цена будет высока.

Дарён зарычал, готовясь прыгнуть на болотную тварь. Вранко кружил над нами, его глаза сверкали решимостью.

– Вместе мы выстоим, – прошептала, словно заклинание.

Собрав последние крупицы силы, соединила Око Истины и Слезу Алконоста. Закрыла глаза, взывая к мощи предков, к первородной силе самой земли.

– Мать-земля, услышь меня, наполни своей силой, – прошептала, чувствуя, как живительное тепло разливается по венам.

Открыла глаза и обрушила соединённую мощь камней прямо в грудь болотного царя. Свет, ослепительный, невыносимый для нежити, вырвался из моих рук, словно поток лавы. Древняя магия, заключённая в камнях, пульсировала через меня, наполняя каждую клетку тела первозданной силой, способной очистить эти земли от тьмы. Болотный царь завыл от нестерпимой боли, его кожа задымилась, покрываясь сетью глубоких трещин.

– Ты заплатишь за это жизнью, глупая девчонка! – прохрипел он, пытаясь схватить меня своими корявыми пальцами, обратившимися в склизкие коряги.

– Не сегодня, – ответила, усиливая поток.

Дарён бросился вперёд и вцепился зубами в ногу болотника. Вранко упал сверху, целясь прямо в его глаза. Их преданность и отвага вселяли в меня новые силы.

Свет стал нестерпимо ярким, ослепляющим. Болотный царь вопил в агонии, его тело рассыпалось, превращаясь в зловонный ил и тину. Последним усилием он попытался утянуть меня за собой в трясину, но я устояла, чувствуя поддержку земли под ногами.

Когда свет рассеялся, от чудовища осталась лишь мутная лужа. Путь к Сердцу Вечности был открыт.

Шатаясь от усталости, подошла и взяла его. Живительное тепло волной прокатилось по телу, возвращая утраченные силы. Три камня соединились в моих руках, и на мгновение я увидела, как между ними протянулись нити света, сплетаясь в сложный, завораживающий узор.

– Мы сделали это, – выдохнула, опускаясь на колени. Дарён, мурлыча, прижался к моему боку, Вранко устроился на плече.

– Что теперь, Любава? – спросил кот, вылизывая раненую лапу.

– Теперь пойдём к Громовой горе, – ответила, бережно пряча камни в холщовый мешок. – Там нас ждёт последний камень, – Глас Сирина.

Мы двинулись в путь, оставляя позади успокоившееся болото. Впереди, словно неприступные стражи, возвышались Громовые горы, окутанные тёмными тучами. Там среди бушующих молний и грохота, нас ждал заповедный камень.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона. Время утекало, словно песок сквозь пальцы. Но теперь в моём сердце горела не только решимость, но и надежда. С верными спутниками, с тремя заповедными камнями мы сможем противостоять даже самой могущественной ведьме.

– Готовься, Пелагея, – прошептала в сгущающиеся сумерки. – Твоё время подходит к концу.

Глава 45

Тяжёлые тучи заволокли небо, когда я покинула болота. Воздух пропитался запахом прелой листвы и мокрой земли – густой, почти осязаемый. Три заповедных камня на груди согревали кожу даже сквозь ткань. Око Истины, Слеза Алконоста и Сердце Вечности пульсировали каждый своей силой, будто живые.

Дарён шёл рядом, то и дело принюхиваясь к следам. Его взъерошенная после схватки с болотным царём шерсть постепенно приглаживалась.

– Чую, нежить впереди, – резко остановившись, кот припал к земле. – Много нежити.

Вранко, кружащий над нами, спустился на низкую ветку ольхи.

– Он прав, – каркнул ворон, встряхивая крыльями. – Видел я их – мертвяки идут по нашему следу, как свора голодных псов.

Сердце сжалось от страха – тот остался в зловонных болотах. Теперь во мне пылала лишь решимость: дойти, найти последний камень, остановить зло, что расползается по земле, как гниль.

– Сколько у нас времени? – спросила я.

– До заката доберёмся к подножию Громовых гор, – Вранко дёрнул головой. – Там есть пещера, можно переждать ночь.

Кивнула, всматриваясь в тропу, что змеилась между вековыми дубами. Лес постепенно редел, уступая место каменистым предгорьям. Вдалеке высились Громовые гора – исполинские стражи, окутанные туманом и тайной.

– Идём быстрее, – бросила спутникам. – Каждый миг на счету.

Дарён фыркнул и рванул вперёд разведывать путь. Вранко взмыл в небо, превратившись в чёрную точку на фоне серых туч.

Шла, не останавливаясь, чувствуя, как силы, восстановленные Сердцем Вечности, утекают с каждым шагом. Ноги гудели от усталости. Но медлить было нельзя – погоня дышала в затылок, и каждый потерянный миг мог стоить нам жизни.

К полудню лес окончательно расступился, открывая взору каменистую равнину, усеянную валунами причудливых форм. Воздух стал прохладнее, в нём чувствовался запах грозы и горных трав.

– Любава! – окликнул Вранко, стремительно спускаясь. – Нежить близко!

Я резко остановилась, прислушиваясь к ощущениям. Дар предвидения, обострённый заповедными камнями, подсказывал: впереди опасность, но и спасение рядом.

– Видишь тот овраг? – указала ворону на узкую расщелину между скалами. – Там можно укрыться и дать бой.

Дарён насупился:

– Мур-мяу! Их много, Любава. Десятки мертвецов, а ведёт их… – кот замялся, шерсть на его загривке встала дыбом. – Ведёт их Упырь.

Холод пробежал по моей спине.

– Тогда нет времени, – решительно произнесла, ускоряя шаг. – К оврагу!

Мы бросились вперёд, не разбирая дороги. Камни впивались в ноги сквозь истончившиеся подошвы сапог, ветер хлестал лицо колючие капли начинающегося дождя. Громовые горы вырастали перед нами, их вершины терялись в низких тучах, откуда то и дело вспыхивали зарницы.

Добравшись до оврага, скользнула вниз по осыпающемуся склону. Дарён спрыгнул следом, Вранко устроился на выступе скалы, наблюдая за приближающейся погоней.

– Идут, – каркнул ворон. – Быстро идут, словно гончие по следу.

Я достала из-за пазухи заповедные камни, чувствуя, как они нагреваются в ладонях. Только они могли защитить нас от нечисти, только в них была сила, способная противостоять мертвецам.

– Вранко, – обратилась к ворону, – сколько у нас времени до заката?

– Три часа, не больше, – ответил он. – А там тьма наступит, и мертвецам силы прибавится.

Кивнула, понимая, – нужно выстоять до темноты, а потом прорываться к пещере, о которой говорил Вранко. Там, в горах, ближе к небу, будет легче противостоять нежити.

Первые мертвецы показались на краю оврага, когда солнце ещё стояло высоко. Бледные, с запавшими глазами и оскаленными ртами, они принюхивались, пытаясь учуять живую плоть.

– Любава, – раздался скрипучий голос, от которого кровь застыла в жилах. – Выходи, отдай камни, и смерть твоя будет быстрой.

Упырь стоял на краю оврага – высокий, иссохший, в чёрных одеждах. Его лицо, похожее на череп, обтянутый пергаментной кожей, не выражало ничего, кроме холодного презрения.

– Не бывать тому, – ответила твёрдо, сжимая в руке Око Истины. – Не получишь ты заповедных камней!

Упырь усмехнулся, обнажая почерневшие зубы.

– Глупая девчонка, – прошипел он. – Думаешь, твои камни спасут тебя? Думаешь, звери защитят от моей силы?

Взмахнул рукой, и мертвецы, словно сорвавшись с цепи, ринулись в овраг. Дарён зашипел, выгибая спину, Вранко расправил крылья, готовясь к бою.

– Взять её, – приказал Упырь своим слугам.

Сердце забилось быстрее, но страха не было – только ярость и решимость. Соединила Око Истины и Слезу Алконоста, чувствуя, как камни откликаются на зов. Яркий свет, чистый и беспощадный к нечисти, хлынул из ладоней, заставляя первых нападающих корчиться и рассыпаться прахом.

– Дарён, Вранко, держитесь рядом! – крикнула, направляя поток света на новую волну нападающих.

Кот бросился в бой, его когти и зубы рвали гнилую плоть мертвецов. Ворон нападал сверху, целясь в глаза врагов острым клювом.

Упырь наблюдал за битвой, не вмешиваясь, но его глаза, горящие зелёным огнём, не отрывались от заповедных камней в моих руках. Знала – он ждёт, когда силы иссякнут, когда свет потускнеет, и тогда нанесёт удар.

Мертвецы прибывали волнами, их ряды множились с каждым мгновением. Мои руки дрожали, камни в них пульсировали всё слабее, их свет мерцал неровно, как пламя свечи под порывами ветра. Дарён метнулся вправо, но не успел – когтистая рука полоснула по боку, оставив глубокую рану, из которой алыми каплями сочилась кровь. Вранко кружил над нами, ловко уворачиваясь от тянущихся к нему костлявых пальцев, но с каждым взмахом крыльев его движения становились всё медленнее.

– Не выстоим, – прохрипел Дарён, припадая к моим ногам. Его янтарные глаза потускнели. – Их слишком много.

– Выстоим, – выдохнула я, хотя силы утекали, как вода сквозь пальцы. – Должны выстоять.

Вдруг земля под ногами задрожала. Сначала легко, едва заметно, потом всё сильнее. С вершин Громовых гор донёсся раскат грома, такой мощный, что даже мертвецы замерли, поднимая безглазые лица к небу.

– Что происходит? – Дарён прижал уши к голове, вжимаясь в землю.

Вранко взмыл выше, издав пронзительный, ликующий крик:

– Гроза! Небеса откликнулись на наш зов!

Небо над Громовыми горами раскололось ослепительной вспышкой, и вниз хлынул не дождь – огненный поток молний. Они били одна за другой, испепеляя мертвецов, превращая их в горстки пепла.

Упырь отшатнулся, прикрывая лицо рукавом чёрного одеяния. Его глаза полыхнули яростью.

– Это ещё не конец, Любава, – прошипел он, растворяясь в клубах дыма, оставляя прислужников на растерзание небесному огню. Мертвецы метались и, натыкаясь друг на друга, пытались найти укрытие, но молнии настигали их повсюду. Стихия не знала пощады к созданиям тьмы.

Я рухнула на колени, чувствуя, как силы окончательно покидают тело. Дарён прижался к боку, зализывая рану. Вранко опустился рядом, встряхивая потрёпанные в бою крылья.

Гроза постепенно отступала. Молнии, ещё недавно разрывавшие небо, вспыхивали всё реже, словно небесный огонь насытился своей добычей. Когда последний мертвец рассыпался серым прахом, вокруг воцарилась звенящая тишина, нарушаемая только мягким шелестом дождя.

– Нужно уходить, – Вранко встряхнул мокрые перья, окропив меня холодными каплями. – Этот Упырь не из тех, кто признаёт поражение.

Поднялась на ноги, покачнувшись от слабости. Мир на мгновение поплыл перед глазами, но я устояла. Дрожащими пальцами нащупала заповедные камни и спрятала их обратно на груди, где они тут же отозвались тёплой, успокаивающей пульсацией.

– Веди к пещере, – попросила я ворона, смахивая с лица мокрые пряди волос. – Там переждём ночь, восстановим силы, а с рассветом двинемся к вершине.

Вранко кивнул и взмыл вверх, описав круг над нашими головами, прежде чем устремиться вперёд. Дарён прижался к моей ноге, его хромота стала заметнее, но в янтарных глазах снова горел боевой огонь.

Я бросила последний взгляд на Громовые горы. Где-то там, среди грозовых туч и молний, скрывался последний заповедный камень – Глас Сирина.

– Скоро, – прошептала я, и слова прозвучали как клятва, унесённая ветром к вершинам. – Скоро все четыре камня соединятся, и тогда Пелагея узнает, что такое настоящая сила древней магии.

Дождь усилился, смывая с моего лица и рук кровь и грязь битвы. Каждая капля дарила облегчение, словно сама природа пыталась исцелить нас. Впереди ждала пещера, обещавшая отдых измученным телам, а за ним – новые испытания.

Но теперь я знала наверняка – я не одинока в этой битве. Сами небеса встали на защиту мира живых, и это придавало мне сил.