Текст книги "Замки роз: нерассказанные истории (СИ)"
Автор книги: Анна Снегова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)
10.3
10.3
Я не привыкла сидеть без дела, поэтому грустные мысли решила исправлять любимым способом – какой-нибудь работой.
В результате весь день до самого вечера я провела самым чудесным образом из всех возможных – на кухне Замка ледяной розы. В эту святая святых меня по большому секрету провёл дворецкий, я теперь наконец-то разобрала его имя – мистер Торнвуд – когда пришла к нему возвращать корзинку от пирожков и попросила возможности лично поблагодарить кухарку.
Долго мялась, сказать или нет, как именно ко мне попали пирожки, и не сочтут ли меня тогда слегка не в своём уме… но прослыть воровкой показалось страшнее, и я призналась, что корзинка свалилась на меня прямо с потолка.
Мистер Торнвуд, на моё удивление, совершенно не сердился – вместо этого посмотрел пристально своими странными немигающими глазами, которые как будто насквозь тебя видят. Я поёжилась, переступила с ноги на ногу…
– Стало быть, юная леди, это Замок вам их подарил?
Киваю.
– А позвольте, не было ли у вас в роду, случайно… волшебников?
Мне показалось, он другое какое-то слово хотел сказать. Смутилась ужасно.
– Вы что, разве ж я похожа!
Дворецкий снова молчит и хитро щурится.
– Как по мне – очень даже! И поверьте моему… м-м-м… более чем многолетнему опыту, из вас самой выйдет неплохая хозяйка.
Я невольно присела в книксене. Было приятно получить комплимент.
– Что вы! Спасибо, но у меня никогда не будет собственного дома. Я уже скоро приму обет послушания, и в Обители Небесной Девы…
– Да я не о доме, юная леди! – ещё более хитро и загадочно прерывает меня старик. – Но простите мне мою неучтивость – наша драгоценная гостья, верно, голодна, а я баснями кормлю. Пойдёмте-ка! Вы хотели сказать кухарке спасибо – ну так моя дражайшая супруга, миссис Торнвуд, только рада будет послушать, да заодно накормит от души.
В кухне Замка ледяной розы огонь в печах загорался сам. И пламя становилось то выше, то меньше, послушное простым взмахам маленьких пухлых ручек румяной миссис Торнвуд.
Она меня приняла как родную, а я подумала – может, попроситься в поварята? Граф тем более остаться предлагал.
Вот это место для меня подходит идеально.
Так счастлива я давно не была, как в те часы, в которые миссис Торнвуд учила меня печь пирожки с вишней по её фирменному рецепту, а у меня даже щёки были в муке и сахарной пудре, и плетистые ветви роз услужливо подавали нам то деревянную лопаточку, то половник, то веточку пряных трав откуда-то из-под потолка, то ещё какую-нибудь мелочь, а витавшие в кухне запахи буквально сводили с ума.
В гигантских котлах кипело жаркое, в котелках поменьше – готовились гарниры и подливы на ораву гостей, миссис Торнвуд успевала всё одновременно, одна – если не считать помощи самого Замка. На мой вопрос объяснила, что прислуга, которую нанимали обычно в той самой деревне Верхние Жуки, через которую мы проходили по пути сюда, в последнее время не особенно рвётся работать в Замке ледяной розы. Ходят слухи о том, что в это место вернулась магия. А жители деревни, потомки древних завоевателей, ещё помнят, какую цену заплатили их предки, чтобы покорить владевших магией прежних хозяев Замка.
Говоря это, она поджимает губы. И такие суровые тени ложатся на миг на её лицо… что я почти готова поверить, будто она сама видела те события, и это при ней хищные корабли с Материка извергали на берега Ледяных Островов своё ощетинившееся сталью нутро.
Но этого, конечно, не может быть.
Ещё одно мгновение, я моргаю – и снова вижу только улыбчивую мягкую женщину, на румяное лицо которой бросает такие уютные блики огонь очага.
К вечеру меня выгоняют всё-таки с кухни, «отдыхать».
А мне ужасно не хочется, потому что я уже предчувствую, что меня ждёт. Эти мысли неприятно зудели комаром с самого утра на задворках моего разума, я их усиленно отгоняла, но не будешь же вечно прятаться от неминуемого.
Так и есть – первый же встречный в коридоре гость из свиты Сесиль спешит мне передать, что сестра искала меня весь день.
А если уж она самолично искала, да ещё весь день… пиши пропало.
Я трусливо решаю отложить как-нибудь нашу встречу до утра, но Сесиль налетает на меня разъярённым ураганом прямиком в моей комнате. Значит, ей уже донесли, что я объявилась.
Створка двери бьётся об стену с глухим стуком. Мысленно прошу у Замка прощение за такое поведение гостьи.
– Где ты шляешься?!
Вздрагиваю, как от пощёчины.
Невольно сжимаюсь, втягиваю голову в плечи, хотя знаю, что сестра не позволит себе распускать руки. Она прекрасно умеет бить словами.
– И на кого вообще похожа? Что у тебя с лицом, в чём ты перемазалась?! О нет, я говорила отцу, взять тебя была ужасная идея! Ты будешь только меня позорить! Впрочем, как и всегда.
Невольно отступаю, когда она заходит в мою комнату, оглядываясь с таким видом, будто здесь неприятно пахнет. Хотя тут до сих пор витает сладкий аромат вишни.
Проплывает мимо меня, не удостаивая и взглядом, вместо этого подходит к окну – я поспешно отскакиваю с её пути.
– У тебя вид из окна лучше, это возмутительно! Из моего видно только задний двор, да какие-то кусты. А у тебя на главную аллею. Поменяемся завтра.
Не спрашивает. Ставит перед фактом.
Я вздыхаю.
Мне нравилась эта комната.
– Боже мой! Ты погляди только! Так, однозначно меняться. Я ведь могла пропустить такое зрелище! Нет, но вы только поглядите на них! У меня нет слов. Какое бесстыдство!
Голос Сесиль источает яд, она чуть не шипит, вцепившись пальцами в край подоконника и почти улёгшись грудью на стекло витража.
Да что она там такое увидала?
Мне становится любопытно, я подхожу ближе и осторожно заглядываю сестре через плечо. Боже, надо было воздуху сначала в грудь набрать, как перед нырянием – от её духов можно задохнуться!
А потом я понимаю, что именно заставило сестру разъяриться. Но как по мне – это самая милая картина из всех, что я когда-либо видела.
Невольно расплываюсь в улыбке, когда вижу, как из чёрной, наглухо зашторенной кареты наш хозяин, граф Винтерстоун, выносит какую-то девушку. На руках! Прижимая к себе, словно самое драгоценное в жизни сокровище. Позади них гарцует олень, перебирая тонкими ногами и запрокидывая голову, ветвистые рога в вечернем сумраке сияют сказочно-голубым светом.
Темноволосая, худенькая, в длинном сером платье – она то ли без сил, то ли спит. Надеюсь, не больна. Утыкается лицом в грудь мужчине, который её несет, и одной рукой хватается за его рубашку. Сжимает в кулаке сморщившуюся ткань, как ребёнок – лапу игрушечного медведя, чтобы не бояться.
И правда, совершенно неприличное поведение для благовоспитанной юной леди. Но разве я могу её осуждать?
Мне даже отсюда видно, что Рональд не может от нее оторвать глаз, а идёт медленно-медленно, как будто хочет продлить путь от кареты до Замка.
Следом за ними из кареты выбирается грузный мужчина средних лет с одутловатым лицом и крупными мешками под глазами, которые придают ему сходство с бульдогом. Ковыляет на отдалении, опираясь на трость, и не делает попыток поравняться с парой. Как будто и он тоже любуется этой сценой и не хочет мешать.
У меня становится тепло на душе.
Меня согрели эти двое. И пусть беснуется Сесиль – мне так радостно, что где-то, хоть у кого-то в мире и правда бывает вот такое счастье. Настоящее, не в книгах.
– Ну вот, а у меня были на него такие планы! Но когда мужчина ведёт себя подобным образом, как влюблённый дурак, по моему опыту не поможет уже ничего.
Планы? На графа? До сих пор?
Сесиль, как всегда, не стесняется меня – я для неё что-то вроде мебели, с самого детства. Но её признание неприятно опускает с небес на землю. Мне становится ужасно стыдно за сестру. И за то, что подумают о нашей семье, когда она продолжит вести себя на Ледяных Островах так, как привыкла дома. А она, очевидно, продолжит.
– Придётся подыскивать кого-то другого.
– Сесиль, ты что же… не собираешься хранить верность своему жениху? – срывается у меня невольно с губ.
Это ведь слишком даже для неё!
Сестра бросает на меня жалостливый взгляд, как на блаженную дуру.
– Помолчи о том, в чём совершенно не разбираешься. Ты что же, никогда не слышала, что у королев бывают фавориты?
– Но король…
– Ужасно скучный и слишком правильный сухарь, насколько я слышала. Совершенно безэмоциональное бревно, которое не способно хоть на какие-то чувства.
Даже знать не хочу, кто ей наплёл таких гадостей. Все самые грязные сплетни всегда стекались к Сесиль как по волшебству, как будто она была паук в центре паутины, которому стоит лишь потянуть за нужные ниточки.
У меня ощущение, как будто и меня макнули в грязь. Хочется умыться.
– Это неправильно! – говорю твёрдо, неожиданно для самой себя. – Ты не должна! Он же твой будущий муж!
Я никогда не перечила сестре. Что на меня нашло? Сейчас же начнётся…
Но Сесиль, видимо, вся уже в своих фантазиях о будущей шикарной жизни во главе собственной страны. Поэтому она снисходит до того, чтоб покровительственно похлопать меня по плечу.
– Запомни, дурочка моя, нет мужчины, из которого нельзя было бы вить верёвки при должной сноровке! Король у меня с ладони есть будет. А я наконец-то смогу делать что хочу, и не терпеть батюшкиного занудства. Меня слишком долго ограничивали. Теперь я заслужила расправить крылья!
Мне становится обидно. И вовсе не за себя.
Делаю шаг назад, сбрасываю прохладную ладонь сестры со своего плеча.
– Не из любого.
– Чего?.. – Сесиль вскидывает непонимающий взгляд. Она уже потеряла нить беседы, в её глазах я вижу отражение мечтаний о будущей разгульной жизни в собственном дворце. Или дворцах.
– Вить верёвки. Не из любого. Из этого вот не получилось, – киваю за окно.
– Этот… бракованный! – вспыхивает сестра. Кажется, неподатливость графа Винтерстоуна больно бьёт по её женской гордости. И я отчётливо понимаю, что она будет искать любого случая снова эту гордость укрепить. Несчастный король! Ему остаётся только посочувствовать.
– Ай!
Сесиль внезапно взвизгивает и отпрыгивает в сторону.
Я сначала ничего не понимаю, но потом замечаю, что оказывается, в моей комнате протекает потолок.
И протекает он прямиком над изящной причёской моей сестры. Щедро заливает платье, и под ней тут же собирается целая лужа. Драгоценное кружево, которым оторочено глубокое декольте и рукава у локтей, повисает жалкими тряпками.
Сестра отскакивает ещё дальше, создавая целый фонтан брызг своими бальными туфельками, и, подобрав шелестящие юбки, бросается к двери.
– Какой кошмар!! Оставайся сама здесь. Не знала, что у графа в его хибаре даже ремонт не удосужились сделать к приёму таких высоких гостей!
Дверь за ней закрывается, кажется, самостоятельно – слегка так прихлопнув убегающую гостью по пышному заду.
А вот нечего потому что говорить гадости о хозяине в присутствии его верного пса!
– Спасибо!.. – выдыхаю устало.
Мне только что помогли сохранить эту комнату за собой.
Заснуть не могу почему-то долго, просто лежу, раскинув руки и глядя в потолок.
Хотя меня снова заботливо укрывает кто-то невидимый, и даже свет сам собой медленно гаснет, чтоб спокойней спалось.
Я всё думаю и думаю об одном.
Бедный король!
Я его ещё не знаю, но мне уже его очень жалко.
10.4
10.4
Просыпаюсь наутро резко, как от толчка.
Я проспала!! Если не успею к завтраку, Одетт посмотрит своими жабьими глазами так, будто сожрать меня хочет как муху… И точно отправит в наказание на кухню, картошку чистить к обеду на всю Обитель!!
Сажусь на постели, протираю глаза…
Вижу вокруг белые, сияющие изнутри стены. Они сегодня особенно красивые, торжественные какие-то. И я понимаю, что, во-первых, страдаю провалами в памяти, и совершенно забыла, что нахожусь за тридевять земель от Всеблагой, а во-вторых – что Замок ледяной розы… радуется.
Хозяева дома.
Не понимаю, как, но это странное и такое волшебное место словно эмоциями со мной делится. Радостью, восторгом, ожиданием. Он чего-то ждёт. Чего-то, чего ждал очень и очень долго – мне даже представить сложно, сколько.
На секунду мне становится даже как-то неловко – что за глупость мне в голову лезет. Разве может камень чего-то ждать?
Не более, чем любить.
Но кажется, Замок ледяной розы умеет и то, и другое. Даже больше, чем некоторые люди.
Вспоминаю Сесиль, и настроение портится. А когда у меня портится настроение, сразу хочется сладкого. Я быстренько умываюсь, переодеваюсь, пытаюсь призвать к порядку свои вечно непослушные, пушистые как у дурацкого пуделя кудряшки, но из этой затеи мало чего получается. Максимум сцепить пару прядок за висками.
Уныло бреду по коридору, вытаскиваю своё сонное туловище на красивую парадную лестницу Замка ледяной розы, радуясь, что в такой час моя сестра, по крайней мере, точно ещё спит…
И торможу, как будто на стену налетела.
По лестницы откуда-то сверху спускается Рональд. И с ним девушка.
Мне одного-единственного взгляда достаточно, просто увидеть, как он на нее смотрит – чтобы понять, кто она такая.
Смотрю во все глаза, мне безумно любопытно. Хотя есть риск прослыть невежливой, конечно же, так пожирая глазами незнакомку. Но интересно же, на кого граф променял блестящую красавицу и дочь маршала Королевства.
И вот чем больше смотрю, тем больше понимаю, почему.
Нет, на первый взгляд она кажется милой, но… не ослепительной.
Простое нежно-зелёное платье с белым скромным кружевом по вороту и плечам. Худенькая, невысокая. Тёмные волосы убраны в небрежный целомудренный пучок на затылке, как будто она только что из пансиона – у нас некоторые девочки в Обители причёсывались вычурней. И она молоденькая совсем, примерно моего возраста.
Но вот глаза у неё… какие-то… как будто в самую душу смотрят. Наизнанку выворачивают, видят всё-всё. Мудрые, не по возрасту совсем. Я как будто не девчонке-ровеснице в глаза смотрю, а…
Волшебница она.
Точно!
Меня эта догадка бьёт неотразимо, и почему-то не сомневаюсь в её правильности.
В смущении не знаю, куда прятать руки и что говорить. Меня спасает граф, заговаривает первый.
– О, мадемуазель де Тремон, вы уже встали! Позвольте представить вам мисс Кэтрин Лоуэлл, выпускницу Королевской школы Эбердин и будущую хозяйку этого замка.
Щеки девушки вспыхивают румянцем, она стреляет в Рональда горячим взглядом на секунду, а потом прячет глаза под ресницами. Когда она не смотрит, на лице графа мелькает чуть-чуть озорное, мальчишечье какое-то выражение, всего на одно мгновение тоже, а потом он снова принимает вид торжественный и величавый.
Ему нравится её дразнить.
Милые какие.
Граф продолжает заполнять паузу, даёт мне возможность отойти от первых мгновений робости, за что я ему жутко признательна.
– Мадемуазель Николь сопровождает в поездке свою старшую сестру, Сесиль. Она ещё изволит опочивать?
Напоминание о сестре и вчерашнем разговоре про фаворитов зубной болью ввинчивается в голову, я вздыхаю.
– Д-да… сестрица редко встаёт раньше полудня.
– В отличие от вас, насколько я помню. Позволю себе предположить, что вы еще не завтракали?
Главное сейчас, чтоб желудок не забурчал предательски. Умоляю его меня не позорить, потому что есть хочется ужасно, качаю головой.
– В таком случае Рин, не составишь ей компанию?
– А ты что же..? – спрашивает девушка и на её лице вижу острое разочарование. Ещё бы, она только что приехала, а её уже оставляют одну. Но в этом весь Винтерстоун – долг прежде всего. Это я уже поняла за время знакомства.
– Должен проследить, чтобы всё было готово к пробуждению гостей, а ещё наведаться в казармы. Да и не хочется мне смущать вас своим присутствием. Зайду за тобой через час. Возвращайтесь в малую гостиную – вряд ли булочки миссис Торнвуд успели зачерстветь, пока мы с тобой… были заняты. Я попрошу Мэри принести свежего чаю.
Даже не хочу задумываться, чем там они были заняты – меня завораживают смены выражений на лице девушки. Сейчас у неё вспыхивают даже кончики ушей.
Рональд целует ей руку, задерживая в своей на мгновение, а потом уходит по лестнице вниз размашистым шагом, и мы остаёмся одни.
Девушка провожает чёрную спину взглядом, хмурится, кусает губы. Очередная смена выражения на её живом лице за какие-то считанные секунды. Я привыкла к хорошо вышколенным бесстрастностью лицам. Такое для меня внове. Завораживает подобная искренность. Я как будто соприкасаюсь с каким-то совершенно другим, новым, неизвестным мне миром. Где люди живут совсем не так, как я думала, единственно возможным способом. А искренне, без притворства, не пряча своих чувств, бесстрашно выставляя напоказ всё, что на сердце.
И это для меня волшебство ещё почище того, что вытворяет Замок.
Ореховые глаза девушки переводят взгляд на меня. Я сжимаюсь на мгновение, как будто она сейчас может прочитать в моих мыслях, что я думала о ней.
Глупости.
Такого не бывает, чтоб кто-то умел читать мысли других людей.
– Вы голодны? – улыбается она милой и чуть-чуть стеснительной улыбкой, и я понимаю, что не одна здесь, кто смущается. – Может, перекусим? И кстати, я – Кэти!
Спустя считанные минуты я вдруг обнаруживаю себя сидящей за маленьким круглым столиком в одной из бесчисленных укромных комнат Замка ледяной розы. Мы пьём чай, едим булочки с корицей и болтаем, как лучшие подруги.
Меня поражает, что Кэтрин, оказывается, вообще не знатного рода, не принцесса, как я себе воображала, и даже не графская дочь. Совсем простая девушка из крохотного городка под названием Локвуд, на краю Бесконечных болот. Я о таком и не слышала никогда.
И её трудно назвать шикарной, или выдающейся красавицей, как леди Эмбер. Вот к той даже подходить страшно, кажется, что она – какое-то неземное существо, ну или сошла прямиком с картины.
Но от этой Кэти ощущение такого тепла, что даже я согреваюсь, оттаиваю, и жизнь перестаёт казаться такой уж грустной.
Особенно после третьей булочки.
Кэти долго рассказывает мне, как познакомилась с Рональдом, о своей учебе в столице, даже на мой невысказанный вопрос об Эмбер отвечает. Я узнаю за считанные минуты столько информации, что Сесиль бы за неё удавилась. Но конечно же, не собираюсь ничего рассказывать сестре – ни единой вещи из тех, которыми со мной поделилась моя новая подруга.
И я сама не замечаю, как рассказываю ей свою историю тоже. Она слушает, подперев ладонью подбородок, и в глазах столько сочувствия – меня никто никогда так не слушал, и оглянуться не успеваю, как рассказываю все свои самые грустные моменты в жизни. Она разделяет их, и на душе становится светлее.
Конечно, на контрасте моя история звучит на удивление коротко. И грустно. И неинтересно, по сравнению с историей Кэти. В ней нет ни верного друга, ни волшебных замков и светящихся оленей, ни… любящего тебя до беспамятства мужчины. Она скромничает, эту часть своей истории рассказывает лишь скупыми штрихами, но мне хватает, чтобы понять. И в этом мы тоже очень разные. Даже не могу представить, каково это – когда кому-то нужна.
Я замолкаю, отключаюсь от разговора и тону в своих грустных мыслях ненадолго. В общем, веду себя, как отвратительная, совершенно не воспитанная гостья.
– Выше нос, Николь! – говорит вдруг Кэти, прерывая наше молчание. – Не представляешь, сколько раз я была на дне отчаяния. Только знаешь, что?
– Что? – переспрашиваю дрожащим голосом, потому что как-то разнервничалась за откровениями, и даже вернулась старая дурацкая привычка крошить булку пальцами, за которую мне крупно доставалось в Обители.
– Со дна есть один-единственный путь. Наверх. Так что всё у тебя будет замечательно, я уверена! Вот вспомнишь мои слова! – она подмигивает мне, а потом глаза чуть расширяются, когда замечает усыпанный крошками стол вокруг моих пальцев.
Мне хочется провалиться сквозь землю.
На щеках Кэти появляются задорные ямочки. Она прижимает палец к губам, а потом смахивает крошки себе в ладонь, будто ничего и не было. Выбрасывает за окно, на подоконник.
– Птички склюют, – с ужасно серьёзным лицом говорит она, а губы подрагивают от попытки сдержать улыбку.
Мы обе смотрим друг на друга, а потом не удерживаясь, начинаем хохотать.
Когда примерно через час возвращается Рональд, у меня ощущение, будто мы с Кэти знаем друг друга всю жизнь.
Он толкает створку двери без стука – и его взгляд теплеет, когда видит нас.
А потом в нем вспыхивают огни, когда смотрит на свою девушку.
Кэти замирает на полслове, забывает, что говорила минуту назад. Они просто смотрят друг на друга – и у меня полное ощущение, будто разговаривают взглядами.
Я тут же ощущаю себя тут лишней.
Кэти вскакивает с места, чуть стул не роняет, но замирает столбом, вцепившись левой рукой в запястье правой. Такое чувство, что если б меня тут не было, она бы сейчас побежала к Винтерстоуну и повисла у него на шее. Мне становится ещё более неловко. Граф обращается ко мне, но глаз по-прежнему не сводит с неё, как будто физически не способен смотреть больше ни на что другое в этой комнате:
– Мадемуазель де Тремон, надеюсь впредь вы будете чувствовать себя в Замке ледяной розы как дома, а не грустить в одиночестве. А пока, с вашего позволения, я украду у вас Рин.
Они выходят из комнаты, касаясь друг друга локтями. По-моему, тут же забыли вообще о моём существовании. Кэти даже попрощаться забыла, что для такой воспитанной юной леди, как она, наверняка ужасный нонсенс.
А ещё, когда смотрю на эту удаляющуюся пару, замечаю, как странно реагирует на них Замок.
Он словно тянется за ними, провожает, приподнимает ветви колючих каменных роз, которые подаются в их сторону, а потом плавно опадают, стоит им пройти.
Они даже не замечают, полностью друг в друге, как будто весь мир для них не существует. Его движения – осторожные, оберегающие, как орёл над гнездом. Её движения – доверчивые, робкие, она за каждым движением его следит и невольно подстраивается под них, сама не замечая, но это так видно со стороны. Как будто они смычок и скрипка, и только вместе могут создать мелодию. А по отдельности – пустота и тишина.
Смотрю во все глаза, я никогда ещё не видела такого. Только читала, но это совершенно не то, что увидеть вживую. Я думала, в жизни такого не бывает.
Вот, оказывается, как выглядит настоящая любовь.
***
Я как больная всё утро. Не могу выбросить из головы эти мысли.
Потом графиня, мать Винтерстоуна, тощая белобрысая чопорная женщина с крохотной полузадушенной псинкой в руках, скучная как брюква, ведет нас на какую-то экскурсию по Замку, – но я слишком устала, наверное, потому что сейчас все его чудеса и красоты, очарование прекрасных роз не трогают моей души. Перед глазами всё стоит взгляд, которым граф смотрел на свою невесту.
Интересно, он сделал уже ей предложение, как собирался?
Интересно, они уже целовались?
Наверняка, да.
Я слишком вежливая, чтобы отлучиться посреди экскурсии. Но с трудом терплю до ее окончания.
Возвращаюсь в свою комнату.
Наконец-то тишина. Без неумолчного нудения графини, восхваляющей красоты своего дома. Интерьера, скульптур, картин, изящно подстриженных кустов роз. Как будто и так все, у кого есть глаза, не видят. Она что, не понимает, что главные чудеса Замка ледяной розы вовсе не в этом?
Не нахожу себе места.
Просто не знаю, куда себя деть. У меня здесь нету никакого дела, кроме как ждать приезда этого бедного короля, чтоб отбыть непонятно зачем вахту почётного карула при его помолвке с моей сестрой, поморгать безмолвной куклой, стоя рядом, а потом уехать обратно на Материк.
В конце концов, сползаю по стеночке, на которую опираюсь спиной, прямо на пол. Сворачиваюсь клубком в углу возле окна, обнимаю себя за колени.
Не сразу даже замечаю, что сижу как дура, и реву.
Я им завидую.
Ужасно завидую.
Как мне не стыдно! Они ко мне со всей добротой, а я…
Нет, мне нужно уехать отсюда как можно скорее. Чтобы не пропитываться отравленным светом этого места. Не дать прорости в сердце мечтам, которые потом придется выдирать с корнем, оставляя кровоточащие раны.
Я хочу уехать туда, где я жила, не зная, что может быть другая жизнь. Другие люди. Другие… чувства.
Осталось совсем немного дотерпеть.
Завтра, я слышала, приедет, наконец-то король. Назовёт мою сестру своей суженой. Увезет в свой дворец, наденет на голову венец, возьмет за руку. Будет долго любить на белоснежных простынях с вышитым золотом королевским гербом. Прямо как в той моей книге.
Интересно, если я попрошу графа помочь мне сбежать отсюда еще до свадьбы, он поможет? Я не выдержу ещё и свадьбу.
Мне просто хочется раствориться, как маленькой снежинке.
Откуда-то сверху ко мне спустилась каменная ветка.
Положила передо мной синюю розу, погладила аккуратно по щеке, и втянулась обратно в стену.
