Текст книги "Замки роз: нерассказанные истории (СИ)"

Автор книги: Анна Снегова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

Глава 15

Глава 15

Солнечный зайчик опустился мне на нос, и я поморщилась. Потом снова пробежала тень. И снова солнце. И снова тень.

И ещё трясло немилосердно.

Я всё вспомнила и широко распахнула глаза. В них ударил солнечный свет. Он перемешивался с лесными тенями и чересполосицей врывался в незашторенное окошко кареты. Кажется, мы проезжали Бесконечный лес, осколок древнего Таудана. По легенде когда-то этот лес покрывал Ледяные острова от моря до моря, до тех пор, пока люди не прорезали его дорогами из края в край. По одной из них, Королевскому тракту, и везла нас карета. Если я правильно помню из карт Королевства, которые разглядывала на корабле, уже к вечеру покажется столица, ослепительная Фрагонара.

Я подслеповато прищурилась и протёрла заспанные глаза. Вот уж никогда даже не представляла, что увижу столицу! Впрочем, я много чего не представляла.

Сонный разум потихоньку просыпался, шестерёнки в мозгах двигались быстрее, глаза привыкали к яркому свету… и я перевела взгляд вправо.

Чтобы вспыхнуть до корней волос, увидев так близко лицо мужчины, которого люблю.

Король был по-прежнему без сознания. Его голова бессильно откинулась на бархатной кушетке, куда его кое-как поместили вчера. Левая рука на груди, правая свешивается, и больше меня не держит. Длинные ноги оказались на полу. И они кажется, начинали перевешивать! Господи, да ведь он весь целиком свалится сейчас!

Я совсем растерялась. Надо было, наверное, кого-то позвать, но почему-то меня охватила невыносимая робость, голос не слушался.

Поэтому сделала первую попавшуюся глупость. Уперлась обеими руками королю в бок и принялась пихать его к стеночке.

Король пихаться не желал.

Более того, лежал всё такой же бледный, неподвижный… и тяжеленный, словно бык.

Вот это дал бог здоровье! Дубовая колода сопоставимых размеров полегче будет. Я ужасно устала, запыхалась, но с трудом отодвинула Его величество хоть немного от края. Куда тут же и уселась, как птичка на жёрдочку, для закрепления результатов. А то что-то мне подсказывало, что стоит мне оставить больного в покое, он тут же примется за своё неблагодарное дело – попытается оказаться на полу.

Вытерла пот со лба.

Посмотрела нерешительно на результаты своих трудов… и застыла.

Замерла, не шевелясь, и даже, кажется, забыла дышать. Я только теперь в полной мере осознала, что тот, по которому я так безнадёжно схожу с ума, от меня на расстоянии вытянутой руки. И моё правое бедро через платье ощущает тепло его лежащего рядом тела.

И у нас ещё несколько часов наедине, пока мы не доберёмся до столицы.

Мне вдруг стало нестерпимо стыдно. Какая же я эгоистка! Ему плохо, он без сознания, бледный до сих пор как призрак, а я сижу рядом и тихо умираю от счастья. Что смогу побыть рядом ещё немного. Прежде чем отдам его тем, кому положено о нём заботиться по долгу службы, а сама вернусь обратно… Но пока мы рядом. Судьба подарила ещё несколько драгоценных часов до разлуки.

Поэтому прямо сейчас я не могу и не хочу даже думать об этом.

Лучше подумаю о том, чем могу ему помочь.

Я тихонько выдохнула. Отерла лоб рукавом, нервно пригладила волосы. Впрочем, без расчески и заколок привести себя в порядок бесполезно. Я в который раз эгоистически подумала, что даже хорошо, что он пока без сознания и меня не может видеть. В который раз дала себе за это мысленно по башке. Ну ты и дурочка, Николь! Какие глупости лезут в голову.

И не в первый раз рядом с этим человеком.

Я протянула руку и робко коснулась его виска.

Горячий. В испарине.

От моего прикосновения у него дрогнули ресницы – и я замерла, как пойманный вор, испугалась, вот сейчас проснётся… но король продолжил спать, а я продолжила свои исследования.

Кончиками пальцев, еле заметно, коснулась правой щеки. Снова замерла осторожной ланью на водопое… снова не двигается. И я продолжаю дальше.

Сердце колотится так, что вот-вот выпрыгнет из груди, а я делаю самые безумные вещи в своей жизни. Потому что хочется невыносимо, и противиться такому соблазну невозможно.

Костяшками пальцев веду от щеки вниз, к твёрдой линии подбородка. Он уже шершавый, за ночь отросли колючки, но эта колкость мужской обветренной и грубой, такой непохожей на мою кожи действует на меня странным образом. Почему-то хочется об эти колючки потереться щекой.

Остановись, Николь! Остановись, пока не поздно…

Но мой взгляд уже прилипает к его губам. И вот на этом месте понимаю, что пропала окончательно. Потому что фантазия уже работает во всю. Зря я что ли книжки запретные читала…

Горит уже не только моё лицо, но и всё тело.

А внутренний голос подмывает попробовать.

Ведь мы же одни! Ведь никто же никогда не узнает.

Ведь это единственный шанс для меня в жизни попробовать – каков на вкус его поцелуй…

…Я очнулась, когда обнаружила себя склонившейся низко-низко над лицом Его величества. Так, что была ослепительно чётко видна каждая маленькая деталь этого лица, уже ставшего мне таким родным. Так, что его слабое дыхание достигало моих губ. Так, что я чувствовала запах его кожи.

Я отпрянула. Прижала ледяные ладони к своим горящим щекам.

Божечки, да что ж это со мной такое творится!!

Я что же, и правда прямо сейчас его чуть было не…

…Когда с губ короля сорвался хриплый стон, я подскочила, настолько была погружена в самобичевания. Тут же устыдилась ужасно и принялась лихорадочно соображать, чем помочь больному. Ведь он, вообще-то, тут болен!! И понятия не имеет, что за извращенка ему досталась в сиделки. Которая тут на его честь покушается, пока он валяется перед ней, такой беспомощный…

Я снова залипла, любуясь. Было что-то странно тёплое и щемящее, в этом чувстве. Что такой большой и сильный мужчина сейчас беспомощен передо мной и нуждается в моей заботе. И у меня сердце разрывалось от потребности её дать. Вот только я не знала, как…

Закусив губу, потянулась к золочёным пуговицам белого офицерского кителя.

Только теперь до меня дошло, что король же, бедный, затянут в это орудие пыток по самый подбородок, и высокий воротничок врезается в горло! И как мужчины это носят… То ли дело мягкие платья и кружево. Если ещё в корсеты не затягиваться, как делает Сесиль, вообще шикарно.

Я отогнала воспоминания о сестре, потому что в голове тут же её голосом противно зашипели: «Вот если б затягивалась в корсет, тогда может твоя жирная тушка смотрелась чуть лучше! И даже, может быть, у тебя отыскалась бы талия!»

Вздохнув, я принялась за работу.

Работа оказалась на диво сложной.

На каждую пуговицу я убила битый час! Пыхча и терзая пальцы до боли, вытягивала упрямые куски металла из плотных петличек. Они, заразы эдакие, не поддавались. Упрямые, как их хозяин. Вот кто его, спрашивается, заставлял так выкладываться?! И столько магии всаживать в то ничтожество, которое его мизинца не стоит?

Осмелились смотреть на него, как на чудовище… никогда не пойму тех людей. Я видела только мужчину, настолько смелого и отважного, что в заботе о других готов был отдать жизнь. Потому что мне страшно было представить, что могло случиться, перестарайся он чуточку больше.

Я не удержалась и украдкой погладила его по голове. Даже глаза прикрыла на мгновение, запоминая удивительное ощущение. Его волос под моими пальцами. Еле заставила себя убрать руку.

Возможно, мне показалось, но выражение его лица чуточку смягчилось. Сейчас он был похож не на умирающего на последнем издыхании, а на мирно спящего человека. Я улыбнулась. Всё будет хорошо. Не может не быть! Вот доберёмся до столицы, и там придворные лекари непременно помогут. А пока… буду делать, что смогу…

Смогу вряд ли много.

Потому что пуговицы на груди уже закончились, и теперь надо было приступать к тем, что на животе.

И ниже.

Мамочки.

В конце концов, я решила, что и так достаточно помогла, особой красоты и идеального результата от меня никто не ждёт, а дышат как-никак грудью. И уж вот эту вот богатырскую грудную клетку от тисков кителя я худо-бедно освободила. Дальше не обязательно, можно и струсить.

Чем я и занялась.

Руки убрала и смирно сложила на коленках.

Потом отвела целомудренно взгляд. Слишком он был в полурасстёгнутом кителе какой-то… невыносимо…

Потом не выдержала и снова примагнитилась взглядом. Как околдованная, опять потянулась к королю, чтобы ослабить и развязать белый шейный платок.

От зрелища загорелого обнажённого горла с чётко обрисованными жилами и крупным кадыком меня таким потом прошибло, что я окончательно убедилась – со мной явно что-то не так, и оставлять подобную испорченную девицу наедине с Его величеством мажордому ни в коем случае не следовало!..

Но раз уж я и так столь низко пала в своих греховных помыслах, то решила, что уже поздно и делать нечего. И так в этих самых греховных помыслах и осталась. И просидела в них до самого вечера. Любуясь. Размышляя. Мечтая. Просто радуясь безоглядно и безнадёжно.

Небеса подарили мне ещё несколько драгоценных часов.

И благодаря за этот подарок судьбу, я поклялась себе, что запомню каждое мгновение из них.

…Шум столицы вторгся в наш крохотный уютный мирок так неожиданно, что я вздрогнула.

Просто высокие колёса королевской кареты застучали вдруг по булыжнику мостовой, на нас упала тень высоких крепостных стен, с протяжным скрипом распахнулись тяжёлые ворота, и под гортанные переклички часовых и сопровождающих карета вкатилась внутрь. Ворота за нами захлопнулись.

Оставшиеся минуты я уже сидела тихо, как перепуганная насмерть мышь, и пыталась сжаться в комок. А желательно вовсе стать незаметной и исчезнуть. Потому что невольно пришлось очнуться от сказки и возвращаться в реальность – в которой я понятия не имела, что делать дальше. Ведь придётся же что-то объяснять? Просить дать мне хотя бы какую-то повозку и кучера в сопровождение. Наверное, еды и воды в обратную дорогу…

Оглушительное бурчание в желудке на всю карету тут же напомнило мне о том, что я смертельно голодна, просто до этого как-то не замечала. И пить хотелось ужасно. Да и в туалет бы… Господи, стыд какой!

В общем, когда карета остановилась уже где-то на территории королевского дворца, я пережила все виды смерти от смущения.

Дверцы кареты распахнулись, мажордом Его величества принялся отдавать какие-то быстрые приказы, множество рук подхватило короля, его вытащили наружу и куда-то понесли…

А я как телёнок на привязи потащилась следом.

Ну просто ничего не могла с собой поделать – когда его бледное лицо стало отдаляться, испытала что-то, похожее на панику. Да кто ж так быстро несёт! Они его растрясут по дороге и станет хуже.

– Будет сделано, миледи! Медленней, дуболомы – не слышали, что вам приказано?

Я что же, это вслух?..

Закусив губу, я старалась не отставать от всё-таки слишком широкого шага королевских гвардейцев. И только надеялась, что среди всех этих хлопот на мою дерзость не станут обращать особого внимания.

Коридоры, лестницы, переходы слились для меня в один бесконечный лабиринт, я не смотрела по сторонам, потому что пристально вглядывалась в белое как бумага лицо, ища признаки того, не становится ли Его величеству плохо.

В конце концов, его внесли в просторные покои, осторожно уложили на высокую и невообразимо огромную кровать под балдахином. Я пугливо оглянулась и поразилась роскоши помещения, которое, кажется, служило королевской спальней.

Но снова раздался хриплый стон, я забыла обо всём и бросилась к постели.

– Сейчас, подождите… – пробормотала и осторожно коснулась ладонями висков. Спустя несколько долгих мгновений он перестал хмуриться. Кажется, приступ головной боли снова удалось немного смягчить. Да где ж эти хвалёные лекари?!

– Так, все вон! Лишних людей отсюда попрошу удалиться. Вас, милая девушка, не касается. Вы тут, судя по всему, отнюдь не лишняя.

Я вскинула голову и оглянулась на скрипучий старческий голос. И только потом с запозданием отдёрнула руки от лица короля.

– Кыш, кыш!

Старичок нетерпеливыми движениями маленьких суетливых рук выгонял затормозивших слуг из этой огромной спальни, где поместилось бы ещё в десять раз больше народу.

Дверь захлопнулась.

Мигом стало тихо и пропала суета.

– Мэтр Аурелиус, к вашим услугам! Ну-с… где тут у нас больной?

Крохотный врач в длинном чёрном одеянии, похожем на подпоясанный халат, с остренькой бородкой и аккуратно подстриженными усами, в круглой чёрной шапочке на голове, подсеменил к постели и принялся деловито раскладывать прямо на ней рядом с королем какие-то странного вида инструменты.

– Подсобите-ка! Вода вон там, в кувшине. Нужен будет компресс. Для этого возьмите…

– Я поняла!

Схватила небольшую изогнутую ванночку, выудила из горки приспособлений сложенную прямоугольником марлю и бросилась искать, где там этот кувшин. Больше всего испугалась, что по своей вечной бестолковости не найду. Но здоровенный кувшинище из драгоценного фарфора, расписанного пионами, обнаружился на круглом столике в углу, и в нём, к счастью, была холодная чистая вода!

Я даже умудрилась не расколотить кувшин, когда наклоняла. Хотя тяжеленный был, как зараза.

Осторожно поднесла ванночку к постели, стараясь не расплескать, промочила марлю, выжала и аккуратно уложила на лоб королю.

– Вот бы ещё пару листиков либеллии добавить… – вздохнула и ойкнула, когда старичок оторвался от ощупывания грудной клетки больного и сверкнул на меня острым взглядом бесцветно-голубых глаз.

– Образование? – спросил строго.

– Н-н-никакого… – от волнения я даже заикаться стала. – Если т-только Обитель небесной девы не считать…

Мэтр, как-его-там, скользнул ничего не выражающим взглядом по моему одеянию и хмыкнул.

– Возьми в саквояже, в десятом слева карманчике во внутреннем отделении – том, что ближе к внешнему краю.

Я растерялась, но не стала спрашивать, где в этом объемистом монстре из чёрной кожи, что стоял у ног старичка, внешний край, а где внутренний. По счастью, после недолгих поисков ощутила знакомый тонкий запах, который мне удалось различить моим привычным к разным оттенкам сладостей и трав нюху. Всё-таки не зря мне сёстры доверяли наш аптекарский огород. Да и возле поваров на кухне отиралась, видимо, тоже не зря.

Во всяком случае, размять пальцами ровно два самых маленьких и жёстких – непременно жёстких, в них действующего вещества больше! – листка, отмерить нужное количество и перемешать в ванночке мне удалось без особого труда. По комнате поплыл умиротворяющий запах, который всегда ассоциировался у меня с весной и первоцветами. Понятия не имею, откуда у здешнего лекаря такая редкость, которую и в горах вокруг Обители-то днём с огнём не сыщешь, вечно приходилось за ней чуть ли не на животе по кручам ползать. Сестра Валентина из него чай делала для Всеблагой. Простым сёстрам разрешалось только донести до её покоев.

Заканчивая свои манипуляции, ощупывая голову короля сухонькими тонкими пальцами, лекарь не переставал одним глазом следить за моими действиями.

Я тем временем поменяла компресс, вымочив марлю в золотистой жидкости.

– Его величество… как он? – всё-таки решилась на вопрос, устав ждать, пока лекарь стоит и думает, задумчиво шевеля губами. Я стала опасаться, что это затянется до утра. Потому что выныривать по доброй воли из своих раздумий старичок явно не собирался.

– Судя по тому, что вижу – повторяется история. Было у него уже такое. С тех пор строго-настрого запретил ему… ну, хотя судя по глазкам вашим, про магию-то уж знаете. Небось, при вас было? Колдовать запретил, в общем, строго-настрого. Но кто когда слушает врачей!

– Он очнётся? – спросила я совсем тихо. Перевернула компресс холодной стороной к телу, первая уже нагрелась. От его кожи по-прежнему было горячо, как от печки. И мне очень не нравилась такая перемена – ведь раньше он был холодный от вечных попыток держать магию под контролем, намного холоднее, чем положено обычному человеку.

– Думаю, через пару-тройку дней обязательно. Если всё пойдёт, как в прошлый раз и не станет хуже. Но необходим постоянный присмотр. Может захотеть пить, нужно давать больше воды. Менять компрессы. Если горячка усилится, немедленно позвать.

Старичок параллельно с этим деловито собирал инструменты обратно в саквояж.

– Ужин тебе прямо сюда прикажу принести, милочка. Ему, если очнётся, не давать. Ему завтра бульончику сварим. А то знаю прохвоста, сразу мяса потребует. А вот ты чтоб всё съела, тебе силы понадобятся!

– А?.. Что?..

Я начала что-то подозревать, только когда старичок посеменил к выходу.

– Уборная в смежной комнате. Располагайся.

На этом моменте междометия у меня закончились, и я могла только ошалело смотреть, как дедуля берётся за дверную ручку с явным намерением уйти.

– Вещей-то у тебя много с собой? А впрочем, неважно, слугам передам, разберутся. Спокойной ночи! Утром зайду проведать.

Я вскочила.

– Ч-что вы имеете в виду?!

Он лукаво сверкнул на меня глазами.

– Ну не мне ж с этим великовозрастным царственным балбесом сидеть тут до утра! Пожалей мой бедный радикулит, в конце концов! Всё, я ушёл! Ты отлично справишься, даже не сомневаюсь! Правда, что-то мне подсказывает, в этот раз мой мальчик не будет так уж спешить выздоравливать…

Дверь захлопнулась.

Я медленно опустилась обратно на край постели.

Потом ещё более медленно повернула голову и широко распахнутыми глазами уставилась на короля, которого не в меру быстрый старичок успел между делом освободить от офицерского кителя и обуви, и теперь Его величество возлежал на постели почти раздетый, утопая головой в подушках. Поверх одеяла, в полностью расстёгнутой на груди рубашке.

А ч-ч-что, после того, как прослушали, не надо было обратно разве одеть?!

Подскочила, когда снова распахнулась дверь.

Только на минуту, чтоб процессия служанок притащила и сложила на столик у окна поднос, густо утыканный тарелками, прикрытыми сверху серебряными крышками, кофейник, источающий бодрящий аромат… и стопку свежих банных полотенец. Поверх которой насмешливо покоилась расчёска.

Пожелав мне доброй ночи и попросив непременно дёргать за шнур колокольчика, привязанный к изголовью постели и уходящий куда-то в дыру в потолке, если что-нибудь понадобится, служанки с невозмутимыми лицами удалились.

Двери в полтора человеческих роста с вензелями на золотистом лаке захлопнулись обратно.

Я как во сне уселась обратно на край постели.

Минут через десять насильно отодрала свой взгляд от обнажённой мужской груди, мерно вздымающейся в гипнотическом ритме, и трагически закрыла глаза ладонью.

Ну всё, Николь, допрыгалась!

Не примут тебя обратно в Обитель небесной девы.

После ночей в спальне наедине с мужчиной плакали остатки твоей репутации.

Остаётся только с горя поужинать. И кофе будет очень кстати. Потому что ночки предстоят явно бессонные.

15.2

15.2

Первая ночь была самой сложной.

Жар у Его величества усиливался. Он метался головой по подушке, мне приходилось осторожно убирать с висков прилипшие пряди светлых волос. Прикосновения моих рук он чувствовал и успокаивался. Получалось сменить компресс с лекарственными травами.

Он ни разу не открыл глаза. То и дело хмурился, скрипел зубами. Комкал в пальцах мятые простыни. Я чувствовала, что сегодня – кризис. Он что-то очень сильно сломал внутри себя, пока выпускал силу после долгого её сдерживания. И теперь – или вот так болезненно восстанавливает свой магический резерв, или… или ему станет хуже. От таких мыслей я отмахивалась как могла. Снова гладила по голове, как маленького, и говорила, что всё будет хорошо и он сможет. Король успокаивался ненадолго, а потом приступ начинался снова.

Ночь казалась бесконечной, но под утро его вроде бы немного отпустило, и мне удалось подремать на стуле рядом.

Судя по тому, как падали солнечные лучи, когда я проснулась, спала всего пару-тройку часов. Разбудил меня стук в дверь. Я вздрогнула и машинально выпрямила спину и сложила ладони на коленях. Бросила привычный взгляд на своего больного – он вроде бы мирно спал – и тут же пугливо воззрилась на открывающуюся дверь.

Служанка в чёрной униформе с белым передником вошла и деловито поинтересовалась, не нужно ли мне чего.

– Мы так и не нашли ваши вещи, миледи. Не подскажете, возможно, вы отправляли их другим экипажем?

Я смутилась совершенно.

– У меня… отъезд был поспешным, и я не захватила совсем никаких вещей.

Да их и не было почти, можно было смело добавить, но я постеснялась.

– Я передам кастелянше, мы что-нибудь придумаем, – кивнула женщина, а потом быстрыми уверенными жестами принялась сгребать на поднос пустые тарелки со стола белого дерева с резными выгнутыми ножками. Стол этот размещался у громадного окна величиной от потолка до самого пола, и возле него я провела немало минут этой ночью. Ничего не могла с собой поделать, слишком нервничала. А еду королевские повара готовят слишком вкусную, ничего подобного в жизни не ела – разве что стряпня кухарки Замка ледяной розы могла сравниться. В итоге доела всё-всё до последней крошки! И вот теперь ужасно переживала, что служанка станет бросать осуждающие взгляды. Ещё бы, такая обжора в гости пожаловала! Но она, наверное, привыкла держать невозмутимое лицо, и ничего такого не показала.

Молча всё унесла.

Только для того, чтобы другая горничная тут же притащила новый поднос. С какао! И булочками с корицей! В них оказался удивительно вкусный крем с чем-то чуть-чуть терпким… я долго думала, что это напоминает, потом вспомнила. Апельсины я пробовала всего раз, но то были именно они.

Раньше, чем опомнилась, я доела все. Жутко устыдилась, с удивлением глядя на пустую тарелку. Наверное, в следующий раз надо просто попросить мне больше такого не приносить, потому что силы воли у меня совершенно никакой нет, это я давно знаю. Оставлять вкусности недоеденными – не умею. Особенно такие, от которых хочется потом ещё и пальцы облизать, пахнущие корицей и апельсинами.

Чтобы успокоить совесть, я приготовила снова целебный компресс королю. И то и дела зависала, разглядывая его умиротворённо спящее лицо. Неужели кризис миновал? Тогда почему он не просыпается?

Я попыталась рассуждать логически. Вроде бы ему лучше. Значит, что? Наверное, накапливает магические силы заново. Как только накопит, очнётся. Надо просто подождать.

Украдкой я погладила короля по руке.

– Вы сильный. Справитесь, я даже не сомневаюсь. Вы очень нужны своей стране. И людям, которые в вас верят…

Чуть было не сказала «и мне». Вот была бы стыдоба!

Всё от недосыпа, точно.

В глазах будто песка насыпали, зеваю и мысли путаются, вот и лезет в голову всякая чушь.

Я отдёрнула руку, когда дверь снова скрипнула.

Сразу две служанки внесли саквояж тёмно-синего цвета с серебристыми ручками.

– Только что прибыла карета из Замка ледяной розы! Вам прислали.

Я ужасно удивилась, но не успела расспросить, как они тут же ушли. Возможно, какая-то ошибка?

Но разобравшись с ручками саквояжа и с трудом его открыв, я просияла. Мои вещи! Заботливо упакованные. А сверху – объемистый свёрток, завернутый в промасленную бумагу, а потом ещё в пару слоёв белой ткани. Упоительный запах полетел по комнате, пока я нетерпеливо его распаковывала.

Фирменные пирожки миссис Торнвуд! С вишней! А я как на зло уже позавтракала…

Поэтому конечно же отложу их на потом. Например, ночью совершенно точно захочется как-то поддержать силы.

Ну, или разве что только половинку от одного отломлю! Они же пахнут так, будто только из печи…

С другой стороны, если одна сиротливая половинка будет просто лежать, у неё может вытечь вся начинка и испачкать что-нибудь…

От того, чтобы проклиная себя, доесть все пирожки, меня спасли голоса в коридоре за дверью. В этот раз шёл кто-то, кто себя вообще не утруждал сделать тон голоса пониже. Голоса были женские.

Дверь снова распахнулась, причём резко, решительно.

Я успела убрать руку от пирожков и в очередной раз на сегодня напряжённо выпрямилась на стуле, на котором несла вахту, как часовой.

А потом с огромным удивлением увидела двух спорящих друг с другом девиц – одну в платье золотистом, другую – цвета слоновой кости. Обе брюнетки, но у первой волосы убраны в высокую причёску и на шее сверкают изумруды, а у второй – крупные локоны по плечам, сколотые у висков бриллиантовыми заколками и здоровенный прозрачно-голубой камень в ложбинке груди.

Обе красивые, как статуэтки. Я залюбовалась. Бывают же на свете такие красавицы, что с них можно картины писать! Вот только… разве можно кому угодно ходить в покои больного короля, словно к себе домой? Это всё очень странно.

Войдя в комнату Его величества, обе остановились сначала, оглядели обстановку, едва скользнув по мне взглядами тут же вперились в Его величество. А потом… принялись переругиваться снова.

– Тебе здесь делать нечего! – шипела одна другой.

– Нет, это тебе! Говорю же, отправляйся восвояси! – не отставала та.

– С какой это стати? Я была с ним дольше!

– Зато мне дали от ворот поворот только перед самой помолвкой, а это значит, именно я обратно считаюсь его фавориткой!

– Вот ещё! Аннулирование помолвки не означает, дорогуша, что ты автоматом возвращаешься на место, которое ты получила по нелепой случайности!

– Эта «случайность» означает, что просто нашему милому Хьюго ты той зимой до смерти надоела!

– Что-о-о?.. Да это от твоей трескотни у кого угодно голова взорвётся!..

Они продолжали спорить, стоя друг напротив друга и тыча друг в друга веерами как дуэлянты мечами перед поединком.

А я тихонько вздыхала, чувствуя себя совершенно несчастной. И думала о том, что зато теперь знаю, какой тип женщин ему нравится. Изящные утончённые брюнетки с талией, которую можно обхватить двумя ладонями.