Текст книги "Замки роз: нерассказанные истории (СИ)"
Автор книги: Анна Снегова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)
Я вырвалась из его рук и вскочила.
Как мешком муки по голове. Слёзы брызнули из глаз. Всё кружится, пол уходит из-под ног. Больше всего хотелось бежать куда глаза глядят, но это мы уже проходили. И как заканчивается, я ещё помнила тоже. Заикаясь и запинаясь, я с трудом ответила:
– Но ведь это невозможно! Вы, наверное, еще не вполне здоровы, Ваше величество. Это всё последствия болезни, точно! Вы… просто посмотрите на себя – и на меня. Да какая же из меня… – Я хотела сказать «королева», но даже язык не повернулся говорить такое.
А потом что-то перевернулось в моём сердце. Что-то горькое, но до-невозможности правдивое. Я поняла, что у меня и правда нет сил его оставить. Я просто не смогу уехать из этого дворца туда, где не будет его – его взглядов и улыбки, его присутствия. Просто видеть его, хотя бы издали – этого мне было бы довольно для счастья.
– Я… люблю вас, Ваше величество. Хотя что это я, вы же и так знаете… Действительно люблю. Всем сердцем. Я не специально! Никогда не думала, что со мной такое приключится. Но это случилось, и вот… Если прикажете, я и правда останусь. Буду вашей целительницей, вашей служанкой. Буду… варить вам суп, я умею!.. – Слёзы уже лились по щекам в три ручья, но мне было всё равно. – Стану няней ваших детей когда-нибудь, если потребуется. Мне довольно скромного угла рядом. Вы… заслуживаете по-настоящему достойной королевы.
Он слушал, не перебивая.
А потом подошёл, осторожно взял моё лицо в ладони и поцеловал.
И я забыла всё, что сказала, что хотела сказать ещё. Ничего больше не существовало на свете, кроме его губ. Которые с такой нежностью, так бережно касались моих.
Он отстранился с коротким вздохом. Погладил большим пальцем мою нижнюю губу. Пока я вглядывалась в его лицо, сбитая с толку, потерянная, как будто пыталась найти там ответ. Что это вообще сейчас было?!
– Свадьба через месяц. Хотел бы раньше, но увы, я король, требуется соблюсти традиции, сделать массу приготовлений. Я уже отправил письмо твоему отцу, все формальности будут улажены.
Я вдруг обнаружила, что незаметно для самой себя вцепилась в запястья его рук, по-прежнему лелеющих моё лицо в ладонях.
– Но… вы же собирались жениться на моей старшей сестре! Это было бы неслыханно, скандально…
– Боги уберегли меня от подобного самоубийственного поступка. Буду вечно им за это признателен. И благодаря тебе понял одну простую вещь. Я буду отвратительным королём и защитником своего Королевства, если не в состоянии защитить даже собственное право на счастье. Так что мне абсолютно плевать, кто и что скажет по поводу моего решения.
Он мягко вытер пальцами слёзы с моего лица.
– Но… если вы не хотите мою сестру, есть огромное количество других благородных красавиц, которые будут только счастливы… Я правда не понимаю, зачем вам я? – жалобно спросила я.
Он не сразу ответил. Внимательно смотрел на меня.
– А это будет труднее, чем я думал. Но трудности никогда меня не пугали.
И снова поцеловал.
В этот раз как-то по-другому. Так, что, когда его губы освободили меня из плена, я задыхалась и забыла даже, как моё имя.
– И теперь не понимаешь?
Вместо ответа я обалдело покачала головой.
– Потому что я люблю тебя, глупышка! А теперь иди спать. У меня ещё много работы сегодня, а в твоём присутствии слишком велик соблазн послать всё ко всем чертям. И снова завалиться в постель. На недельку, желательно. Ступай!
И он мягко выпроводил меня из кабинета.
Стражник с молчаливым почтением следовал позади на расстоянии шага, пока я брела по длинным запутанным коридорам дворца в свои покои.
У меня кружилась голова и подгибались колени. Мысли по-прежнему хаотично прыгали туда-сюда и никак не могли успокоиться, собраться хоть в какую-то связную картину, чтобы я поняла, что происходит. Ясно было только то, что все мои планы рушатся и происходит что-то в высшей степени странное. То, что в мою картину мира не укладывается категорически. Или я не укладываюсь в ту картину мира, в которой происходит весь этот кавардак.
Едва я добралась до своей постели, как рухнула на неё лицом, не раздеваясь. И тут же заснула.
Глава 19
Глава 19
На рассвете следующего дня я проснулась вся разбитая и долго смотрела на то, как солнечные лучи ярко золотят стену напротив.
Какой же сумасбродный сон приснился мне сегодня ночью!
Нет, всё-таки, безответная влюблённость – это опасно. Крыша может поехать.
Перевернулась на живот и уткнулась пылающим лицом в подушку, вспоминая подробности своего сна. И приснится же такое… что король влюбился в меня тоже. И попросил стать его женой. И ещё поцеловал. И всё за один вечер.
Наверное, я вчера перегрелась в очереди. Или галлюцинации на голодный желудок случились после многочасовых бдений под дверью… стоп.
Я оторвалась от подушки и уселась в постели. Подтянула одеяло, обняла колени. Сосредоточенно нахмурилась.
Очередь же была? Была. В рабочий кабинет к Его величеству я ходила? Ходила. А значит…
Слишком правдоподобный какой-то получается сон.
А потом…
Я коснулась подушечками пальцев губ. Они были странно чувствительные и припухшие.
Да нет!..
Да не может быть!
Сердце билось всё быстрее и быстрее, я не могла удержать нахлынувших на меня образов и воспоминаний. Испугалась, что и правда повредилась в уме. Разве могла я такое сама себе нафантазировать? Разве могла представить, каковы на вкус его губы? И властное прикосновение сильных пальцев, зарывающихся в мои волосы на затылке, тянущих к себе, тянущих ещё ближе… разве могла я придумать такое, если никогда в жизни не испытывала?!
И как теперь проверить, брежу я или нет? Разве что пойти к мэтру Аурелиусу и попросить поставить мне диагноз.
А потом в дверь постучали.
Я едва не подпрыгнула вместе с одеялом и в панике уставилась на вход.
Ответа ждать не стали, толкнули створку… и она предательски поддалась. Кажется, вчера вечером я забыла запереться.
Его величество показался на пороге – без официальной одежды, в простой белой рубашке, низко распахнутой у ворота, и чёрных бриджах – и моментально оценил обстановку. Осмотрел беглым взглядом меня, съежившуюся посреди постели и в панике прижимающую одеяло к груди. Моё чёрное платье комком на полу, которое я кое-как всё же стянула с себя ночью. Ботинки – один заброшенный под стол, другой у стены.
И улыбнулся.
А потом закрыл дверь и по-хозяйски запер на ключ.
Впрочем, это его дворец. И он здесь и правда хозяин. А вот я – будущий труп явно, потому что сердце сейчас точно не выдержит такого. Ведь в руках у него – здоровенный букет роз, такого удивительного пурпурного оттенка, какого я никогда раньше не видела.
Мой оживший сон, совершенно не стесняясь, подходит к моей постели и садится на край.
Пышное облако одуряюще пахнущих цветов падает мне на колени.
– Я тут вспомнил, что вчера так и не услышал от тебя ответа на свой вопрос.
– Какой вопрос?.. – испуганно спросила я.
– Видимо, придётся напомнить, – проворчал король и потянул руку к моему лицу. Взял меня за подбородок и медленно провёл большим пальцем по нижней губе.
Так значит… не сон…
Я смутилась, и чтобы убежать от настойчивых рук и своего инфаркта, склонилась к цветам. Прижала их к груди, вдохнула аромат.
– Решил, что если дарить тебе дорогие украшения, ты все равно застесняешься и не станешь носить, я прав? К тому же, в чем благородство подарить девушке подарок, если я король, и этого добра у меня полная сокровищница, как старых ботинок в лавке сапожника, – усмехнулся Его величество. – Решил, что это должно быть что-то собственноручно сделанное. В голову пришёл только букет. Банально, конечно. Но эти розы напомнили мне тебя.
Я была тронута до глубины души. Особенно, когда увидела, что розы – без шипов.
Значит, вот какой он меня видит.
Нежная роза без шипов.
Бархатные лепестки. Волшебный аромат. И с каждого стебля он собственными руками оборвал все колючки, чтобы я не поранилась.
Я осмелилась посмотреть ему в глаза, пряча губы за букетом на всякий случай. А то мало ли. Меня от одного прикосновения его пальцев к губам словно молниями бьёт. Ещё и поцелуя точно не выдержу. А он смотрит так, что вероятность, что перестанет просто трогать, вот прям сейчас кажется очень даже реальной.
– Спасибо, Ваше величество. Цветы волшебны.
– «Спасибо, Хьюго», – поправил король, глядя на меня строго.
– Спасибо… – послушно повторила я и осеклась.
– Неплохо, дальше! – голубые глаза улыбались.
Но как же… у меня язык не поворачивался назвать по имени того, кого я так долго считала недосягаемой мечтой. Вершиной, до которой я никогда не смогу добраться, сколько бы ни карабкалась, сдирая пальцы в кровь. Любовью, которая останется горько-сладким воспоминанием. А не станет разрывать меня на части ослепительным счастьем от одного только его присутствия рядом. И он мне хочет сказать сейчас, что это счастье может стать моим? Чужое счастье и чужая судьба, которые суждены были моей сестре?
Голубые глаза опасно сощурились.
– Ещё минута промедления с таким лицом, и я влезу в твою голову. Считаю до трёх! Раз.
– Не надо! – воскликнула я.
– Два.
– Не надо… Хьюго.
Что-то расцвело в этот миг у меня в душе. Тихое-тихое счастье, которого я не знала раньше, просто не умела чувствовать.
Его имя теперь моё.
У меня есть теперь на него право.
Я уткнулась в букет, чтобы не видел моих слёз. Глупо так…
А он обнял меня за плечи, прижался губами к волосам и долго-долго молча ждал, пока я отплачу своё прошлое, которое, мы знали оба, больше никогда-никогда ко мне не вернётся.
– Я согласна, – проговорила я тихо из лепестков, не показывая лица.
Он выдохнул с таким очевидным облегчением, что мне стало смешно.
Неужели боялся, откажу ему? Неужели тоже волновался на пороге моей комнаты с букетом этих чудесных цветов, которые рвал собственными руками в парке, пока весь дворец спит?
Это почему-то тронуло сильнее всего.
– В таком случае, обещай мне, Николь. Больше никаких ожиданий в очередях! В любое время дня и ночи, если я тебе понадоблюсь, я твой. Поняла меня?
Я кивнула из букета. Слов больше не находилось.
– И расскажи, что ты ещё любишь. Кроме цветов и сладостей, это я уже понял, – улыбнулся мой жених. – Я собираюсь тебя баловать.
Ну, раз так…
Я посмотрела ему прямо в глаза очень серьёзно.
– Есть кое-что, чего я на самом деле хочу. Но у тебя этого слишком мало, хотя и хвастаешься своими сокровищницами. Так что не уверена, что на меня хватит.
– Заинтригован! – сощурился Хьюго.
– Твоё время!
Он обдумывал мои слова полминуты.
– Что ж. Думаю, обсуждение законопроекта мы перенесём на час. Почтенные парламентарии только рады будут возможности ещё подольше покричать друг на друга. Жду тебя через полчаса на подъездной аллее. В седле держаться умеешь?
– Нет! – восторженно пискнула я.
– Так и думал. Значит, будем учить. Собирайся.
***
А потом он встречал меня на подъездной аллее с ослепительно белой лошадью в поводу.
А потом битый час преодолевал мою панику и нежелание даже пытаться влезть так высоко на лошадиную спину, пока несчастное животное взирало на меня искоса с не меньшим испугом, а спешившие мимо слуги – с немалым удивлением.
А потом плюнул и сгрёб меня в охапку и насильно запихнул в седло, подсаживая под те места, которые приличным леди называть неприлично. И мужественно терпел мои истерические просьбы помедленнее, пока, вцепившись изо всех сил в луку седла, я пыталась с него не свалиться. Почему мне никто не сказал, что лошадь – это так высоко и страшно?! И что она так жутко раскачивается, когда перебирает своими копытами, даже если бредёт по дорожке из гравия еле-еле?
А потом повёл лошадь под уздцы на аллею из подстриженных треугольниками можжевельников и заставил проехать её от начала до самого конца – и по пути нам стало попадаться подозрительно много придворных и фрейлин, которые пялились в открытую, прикрывая веерами рты и слухи.
– Не обращай внимания. Теперь так будет всегда, – проговорил он тихо, глядя на меня снизу вверх. И положил мне руку на колено.
Одна из фрейлин, по-моему, на этом моменте чуть не упала в обморок. Кажется, кто-то из тех, кто собирал меня к балу.
А потом, под конец поездки, когда я, взвизгнув, всё-таки повалилась на бок неуклюжим кулём, он даже не думал стыдить меня за неловкость. А со смехом поймал. Какое же это всё-таки удивительное чувство – быть собой, быть смешной, быть неправильной и несовершенной – и больше этого не бояться.
И прижав так, всем телом, к себе, даже не думая опускать мои ноги на землю, он крепко поцеловал меня на глазах у всего двора.
Судя по стуку где-то за моей спиной, обморок у той леди всё-таки случился.
19.2
19.2
***
Следующий месяц пролетел быстро, всё было как будто во сне, я словно плыла, окутанная дымкой, и не совсем воспринимала реальность как реальную.
Наши встречи по-прежнему редкие и короткие, у него по-прежнему слишком мало собственного времени, но всё, что было – он отдавал мне. Он просил прощения, но я не настаивала – во-первых, всё понимала, а во-вторых, у меня и так каждая минута рядом с ним вызывала такое количество эмоций, что пожалуй, передоза я бы и не выдержала. Лучше привыкать постепенно.
В столице непрерывным потоком посольства. Все взбудоражены известием о возрождении магии в нашем мире, которое конечно же, не могло не просочиться, подобно тому, как вода просачивается сквозь малейшую щёлку. О том, что младший брат короля и непокорные княжества затеяли неудавшийся бунт, узнали тоже все – и теперь и подданным, и соседям с Материка требовались явные и тайные заверения в том, что прочный мир снова установлен и престол Королевства Ледяных Островов так же стабилен и прочен, как и много веков прежде.
Утихомиривание лордов, бесконечные совещания с Советом министров, заседания парламента, приём просителей, поездки в разные концы страны… за всем за этим он как-то успевал заниматься ещё одним делом, которое полностью взял на себя, потому что меня одно упоминание вгоняло в ступор, и я становилась ни на что не годным, перепуганным насмерть зверьком.
Приготовлениями к свадьбе.
Как-то незаметно у нас стали появляться собственные маленькие традиции.
Такие, как катания на лошади по утрам.
Такие, как мои обязательные визиты к нему в кабинет посреди рабочего дня, когда я выпроваживала всех помощников и министров и заставляла его есть суп.
А потом… как-то вечером появилась ещё одна традиция.
У него глубоко за полночь затянулось какое-то особенно важное совещание по бюджету на будущий год, которое я не решилась прерывать. Поэтому вопреки обещанию, прикорнула на стуле у дверей в кабинет, и незаметно для самой себя задремала.
Когда очнулась, обнаружила, что он меня на руках несёт по сонным коридорам дворца. Полутьма прячется по углам. Трепетные огни свечного пламени дрожат, когда мы проходим мимо. Я лежу у него на плече, обнимая за шею, и совершенно не протестую. Давно поняла, что мой властный жених не терпит возражений.
За нами на почтительном расстоянии чеканят шаг двое стражников. После покушения Хьюго стал внимательнее относиться к собственной безопасности, и стражники сопровождают нас даже на свиданиях в парке. Уже привыкла относиться к ним, как чему-то обыденному, но всё равно немного нервируют чужие глаза. Впрочем, я знала, за кого соглашалась замуж идти.
– Ждите здесь, – повелительно бросает Хьюго через плечо. Стража замирает и остаётся позади. Сторожить у самого начала этого длинного коридора, в конце которого лишь две спальни, разделённые тремя шагами расстояния. Королевская – и моя. Мой жених нашёл себе однажды новое развлечение за мой счёт – периодически между делом намекать, что очень скоро необходимости в двух спальнях больше не будет. Когда он так сделал в первый раз, я чуть не подавилась пирожным.
Бережно ставит меня, сонную, на ноги у дверей в мои покои.
– Спокойной ночи, – говорит тихо. Но из рук не пускает.
Я улыбаюсь немного смущённо.
– Спокойной но…
Тянет к себе и впивается в губы.
К этому я тоже пока не привыкла. К тому, что вот только что может быть так далеко – и уже становится невыносимо близко. К горячечной страсти и пьяной нежности. К сумасшедшим поцелуям, после которых не могу прикасаться к губам. К тому, что я ему и правда так сильно нужна, что он даже не думает притворяться и щадить мою стыдливость.
Потому что поцелуй вдруг перестаёт быть поцелуем-пожеланием спокойной ночи. После таких поцелуев спокойных ночей не бывает.
Я чувствую, как в меня проникает кончик горячего языка.
От испуга отскакиваю прочь.
Смотрит на меня гипнотическим, подавляющим волю взглядом потемневших как грозовое небо глаз. Грудная клетка тяжело вздымается. И не делает ни малейшей попытки двинуться за мной. Я могла бы сейчас толкнуть дверь и уйти к себе в спальню.
– Николь. Иди. Ко мне. Сейчас же.
В ушах шумит. Толчками кровь по венам.
Я вдруг понимаю, что мне ужасно нравится, когда он мне приказывает.
Где-то там чужие люди. Но плечи моего мужчины так широки, и он такой высокий, а я такая низенькая, что когда он стоит вот так, нарочно закрывая меня собой, ничего не будет видно.
И я делаю шаг обратно.
Он меня хватает и прижимает к себе всем телом крепко-накрепко, и я чувствую твёрдость и рельеф мышц на его животе под одеждой. Моё тело мягкое и слабое, и я растекаюсь по нему, прижимаюсь грудью. С ней происходит что-то странное – нежный центр твердеет и собирается в тугие бутоны. Я пугаюсь, что он тоже это ощущает, не может не ощущать. Но стыдные мысли в моей голове стали уже привычными рядом с ним, и я потихоньку учусь доверять. Раз не отстраняется, значит, всё хорошо.
Покорно закрываю глаза и приоткрываю губы, когда склоняется снова ко мне.
Вздрагиваю, когда ощущаю укус в нижнюю губу. Но это сладкая дрожь.
Прикусывает, тянет, отпускает. Обжигая дыханием, сводя с ума запахом кожи, своим нетерпением, которое и не думает больше скрывать.
Вторгается в мои губы языком – теперь так же властно и неумолимо, как его предок завоевывал когда-то эти непокорные земли. Я замираю и отдаюсь вся на волю сводящим с ума ощущениям. Тем, как он постепенно и неторопливо изучает меня таким новым способом. А одна рука тем временем ведёт по моей спине ниже, ложится на ягодицы и прижимает к себе теснее.
Я могу только беспомощно тонуть в этих, слишком смелых для меня ласках, сжимая рубашку на его груди в слабых пальцах. И ощущать, как с каждым толчком языка в меня что-то отзывается где-то внутри такой же ответной пульсацией крови.
Глухой стон мне в губы, когда осмеливаюсь слабо толкнуться языком навстречу.
Он меня обнимает, кажется, не только руками, и не только руками прижимает к себе сейчас. Вокруг нас словно уплотнился и вибрирует воздух. Невидимые ментальные нити. Опутывают всё плотнее и плотнее в кокон, который не разорвать.
Жених отстраняется от меня первый. Я бы, наверное, уже не смогла.
– Ещё восемь ночей до свадьбы. Я не выдержу, – стонет Хьюго и заталкивает меня в спальню. А сам уходит.
Я как пьяная иду в постель, заторможенно раздеваюсь. Каждое случайное прикосновение к собственному телу мучительно и вызывает какие-то странные ощущения.
Впервые я на самом деле задумываюсь над тем, что очень скоро мне же предстоит свадьба.
А значит, и первая брачная ночь.
***
Традицию провожать меня до дверей моей спальни он с тех пор соблюдал неукоснительно.
Мысли о первой брачной ночи как появились в моей голове, так больше и не исчезали. Наполняя нарастающей тревогой и нервозностью.
Глава 20
Глава 20
С суровой реальностью меня сталкивает нос к носу пошив свадебного платья.
Главная портниха королевской столицы долго и придирчиво оглядывает мою фигуру, тщательно снимает мерки, и от каждой озвученной цифры я всё больше и больше впадаю в уныние и стыд.
Потом она с помощницами долго обсуждает, какой фасон бы подошёл, с учётом, как она деликатно выражается, «особенностей фигуры». А мне уже провалиться сквозь пол хочется.
И огромное зеркало, перед которым я стою на табурете в одних панталонах и короткой нижней сорочке, никоим образом не помогает справиться с охватившим меня отчаянием.
Это абсолютный кошмар! Не существует такого фасона, который исправит ситуацию – разве что внутрь платья запихнуть другую невесту.
– Может, потуже затянете меня в корсет? – спрашиваю нерешительно. И прикидываю, сколько минут человек в состоянии не дышать. – И что-нибудь… как можно более закрытое, пожалуйста!
Портниха, седовласая строгая дама с королевской осанкой, подаёт мне прохладную руку и помогает слезть с табурета, пока я сама не свалилась. Смотрит на меня хитро.
– Ну зачем же прятать такое роскошество? У вас великолепная грудь! Да, вы не худышка. И рост, пожалуй, маловат. Но мы поставим вас на каблуки!
Я начинаю паниковать.
– Тогда я непременно с них упаду! Хотя, я и без каблуков упаду, если вы мне сделаете шлейф такой длины, как обсуждали с помощницами!
– Его будут нести ваши пажи! – возразила мне портниха столь категорическим тоном, что я совершенно сникла и поняла, что спорить бесполезно.
Кое-как влезаю обратно в своё привычное чёрное платье, которое портниха подаёт мне двумя пальцами с таким брезгливым видом, будто это половая тряпка.
– Помилуйте, но отчего же вы себя так не любите? – она вздёргивает тщательно прорисованную бровь с изысканным изломом.
Я торопливо застёгиваю пуговички на лифе, а она продолжает, пока её помощницы собирают в корзинки отрезы ткани и нитки:
– У вас ровные брови, не требующие выщипывания, чистая нежная кожа, очаровательный румянец, – чтоб повторить такой цвет лица, светские красавицы тратят тонны косметики! Редкий оттенок голубых глаз, природные пушистые ресницы. А ваши чудесные светлые кудри… почему вы постоянно прячете их в таких нелепых старушечьих пучках? На свадьбу я непременно сделаю вам локоны! И цветы в волосах, да, уверена Его величеству понравится…
– Но вы только посмотрите на то, что у меня вместо талии! – в ужасе восклицаю я.
Портниха фыркает и косится на стайку своих помощниц.
– Ну вы же не виноваты, что сейчас в моде сушёные воблы! Родились бы вы на три века раньше, и о ваших изгибах благородной гитары слагали бы песни придворные трубадуры. Подите, посмотрите на портреты в фамильной королевской галерее! Впрочем, подождите немного, и так будут слагать.
Я уже чуть не плачу.
– Вы просто льстите мне, чтобы я не сбежала с примерки.
Портниха с отчаянием вздыхает. Хватает меня за руку и тащит поближе к зеркалу.
– Ну же, посмотрите на себя повнимательнее! Что вы видите?
– Жирную корову… нет, учитывая мой рост, скорее свинью! – отчаянно, сквозь подступающие слёзы отвечаю. Мне скоро перед всей столицей выходить на обозрение огромной толпы… нет, перед всем королевством… боже, да там и из-за моря гости наверняка явятся! Рядом с самым великолепным мужчиной по обе стороны океана я буду смотреться нелепо и смешно.
– А я вижу прелестную молодую особу с очаровательными припухлостями как раз в тех местах, что так нравятся мужчинам. Зато с вашими широкими бёдрами будет легко рожать детей! Вы подарите вашему королю много наследников.
– Наследников? – растерянно говорю я.
– Ну конечно! Ведь в этом главная обязанность всякой королевы, не так ли? Наследников должно быть много, и уж простите мою циничность, но с запасом. Ибо жизнь – непредсказуемая штука, и если с некоторыми из них что-то случится, всегда должна быть гарантия, что драгоценная королевская кровь, которая передавалась из глубины веков, не исчезнет. А в вашем случае, еще и магическое наследие, что возлагает особую ответственность на ваши плечи. Поэтому королев всегда и заставляют рожать и рожать без конца. Предыдущая королева от этого и померла, светлая ей память, добрая была женщина. Тощенькая была, слабая телом и здоровьем, роды давались ей ужасно трудно. Так вот запомните моё пророчество – вам это не грозит. Вы сильная. Вы подарите нашему королю много детей и проживёте с ним долгую и счастливую жизнь.
Она с такой уверенностью это сказала, что мне стало не по себе.
А от тяжести свалившейся на мои плечи ответственности перед королевским родом, которую я только сейчас в полной мере осознала, слегка хрустнул позвоночник.
Почему-то до этого я совсем не думала о детях.
***
На свадьбе сбылись мои самые худшие опасения.
Народу было не просто много – столько людей сразу я никогда в жизни не видела!
Когда мой жених вывел меня за руку на балкон дворца в ослепительно красивом, но безумно тяжёлом белом платье, повсюду, куда глаза глядят, простиралось многоцветное людское море. Которое кипело, волновалось, кричало, славило, кидалось цветами, монетками и крупинками белого риса.
На саму церемонию, которая по давней королевской привилегии проходила во дворце, пустили, конечно же не всех.
Только самых знатных и именитых гостей, среди которых мне знакомы были лишь граф и графиня Винтерстоун, которые словно светились изнутри и не размыкали переплетённых пальцев. Да ещё начальник Тайного сыска, мистер Шеппард, под руку с которым была худая и измождённая, очень некрасивая женщина с очень счастливыми огромными глазами на бледном лице. За её юбку цеплялся перепуганный белобрысый мальчишка лет десяти. Кажется, не только одной мне некомфортно при таком количестве народу.
Остальные были все незнакомыми.
Мой отец и моя сестра на мою свадьбу не явились. Хотя приглашение, конечно же, получили.
Это отозвалось внутри какими-то странными чувствами. Уколом незаслуженной обиды. И в то же время неловким облегчением. Пожалуй, я бы не хотела, чтобы всё время торжества меня преследовал злобно-завистливый взгляд сестры, который без слов говорил бы: «на этом месте должна была стоять я! И разумеется, смотрелась гораздо более уместно. Ты – воровка. Ты украла у меня мою судьбу. Поэтому никогда не будешь счастлива».
А я очень хотела быть счастливой.
Потому что единственное, что хоть как-то заставляло меня держаться весь день и не хлопнуться в обморок, тем более что по моей просьбе меня-таки затянули в тугой корсет – это рука любимого человека. Он был моим якорем. Моей надёжной опорой. Обещанием, что я смогу всё-всё преодолеть. Ведь я больше никогда не буду одна.
***
Я – в белоснежном кружеве.
Он – в таком же белом офицерском мундире, которому не изменил даже в день нашей свадьбы.
И его поразительно серьёзные глаза менталиста. Которые обещали мне верную любовь и преданность до конца наших дней, защиту от всех тревог и свою силу в качестве опоры, чтобы ни случилось. И эта клятва была намного более крепкой и нерушимой, чем те слова, которые повторяли сейчас наши губы.
Что – слова. Слова значат слишком мало в этом мире.
***
Моя нервозность возрастает до критической отметки по мере приближения ночи.
Шумный пир уже завершён.
Как ответственный король и хозяин, мой муж лично провожает каждого из гостей, стоя у подножия трона, и выслушивает длинные и цветастые пожелания счастья, здоровья и благополучия. Слишком часто звучат пожелания скорейшего прибавления в семействе и здоровых наследников. Я каждый раз дёргаюсь и сглатываю комок в горле. Стою позади мужа, почти спрятавшись за его спину, и прячу лицо. Меня сегодня весь день разглядывают с головы до ног. Наверное, скоро прыщи пойдут по всему телу от настырных изучающих взглядов.
Всем было интересно, кто же та чаровница, что заставила всегда такого серьёзного короля потерять голову от любви до такой степени, что он позабыл о своих обещаниях и разорвал одну помолвку, чтобы тут же объявить вторую.
Уверена, что во многих взглядах вижу недоумение.
Но все гости слишком хорошо воспитаны, и в лицо говорят только комплименты. Я не верю ни одному из них.
Мне на голову уже водрузили корону – это фамильная драгоценность, которую носила ещё его покойная мать. Узкий обруч с короткими зубцами белого золота, украшенный бриллиантами и рубинами. Специально под меня подгоняли лучшие столичные кузнецы и ювелиры. Неожиданно тяжёлый, и очень давит на виски. Теперь понимаю Хьюго, почему он никогда не носит свою. Правда, сегодня надел.
И наконец, поток гостей, который казался неиссякаемым, вдруг как-то неожиданно заканчивается.
Сонные слуги, падающие с ног, уже суетятся вяло, расставляют стулья, убирают остатки трапезы.
Мой муж бросает на меня такой взгляд, что подкашиваются ноги.
– Наконец-то всё. Я уж думал, лорд Болерон никогда не угомонится! Он бы такой дар красноречия на заседаниях парламента демонстрировал. Только и умеет, что швыряться в оппонентов чернильницами. Устала?
– Немного! – признаюсь я и отвожу взгляд, не в силах выдержать того огня, которым меня ласкает Хьюго в ответном взгляде. Это пламя уже обжигает каждый участок моей кожи, которого касается.
Меня начинает слегка подташнивать от волнения.
– Тогда, пожалуй, пора отдохнуть. И вы отдыхайте, друзья мои! – обращается к слугам. – На сегодня достаточно. Всё доделаете завтра. На половине прислуги вас ждёт бочонок вина и трапеза с королевской кухни.
Просиявшие лакеи в ливреях славят милостивого короля, наперебой выпаливают очередные пожелания нам счастья – и быстренько покидают зал брачного торжества.
Я цепенею.
Отворачиваюсь от мужа, делаю вид, что поправляю ближайший стул, который стоит криво…
Ойкаю, когда меня без лишних слов хватают в охапку и поднимают на руки.
А потом так же молча несут прочь.
Я прячу пылающее лицо у мужа на груди.
Сердце бьётся так, что мне кажется – я его слышу. А Хьюго своим молчанием никак не помогает справиться с тревогой. Я чувствую расходящиеся от него волны ментальной магии. Тугой воздух нагревается и плывёт вокруг нас, я промокаю насквозь в своём тяжёлом, плотно затянутом платье. Портниха вняла моей просьбе и сделала кружевной воротник-стойку с рядом жемчужных пуговиц по всему лифу. Длинная фата и огромный шлейф платья, кажется, совершенно не мешают моему мужу. Он просто перекидывает их через плечо и продолжает молча тащить всю эту невероятную тяжесть – меня плюс платье – без малейших следов усталости.
Я впервые переступаю порог знакомой спальни с того времени, как ухаживала здесь за Хьюго.
В этот раз огромная кровать с шёлковыми простынями расстелена. И усыпана лепестками пурпурных роз.
Всё так же мерцают свечи. Но на столике вместо лекарств – фрукты и шампанское.
По-моему, я сейчас упаду в обморок. Рановато меня Хьюго на пол спустил, чтобы запереть за нами дверь.
Он всё так же молча подходит сзади и кладёт руки мне на плечи. Я вздрагиваю.
Осторожно вытаскивает шпильки, держащие фату, и избавляет меня наконец-то от пытки обручем короны. Убирает её куда-то в сторону. Я нервно кошусь… тот самый многострадальный комод. Скоро рядом с одним обручем приземляется и второй, крупнее и массивнее.
Две короны. Рядом.
Как и обручальные кольца, которые теперь на наших пальцах.
