Текст книги "Помощница и её писатель (СИ)"

Автор книги: Анна Шнайдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

9

Нина

Да, после истории с Максимом я долго не хотела никаких отношений и шарахалась от мужчин, как чёрт от ладана. Бывший муж просто убил во мне веру в людей, в их порядочность и честность. Он показал, как легко предать близкого человека – всё равно что плюнуть на асфальт. И совершенно не испытывать угрызений совести из-за этого. Подумаешь, бросил жену и трёхмесячную дочь! Подумаешь, алименты не платит! Зато он свободен и может заниматься чем хочет. Так, по-видимому, выглядит счастье Максима. Но не моё.

Я всегда знала, что Максим – лёгкий человек, но всё-таки не подозревала, что там даже не лёгкость, а уже невесомость какая-то. Пустота. Ни стыда, ни совести, ни верности, ни чести.

Поэтому я и предпочитала одиночество, точнее, компанию папы и Маши – людей, которые уж точно никогда меня не предадут и никуда не денутся. В том, что из Маши не получится такого же эгоиста, как Максим, я была уверена.

И когда во время прошлогоднего новогоднего корпоратива ко мне начал подкатывать сын генерального директора, я только напряглась и постаралась деликатно его отшить. Но Андрей не сдавался и продолжил в том же духе и после корпоратива. Раздобыл в отделе кадров мой домашний адрес и начал посылать цветы и подарки, подкарауливал возле издательства и приглашал на свидание, очаровательно улыбаясь. Однако Андрей слишком напоминал мне Максима – тот же типаж, даже улыбка похожа. Я сопротивлялась до последнего. В конце концов, спустя недели три таких вот «ухаживаний», я подумала: если не соглашусь, Андрей ведь может отомстить, ресурс у него есть. И решила перестать заморачиваться. Поимеет и успокоится, поставит галочку возле пункта «завоевать неприступную редакторшу».

К сожалению, Андрей не успокоился, продолжил ухаживать с прежним пылом. И, возможно, я бы даже могла его полюбить, если бы с самого начала меня не преследовало ощущение подставы. Не бывает так хорошо! Где-нибудь обязательно должна быть подлянка.

И она последовала. Причём без всяких причин – я ничего не делала для того, чтобы заслужить подобное обращение. Однако однажды Андрей просто заявил мне, что женится на дочери партнёра его отца, а я должна перестать мозолить ему глаза.

Ещё вчера он со всей страстью целовал меня, а тут вдруг такое…

– Ты шутишь? – вытаращила я глаза. – Не понимаю…

– Всё тут понятно, – отрезал Андрей, поморщившись. – Я прекращаю наши отношения, потому что женюсь. Но мне неудобно, если ты будешь работать в этой же отрасли. Поэтому… поищи себе другую работу.

Что это значит на самом деле, я осознала, когда меня уволили. До сих пор не понимаю, за что Андрей так со мной поступил, чем я ему настолько не угодила? Я была абсолютно не капризной любовницей, ничего не требовала. И если бы он просто сказал, что женится, я бы сразу отошла в тень и даже почти не обиделась. Да, я за то время, что мы встречались, успела в него немного влюбиться, но… Боюсь, всё же недостаточно для слишком сильных расстройств.

Порой я думаю, что Максим уничтожил мою способность влюбляться в мужиков. Точнее, не влюбляться – понравиться мне кто-то может вполне, – а любить. Искренне, всем сердцем.

Ведь любовь – это доверие в первую очередь. А как мужчине можно доверять? Ненадёжные товарищи. Сегодня он целует, а завтра уедет, бросив тебя с маленьким ребёнком на руках. Сегодня он улыбается и дарит цветы, а на следующий день сообщит, что ты уволена, причём не только с нынешнего места работы, а отовсюду. Превентивно. Чтобы глаза не мозолила.

И пусть мне очень хотелось думать, что Бестужев не такой – книги-то он писал замечательные! – но я не думала.

Лучше не очаровываться, чтобы потом ненароком не пришлось разочаровываться.

10

Нина

Отец и Маша, конечно, обрадовались, узнав, что я устроилась на новую работу, но не так чтобы слишком. Потому что они, в отличие от меня, не знали всех обстоятельств дела, были не в курсе, что мои шансы найти другую работу стремились к нулю. Разумеется, эта работа не идеальная – я всё же редактор, а не секретарь, – но хотя бы связана с книгами. Теперь надо подождать, пока Андрей угомонится, его ультиматумы забудутся – и тогда я, наверное, смогу вернуться в офис. Не на прежнее место, само собой. Но хотя бы по специальности.

А пока действительно следовало радоваться. Особенно графику. Приехав домой не в семь, как обычно, а в три – Маша и папа ещё даже пообедать не успели, – я его особенно оценила. Да, с девяти до двух придётся вкалывать, причём не издавая звуков, но всё остальное время теперь принадлежит мне и моей семье.

Интересно, почему у Бестужева никого нет? Его биографией я никогда не интересовалась, но сегодня после обеда, когда Маша засела за уроки и я в кои-то веки стала ей помогать, раз уж не в офисе, я решила заодно и погуглить информацию о своём новом работодателе.

Сведения в интернете оказались скудными. Родился, учился, работал. Школу закончил с золотой медалью, учился на журфаке, работал внештатным автором во многих периодических изданиях. Второе высшее есть – по психологии. Вот уж не удивлена – что Бестужеву особенно хорошо удавалось, так это психологические портреты героев. Сразу чувствовалось, что он отлично разбирается в гранях человеческих характеров, особенно в том, как они формируются под воздействием внешних факторов.

Про семью ничего не было вообще, кроме краткой фразы: «Не женат, детей нет. На вопросы о личной жизни отвечать отказывается».

Я бы заподозрила в нём нетрадиционную ориентацию, если бы не переписка с «Пусечкой». До сих пор не верится, что я действительно прочитала всё, что прочитала. И что серьёзный и неулыбчивый Бестужев свою помощницу в телефонной книге назвал «Пусечкой». Вот эта сова как-то особенно на мой глобус не натягивалась.

– Мам! – воскликнула Маша, откладывая в сторону тетрадь по математике. – А я прочитала в интернете про этого писателя, на которого ты теперь работаешь.

– Да? – я улыбнулась и положила телефон, на экране которого тоже читала про Бестужева. – И как?

– Ну… – дочка задумалась. – Не знаю. Он же для взрослых пишет. Мне, наверное, нельзя такое читать?

– Думаю, тебе это будет неинтересно.

Наивная я! Утром следующего дня Маша торжественно заявила мне, что вечером нашла в интернете один из страшных рассказов Бестужева и прочитала его и ей очень понравилось.

– И мне даже потом кошмары не снились, – заключила дочь с радостной улыбкой. – Мам, а возьми у него автограф, а? У тебя же есть его книжки? Пусть подпишет!

Зная, что Маша с меня живой теперь не слезет, я пообещала ей достать автограф Бестужева, но взамен заставила поклясться, что больше ничего у него она читать не станет. Один крошечный рассказ про хэллоуинских монстриков – это ещё ладно, но, если дочка решит прочитать самый известный роман Бестужева о Джеке-потрошителе, мало нам с ней не покажется.

Я захватила из шкафа одну из книг Бестужева, расцеловала дочь и папу и побежала на работу.

11

Нина

Сегодня всё было немного иначе. Хотя я пришла без пяти минут девять, Бестужев уже был во всеоружии – свеженький, бодренький, серьёзный. Посмотрел на меня внимательно, и от его взгляда мне почему-то стало жарко.

– Я пойду работать, – сказал Бестужев, повесив мою куртку. – А вы сделайте мне кофе, Нина. Кстати… не хотите на «ты»?

Я вспомнила фамильярное «Олежек» Пусечки и едва не завопила: «Нет!!!»

Сдержалась.

– Вы можете называть меня на «ты», – ответила вежливо. – Но я всё-таки буду придерживаться другой формы. Вы мой работодатель.

– Как хотите, – мужчина пожал плечами, не изменившись в лице. – Кстати, держите телефон. Возможно, скоро позвонит моя мама.

– Почему вы так решили?

– Она обычно тратит сумму, которую я ей выдаю, дней за десять. Хотя выдаю я на две недели. Ну и сразу после этого звонит. Скажите ей, что я перезвоню вечером.

Я несколько секунд сомневалась, стоит ли уточнять кое-что… но в итоге любопытство пересилило осторожность.

– А почему ваша мама, зная ваши… – чуть не сказала «заморочки», – ваши привычки, не звонит сразу вечером?

На губах Бестужева мелькнула скованная полуулыбка, и я поймала себя на мысли, что уже начинаю привыкать к полузамороженной манере общения этого мужчины. Хотя, конечно, интересно, выходит ли он когда-нибудь из себя? Орёт ли, возмущается? Впадает ли в ярость? Про то, чтобы ржать во всю глотку, я молчу…

– Я думаю, вы догадаетесь, – ответил Бестужев и ушёл в кабинет.

Я быстро сходила в туалет, вымыла руки, а затем отправилась на кухню. Сварила кофе и себе, и писателю и только хотела поставить чашки на поднос, чтобы идти в кабинет, как завибрировал телефон, который я положила рядом на столешницу.

«Мама» – красовалось на дисплее.

У меня даже волосы на затылке зашевелились. Как это у Бестужева получилось? Пять минут назад сказал, что мама позвонит, – и вот, она звонит. Про деньги он, конечно, мог догадаться. Но не про время вызова! Ведь она могла позвонить и через два часа. А тут…

Взяв трубку с опаской, я приняла вызов и, кашлянув, проговорила:

– Алло…

– Так-так! – фыркнула неизвестная женщина. – Значит, нашёл-таки замену. А Аллочка мне клялась, что не найдёт, дурочка! Кто же отказывается от такой зарплаты! И как тебя зовут, недоразумение?

Ничего себе мама у Бестужева. Хамло трамвайное! А сам он вежливый. По крайней мере, пока. Притворяется или на самом деле?

– А вас как зовут? – ответила я примерно в том же небрежном тоне. – А то на экране надпись «Мама», но мамой я вас звать, извините, не буду. Плохая примета, если твоя настоящая мама давно лежит на кладбище.

Молчание.

– Сиротка, что ли? – протянула родительница Бестужева голосом Семёна Фарады из фильма «Формула любви». Я бы не удивилась, если бы она ещё и «подьсюды» добавила. – Меня зовут Галина Дмитриевна. Можно просто тётя Галя.

«Г» у моей собеседницы получалось откровенно фрикативное.

– А я – Нина. Да, я новая помощница вашего сына.

– Сына! – Галина Дмитриевна фыркнула. – Да разве же это сын? С матерью и говорить не желает, ничего не слушает! Сразу прощается, на вопросы не отвечает. Хорошо хоть Аллочка у меня была, можно было пообщаться, о жизни его узнать. А теперь что, уж и не знаю.

Ага, значит, «Пусечка» и «Аллочка» – одно лицо. То самое, пергидрольное. И мать Бестужева переживает, что потеряла своего болтливого шпиона.

Правильно переживает. Обсуждать работодателя – последнее дело. Даже с его матерью!

– Я могу отвечать на ваши вопросы, – я решила выразить свой отказ помягче. – Но, конечно, в ограниченном формате. Сплетничать об Олеге… – Я запнулась: отчество Бестужева совершенно вылетело из головы. Ай, ладно! – Да, сплетничать не стану.

– Ишь ты, строгая какая, – вновь расфырчалась женщина. – Никакие это не сплетни, а обыкновенное материнское беспокойство! К нему же ни на какой козе не подъедешь, по крайней мере, мне. Как он выглядит-то? Нормально? Не похудел?

Странная, конечно, у Бестужева мама. Он и сам чудной, но она, по-моему, бьёт рекорды.

– Нормально выглядит. Насчёт похудения не знаю, я ведь второй день только работаю.

– А-а-а… – Галина Дмитриевна вдруг захихикала. – Ну, и как он тебе?

В глубине души заворочалось нехорошее подозрение, но я пока надеялась, что мне просто кажется.

– В каком смысле?

– Да в том самом! – Хихиканье продолжилось. – Аллочка Олежека очень хвалила. Удивлялась, что в обычной жизни он сухарь, но только не в постели. Ты тоже заценила, да?

Вашу мать, да за ногу!

На этот раз волосы у меня зашевелились не только на голове, а кажется, повсюду.

– Он перезвонит вам вечером, – еле выдавила из себя я и положила трубку. Засунула телефон в карман джинсов и глубоко вздохнула.

Если монолог «Пусечки» я бы хотела развидеть, то недавний диалог с мамой Бестужева – расслышать.

Какой-то лютый треш! Его помощница обсуждала с Галиной Дмитриевной постельные подвиги её сына и своего работодателя – и всем было нормально. И Аллочке, и матери Бестужева, и самому Бестужеву. Что за бред? Почему он никого не уволил и не приструнил?

По сути, это не моё дело, но… Мне ведь здесь ещё работать!

И кстати… надо бы узнать, когда у меня первая зарплата.

12

Олег

Нина пришла с кухни вместе с подносом, на котором стояли две чашки с кофе. Олег на мгновение поднял глаза от экрана, чтобы взять чашку, мазнул взглядом по хмурому лицу своей помощницы и сразу понял: мама звонила.

Кто ещё мог загрузить до такой степени улыбчивую Нину? Только она.

– Моя мать не самый лёгкий в общении человек, – произнёс Бестужев, вглядываясь в мрачное лицо Нины. Она вздрогнула и посмотрела на Олега с удивлением. – Что ты так реагируешь? Я не слышал вашего разговора – работал. Просто догадался.

– Как об этом можно было догадаться? – пробурчала девушка, подхватывая поднос и отходя к своему рабочему месту. – Вы экстрасенс, что ли?

– Нет. Просто неплохо разбираюсь в человеческой психологии. Особенно – в психологии своей матери. Я уже говорил: какую сумму денег я бы ей ни давал – а я пробовал давать и очень большую, чтобы беспокоила меня реже, – она тратит всё до копейки за десять дней. Раньше она беседовала с Аллой и была довольна, потому что моя прежняя помощница обожала болтать по телефону и сплетничать. Ты не такой человек. Поэтому моя мама сказала тебе что-то специально, чтобы ты испугалась и уволилась. Так?

Нина в шоке вытаращила глаза и плюхнулась в кресло. Олег удовлетворённо кивнул – не скрипит! Вчера он потратил целый час жизни, разбираясь, откуда скрип, но в итоге всё починил.

– Да-а-а… – протянула девушка и, подняв руку, в задумчивости потеребила нижнюю губу.

Олег проводил взглядом этот жест и едва не облизнулся – настолько аппетитно выглядела Нина. Особенно её губы – крупные и полные. При взгляде на них невозможно было удержаться от неприличных картинок в своей голове.

– То есть она такая, потому что хочет, чтобы я уволилась, а вы вернули Пус… Аллочку! Тьфу, Аллу.

Судя по тому, каким очаровательно-розовым цветом налились щёки Нины после того, как она назвала имя бывшей помощницы Олега, «пообщаться» девушка успела не только с его матерью.

Поразмыслив ещё несколько мгновений, Бестужев понял, где Нина могла выискать информацию о «Пусечке».

– Свой номер в мой телефон заносила Алла, – пояснил он невозмутимо, пока Нина всё сильнее краснела. – Она и записала себя Пусечкой. Мне без разницы. Тебе, кстати, тоже нужно забить в мой телефон свой номер. Я вчера забыл об этом попросить.

– И что, – Нина пыталась вновь стать спокойной и независимой, но получалось плохо, – я тоже могу назвать себя, скажем, Пупсиком?

– «Пупсик» тебе не идёт. Кудряшка, Пухляшка, Бомбочка… выбирай любое, – хмыкнул Олег, взял в руки чашку с кофе и сделал глоток.

Отлично. Всё-то Нина делала отлично – и кофе варила, и правки вносила, и на комментарии отвечала так, словно книги его знала не хуже, чем сам автор. Была бы ещё доступнее – цены бы ей не было!

А пока сиди и страдай.

13

Нина

Никакой «Кудряшкой» или, боже упаси, «Бомбочкой» я себя записывать не стала. Забила как положено – Нина Маркова. Скучно и правильно.

Заодно внесла номер Бестужева в свой телефон, тоже как положено – Олег Бестужев. И невольно задумалась: а как его называла Аллочка-Пусечка? Ну, кроме фамильярного «Олежек». Масечка? Котик? Львёночек? Зайчик? Или по аналогии с настоящей фамилией – Рюмочка?

Подумав так, я невольно даже не хихикнула – хрюкнула, и Бестужев недовольно на меня посмотрел из своего угла у окна.

– В чём дело, Нина? Что смешного?

Ага, так я тебе и призналась. Хотя…

– Просто представила, как вы эту Аллочку Пусечкой называли.

Нагло, конечно. Но он, кажется, не обиделся. Улыбнулся даже чуточку.

– Я её так не называл. Кстати, хотел спросить… Ты с таким знанием дела отвечала на комментарии, в которых читатели просят уточнить что-то по сюжету. Мне понравилось, молодец. Читала мои книги, получается?

– Конечно читала.

– А какие? – Бестужев оживился. Понимаю – каждому автору хочется обсуждать свои творения.

– Все, – призналась я, ощущая небольшую неловкость. – Мне очень нравится, как вы пишете. Я из-за этого вчера, когда правки вносила, с трудом удержалась от чтения.

– Могу тебе файл прислать, – тут же предложил беспечный Бестужев. – Прочитаешь в свободное время и выскажешь мнение.

Мне хотелось поинтересоваться, неужели он учтёт это мнение, если мне что-то не понравится, – но гораздо важнее был другой вопрос.

– Вы зря так доверяете незнакомому человеку, – сказала я строго и даже нахмурилась. – Вон как вас Алла подвела, дала начало нового романа почитать подружке. Вдруг я так же поступлю?

О том, что не стоило выдавать такие подробности, я подумала, когда уже выдала их. Но Бестужев даже внимания не обратил.

– Не поступишь. Алла без царя в голове, беспечная и недальновидная. Ты другая.

Я хотела брякнуть: «Если она такая дура, что же вы держали её рядом с собой?» – но прикусила язык. Понятное же дело, почему он не увольнял эту пергидрольщицу.

– И всё-таки, – настаивала я, – может, нам нужно какое-то соглашение подписать? О неразглашении хотя бы. Ну и так, основные мои обязанности прописать. И ваши, как работодателя. Я, например, до сих пор не знаю, когда у меня первая зарплата.

– Пятнадцатого числа, – тут же откликнулся Бестужев. – Я перечисляю тебе деньги на карточку первого и пятнадцатого числа каждого месяца. А насчёт соглашения… Хорошо, давай подпишем. Я не против. Подготовишь?

– Я?!

– Ну не я же.

Вообще логично, конечно. Я же помощница писателя. Бестужев только пишет, а я делаю всё остальное.

– Ладно, подготовлю. А вы дадите мне автограф? Дочка просила книжку подписать.

Кажется, он удивился.

– Твой дочке ведь семь лет? Не рановато?

А неплохая у Бестужева память… Мог бы и не запомнить Машкин возраст. Уверена, Максим давно уже забыл и её возраст, и даже дату рождения.

– Рановато. Но она просто прочитала вчера один ваш рассказ, ей понравилось, и она попросила меня взять автограф.

– Интересно. – Бестужев сделал глоток кофе, и в его глазах засверкало любопытство. – Что за рассказ понравился семилетнему ребёнку?

– «Склеп». Ну, там, где на Хэллоуин оживают монстрики с кладбища и идут гулять по городу.

– А-а-а, тогда понятно. – Бестужев улыбнулся почти как обычный человек – широко и задорно. – А знаешь что, Нина… Спроси у дочки, не хочет ли она стать персонажем рассказа? Я бы написал. Как раз хотел для отвлечения сочинить что-нибудь новогоднее.

– Шутите? – Мне пришлось вцепиться в подлокотники кресла, чтобы не свалиться с него.

– Почему? Не шучу, конечно. Тебе, правда, придётся мне про свою дочку рассказать, но думаю: ты справишься… – Тут взгляд Бестужева упал на монитор, и мужчина поморщился. – Заболтался я что-то с тобой. Надо дальше писать. Всё, тихо!

Я зажала улыбающийся рот рукой и отвернулась.

14

Нина

Пока Бестужев строчил, я искала в интернете «рыбу» соглашения о неразглашении. Нашла, поправила, кое-что добавила, распечатала на принтере, что стоял в углу моего стола, и принялась ждать окончания рабочего времени, чтобы подсунуть эти бумажки Бестужеву.

Сегодня правок было гораздо меньше, да и комментариев тоже, так что справилась я быстро. Зато настало время выкладывать на литературные порталы продолжение нового романа – и это оказался новый и очень интересный опыт.

Я как-то не ожидала, что Бестужев делегирует мне и подобную обязанность. Но он действительно сам хотел только писать книги, и больше ничего. Даже загружать читателям раз в неделю по новой главе продолжения ему было лень. Хотя в процессе загрузки я поняла почему – это оказалось муторно и утомительно. Один портал, другой, третий… Ещё и нужно было проверить, чтобы там всё правильно отобразилось, а потом сидеть и смотреть кучу комментариев. Бестужев требовал, чтобы я высылала ему письмом стоящие замечания читателей.

«Стоящие»… Интересно, как с этим справлялась Аллочка? Бестужев сам сказал, что она была без царя в голове. Или он только на мне отрывается, а у Пусечки были другие обязанности?

Я невольно покосилась на работодателя – и залюбовалась. Со своего рабочего места мне было отлично видно сосредоточенное лицо Бестужева, не идеальное, но очень живое и харизматичное. Широкие брови, чуть небритые щёки, к которым хотелось прикоснуться, узкие губы – они то сильно поджимались, то начинали что-то шептать, и выглядело это умилительно.

Я неожиданно поймала себя на мысли, что мне нравится смотреть на Бестужева. Ещё не хватало! Подобным образом я когда-то залипала на Максима. Кстати, и мой бывший муж, и Андрей – мужчины совершенно иного склада характера. «Улыбаемся и машем» – их девиз. Даже гадости они будут делать с улыбкой. Бестужев же… хм… А будет ли он вообще тратить время на месть? Его, похоже, ничего, кроме книжек, не волнует.

Сегодня Бестужев закончил не в два часа дня, а в полтретьего, и последние полчаса я просидела как на иголках – очень хотелось уже перестать изображать из себя мышь под веником, потянуться до хруста косточек, высморкаться и кашлянуть от души. Тем более что весь объём работы на день я давно сделала и последний час отдыхала, почитывая на одном из литературных порталов новый роман своего работодателя. Классно пишет, чертяка! Красиво, гладко, задорно, с юмором. Моим любимым – мрачным и чёрным. Забавно, что со стороны по Бестужеву и не сказать было, что он способен вот так писать. Однако же…

– Извини, Нина, – мужчина наконец отлип от монитора и, откинувшись на спинку кресла, потёр указательными пальцами веки. – Я не всегда могу прекратить писать ровно в два часа. Не люблю прерывать сцены. Должен был дописать.

– Ничего, я понимаю, – я пожала плечами. – Я тут соглашение подготовила. Подпишете?

– Какое соглашение? – Бестужев посмотрел на меня глазами совы, которая едва успела уснуть, но тут её вновь разбудили, помахав перед носом живой мышью.

– О неразглашении. Ну и так, по мелочи. – Я встала и, захватив со стола распечатанное соглашение, подошла к Бестужеву. Положила перед ним бумажки, выпрямилась и глубоко вздохнула, чувствуя, как непроизвольно начинаю розоветь от волнения. Хоть бы подписал! Тогда, если что, смогу ткнуть его в этот пункт пальцем. – Вот, можете посмотреть.

Несколько мгновений мужчина, вместо того чтобы читать, внимательно смотрел на меня, и мне казалось, что под этим взглядом румянец на моих щеках усиливается. И когда я уже хотела напомнить про распечатанное, Бестужев наконец опустил глаза и принялся просматривать соглашение.

Через несколько мгновений я поняла ещё одну вещь о своём работодателе – он очень быстро читал. И не успела я опомниться, как Бестужев подмахнул оба экземпляра соглашения, которые предварительно уже были подписаны мной.

И это, кстати, оказалось моей ошибкой. Поскольку, как только Бестужев вернул бумаги, я, заглянув на вторую страницу соглашения, увидела, что мой работодатель кое-что подписал вручную к одному из пунктов.

Пункт этот гласил: «Работодатель гарантирует, что будет сохранять с Работником исключительно деловые отношения. Любое принуждение Работника к интимным отношениям запрещено данным Соглашением».

Рядом рукой Бестужева было подписано: «Интимные отношения между Работодателем и Работником возможны только по обоюдному согласию».

Я возмущённо запыхтела и кинула на Бестужева гневный взгляд. Этот гад сидел за столом и смотрел на меня с невинным видом.

– Что-то не так, Нина? Есть возражения?

– Есть, – процедила я, скрипнув зубами. – Вы это… зачем подписали?

– Чтобы обезопасить себя и тебя, – ответил он невозмутимо, будто ничего такого и не совершил. Действительно – подумаешь! – Подобные категоричные формулировки недопустимы там, где речь идёт о человеческих отношениях. Более того, я подозреваю, что юридически подобные требования ничтожны. Никто не может запретить одному взрослому человеку заниматься с другим взрослым человеком сексом по обоюдному согласию. Это как с разводом – можно подписать сколько угодно договоров о запрете разводиться, но, если один из супругов захочет уйти, суд их всё равно разведёт.

– Мы с вами не супруги. И я хотела бы быть уверенной…

– Так будь, – пожал он плечами. – Я ведь подписал гарантию. Просто добавил формулировку про взаимное согласие. Не пойму, что тебе не нравится.

И тут меня прорвало.

– То, что подобная формулировка подразумевает, что это взаимное согласие вообще возможно! – я всплеснула руками, чувствуя себя рыбой, которую бросили в кипяток, – так жарко было. – Тогда как…

– Конечно возможно, – перебил меня Бестужев будто даже с укоризной. – Я бы сказал, что желательно, но боюсь, что за подобные откровения ты зарядишь мне в лоб. Поэтому иди-ка домой, Нина. Я тебя и так сегодня задержал.

«Я бы сказал, что желательно».

Клянусь, я никогда в жизни так не смущалась, как после этого своеобразного признания, что Бестужев был бы не против…

Поэтому поспешила поскорее ретироваться. Точнее, я почти сбежала, едва не забыв в кабинете Бестужева свою сумку…