Текст книги "Помощница и её писатель (СИ)"

Автор книги: Анна Шнайдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

59

Нина

Следующая рабочая неделя – последняя до корпоратива – прошла именно под этим «лозунгом»: «Пусть всё остаётся как есть». Я изо всех сил держала себя в руках и старалась как можно меньше контактировать с Бестужевым не по работе, даже пару раз отвергала его предложение сходить вместе на обед. Отказ он принимал со своей обычной абсолютной невозмутимостью, которая меня одновременно и бесила – потому что, если влюблён, невозможно не расстраиваться! – и восхищала. Не может не восхищать подобный уровень самоконтроля, который всегда и во всём демонстрировал Олег. Я-то так не умела. И сама огорчалась из-за своего решения не сближаться с этим мужчиной.

И, честно говоря, чем больше проходило времени, тем сильнее я… нет, не сходила с ума, но близко к тому. Так уж я устроена: если мне нравится человек, мне хочется к нему прикоснуться, причём хочется до такой степени, что это желание становится похожим на чесотку. Когда кажется, что если не почешешься – то просто умрёшь. Вот и мне порой казалось, что я умру, если сейчас же не дотронусь до Олега. Это было какое-то наваждение, граничащее с сумасшествием, – скорее всего, из-за того, что я сдерживалась и старалась не то что не дотрагиваться до Бестужева, но даже не приближаться к нему. Потому что чем ближе к нему находилась, тем сильнее меня накрывало. Я начинала раздувать ноздри, принюхиваясь к ставшему уже знакомым запаху мыла и лосьона после бритья, и тщательно сжимала ладони в кулаки, чтобы не потянуться за объятием или поцелуем. И почти видела, как внутри меня танцуют безумный канкан взбесившиеся гормоны.

Мне было интересно, замечает ли что-нибудь Олег или нет? По нему, разумеется, ничего невозможно было понять – спокойный как удав. В любом случае виду он не подавал и в течение недели даже толком не шутил, в том числе пошло. Может быть, из-за того, что был очень загружен, стремясь побольше написать до Нового года для своего нового романа, чтобы несколько дней отдохнуть в январе, а может…

Может, Бестужев нашёл себе другую женщину?

Я сама себе не могла объяснить, отчего меня так раздражает эта, в общем-то, обычная мысль. А что тут такого, в конце концов? Взрослый свободный мужчина, которому ещё даже сорока не исполнилось, без детей и постоянных отношений. Почему он должен сидеть и ждать у моря погоды? Откуда я знаю, чем он занимается по вечерам? Возможно, ходит в ночные клубы и зажигает там не по-детски с какой-нибудь знойной красоткой?

– А ты когда-нибудь был в ночном клубе? – вырвалось вдруг у меня, и я едва не шлёпнула себя по губам. Нина, ну ты совсем офигела! Все мозги стекли в причинное место. Что это такое – банальный недотрах или ко мне уже климакс начал подкрадываться?

Была суббота. У обычных людей выходной день, но только не у Бестужева – тот за почти пять часов, что я находилась рядом с ним, не проронил ни одного слова, даже спасибо за кофе не сказал. Сидел и строчил, как проклятый. Иногда останавливался и, задумавшись, хмурился и смотрел в монитор – но недолго, потом опять начинал стучать по клавишам.

Когда я произнесла свой «гениальный» во всех смыслах вопрос, у Олега как раз был перерыв в убивании клавиатуры, и он просто сидел и таращился в экран. Услышав мой голос, перевёл абсолютно расфокусированный и какой-то полупьяный взгляд на меня и глухо поинтересовался:

– Что?

Видимо, я выдернула его из другого мира, куда Бестужев за пять часов успел основательно забраться.

– Ты когда-нибудь был в ночном клубе?

Взгляд Олега постепенно становился осмысленным, и чем сильнее, тем больше в нём проявлялось недоумение.

– Конечно. К чему вопрос?

– А часто ты туда ходишь? – я всё никак не могла угомониться. Мне казалось: раз Бестужев перестал даже пошленько шутить со мной, точно бабу себе нашёл! Почему именно в ночном клубе? Не знаю. Моё влюблённое подсознание сгенерировало эту мысль, проигнорировав логику.

– Не особо. Нина, подумай сама – какой ночной клуб, если я встаю не позже восьми утра и в девять уже сажусь работать? Для моего организма один такой поход – стрессовая ситуация. А что такое? Ты хочешь сходить со мной в ночной клуб?

– Э-э-э… – протянула я. Своим вопросом Бестужев выбил меня из равновесия. Хочу ли я сходить с ним в ночной клуб? Нет!

Или да?!

– Если хочешь, пойдём, – он пожал плечами. – Но я бы предпочёл кое-что другое. Хотел предложить тебе ещё утром, но заработался и забыл. У меня на сегодня билеты на один детский новогодний спектакль. Театр небольшой, кукольный. Я видел много хороших отзывов в интернете про него на днях. Давай сходим?

– На детский спектакль? – я хлопнула глазами, и Олег вздохнул.

– Господи, Нина, кто из нас только что почти авторский лист настрочил, ты или я? На детский спектакль, да. Вместе с Машей. Начало в семь, около девяти – конец, в десять будете дома. Нормально же? Или Маша раньше спать ложится?

– Нет, около десяти… А-а-а…

Я чувствовала себя в этот миг заевшим часовым механизмом, у которого никак не могли прокрутиться шестерёнки.

Детский новогодний спектакль… И ведь Олег точно серьёзно! Мог бы склонить меня к ночному клубу, я бы наверняка согласилась. Ну, минут через пять. А он…

Пытается подобраться ко мне через дочь? Но это глупо. Я и так лужицей растекаюсь от одного его голоса, не говоря уже про всё остальное, немного подождать, настоять – и всё, окончательно растекусь. Машу-то зачем в это впутывать?

– Ты ведь уже написал про неё рассказ. Я его после Нового года решила подарить… – пробормотала я обескураженно, не понимая почти ничего.

– При чём тут рассказ? – Олег удивлённо посмотрел на меня. – Я просто предложил тебе провести время вместе. Если не хочешь или планы на сегодня, я сдам билеты, не страшно. Ну, так что? Решила?

Как я могла отказаться? Если Маша узнает – не простит. Да что там Маша!

Я сама себя не прощу.

– Решила. Идём.

60

Олег

Конечно он замечал, что Нина тянется к нему, – Олег не настолько плохо разбирался в психологии, чтобы не замечать таких вещей. Кроме того, он был наблюдательным человеком, поэтому отлично видел, как старательно девушка держит дистанцию. Практически демонстративно. И это можно было бы принять за равнодушие, если бы она так поступала непринуждённо, не напрягаясь. Но Нина напрягалась. По сути, она вела себя руководствуясь разумом, а не чувствами, изо всех сил напоминая себе о том, что поддаваться нельзя. И Олегу даже было интересно, сколько ещё времени девушка продержится.

Но не трогал он Нину не поэтому – действительно был занят всю неделю, не хотел отвлекаться. Если затащит её сейчас в постель – точно будет не до творчества в ближайшие дни. Олег не сомневался, что, как только Нина согласится, он не успокоится, пока хорошенько не насытится ею. Сексуальной энергии у него всегда было с избытком, а сейчас уж особенно – всё-таки воздержание действовало на Бестужева определённым образом. И плакали тогда его планы на отдых на первой неделе января. Впрочем, не только на первой неделе – Олег и представить себе не мог, что с ним будет, если Нина наконец сдастся. Он же, наверное, вообще какое-то время писать не сможет. Вот придёт Нина на работу – и вместо того, чтобы садиться за роман, Олег потащит её в постель. Хотя почему сразу в постель? Бестужев совершенно не стеснялся секса и в других, не предназначенных для этого, местах. Главное – чтобы удобно было. Обоим.

Поэтому идея отвести Нину и Машу в кукольный театр показалась Олегу отличной. Во-первых, ребёнок – отличный «стоп-сигнал» для любого проявления «неуставных» отношений. И Нине будет легче притворяться, и Бестужеву. Во-вторых, провести время вместе со своей помощницей действительно хотелось, но, как и в прошлый раз, Олег понимал, что на обычное свидание она либо не согласится, либо станет сопротивляться до последнего. Ну и в-третьих – он был не против и с Машей повидаться, девочка ему понравилась. Порой Олег даже ловил себя на мысли о том, что ему было бы интересно задать ей ещё несколько вопросов. Любопытно, как ребёнок смотрит на то или иное явление – наверняка же не совсем так, как взрослый человек? Бестужев заметил это ещё в прошлый раз по Машиным рассуждениям, но всё-таки они обсуждали больше её интересы, а ему хотелось обсудить свои. Узнать, что девочка думает о некоторых исторических фактах, о политике и законах. Конечно, не совсем обычные темы для разговора с семилетним ребёнком, но Олег был необычным человеком. И не только из-за своего диагноза – ещё он был автором, а значит, любил задавать окружающим разные вопросы и впитывал в себя опыт их ответов. На будущее – вдруг пригодится при написании романа.

Впитать подобным образом Олег мог всё – от случайно услышанного разговора в автобусе до комментария в интернете. Идеи витали в воздухе, и полезным оказывалось всё, что так или иначе происходило вокруг него. Сочинять истории помогали даже рассказы его своеобразной матери – Галина Дмитриевна обожала сплетни и периодически вываливала на Олега то, что он и не услышал бы, если бы не она.

Но дети… Про них ему могли поведать только взрослые, а это совсем не то. Бестужев жаждал нормального общения, и Маша казалась ему наиболее подходящим кандидатом. Умная современная девочка, в меру начитанная, в меру хулиганистая, с характером, – отличный материал!

Как это всё может выглядеть со стороны Нины, Олег даже не задумывался.

61

Нина

Когда я приехала домой и объявила Маше, что к семи часам вечера – точнее, даже к половине седьмого – мы должны приехать к театру, где нас будет ждать Олег, мой ребёнок возликовал. Даже не просто возликовал – Маша буквально завизжала и кинулась мне на шею под удивлённо-весёлый взгляд папы.

– Мне уже дико любопытно, что там за Олег Бестужев такой, – шутливо сказал отец чуть позже, когда мы с ним остались наедине. – Очаровал нашу Машку за одну встречу. Я, знаешь, посмотрел про него кое-что в интернете, но так и не понял ничего. Обычный мужик, с виду дичайший сноб. Странно как-то.

– Он не сноб, – я покачала головой, не зная, как объяснить папе то, что я и сама не до конца понимала. – Он… Вообще я точно не знаю, как это всё звучит по-научному. Короче говоря, у него есть какие-то психические отклонения.

Я думала: папа встревожится, но он только плечами пожал:

– Нин, у нас всех есть психические отклонения, просто не все об этом знают.

Я хохотнула, но возразила:

– Нет, пап, у него другие отклонения. Какие-то глобальные, раз это требует лечения у психиатра. Я на всякий случай не выясняю, какие именно, – не хочу пугаться.

– Вот уж не думал, что ты у меня такая пугливая, – удивлённо протянул папа. – Я бы предпочёл знать правду. В конце концов, что там может быть такого страшного? Диагноз, даже психиатрический, – это судимость по статье Уголовного кодекса, что ли?

– Нет, но некоторые диагнозы способствуют тому, что человеку проще совершить преступление…

Папа задумался, нахмурившись, будто что-то вспоминал, а затем констатировал:

– Делай как знаешь, Нин. В целом я понимаю, чего ты опасаешься, но, мне кажется, сейчас ты не совсем справедлива. Вспомни Максима, да и этого своего Андрея. Они просто непорядочные люди, и без всяких диагнозов. Я не психиатр, могу и ошибаться, но, на мой взгляд, склонность к совершению дурных поступков не от наличия психических отклонений зависит. Это что-то внутреннее.

– Люди называют это «совесть», – пошутила я, но папа воспринял мои слова серьёзно.

– Возможно, и совесть. Неважно, каким словом мы будем называть человеческую порядочность. Но она либо есть, либо её нет. Так мне кажется.

Мне тоже так казалось.

Но кто знает, насколько мы с папой правы? Я не планировала подпускать Олега к себе ближе, чем на расстояние, достаточное для совместной работы – максимум для дружбы! – поэтому не собиралась погружаться в его проблемы. Ещё проникнусь, начну жалеть, как свойственно женщинам…

62

Нина

В половине седьмого, как и договаривались, мы с Машей подошли к кукольному театру. Бестужев уже ждал нас возле входа. Мороз на улице стоял страшный, поэтому остальные встречающие в основном выделывали характерные па ногами и ругами, пытаясь разогнать кровь, и только Олег стоял спокойно, не дёргаясь. И этим вновь выделялся из толпы.

Маша, увидев Бестужева, взвизгнула, выдернула свою ладонь из моей руки, поразив меня этим до глубины души, и метнулась Олегу навстречу. Подбежала и обняла его, уткнувшись мордашкой куда-то в область живота. Лицо Бестужева удивлённо вытянулось, но он быстро справился с шоком, улыбнулся, сел на корточки и что-то сказал Маше. Очевидно, это было что-то хорошее – потому что я отчётливо услышала, как мой ребёнок громко и искренне засмеялся.

В дальнейшем всё было настолько хорошо, что мне даже не верилось в то, что это никакой не сон, а реальность. И сам спектакль – конечно, детский, но тем не менее интересный и увлекательный, со множеством нарядных кукол (Маше, как обычно, больше всего понравилась самая страшная – главный злодей тролль с длинным носом и хищным оскалом острых зубов). И непринуждённая беседа Бестужева и моей дочери, которые продолжали ту же тактику общения, что и во время первой встречи, пребывая в каком-то своём мире, одном на двоих. Причём мне туда допуска почти не было. Нет, конечно, меня вовлекали в разговор, но так, постольку-поскольку. Раз я была рядом, ко мне невольно обращались, но в целом для поддержания беседы Маше и Олегу я была не нужна.

Что двигало дочерью, я понимала – она тосковала по мужскому вниманию, ей был нужен папа. Но зачем это всё Бестужеву, я так и не поняла. В отличие от многих взрослых, которые до этого общались с Машей при мне, Олег не только слушал моего ребёнка и отвечал на её вопросы, но и задавал свои. И не банальные «Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?» или «Какой твой любимый мультик?» Во время небольшого антракта Бестужев совершенно серьёзно поинтересовался у Маши, каких политических деятелей она знает и что о них думает.

У меня в этот момент реально отвалилась челюсть. Особенно когда мой ребёнок, которого я всегда считала равнодушным к истории и уж тем более к политике, начал отвечать. Оказалось, Маша столько всего знает и думает – в основном благодаря дедушке, который любил поговорить со мной о политике, сидя на кухне, – что я просто обалдела. И с неожиданной болезненностью осознала, что если когда-то давно ни одна Машина мысль не проходила мимо меня, то теперь, увы, настало другое время.

Вечером Олег проводил нас домой. Обычно в этот час – было почти десять – Маша уже вовсю зевала, но сегодня нет. Возбуждённая и впечатлённая спектаклем, она так и вилась вокруг Бестужева, обсуждая с ним увиденное и услышанное, и даже за руку держала не меня, а его. Но я, пожалуй, уже устала этому удивляться.

– А тебе было страшно, когда злой тролль выскочил из шкатулки и попытался утащить в подземный мир принцессу? – поинтересовался Олег у Маши, когда мы уже почти подошли к нашему дому.

– Ой, очень! – призналась Маша, и я улыбнулась. Ну ещё бы! Когда что-то чёрное и зубастое под жуткую музыку выскакивает из закрытой коробочки и начинает дико выть, испугается даже самый невозмутимый человек. – А тебе, Олег?

– Не слишком. Это было неожиданно, но не страшно. И вообще у меня есть одна особенность. Хочешь, расскажу вам с твоей мамой? Об этом никто не знает, это секрет. Будете его хранить. Будете же, да?

– Конечно будем! – закивала Маша с энтузиазмом, сверкая глазами. Ни разу в жизни я не видела у неё настолько восторженного выражения лица по отношению к кому-либо, тем более – к мужчине, которого она наблюдала второй раз. – Мы с мамой умеем хранить секреты!

– Я не умею бояться, – признался Олег, и дочь открыла рот. Я не удивилась – что-то подобное я и предполагала. – Однажды в детстве я очень сильно испугался, и с тех пор я будто перегорел, как лампа накаливания.

– Это как? – не поняла Маша, и Бестужев принялся объяснять. После чего мой ребёнок попытался уточнить, из-за чего Олег настолько испугался, но отвечать на этот вопрос он отказался. Вместо этого сказал:

– Последнее, что меня сильно напугало перед тем, как я стал совсем бесстрашным, – один телеспектакль, который я однажды увидел по телевизору. Не помню, сколько мне тогда было лет, но перетрухал я здорово. До сих пор помню, как прятался под одеялом и смотрел на экран одним глазом.

– Что за спектакль? – тут же заинтересовалась Маша, да и мне было любопытно.

– Он назывался «Запомни, принцесса, или Тайна бабушкиной шкатулки», – ответил Олег с улыбкой. Явно осознавал, что Маша будет гуглить это название, как только придёт домой. – Очень страшный, но поучительный. Посмотри, если хочешь. Потом обсудим.

Я думала, Бестужев оставит нас с Машей возле подъезда, но Олег в итоге поднялся и на этаж, передал нас из рук в руки моему папе. Даже поздоровался с ним, уважительно пожав протянутую ладонь, и только потом ушёл.

Чуть позже, когда Маша умывалась перед сном, я вкратце пересказывала папе события сегодняшнего вечера, удивляясь тому, как быстро и качественно «спелись» Олег и моя дочь. Папа слушал мой рассказ с улыбкой, а потом спокойно констатировал:

– Я, конечно, могу ошибаться, но мне кажется, что Маша и этот Бестужев просто родственные души.

– Просто? – засмеялась я. – Слово «просто» сюда не подходит, пап! Тебе ли не знать.

– Почему же? – он пожал плечами. – Людям свойственно всё усложнять. На самом деле, так просто бывает, Нин. Когда встречаешь своего человека.

– Ну, Маша всё-таки маленькая девочка, а Олег – взрослый мужик.

– Неважно. Кроме того… может, он не такой и взрослый, как ты думаешь. Может, внутри него до сих пор живёт тот мальчишка, который настолько сильно чего-то испугался, что потерял способность испытывать страх.

– Как думаешь, что это могло быть?

Папа вздохнул, так ничего и не ответив.

63

Нина

В воскресенье около девяти часов утра меня разбудила Маша. Она уже миллион лет – если не два миллиона! – не лазила ко мне в постель, а тут вдруг залезла. Холодная и дрожащая, забралась ко мне под одеяло, прижалась, обняла обеими руками и одной ногой и уткнулась ледяным носом мне между лопаток.

Я моментально проснулась и, вздохнув, поинтересовалась:

– Что случилось?

– С-с-спектакль пос-смотрела, – шёпотом отозвалась Маша, притискиваясь ко мне так, что у меня аж дыхание спёрло. – Который Олег пос-советовал. С-страшный!

– Ох уж этот Олег, – пробормотала я и замерла, когда мой ребёнок неожиданно робко предложил:

– А давай его на Новый год к нам пригласим. А, мам? Ты когда вчера в театре в туалет отходила, я спросила у Олега, где он будет его встречать. Он сказал, что дома. Один. Ну, точнее, он сказал: «Дома с котом», но это ведь значит, что один, да? Я сказала, чтобы он к нам приходил!

Если до этого момента я ещё ощущала хоть какой-то намёк на сонливость, то теперь сон как рукой сняло.

– Маша… – укоризненно вздохнула я, поворачиваясь к дочери лицом. И щёлкнула её по холодному носу. – Нельзя так делать.

– Он ответил, что не против, даже – за! – продолжала Маша, и не представляя, сколько волнения во мне вызвала эта короткая фраза. – Но надо спросить у тебя. Вот! Я спрашиваю! Давай его пригласим?

– Маш, Новый год – семейный праздник, – наставительно произнесла я, ощущая себя гадкой и противной. – А Олег нам не семья. Он хороший знакомый, но не более. Понимаешь?

Дочь обиделась и, надувшись, выскочила из кровати, хлопнув дверью.

Час от часу не легче! Если со своими чувствами я ещё худо-бедно могу справиться – точнее, хочу в это верить, – то что делать с чувствами Маши?!

Я так рассердилась на Олега за то, что он спровоцировал моего ребёнка на этот конфликт, что яростно напечатала Бестужеву в мессенджер:

«Зачем ты сказал Маше, что хочешь прийти к нам в гости на Новый год??»

Он, естественно, ответил тут же. Это нормальные люди в воскресенье в девять утра спят, но Бестужев – ненормальный!

«Я сказал правду».

Я продолжала раздражённо пыхтеть, и Олег словно почувствовал это.

«А почему ты спрашиваешь?»

«Потому что Маша обиделась на меня, когда я ей отказала».

Ответ пришёл быстро и настолько меня поразил, что я чуть не свалилась с кровати.

«Если ты не хочешь, чтобы я приходил к вам в гости, приходите сами. Мы с Бегемотом будем рады».

Отвечать я не стала. Надеюсь, это приглашение не дойдёт до Машиных ушей – иначе она прожужжит мне мои собственные.

64

Нина

Маша дулась на меня почти всё воскресенье и простила, только когда я согласилась посмотреть вместе с ней тот спектакль, о котором говорил Бестужев. Это оказался настоящий советский психодел, но очень классный, хотя до «Ух ты, говорящая рыба!», по моему скромному мнению, не дотягивал.

А на следующий день я начала немного «дрейфить», как выразился папа, с самого утра. Потому что в этот понедельник нам с Олегом предстоял не только обычный рабочий день, точнее, не столько он, сколько корпоратив. Да, тот самый, долгожданный! Правда, не знаю кем.

За прошедшие недели я успела остыть по отношению к Андрею и его поступку и больше не мечтала утереть ему нос. Более того, втайне даже надеялась на то, что он не придёт на празднование. Пусть дома сидит! Или со своей невестой, если она ещё таковой является, развлекается на какой-нибудь светской вечеринке.

К сожалению, я слишком хорошо знала, как работает закон подлости, поэтому на отсутствие Герасимова-младшего особо не рассчитывала.

.

В отличие от меня, слегка трясущейся и взбудораженной, открывший мне дверь Олег выглядел абсолютно спокойным. Кто бы сомневался!

– Волнуешься? – поинтересовался он понимающе, забирая у меня куртку, шарф и шапку. Я кивнула. – Зря. Всё пройдёт отлично, я уверен.

– Признавайся: у тебя всё-таки есть экстрасенсорные способности? – съязвила я на нервной почве. – Помню, в один из первых дней моей работы здесь ты предсказал звонок своей матери…

– Я не предсказал, как ты выразилась, – усмехнулся Олег. – Я сделал логический вывод, исходя из знаний о её характере и вспомнив, какое время назад совершал денежный перевод. Сейчас это, можно сказать, тоже логический вывод.

– И по каким признакам ты его сделал?

– По элементарным, Нина. А что может пойти не так?

– Ну… – Я задумалась. – Не знаю…

– Ничего, – отрезал Олег решительно. – Это не экзамен и не хирургическая операция, а обычный корпоратив. Самой большой бедой будет, если ты обольёшь своим шампанским себя или меня, но я надеюсь, что мы оба это переживём. Обещаю, я тебя даже не уволю.

Я не выдержала и рассмеялась.

Обожаю его чувство юмора!

Интересно, что было бы, если бы я встретила Бестужева до Максима и Андрея, а не после?..