Текст книги "Помощница и её писатель (СИ)"
Автор книги: Анна Шнайдер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)
75
Нина
Выспаться он мне не дал. Будил несколько раз за ночь настойчивыми ласками и брал, когда я просыпалась и согласно закидывала руки ему на плечи, удивляясь тому, насколько же можно быть неутомимым в сексуальном плане. Хотя и я, несмотря на свою усталость и сонное состояние, получала порцию удовольствия – но с Олегом, кажется, его невозможно не получать. Ему явно нравился не только сам половой акт, но и то, что ему предшествовало. Причём в больших количествах, что важно для любой женщины. Даже для такой разочарованной в мужчинах, как я.
Утром я с трудом уговорила Олега позавтракать – он не собирался вылезать из постели, а завтракать желал моей грудью, сжимая и тиская её без конца, как две игрушки-антистресс. Мне очень нравилось, но и поесть тоже хотелось, поэтому я приготовила завтрак, а потом…
А потом мы обновили кабинет Бестужева, окончательно изгнав из него призрак Аллочки-Пусечки. И мой стол обновили, и его стол, и диван…
– Тебе надо было становиться не писателем, а порноактёром, – простонала я ближе к обеду. – У меня скоро будет трудовой мозоль на всём организме, особенно между ног. Я за всю жизнь столько сексом не занималась, сколько с тобой меньше чем за сутки!
– Не преувеличивай, – фыркнул Олег, играя моей грудью, которой я почти лежала на его столе. Что творилось с бумагами и письменными принадлежностями – ужас! Как будто Мамай по кабинету прошёл, почти всё валялось на полу. – И вообще мы только начали.
«Стрижка только начата», – вспомнила я фразу из мультфильма и пришла в ужас.
– А когда ты будешь работать?
– Да, это проблема, – согласился Олег, толкаясь в меня. Глубоко-глубоко, чтобы в глазах молнии вспыхивали. – Я хотел перед Новым годом побольше написать, а теперь не знаю даже. Тебя я хочу ещё сильнее. Так что, наверное, уйду в отпуск на неделю.
– Пощади! – взмолилась я полушутливо-полусерьёзно, на самом деле не зная, чего хочу больше – то ли чтобы Олег прекратил, то ли чтобы продолжил. Сама в себе запуталась.
– Пощадю, – усмехнулся Бестужев, вместо пощады начиная двигаться быстрее. – Сейчас пощадю, и потом ещё раз, и ещё, и ещё…
На самом деле он и правда пошутил – после того, как мы едва не сломали его стол, Олег решил сделать перерыв, поесть и всё-таки поработать, и для этого он… да, выгнал меня из дома, заявив, что в моём присутствии ничего не сможет делать.
– Давай я хотя бы у тебя в кабинете уберусь! – предложила я, глядя на весь тот кошмар, который мы после себя оставили. – Жуть, что творится.
– Не надо. Всё равно сегодня клининг вечером должен прийти. Они два раза в неделю ходят, убираются. Бумаги я сам подниму, а остальное они сделают.
Я представила, что подумает клининг, увидев разгром в кабинете и разворошенную постель Олега – не очень чистую, честно говоря… – покраснела и попросила:
– Ты хоть презервативы использованные убери подальше, ты же их в комнате прямо на пол бросал!
– Да, точно, – невозмутимо кивнул Олег. – Спасибо, что напомнила.
76
Олег
Если бы Бестужев был обычным человеком, он, наверное, сказал бы: «Это слишком хорошо, чтобы быть правдой». Но Олег не был обычным, поэтому отлично понимал: всё, что случилось, было на самом деле. Но повторится ли? У Нины слегка снесло крышу накануне под воздействием шампанского и перекошенной физиономии Андрея, но вряд ли это надолго. Сейчас гормоны придут в норму, либидо успокоится – и Нина вновь начнёт заморачиваться. Сомневаться, стесняться, переживать… Надо, конечно, стараться её успокаивать, в том числе бурным и качественным сексом, но – до каких пор это будет работать? Не окажутся ли тараканы Нины сильнее любого взрыва гормонов?
Ответ на подобный вопрос был загадкой даже для Олега.
После ухода Нины он поработал – правда, не очень эффективно, мыслями всё время куда-то уплывал, – а ближе к вечеру неожиданно позвонил Герасимов-старший. Хотя почему неожиданно? Он же обещал позвонить, вот только Олег об этом успел забыть.
Герасимов-старший использовал видеосвязь и сразу, как Бестужев снял трубку, сказал:
– Я вчера не стал упоминать об этом, но поясню сегодня – Олег, мне бы не хотелось, чтобы глупая и недальновидная выходка моего сына отразилась на нашем с вами сотрудничестве.
– Мне тоже не хотелось бы, – кивнул Бестужев. – Но всё может случиться.
– Вот давайте обсудим, что мы можем сделать, чтобы, скажем так, минимизировать риски.
Спустя полчаса Олег положил трубку и удовлетворённо улыбнулся. Нина, Нина… Кто бы знал, что она ему настолько пригодится? Бестужев, нанимая её, и не предполагал, что всё вот так обернётся, и он получит не только отличную любовницу – хотя не факт, надолго ли, – но и кучу преференций для будущих договоров. И аванс стал выше на двадцать процентов, и стоимость электронных прав возросла, кроме того, если Бестужев всё-таки возьмётся за собственную редакцию – а предложение и правда соблазнительное и интересное, – будет получать ещё процент за выпускаемые книги. Небольшой, но если идея Левинской выстрелит, в дальнейшем копеечка станет рублём, а потом, постепенно, и парой сотен тысяч. Хотя и обязанностей прибавится. Но Нина же ему поможет? Она ведь помощница – значит, должна помогать. В любом случае, пока этот вопрос можно отложить, хотя бы до Нового года. А потом обсудить и принять совместное решение.
Хм… Совместное решение…
Олег задумался.
Вроде бы предложение-то сделали ему. Да и он сроду не обсуждал ни с кем никакие вопросы, всегда и всё решал сам. Но сейчас, наоборот, хотелось поговорить с Ниной и решить вместе, станут они этим заниматься или нет. Подобным образом обычно поступают люди, живущие одной семьёй, но у Олега и Нины ведь нет семьи.
Интересно… а если её создать?
77
Нина
Восторг и эйфория схлынули с меня ближе к вечеру, оставив после себя странную опустошённость и саднящее ощущение между ног.
Да, Нина… Дала ты жару. Главное, и винить некого, кроме себя – сама, всё сама.
Выпила шампанского – раз.
Щёлкнула по носу Андрея – два.
Приревновала Олега – три.
Вот эти три фактора влились в один коктейль, который взболтал мой мозг и смешал в нём все разумные рассуждения, оставив на поверхности только одно. Не рассуждение, нет. Желание получить Бестужева в личное пользование!
И я получила. Так получила, что до сих пор всё болит.
Но дальше-то что? Он, само собой, скажет – не заморачивайся, Нин, живи и наслаждайся. Но я не умею! Я должна понимать, к чему это всё приведёт. Тем более, что я уже и так… по уши. А если я стану по макушку, как потом выбираться? Где находить силы, чтобы уволиться и забыть? А ведь Олегу наверняка надоест, он захочет другую – и всё, Нина, на выход. Сам же сказал, что у него проблемы с привязанностями.
В общем, я так распереживалась, что почти не спала, и на следующее утро шла к Олегу, предварительно замазав здоровенные круги под глазами. Но, несмотря на все смятенные мысли, я тащила с собой его подарок, купленный ещё на выходных – собиралась спрятать его в недрах квартиры Бестужева и подарить потом, после Нового года. Точнее, не совсем подарить… Но это уже детали.
Что это было? О, лучше даже не спрашивать. Сходить ещё раз в «Шпили-Вили» я, естественно, не могла, поэтому заказала онлайн. И прислали ведь, причём так быстро, я и передумать не успела. Ведь я покупала это Бестужеву не для того, чтобы он на мне подобное использовал, а просто так. А теперь что же это получается? Олег на мне станет экспериментировать?..
От подобных мыслей внутри всё сжималось одновременно от страха и предвкушения, и я просто диву давалась на собственный идиотизм.
Нина, может, тебе тоже пора к психиатру, а? Вдруг у тебя раздвоение личности? Одна Нина – приличная девочка, а другая – неприличная, и пофиг ей на все доводы приличной девочки. Она хочет, и всё.
И что мне с ними обеими делать?
.
На следующий день после нашего совместного безумия Бестужев, в отличие от меня, выглядел огурцом. Только что зелёным не был, а так – вполне бодрый, в хорошем настроении. И сразу же, с порога, потащил меня в спальню, заявив:
– Полчасика, Нин. А потом уже работать.
Какие там полчасика – зависли в постели мы на полтора часа, ещё и потому что я поинтересовалась у Олега… хм-м-м… какие у него есть игрушки. Ну, те самые, недетские. Он начал показывать, причём в прямом смысле слова, на практике. И… да. Не до работы нам стало. Но я всё-таки убедилась, что такой штуки, которую я купила, у Олега нет! Ну или он не показал, что тоже возможно.
Честно говоря, я думала, что до работы в итоге мы не дойдём, но Олег удивил – всё-таки собрался и вытащил нас обоих из кровати. А потом несколько часов строчил как безудержный, чтобы по результату вновь утащить меня… нет, уже не на кровать, а на стол, но это детали.
И после всего, когда я, расслабленная и удовлетворённая, едва не сползала на пол – Олег меня придерживал, – он поинтересовался:
– Что думаешь о предложении Герасимова-старшего?
– О каком предложении? – выдохнула я и положила голову Олегу на плечо. Странно, что не спросила, кто такой Герасимов-старший. А могла бы.
– Создать редакцию имени меня, – хмыкнул Бестужев и пощекотал мочку моего уха языком, из-за чего по спине сразу побежали мурашки. – Звучит-то как, а? Редакция имени меня. Как бы корону на голове после такого не отрастить.
Я подумала, что корона Олегу грозит в последнюю очередь, но решила это не озвучивать. Сил не было.
– Не знаю, что я думаю. Я сейчас не способна думать.
– А придётся подумать, – Бестужев спустился с поцелуями на шею, и дальнейшее я расслышала как сквозь вату: – У нас времени до середины января с тобой. Мы должны принять решение, или Герасимов сделает предложение другому автору, я же не единственный топ. А проект пилотный, начать хотят с одного из.
Следующие минут пять я изображала из себя желе в руках Олега, и только чуть позже, когда мне наконец разрешили слезть со стола и одеться, я вспомнила, о чём говорил Бестужев, и спросила:
– Ты сказал – «у нас времени до середины января». Я правильно расслышала?
– Правильно.
– Но это же твой проект, твоя редакция, – я пожала плечами, недоумевая. – Я-то здесь при чём? Решай, а я подстроюсь. Захочешь заниматься этим – помогу, не захочешь – осуждать не буду.
Бестужев отчего-то нахмурился. Сдвинул брови, разглядывая меня и будто о чём-то мысленно рассуждая, а потом выдал:
– Я хочу решить вместе с тобой. Проект имени меня, да. Но работать над ним мы же вместе будем. Так правильнее.
Я безумно удивилась, но пообещала, что подумаю.
78
Нина
Так прошли ещё два дня и настала пятница – последняя перед Новым годом, который должен был случиться в ночь с воскресенья на понедельник. Бестужев каким-то образом за эти несколько суток умудрился уговорить меня явиться к нему в гости вместе с Машей и папой на Новый год, и, разумеется, мой ребёнок по этому поводу был дичайшим образом счастлив. Я, наверное, тоже была, но это не точно.
Мои сомнения продолжались, причём они как по волшебству практически проходили в присутствии Олега, но стоило мне выйти из его квартиры – кирдык, я вновь начинала заморачиваться и рассуждать, кто виноват и что делать. Но никак не могла решиться на какие-либо действия в отношении Бестужева, даже говорить – и то было боязно. Потому что риск потерять работу после подобных разговоров есть, и нешуточный. Олега ведь наверняка всё устраивает, а я ему мозги начну полоскать. Как говорится – какой мужчина любит серьёзные разговоры? Или, как однажды выразилась Маша, «грязные тёрки».
Да и не только в работе было дело. Глупо отрицать, но я сама втюрилась в Олега уже не по уши, а по самую маковку, и отказываться от отношений с ним, пусть и очень своеобразных, была не готова.
Вот только у судьбы на нас оказались иные планы.
.
Выйдя из подъезда в пятницу с утра пораньше, я направилась вдоль дороги к автобусной остановке, и когда прошла мимо одной из машин, услышала, как позади меня открылась дверца – кто-то вышел из автомобиля. Ну вышел и вышел, мало ли? Однако через мгновение две большие мужские руки схватили меня – одна за талию, другая зажала рот, – и затащили внутрь машины так быстро, что я даже опомниться не успела. Только поняла, что творит это безобразие Андрей – в машине, да и от рук, пахло его туалетной водой.
И когда он забрался следом и захлопнул дверь, я почти заорала:
– Ты совсем офигел? Выпусти меня сейчас же!
– Выпущу обязательно, – кивнул Герасимов, глядя на меня с мрачным удовлетворением маньяка. – Но сначала ты кое-что прочитаешь.
– Что? Уголовный кодекс Российской Федерации?
– Нет. Вот это.
И он пихнул мне в руки какую-то распечатку.
Я бы, может, и не стала читать, но я была столь растеряна неожиданным появлением Андрея и его странным поведением, что опустила голову вниз… И невольно скользнула взглядом по первым строкам распечатки.
«Диссоциальное расстройство личности характеризуется агрессивностью, склонностью к антисоциальным поступкам, импульсивностью и нарушением способности к формированию привязанностей. Больные этим расстройством убеждены в собственной правоте, пренебрегают чувствами окружающих, не испытывают чувства вины и стыда, отлично манипулируют и хорошо ориентируются в социальной обстановке. Пациенты с диссоциальным расстройством личности становятся преступниками в 75% случаев».
Я вынырнула из текста, как из канавы с дерьмом и, сжав листок в ладони, прохрипела:
– Это что за?..
Разумеется, я уже понимала, что это за.
Разумеется!
– Диагноз Олега Бестужева, точнее, Олега Рюмина, если вспомнить его паспортные данные, – весьма зло ответил Андрей. – Я после корпоратива связался с его бывшей помощницей – стало интересно, во что ты ввязалась, – и…
– Ясно, можешь не продолжать, – кивнула я, почти шипя. – Решил найти на него компромат. Считаешь это компроматом? Слабовато! Народ не впечатлится.
– Да плевать мне на чьи-то впечатления, – рявкнул Герасимов. – Ты вчитайся, Нина, вчитайся! Ты с кем встречаешься?! Он же опасен! Он в любой момент может перерезать тебе горло и при этом даже виноватым себя считать не будет. «Она была дурна собой и не умела готовить», – передразнил Андрей, качая головой. – Я специально тебе распечатал всё про это расстройство личности. Ты должна знать, с кем имеешь дело. Бестужев – человек, который не умеет привязываться, не испытывает чувства вины, отлично манипулирует чужими чувствами и способен на неконтролируемую агрессию. Ты уверена, что хочешь оставаться его помощницей?
Уверена ли я? Нет.
Чёрт побери, я не святая, и меня смущали подобные новости об Олеге. Тем более, что я не одна, а…
– Если ты себя не жалеешь, то хоть дочь свою пожалей! – продолжал давить на самую мою больную мозоль Андрей. – Он же способен на всё. Кто знает, вдруг и маленькой девочкой не побрезгует?
– Замолчи, – я поморщилась и впихнула Герасимову обратно в руки его листок. – Спасибо, конечно, за сведения, но я сама разберусь.
– Конечно, сама, – протянул Андрей иронично и кивнул на дверь. – Иди-иди. И помни, что Бестужев не умеет ни любить, ни сострадать, ни бояться, ни сочувствовать. Единственное, ради чего он живёт – удовлетворение собственных потребностей. И если ему захочется тебя ударить, он сделает это, и жалеть не станет. Ясно тебе?
Я не ответила. Точнее, ответила, но не так, как хотел Андрей.
Вмазала ему кулаком в нос, а затем выскочила из машины.
79
Олег
Все эти дни, наблюдая за Ниной и её поведением, как у маятника – девушку качало то туда, то сюда, – Олег думал. Точнее, пытался – думать, когда Нина рядом, было сложно. В основном он либо занимался с ней сексом, либо работал. А вот вечером, уже после того, как Нина уходила к себе домой, пытался рассуждать. О том, что будет делать и говорить, если она в конце концов решит поговорить о серьёзном, как это любят женщины. Кто я для тебя, что будет дальше, какие планы на будущее, что ты ко мне чувствуешь.
Помогла определиться, как ни странно, Маша. Во время последней встречи с девочкой Олег втайне от Нины дал её дочери свой телефон, и когда Маша написала ему, переименовал в МММ – Маркова Мария Максимовна, – и отключил уведомления. Никакой аватарки у Машиного контакта не было, поэтому Олег не боялся, что Нина заметит. Но даже если залезет в мессенджер и прочитает что-нибудь, не поймёт, кто скрывается за этой аббревиатурой.
А читать было что. Маша с детской непосредственностью то присылала Бестужеву какие-нибудь картинки или фотографии, то писала просто так, а иногда рассказывала смешные детские истории – всё с его разрешения. Он сам сказал ей, что можно писать всё что угодно, ему будет полезно, потому что он использует любую информацию в качестве стройматериала для книг. И Маша писала, не каждый день, но стабильно. И разумеется, требовала фотоотчётов про Бегемота – очень ей нравилось смотреть на этого котика, к наличию которого в своей квартире Олег даже привык за это время.
Нет, Маша ничего такого не спрашивала и не говорила, чтобы это явилось откровением для Бестужева. Просто однажды вечером, прочитав от неё забавный рассказ о том, как они с дедушкой делали зимнюю поделку и засыпали весь стол манкой, из которой пытались изобразить снег, Олег подумал, что ему будет жаль, если Маша и её мама исчезнут из его жизни. И что ему этого совсем не хочется.
Это и стало толчком для начала того рассуждения, которое позже привело к определённому и вполне чёткому решению. Озвучивать его Олег, правда, собирался чуть позже – скорее всего, после Нового года.
Но у судьбы оказались совершенно другие планы.
.
«Я сегодня не приду, – неожиданно написала Нина утром в четверг, за три дня до Нового года. – Форс-мажор».
Поглазев пару минут на подобное совсем не свойственное Нине безапелляционное заявление, Олег набрал сообщение Маше, решив, что ребёнок должен быть в курсе, о каком форс-мажоре идёт речь. Вопрос напрямую он задавать не стал, просто поинтересовался:
«Маш, твоя мама уже выехала на работу?»
«Если ты переживаешь из-за того, что всё отменилось, то не надо – мама предупредила», – ответила девочка не менее неожиданное, и Олег резко выдохнул. Ерунда какая-то, но с этой ерундой надо разбираться незамедлительно, только желательно Машу не переполошить.
«Хорошо. Можешь дать мой номер дедушке и попросить его перезвонить? У меня к нему вопрос».
«Без проблем!»
Маша сдержала слово, и буквально через минуту на экране засветился незнакомый номер. Услышав в трубке голос Сергея Михайловича, отца Нины, Олег немедля рассказал всё, как есть – что он ждал её к началу рабочего дня, но она сообщила про форс-мажор и что-то непонятное сказала дочери.
– Судя по голосу, с Ниной всё в порядке, никто её в заложниках не держит, – задумчиво протянул Сергей Михайлович. – Она звонила буквально десять минут назад, сказала, что приедет домой часа через два, а пока у неё дела. И на заднем плане звуки такие были… словно она в кафе сидит. Не в транспорте точно, в общем.
– А вы можете узнать, где она, и сообщить мне? – уточнил Олег невозмутимо, и Сергей Михайлович, судя по молчанию, слегка удивился.
– Хм…
– Поговорить с Ниной хочу. Могу пообещать, что ничего плохого ей не сделаю. Мне просто кажется, что я знаю, в чём дело.
– Да в Андрее небось, – проворчал Сергей Михайлович. – Наплёл Нине что-то, а она нюни распустила. Переживательная с детства, кто-нибудь какую-нибудь ерунду скажет – а она сразу в слёзы. Но не уверен я, что её сейчас стоит трогать.
– Стоит. Если это то, о чём я думаю, точно стоит.
– Ладно, поверю, – вздохнул мужчина, положил трубку, а ещё через несколько минут с его номера Олегу пришло сообщение с названием и адресом кафе, в котором, судя по всему, сейчас и сидела Нина.
80
Нина
Я не могла пойти в таком состоянии к Олегу.
Просто не могла – и всё. Мне нужно было успокоиться и хорошенько подумать, а ещё – почитать про его диагноз нормально, а не только те две фразы, которые ухватил мой взгляд с листочка Андрея. Я надеялась, что после этого станет легче, что я найду информацию, которая меня утешит.
Но легче, увы, не стало. Стало только хуже.
То, что я прочитала о диссоциальном расстройстве личности, оказалось одновременно и похоже, и не похоже на того Олега, которого я знала. Я ни разу не замечала в нём агрессивности, это факт. Но остальное… Он и сам говорил про сложности с привязанностями, и откровенные манипуляции я замечала. И стыдно ему не было ни разу, никогда и ни за что.
Ещё я вспомнила наш разговор об условностях, принятых в обществе – в контексте диагноза Олега он заиграл другими красками. Получается, все нормы, на которые я опираюсь в жизни – вообще все, абсолютно! – для него не более чем условность? И он способен на что угодно, ничего его не смущает? Олег не осознаёт, что такое подлость, предательство, или наоборот – честь и верность?
С подобными исходными данными стоит ли вообще заводить разговор о перспективе отношений? Во всех статьях, что я читала, было написано одно и то же – во главу угла социопаты ставят собственные удовольствия, и ради их получения совершают то, что им хочется. И тормозит их чаще всего, в отличие от обычных людей, не совесть и нежелание совершать дурной поступок, а законы. И холодное рассуждение, что если сделать вот это – сядешь в тюрьму, а подобное уж точно лишит тебя изрядной доли удовольствий.
Меня угнетали такие описания. Честно говоря, я находила в них даже что-то… почти дьявольское. Нет «хорошо» и «плохо», а есть просто законы и нежелание нарываться на неприятности. Чистый ледяной разум.
Как-то так и должны рассуждать настоящие злодеи из книг.
Олег вроде бы и не злодей, впрочем, я его ещё плохо знаю. И уже не уверена, что хочу узнавать…
Я просидела в кафе почти час, заказав большую чашку кофе и не менее большое пирожное. Кофе я выпила, а вот съесть даже ложечку сладкого крема с тестом не смогла – мутило от всего. Я бы заподозрила у себя беременность, если бы прошло больше времени с нашего первого секса с Олегом, но нет – мутило меня просто от окружающего мира. И от ситуации, в которой я оказалась.
Что же мне так с мужиками-то не везёт, а? Максим, Андрей – оба оказались мерзавцами, а как охарактеризовать Олега, кроме банального – псих? Он и правда псих, но упрекнуть мне его при этом не в чем. Он меня пока не обижал. Но может обидеть, и ему даже стыдно не будет.
Я прокручивала в голове всю эту гадость и совсем накрутила себя, поэтому, когда прямо перед моим столиком неожиданно возник Олег, как всегда серьёзный, даже не удивилась. Подумала на мгновение, что всё – глюки начались от напряжённости мыслительного процесса.
«Глюк» между тем сел напротив, кивнул официанту, который положил перед ним меню, открыл папку на первой странице, скользнул взглядом по строчкам… А затем поднял голову и невозмутимо поинтересовался:
– Ты виделась с Андреем Герасимовым?
Я не была готова к этому разговору, но отрицать и отнекиваться было бессмысленно.
– Да, – пробурчала я, на мгновение отворачиваясь. Смотреть на Олега было больно. Конечно, он не виноват в своём диагнозе, но мне от этого не легче. – Он подкараулил меня у подъезда, затащил в машину и показал распечатку. Он нашёл где-то Аллу и, по-видимому, заплатил ей денег за информацию. Так что теперь я знаю…
– Ничего ты не знаешь, – вздохнул Олег, и я, посмотрев на него, заметила, что он усмехнулся. – Андрей, как я понимаю, скачал тебе статью из интернета. Открой статью на любую другую тему, хоть про беременность – и сразу увидишь, насколько всё написанное отличается от того, что бывает в реальности.
– Беременность – не болезнь.
– Хорошо, – кивнул Бестужев. – Допустим, статья будет о раке, с сухим перечислением стадий и видов терапии. Всё это общие слова, без частных случаев, которые бывают разными. С психиатрией это чувствуется даже острее. Один и тот же диагноз – но люди абсолютно разные.
– Но общее же есть…
– Общее – конечно, есть. Но, Нина, общее есть у всех людей на нашей планете.
– Мы сейчас договоримся до того, что ты начнёшь убеждать меня, будто в твоём диагнозе нет ничего страшного, – съязвила я, начиная злиться. – И это как хронический насморк, просто особенность организма. Но если хорошенько посмотреть – ты такой же человек, как и остальные, просто с особенностями!
Я замолчала и рассерженно запыхтела, изо всех сил стараясь сдержать слёзы. Хотя на самом деле очень сильно, просто безумно, мне хотелось разреветься. И эгоистично пожаловаться на то, что я умудрилась беззаветно влюбиться в человека, который любить не способен в принципе.
Я ему так и заявила, пока Олег молча и вдумчиво смотрел на меня, будто собираясь с мыслями:
– Понимаешь, мне дико сложно осознавать, что ты никогда не сможешь относиться ко мне так же, как я отношусь к тебе. Я для тебя – всего лишь удовольствие, но я не хочу быть всего лишь удовольствием! Я хочу, чтобы меня любили. А ты не умеешь любить!
– Нина, ты умеешь водить машину? – спросил вдруг Олег негромко, и я даже растерялась.
– Что?.. Ты же знаешь, что нет.
– Но ты можешь этому научиться, так?
– Могу. Но я не понимаю, при чём здесь…
– Послушай, – перебил меня Олег со своей типичной серьёзностью. – Просто послушай, что я скажу. А потом уже будешь решать, как хочешь поступить. – Он вздохнул и, видя, что я действительно внимательно слушаю, продолжил: – Большинство людей способны на привязанности буквально с рождения. Находясь рядом с родителями, ребёнок привыкает к ним, воспринимает себя как неотъемлемую их часть, ну или наоборот, их как часть себя. Потом, в дальнейшем, он начинает понимать, что отдельная личность, но умение привязываться остаётся с ним на всю жизнь. Но что, если сломать этот механизм? Неважно, как – генетически или практически, когда у ребёнка нет родителей или они плохо исполняют свои обязанности? Такой человек растёт, не понимая, что это вообще – привязанность. И не поймёт, если его не научить этому. Увы, в отличие от младенцев, к которым любовь приходит с молоком матери, со взрослыми людьми приходится потрудиться. И не каждый хочет учиться. Именно об этом я и говорил, когда упоминал, что все случаи разные. Кого-то всё устраивает, а кто-то хочет научиться. Я – всегда хотел. Я пошёл к врачу сам, когда был ещё подростком, потому что решил изменить свою жизнь. И это кропотливая, сложная работа, Нина. Звучит, наверное, смешно, но мне действительно порой было колоссально трудно в том, что другие люди умеют с рождения.
– Ты говорил, что даже кота не заводишь, потому что опасаешься не привязаться к нему… – напомнила я Олегу: мне показалось, что я вижу противоречие в его объяснении. Если бы он хотел научиться привязываться, он бы завёл животное, разве нет?
– Опасаюсь, – подтвердил Олег, кивнув. – А ты на моём месте не опасалась бы? Но в итоге я же взял Бегемота. Не могу сказать, что чувствую к нему что-то особенное, возможно, ещё слишком мало времени прошло. Но я однозначно не хочу с ним расставаться и относить обратно в котокафе. Помнишь, мы говорили с тобой про любовь? Когда ехали на корпоратив.
– Помню.
– Я ещё спросил у тебя, что можно сделать критерием любви и привёл несколько примеров под твоё описание, когда очень хочется сказать, что никакой любви там нет. В общем, я тогда не договорил немного… Дело в том, что ты, рассуждая с точки зрения обычного – читай «психически нормального» – человека, упоминала то, что является для меня эмоциональной привязанностью. Да, тем, что у меня пока ещё плохо получается. Но я рассуждаю иначе, и для меня любовь – это выбор.
– Выбор? – повторила я почти бездумно, не понимая, о чём говорит Олег.
– Выбор, – кивнул он. – Скорее всего, звучит не очень романтично, но как есть. Начиная отношения с другим человеком, ты делаешь выбор в его пользу, учитываешь его интересы, мнение, недостатки и достоинства. Если ты знаешь, что этот человек не приемлет измены, ты не станешь изменять – потому что сделал выбор и не хочешь причинять ему боль. Даже если сам не видишь в подобном поведении ничего страшного. Если ты знаешь, что человеку нужна от тебя честность, равноправие и забота – ты будешь давать ему именно это, даже если тебе самому не нужна честность в таком же количестве. Понимаешь, о чём я говорю, Нина? Я, как и в случае с котом, хотел бы попробовать. Для меня пока что основа наших отношений – это мой выбор. Возможно, и я надеюсь на это, в результате появится что-то ещё. То, что я называю эмоциональной привязанностью.
– А если не появится? – выпалила я и вытерла ладонью повлажневшие глаза. Несмотря на то, что Олег сказал: «Звучит не очень романтично», я отчего-то растрогалась. Может, от тона его спокойного и серьёзного голоса? А может, из-за того, что романтичности я переела ещё с Максимом и Андреем, и «выбор» звучал для меня гораздо перспективнее.
– Я постараюсь, чтобы появилось, – ответил Олег, и я даже слегка улыбнулась. Ну разве можно такое обещать? Любовь же сама собой приходит, а не…
Впрочем, это ведь про «нормальных» людей, когда само собой. А что, если у Олега может быть только по-другому? Только вот так, когда сначала – выбор и рассудок, а потом уже сердце и душа.
– Мне нужно подумать, – прошептала я через пару минут напряжённого молчания. – Я не могу так сразу… Это сложно.
– Я понимаю. Конечно, думай. Я даже могу тебя не тревожить некоторое время, сам со всей работой справлюсь, а ты отдохни. Позвонишь, когда примешь какое-то решение. Договорились?
– Да, – я вздохнула. – Договорились.
