Текст книги "Помощница и её писатель (СИ)"

Автор книги: Анна Шнайдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

27

Олег

Когда он отодвинул шторку и шагнул внутрь крошечного помещения, Нина испуганно вытаращила глаза. Стояла она лицом к нему и спиной к зеркалу – и Олег даже не знал, какой вид ему больше нравится. И спереди всё было очень соблазнительно – грудь-то у Нины была ого-го, размера четвёртого, не меньше, – небольшое декольте, открывающее прекрасный вид на упругие и нежные холмики; а уж вид сзади-то как торкал… Просто до тесноты в штанах.

Нет, если бы Нина застегнула молнию, то всё было бы прилично – спина закрыта, спрятана под слоем ткани. Но молния ведь была не застёгнута. И Олег мог от души полюбоваться белой кожей с россыпью мелких родинок и замочком лифчика бежевого цвета. Кстати, судя по замочку – лифчик там фасона «мне никого не нужно соблазнять», максимально простой и без кружев. И это хорошо – платья для корпоратива только на такое бельё и нужно примерять.

– Вы совсем? – пробормотала Нина, покраснев то ли от смущения, то ли от злости. – Выйдите!

– А как ты молнию собираешься застёгивать? – хмыкнул Бестужев, с интересом изучая алые щёки девушки и её взволнованно блестевшие глаза.

– Продавца позову!

– Зачем? Я ведь уже тут. Ну-ка…

Бесцеремонно развернув сердито пыхтящую Нину спиной к себе, Олег одной рукой дёрнул язычок молнии, другой придерживая девушку за талию, – так и дотянул замочек практически до самой шеи своей помощницы. А потом сказал, вздохнув:

– Нет, туговато всё-таки. Вон, подмышками прихватывает. Другого размера у них нет, так что… меряй следующее.

И вновь шагнул за шторку.

Несколько мгновений в примерочной висела тишина, а потом Нина пробурчала:

– А расстёгивать платье мне кто будет, Пушкин?

– А-а-а, точно.

Олег вновь отодвинул шторку и оказался в примерочной. Посмотрел на недовольную Нину и улыбнулся:

– Ну, давай сюда свою спинку.

На этот раз Бестужев не спешил – тянул язычок молнии вниз медленно-медленно, наслаждаясь взволнованным дрожанием женского тела под своей ладонью. И даже слегка поглаживал талию Нины – совсем немного, чтобы девушка не возмущалась. А когда расстегнул платье, не отказал себе в удовольствии провести по обнажённой спине рукой и даже запустил пальцы под застёжку лифчика…

– Эй! – сердито запыхтела Нина, но в сторону не отошла. Да и некуда тут было особо отходить. – Между прочим, это называется харассмент!

– Правда? А я думал: флирт. – Олег чуть оттянул застёжку, а потом отпустил её, чтобы слегка щёлкнула Нину по спине. Девушка ойкнула – и Бестужев, поймав в зеркале её гневный взгляд, широко улыбнулся, отчего Нина приоткрыла рот, таращась на его улыбку. Забавно, что она каждый раз так реагировала, когда Олег улыбался, – будто не ожидала увидеть подобное на его лице. – Вообще, Нин, существует множество слов для обозначения примерно одних и тех же действий. Флирт, ухаживания, кокетство, кадрёж…

– Как?

– Кадрёж. От слова «закадрить». Не знаешь? Эх ты, редактор!

Губы Нины дрогнули в улыбке, и взгляд стал менее суровым.

– Мне больше нравится «харассмент».

– Не-а, не подходит. – Олег вновь запустил ладонь под лифчик и провёл рукой туда-сюда под тканью, поглаживая тёплую кожу. Безумно хотелось расстегнуть застёжку и пощупать, что находится спереди, – но Бестужев знал, что за такое получит в лоб. – У нас с тобой соглашение подписано, значит, точно не харассмент.

– Так в соглашении есть условие о добровольности. А я – против!

– Врёшь, – хмыкнул Олег, быстро поцеловал Нину в шею – и вновь покинул примерочную.

28

Нина

Поведение Бестужева меня больше позабавило, чем оскорбило или напугало. А ещё было приятно, что он видит во мне привлекательную женщину, а не толстенькую неухоженную дамочку. Да, откровенное желание в его взгляде завораживало… и возбуждало в ответ.

Может, я возмущалась бы сильнее, если бы он позволил себе больше – но Бестужев был сдержан и в тот день ко мне не приставал. Тем более что у оставшихся двух платьев застёжка была не на спине, а сбоку.

Второе, тёмно-синее, Бестужев забраковал по причине слишком глубокого декольте – хотя сам он туда таращился так, что я подумала: сейчас захлебнётся слюной. Было лестно, конечно, но я совершенно не желала, чтобы подобным образом на меня смотрели все окружающие мужчины. Да и где я возьму подходящий лифчик? Моё нынешнее бельё пошловато виднелось из выреза, придавая платью какую-то особенную «изюминку». Я даже не знала, с чем это можно сравнить, пока Бестужев не сказал:

– Ты в нём как порноактриса, Нин.

Точно!

Но признаваться не хотелось. Более того, хотелось пошутить.

– А вы у нас специалист по порноактрисам, да? И на кого я похожа?

Вот это был точно флирт, а не харассмент. Правда, слегка саркастический.

– На Софи Ди, пожалуй, – заявил Бестужев с серьёзным лицом, и я обалдела. – Но не так чтобы слишком. Сиськи точно похожи, а остальное…

– Олег!.. – воскликнула я, но вновь запнулась, так и не вспомнив отчество своего работодателя. Чёрт! А так хотелось припечатать его по имени-отчеству! Ну ладно, пойдём иным путём. – Господин Рюмин, давайте без пошлостей!..

– О, я уже господин, – вновь без улыбки кивнул Бестужев. – Мне нравится. Если хочешь, я потом покажу тебе эту Софи, сама заценишь.

– Что покажете? Фотографию? – уточнила я с надеждой, и мужчина фыркнул:

– Фотографию не интересно. Фильм с её участием могу показать.

– Нет уж, спасибо!

– А зря, очень познавательное зрелище.

Мне захотелось его стукнуть, но вместо этого я ехидно вопросила:

– И часто вы смотрите эти познавательные зрелища?

– Раньше часто смотрел, – ответил Бестужев, как обычно, без малейшего смущения. – В подростковом возрасте особенно. Да и потом тоже. Я же говорю – познавательное зрелище, особенно когда книги пишешь.

Меня затопило жаром неловкости.

Да… Бестужев не писал откровенно эротические истории – такие, где кроме секса ничего больше не было, – но интимные сцены в его романах наличествовали, причём разные – иногда целомудренные, но порой и такие жаркие, что у меня сбивалось дыхание, когда я их читала.

– Так вот где вы опыта набрались! – Я тем не менее не хотела сдаваться и продолжала язвить. – А я думала, вы сами всё пробовали…

– Не всё. Честно тебе признаюсь, я участвовал только в тройничке, но так, чтобы по десять человек на одну девушку… Такого в моей биографии не было.

Я поперхнулась следующей шуткой, но, пока с вытаращенными глазами выдумывала, что ещё можно сказать, Бестужев вновь вышел из примерочной.

В тройничке?! Правда, что ли? Это с кем же – с Аллой? Или у него до неё (или во время неё) была ещё другая любовница?

Чёрт, о чём я думаю вообще! Нина, пре-кра-ти!

В итоге мы взяли третье платье. Приятного кораллового цвета, который отлично оттенял мою белую кожу, с игриво обнажённым плечом и юбкой до колен. Оно понравилось и мне, так что, когда Бестужев, едва взглянув на меня, величественно кивнул, я обрадовалась. Сняла платье, повесила на плечики, отдала продавщице, сказав, чтобы отнесла на кассу, а когда, переодевшись, пришла расплачиваться, выяснилось, что Бестужев уже всё оплатил.

– Считай это частью новогодней премии, – заявил он, не стесняясь любопытного взгляда сотрудницы магазина. – Да, кстати, теперь ещё туфли надо. И клатч какой-нибудь.

Я решила не спорить, чтобы не устраивать цирк перед зрителями. Только поинтересовалась, когда мы с Бестужевым уже вышли из магазина:

– А эта девушка, которая сидела на кассе, случайно телефон вам свой не дала?

– Нет, – усмехнулся мужчина, и я отчего-то расслабилась. Но ненадолго – потому что Бестужев меня добил, признавшись: – У меня в этом магазине скидочная карта оформлена, так что, по идее, продавщице и так известен мой номер.

Я кашлянула и хотела пошутить, заявив, что у него появился отличный шанс попробовать ещё что-нибудь из арсенала порнофильмов, но Бестужев меня опередил:

– Если будет писать – блокируй её, и всё.

– Я не стану читать вашу переписку! – попыталась я состроить хорошую мину, но Бестужев только фыркнул:

– Да можешь читать, я не против. Паролей от банковских приложений и почты там нет, а остальное мне не жалко.

– Ага! Значит, пароля от банковского приложения вам жалко, так и запишем… – важно закивала я и вновь замерла, когда мой работодатель засмеялся.

Что-то он всё чаще и чаще стал это делать. Наверное, не к добру.

29

Нина

– Как тебе работается у этого писателя? – поинтересовался в тот же вечер папа, по-видимому заметив, что домой я пришла с пакетами из трёх магазинов – одежды, обуви и аксессуаров. Бестужев думал меня ещё в ювелирный завести, но тут уж я разоралась, заявив, что украшений у меня вполне достаточно.

– Нормально работается, – я пожала плечами, отправляя в рот вкуснейшую куриную котлету. Папа всегда отлично готовил, да и я от него не отставала. Однако котлеты, на мой вкус, получались у него намного лучше, хотя рецепт был тот же.

– Не скучаешь по редакции? Всё-таки ты сейчас как обычный секретарь. Помню, когда я ушёл из школы и стал заниматься репетиторством, это было совсем не то. Не хватало школы. Да, спокойнее, но и скучнее.

– Ты, папа, немножко мазохист, – пошутила я и мысленно чертыхнулась, когда Маша тут же поинтересовалась, что такое мазохист. Пришлось завуалированно объяснять, пока папа, посмеиваясь, доедал свой ужин.

Мы с ним остались вдвоём, когда мне было пять. Маму я помню плохо – это скорее не воспоминания, а ощущения. Её ласковые руки, голос, радость оттого, что она рядом… Я почти не помню её лица. Когда смотрю фотографии – вспоминаю, но это не совсем правдивые воспоминания. Так, чтобы закрыть глаза – и сразу увидеть маму, – не получается совсем.

Но я знаю, что она меня очень любила. Как и папу. Они вообще были будто попугаи-неразлучники – он даже не смог жениться второй раз, хотя, когда мамы не стало, ему ещё и сорока лет не исполнилось. Молодой мужчина, непьющий и положительный, жена сгорела от рака менее чем за полгода, маленький ребёнок – почти идеальный кандидат для создания новой ячейки общества. Но…

Я даже не знала, были ли у папы отношения с другими женщинами. Во всяком случае, меня он ни с кем не знакомил и ни про кого не рассказывал. В моих воспоминаниях папа проводил со мной каждый вечер, и я не помню, чтобы он задерживался или отдавал меня кому-то надолго. Даже бабушки-дедушки приезжали к нам домой чаще всего в выходные, когда папа тоже был дома.

Потом, после того, как я вышла замуж, папа немного отстранился от меня – как он потом признавался: «Не хотел тебе мешать, думал, что так ты станешь более самостоятельной». Да уж, стала…

И что-то меня дёрнуло в этот раз – понятия не имею, что или кто. Может, и Бестужев. Он ведь оторопело откровенный человек, спросить и сказать может что угодно, без ограничений для себя. Такое впечатление, что он в принципе-то понимает, в чём неприличность его вопросов или ответов, но не придаёт этому значения. Условности, да…

В общем, как только Маша ушла спать и мы с папой традиционно решили выпить чаю на кухне перед сном, я поинтересовалась:

– Пап, а почему ты второй раз не женился? Ты ведь был молод, когда мама…

– Я был молод телом, Нинок, – отец покачал головой и грустно улыбнулся. – Но душой я стал стар после её ухода. Долгое время мне хватало сил только на то, чтобы заниматься тобой и домом. Ничего другого не хотелось. Не помню, сколько это продолжалось… Потом я встретил на работе одну женщину.

– Встретил? – я удивилась. – Но почему ты…

– Она была замужем, – вздохнул папа. – И муж её был неплохим человеком. Двое детей – мальчишки… Куда мне было лезть? Разрушать хорошую семью?

– А она?..

– Мы это не обсуждали. Мне казалось, что я ей нравился, но сама понимаешь… Зачем было спрашивать? Чтобы что? Вот я и молчал.

«А Бестужев бы спросил», – подумала я и невольно загрустила. Кто знает, может, и зря папа не спросил? Было бы ему легче узнать, что у неё нет к нему чувств, или наоборот?..

– А где она сейчас?

– Жива, если тебя это интересует. Я из школы давно ведь ушёл, а она осталась. Насколько я знаю, у неё тоже внуки есть. Только не один, а несколько. Вроде бы четверо.

– Не жалеешь, пап?

Он тепло посмотрел на меня и покачал головой.

– О чём жалеть, Нинок? У меня ты, Маша. Да и лучше твоей мамы для меня всё равно так никого и не было. Но ты с меня пример не бери, тем более что Максим… Цензурных слов на него не хватает. Нашла бы кого-нибудь себе…

– Ну уж нет! – я скривилась и, поддавшись порыву, всё-таки рассказала отцу о том, что случилось у меня с Андреем. Теперь, после того как я устроилась к Бестужеву, можно и поведать.

Папа был в шоке. Даже корвалол пошёл себе капать.

А потом заявил с неожиданной для такого добродушного человека, каким он всегда был, злостью:

– Вот и правильно, иди с Бестужевым на корпоратив! Пусть утрётся этот гадёныш! Совсем сдурела золотая молодёжь, законы им не писаны…

Папа ещё долго ворчал, но в конце концов забеспокоился и по другой причине – вдруг Бестужев не лучше Андрея и Максима? Вдруг меня, бедненькую, соблазнит и влюбит в себя?

Я могла бы сказать, что после всего случившегося соблазнюсь на мужчину если только после бутылки водки, но вместо этого рассказала папе про подписанное соглашение о добровольности интимных услуг.

Как ни странно, но это его немного успокоило.

30

Олег

Так же, как и все обычные люди – без психиатрических диагнозов, – разные, так и «психи» отличаются между собой. Социопаты отлично манипулируют окружающими, зная, на какую точку следует надавить, чтобы человек сделал то, что ты от него хочешь. И Олег это тоже умел. Но не когда дело касалось отношений с женщинами.

Причина была проста. По некоторым женщинам – даже по большинству, пожалуй, – зачастую было непонятно, чего они хотят, а насчёт чего врут или притворяются. Далеко не сразу Олег научился нормально отличать правду от лжи и «приличную» девушку от девушки, готовой на отношения без обязательств. Для этого ему потребовалось несколько раз по-настоящему вляпаться в неприятности, чтобы осознать, по каким критериям следует оценивать знакомых дам.

Никому из своих женщин – ни одноразовым, ни более постоянным – Олег не рассказывал про свой диагноз. Кроме Аллы, но она узнала случайно. Ну как случайно… Увидела имя врача в телефонной книге, решила выяснить, что за человек, и погуглила. Удивилась, уточнила у Бестужева – а он не соврал. Не видел смысла во вранье.

Зато теперь смысл появился.

На следующий день после того, как они с Ниной ходили по магазинам и купили ей платье, туфли и сумочку, в мессенджер пришло сообщение от Аллы. Заметив его, Нина как-то невнятно крякнула, и Бестужев, оторвавшись от текста, поинтересовался, в чём дело.

– Да тут эта… Пусечка… Пи**усечка… Убить её мало! Сейчас покажу…

Нина вскочила с кресла и, пыхтя от возмущения, почти подбежала к Бестужеву, топая как слон, даже несмотря на тапочки. Положила перед Олегом телефон и, продолжая пыхтеть, возвестила:

– Вот, читайте, что ваша шлюха написала!

Удивившись, что за последние полминуты Нина дважды весьма грубо выразилась, Бестужев посмотрел на экран… и почувствовал, как его брови медленно взмывают вверх.

Он вообще редко сильно удивлялся. Но Алле сейчас удалось его безмерно удивить.

«Если ты не вернёшься ко мне, я пойду на телевидение и всем про тебя расскажу! Мне хороший гонорар предложили. Несколько миллионов!»

– Ну? – Нина, переминаясь с ноги на ногу, сжала кулаки. – И что вы будете делать?

– А что я могу сделать? – Бестужев пожал плечами и отодвинул от себя телефон. – С Аллой я никакого соглашения не подписывал. И она не врач, чтобы врачебную тайну хранить. Если пойдёт и расскажет… Максимум, что можно будет сделать, – это подать на неё в суд за нарушение неприкосновенности частной жизни. Давай-ка посмотрим, что за это бывает… – Олег быстро набрал в интернете запрос «неприкосновенность частной жизни» и перешёл по первой же ссылке. – Штраф до двухсот тысяч рублей или…

– Она использовала служебное положение!

– Нет, Нина. Не забывай, что Алла не была официально оформлена. То есть тот факт, что она состояла при мне помощницей, нужно будет ещё доказать. В общем, вряд ли ей грозит что-то страшнее штрафа, но даже если…

– А вы скажите, что грозит! – Нина аж ногой топнула. – Что вам мешает?! И вообще, если вы не можете, давайте я этой шлюхе напишу!

Прорычав что-то невнятное, Нина схватила со стола мобильный телефон Бестужева.

Он не возражал – даже интересно было, чем закончится это противостояние «хорошей» и «плохой» девочки.

Вообще удивительно, что Нина так его защищает, даже и не зная, какой у него там диагноз…

31

Нина

У-у-у, как меня взбесила эта Аллочка-шалавочка!

Просто до кровавых всполохов перед глазами.

Она же как Андрей – почти точь-в-точь! Только вместо увольнения – уволить-то она Бестужева не способна – Аллочка решила обратиться к шантажу. Ну что ж, как говорится… никто её за язык не тянул.

Сначала я хотела напечатать ей сообщение в стиле: «Если ты хоть кому-то что-то скажешь, я вырву твой язык и запихну его тебе в задницу», но потом поняла, что это не конструктивно. Да и угрозы писать не стоит. Угрозы – это уголовно наказуемое деяние, а нам оно не надо.

Я сделала скрин переписки на случай, если Аллочка опомнится и решит всё удалить. А потом настрочила в ответ:

«Ок. Приходи завтра к десяти, поговорим».

Мне тут же прилетело: «Ты же с девяти работаешь!»

Я, скрипнув зубами и мстительно прищурившись, напечатала: «Мне нужно время, чтобы уволить Нину. Поэтому – к десяти».

Аллочка немного подумала, но потом всё же ответила, что согласна, и поставила целующий смайлик, от которого меня затошнило, почти как в первом триместре беременности. Мне тогда даже в чае чувствовался какой-то противный привкус, и ничего в желудке не задерживалось.

– Вот! – Я положила телефон перед Бестужевым. – Смотрите.

Он быстро просмотрел написанное и, кажется, удивился.

– Ты что задумала, Нина? – поднял глаза, и я заметила, что они блестят от любопытства. Не рассердился за самоуправство, это хорошо.

– Я задумала показать Аллочке её место! – заявила я, чувствуя, как начинают гореть щёки. – Правда, это будет слегка неприлично. Но, мне кажется, вы справитесь. С вашим-то бесстыдством…

– Ну рассказывай, – усмехнулся Бестужев, и следом я несколько минут рассказывала ему, какой план пришёл мне в голову.

Всё это время Бестужев слушал меня молча, только улыбался с иронией и, когда я закончила, кивнул:

– Ладно. Давай так и сделаем. Может сработать. Только вариант с халатиком мне не нравится.

– Почему? – кашлянула я, предчувствуя, что Бестужев сейчас точно выдаст нечто неприличное. Не может не выдать – это же Бестужев!

– Потому что Алла знает мои вкусы. Тебе надо быть либо голой, либо…

– Нет!

– …либо в костюмчике. Но купить так быстро онлайн не получится, придётся сейчас ехать в секс-шоп.

– Вы серьёзно? – простонала я, закрыв лицо руками.

– А кто план придумал? – Бестужев пожал плечами, иронично улыбаясь. В отличие от меня, красной, как варёный рак, он даже не порозовел. Только взгляд возбуждённо блестел. – Ты сама сейчас мне всё рассказала, я только скорректировал. Не сработает никакой халатик!

– У меня есть один кружевной…

– Не сработает, Нина! Так что либо меняем план, либо едем в секс-шоп.

Я шмыгнула носом.

Сама не понимаю, зачем я всё это затеяла… Может, и правда – в голове у меня «смешались кони, люди»?.. То есть Андрей и Аллочка. И через «Пусечку» я хотела отомстить заодно и Андрею? Поставить его на место, немножко потоптавшись по его гордости?..

Да, наверное.

– Ладно. Поехали…

32

Олег

Он испытывал удивительное по силе воодушевление, когда выходил с Ниной из дома, чтобы отправиться в секс-шоп. Хотя обычно Олег не любил, если что-либо – неважно, что именно, – мешало его творческому процессу. Утро было не для магазинов и других дел, а исключительно для текстов. Но с Ниной оказалось приятно нарушать привычный распорядок дня. Хотя… и в целом всё было пока что приятно с ней делать.

Олег даже невольно задумался об этой «аномалии». Конечно, ещё рано утверждать наверняка, но в любом случае с той же Аллой у него подобного опыта не было. Она неплохо – точнее, сносно – выполняла секретарские обязанности, и в постели с ней было приятно, однако Олег ни за какие коврижки не согласился бы проводить с Аллой дополнительное время, особенно – жертвовать теми часами, что он обычно отдавал авторству. Ещё не хватало! Пару раз Алла набилась на обед в компании Бестужева, и то он от неё едва не сдурел. И уж конечно Олег не пошёл бы с ней выбирать платье для корпоратива, да и в принципе не пригласил бы он Аллу на корпоратив, и даже в секс-шоп с ней не отправился бы. Несмотря на то, что многочисленные игрушки оттуда Бестужев любил.

А вот интересно, что по этому поводу думает Нина… При её морализме вряд ли она пользовалась даже обыкновенными ребристыми презервативами, не говоря уже об анальных пробках.

Хотелось поинтересоваться… Но Нина и так нервничала, ни к чему ещё сильнее её смущать.

– А почему мы идём пешком? – буркнула она, едва не поскользнувшись на очередной замёрзшей луже. – Ладно, в торговый центр мы ходили, поскольку он тут рядом… Но… м-м-м…

Забавно – такая взрослая барышня, а стесняется слова «секс-шоп».

– А как ты хочешь, чтобы мы туда отправились? На такси? – уточнил Бестужев и поймал на себе удивлённый взгляд Нины.

– Ну у вас ведь есть машина?

– С чего ты взяла?

Взгляд Нины стал ещё более удивлённым, она вновь поскользнулась, и Олег придержал девушку за локоть. Куртка у Нины, по мнению Бестужева, была на редкость ужасной —дутая и стёганая, ещё и чёрная, она делала его помощницу похожей на надувной матрас. Алла в подобных вещах никогда не ходила, как и его мать.

Удивительно, что при этом Нина казалась Олегу гораздо более привлекательной…

– Ну как же?.. – пробормотала девушка, слегка нахмурившись. – Разве у вас может не быть машины?..

– Разумеется. Или где-то написано, что каждый гражданин нашей страны обязан иметь машину?

– Нет, но… Вы же мужчина, – выпалила Нина и, заметив ироничную полуулыбку Олега, порозовела. – То есть не в этом, конечно, дело. Просто обычно у состоятельных людей есть машина, а вы – человек состоятельный. Да и в целом мужчины любят тачки…

– Это ты по Андрею Герасимову судишь, да? – хмыкнул Бестужев. – Он тот ещё любитель металлолома, насколько я помню. Сколько раз его ни видел возле издательства – всё время этот папенькин сынок был на разных машинах. Я так часто рубашки не меняю, как он автомобили.

Нина хихикнула и расслабилась.

– Да, он такой… мажор. И всё-таки… странно как-то…

– Ничего странного. Я не хочу водить машину.

– Почему?

– Причин много.

– Например?

Олег, по-прежнему поддерживая Нину под локоть, остановился и кивнул на автобусную остановку.

– Вот, доедем с тобой на маршрутке, тут одна удобная ходит как раз до магазина, который нам нужен. Да, я там был, и не раз, не надо на меня смотреть с таким ехидством.

– Я догадываюсь, что вы там были, – слегка елейным голосом произнесла Нина. – Ещё в первый день работы Пус… То есть Алла кое-что написала в мессенджер…

– Это когда она прощение просила? – уточнил Олег. Нина кивнула, и он усмехнулся. – Да, я понял, что ты читала ту переписку. И сразу начала меня осуждать.

Нина поджала пухлые губы и нахохлилась, став воинственно-соблазнительной, но Олег решил сменить тему. Успеет ещё поговорить с ней про всякие интересные штучки.

– Что касается машин… Ты статистику по авариям знаешь?

– Не знаю, но догадываюсь. Но какая разница? Вы же всё равно ездите на машине, пусть и как пассажир. Лучше уж самому тогда вести, больше шансов избежать аварии.

– Я мало передвигаюсь на машинах, – покачал головой Олег. – Предпочитаю общественный транспорт, а если уж такси, то надёжное. И насчёт больше шансов я бы поспорил – водить я не умею, и нет желания учиться. Для этого нужно много времени, а где мне его взять?

– Всё время тратите на свои книги? – по-доброму улыбнулась Нина, и Олег на мгновение потерял нить рассуждений, любуясь на эту улыбку. Было в ней что-то такое трогательное, беззащитное, ранимое… Как бутон цветка, который легко можно сжать в кулаке, смять, растоптать.

Олегу никогда не хотелось делать ничего подобного.

– Не всё, но многое. Да и в целом машины – не моё. Общественный транспорт гораздо круче. Главное – уши себе наушниками не затыкать, а то можно пропустить самое интересное.

В этот момент неподалёку от них как раз ругалась со своими мальчишками-подростками взъерошенная мамаша в меховой шапке, требуя от них, чтобы прекратили таращиться в свои мобильники, и Нина понимающе засмеялась.