Текст книги "Помощница и её писатель (СИ)"
Автор книги: Анна Шнайдер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)
44
Нина
Своими откровениями Бестужев совсем сбил меня с рабочего настроя, который я старательно культивировала, снимая костюм демоницы. Хотя дело, разумеется, было вовсе не в костюме, а в поцелуе. Меня разрывало от противоречивых эмоций. Как сказал бы папа: «И хочется, и колется». Примерно на одинаковом уровне и то, и другое. Я признавала правоту Бестужева, который был человеком без границ и заморочек, – раз хочется, надо брать, а что будет потом? Да какая разница! Вот эта разница меня и смущала сильнее всего, она кололась, как воинственный ёжик.
Потому что не смогу я жить по принципу «просто секс, и ничего личного». Бестужев сможет, я – нет. Я по-другому устроена. Обязательно начну привязываться, в итоге окончательно влюблюсь и голову потеряю. Я ведь уже начала её терять. Как тут не потерять-то? Был бы Олег обычным мужиком, но он же какой-то… со всех сторон не такой, куда ни глянь.
И когда я в очередной раз услышала упоминание об этом чёртовом диагнозе…
«Предполагает сложности с привязанностями». Я почему-то думала, что Бестужев зря беспокоится – вряд ли он не сможет любить собственных детей, это уже совсем какая-то крайность. Или я ошибаюсь?
Что я вообще знаю о психиатрии? Мало, как и большинство людей, никогда не сталкивающихся с какими-либо отклонениями. Да что там психиатрия! Я и к психологу никогда не обращалась. Хотя, может, и стоило бы. Но, наслушавшись рассказов знакомых, которым с психологами не везло, решила, что не хочу экспериментировать. Поступок Максима изрядно выбил меня из колеи, но кто сказал, что какая-то незнакомая женщина поможет мне, а не сделает ещё хуже? Поэтому я предпочитала иные методы – работа, работа и ещё раз работа. Большое количество работы лечит от всех ментальных болезней – на них просто не остаётся времени. Может, и Бестужев поэтому столько времени проводил за написанием своих книг? Вдруг это терапия такая?
Я даже спросила у него об этом в тот же день чуть позже, когда заметила, что Олег не стучит по клавиатуре, а сидит и изучает что-то на экране, хмурясь. Значит, не пишет… И я рискнула поинтересоваться:
– А книги для вас – это часть терапии?
Бестужев ощутимо вздрогнул, моргнул и, тяжело вздохнув, перевёл на меня недовольный взгляд. Кажется, я всё-таки сделала что-то не то.
– Не надо так делать, Нина, – произнёс он спокойно, но строго. – Даже когда я не печатаю – это не значит, что я не работаю над текстом. Я сейчас думал над одним поворотом сюжета, насколько он реалистично будет смотреться, а ты меня с мысли сбила.
– Простите, – покаялась я искренне. – Любопытство сгубило кошку.
Бестужев усмехнулся:
– Надо было тебе в «Шпили-Вили» ушки купить. Рожки у нас уже есть, теперь надо ушки.
– Не надо! Аллу же прогнали.
– Аллу! – Мужчина фыркнул. – Ты думаешь, я ради Аллы нарядил тебя в этот чудесный костюм? Конечно же нет. Мне самому хотелось увидеть тебя в нём.
Я не знала, смеяться мне или возмущаться. Хотя, честно говоря, возмущаться не хотелось.
Это же Олег!
Да, после сегодняшнего утра мне хотелось называть Бестужева просто по имени, но пока я старательно сдерживалась. Ещё воспримет как капитуляцию, а я планировала продолжать воевать с собственным организмом и идти на поводу исключительно у разума, игнорируя сердце и то, что пониже.
– Так что ты там спрашивала? – напомнил мне Бестужев, на секунду отвернувшись и щёлкнув по чему-то на мониторе мышкой. Наверное, файл сворачивал. – А то я не расслышал. Только «бу-бу-бу» – и всё.
– Я вам сейчас дам «бу-бу-бу», – пошутила я, но Бестужев меня моментально сделал, тут же отреагировав ехидным:
– Дай, я не против.
Я не выдержала и засмеялась, и он тоже улыбнулся.
– В общем, я хотела узнать, – кашлянула я и невольно застыдилась собственной навязчивости. Дура ты, Нина! Вроде бы и отношений не хочешь, но в то же время чересчур личные вопросы так и норовишь задать. Но что поделать, если интересно? – Написание книг – это часть терапии? Или оно не связано…
– Связано, – подтвердил Бестужев, кивнув. – Вообще всё, что я делаю, так или иначе связано с моим диагнозом, тем более творчество. Сложно объяснить, ничего тебе не рассказывая…
– Тогда не надо, – быстро сказала я, уже начиная жалеть, что спросила, но мой писатель покачал головой:
– Нет, я объясню. Представь, что ты хочешь узнать, как живут люди на севере – как устроен их быт, что они едят, чем вообще занимаются. Что в таком случае ты станешь предпринимать?
– Читать про них. Можно ещё фильм документальный посмотреть.
– Вот именно, – кивнул Бестужев. – И я делал то же самое. До поры до времени. Это тоже помогало мне понять окружающий мир. Но однажды мне в голову пришёл сюжет… Не просто какая-то мысль, а целый сюжет для романа. И я подумал: почему бы не попробовать? Вдруг получится, а не получится – нестрашно. Писал я тогда всё равно, что называется, «в стол». А в процессе обнаружил, что так ещё лучше, чем только читать, потому что написание книг позволяет мне работать не только над сюжетом, но и над логическими связями между миром и персонажем. Понимаешь, о чём я?
– Кажется, да.
– Простейший пример. Человек, выросший в подворотне среди воров и алкоголиков, не может разговаривать как граф. Мир, в котором находится созданный тобой персонаж, диктует логику его поведения. Не твои представления, как автора, о том, что правильно, а что нет, а мир и персонаж. И как только я начал писать собственные книги, мне стало легче жить, я начал гораздо лучше понимать логику реального мира. В конце концов, если представить, что этот мир тоже кто-то выдумал, а мы – всего лишь персонажи…
– Интересная гипотеза, – пробормотала я, вновь испытывая болезненное любопытство. Засыпать бы Бестужева вопросами, но хватит уже наглеть.
– Всего лишь одна из гипотез. И мне, как автору, она особенно нравится. Мироздание – одна большая книга, а все мы – её персонажи, которые находятся в голове у создателя всего сущего.
– Вы мне сейчас мозг сломаете, – отшутилась я. – Скажите лучше вот что, создатель. Вы вроде как обещали новогодний рассказ, в котором одним из героев будет моя Маша. Успеете?
– Успею, – подтвердил Бестужев, но тут же ошарашил меня дальнейшими словами: – Вот только мне, думаю, не хватит сведений о её характере. Для меня многие дети на одно лицо и на один характер. Я поэтому очень редко делаю их своими персонажами – сложно мне с ними. В общем, Нина, познакомь меня с Машей.
– В смысле?.. – пробормотала я, открыв рот от изумления.
– В прямом смысле – познакомь меня со своей дочерью. Давай сходим куда-нибудь в воскресенье вместе, да и всё. Я на неё посмотрю, поговорю с ней – и потом смогу написать рассказ, я уверен.
– Вы серьёзно? – Я не могла поверить, что Бестужев предлагает это не в шутку.
– Конечно серьёзно. Не смотри на меня с таким удивлением, я девочками не питаюсь, честное слово. Поговори с Машей сегодня вечером, если она согласится, завтра обсудим, куда пойдём.
– «Если она согласится»! – воскликнула я, всплеснув руками. – Да вы шутите! Маша будет в восторге. Настоящий писатель, ещё и тот самый, у которого мама работает. Она весь вечер будет пищать и прыгать от радости!
– Даже так, – хмыкнул Бестужев. – Тем более надо соглашаться, Нина.
Вот… и зачем я рассказала про Машину радость? Надо было сказать, что она не пойдёт гулять с незнакомым взрослым мужчиной. А я её сдала, и сама сдалась.
Ну и ладно! Буду считать это своим новогодним подарком.
– Хорошо, я согласна!
45
Олег
Весь день Бестужев пребывал в хорошем настроении. А почему оно должно быть плохим? Утро получилось забавным, потом и с Ниной поцеловались – вообще успех, – а перед тем, как закончился его рабочий день, она и вовсе пообещала встречу в воскресенье. Ну и замечательно.
Поэтому, когда поздно вечером зазвонил телефон и на экране высветилось «Мама», Олегу очень не хотелось брать трубку. Поговорить с матерью – гарантированно испортить себе настроение и пищеварение, а иногда ещё и заработать головную боль.
Но Галина Дмитриевна была не из тех, кто перестаёт звонить и ждёт, когда позвонят уже ему. Нет, подобное не про неё. Мать Бестужева будет трезвонить до последнего – пока не получит ответ на звонок. Так что тут два выхода: либо отвечать, либо выключать телефон, чего Олег делать категорически не любил.
– Олежек, – страдальчески вздохнула Галина Дмитриевна, как только он взял трубку, – что же такое делается? Мне Алла сегодня звонила, наговорила такого… И что ты её изнасиловать пытался вместе со своей новой помощницей, и что она на тебя в суд подаст… И вообще…
– Интересная интерпретация событий. А от меня ты что хочешь?
– Как – что? – возмутилась мать. – Скажи, что это неправда!
– Хорошо, – пожал плечами Олег. – Это неправда.
На том конце провода повисла напряжённая пауза, а потом Галина Дмитриевна укоризненно протянула:
– Чует моё сердце, ты врёшь. Олежек, скажи мне правду!
– Ты бы сама определилась, что тебе нужно – правда или неправда.
– Конечно правда!
– Правда в том, что это – мои проблемы. И если Алла тебе ещё позвонит, просто заблокируй её, и всё. И забудь. Пойдёт в полицию – буду разбираться. Я, а не ты. А ты выброси это из головы. Лучше в магазин сходи, купи себе новые туфли.
Судя по звуку, Галина Дмитриевна клацнула зубами.
– Вот всегда ты так, Олежек! Я же беспокоюсь за тебя! Аллочка – девочка, с одной стороны, нежная, а с другой – мстительная. Особенно когда обиженная! Она мне вообще сказала… – Мать Бестужева запнулась и, вздохнув, каким-то совсем другим тоном произнесла: – Сказала, что ты много лет у психиатра лечишься. Назвала тебя психом! Но это ведь не может быть правдой, да?
Что-то подобное Олег и предполагал. На телевидение Алла, видимо, всё-таки побоялась идти, да и понимала, наверное, что вряд ли эту «сенсацию» будут долго обсасывать. Но укусить напоследок хотелось, и она решила зайти через его мать.
– Конечно, это ерунда, – спокойно ответил Бестужев, даже не шелохнувшись. Ни телом, ни эмоциями. – Алла просто обиделась, что я выбрал не её, а Нину, вот и принялась сочинять всякую чушь. Ты сама сказала, что она мстительная. Забудь, мама. Чужое враньё не стоит того, чтобы так о нём переживать.
– Ох, – Галина Дмитриевна всхлипнула, – как я рада, что ты всё отрицаешь! Мне кажется, если бы это оказалось правдой, я бы не пережила! А Аллу я теперь заблокирую, да. Ну её, эту врушку!
Через пару минут, закончив разговор с матерью, Бестужев кинул ей небольшую сумму денег, чтобы Галина Дмитриевна утешилась ещё быстрее, и хмыкнул, когда мать в ответ прислала в мессенджер огромное сердечко.
Некоторым людям просто не нужна правда. Никогда и ни при каких условиях. И они до последнего будут цепляться за ложь и утверждать, что чёрное – это белое, лишь бы сохранить собственный уютный мирок.
Интересно, а Нина такая? Или всё-таки нет?
И что его больше обрадует – первый вариант или второй? С первым – проще договориться, но со вторым, наверное, удобнее и приятнее общаться.
Впрочем, Олег не был уверен в подобном выводе. Он же не пробовал! Ни с кем у него не было доверительных отношений – так, чтобы не таясь про себя рассказать. Алла абсолютно не в счёт. Если бы она сама в интернет не полезла, Бестужев и не подумал бы её просвещать.
Наверное, тогда тоже нужно было соврать, тем более что врать он умел отлично. Но зачем-то сказал правду. Теперь приходится пожинать плоды собственной откровенности.
46
Нина
Когда я озвучила предложение Бестужева, Маша не просто обрадовалась – она буквально возликовала и завизжала так, что слышно, наверное, было даже в подъезде и на улице. Возможно, если бы у неё был отец, она не реагировала бы подобным образом, но… чего нет, того нет.
– Круто, круто, круто! – вопил мой ребёнок, приплясывая, и мы с папой не выдержали – тоже начали улыбаться. Как не улыбаться, если человек настолько искренне радуется? Пусть даже какой-то ерунде. – А куда мы пойдём, мам?
– Ну… – Я задумалась. – Он сказал, чтобы мы подумали и выбрали. Так что сейчас пообедаем, сядем и сообразим.
– На троих, – добавил папа, усмехнувшись. – Я тоже хочу поучаствовать. Тем более вам пригодится лишний голос при голосовании. Вы же с Машей наверняка передерётесь, кто куда больше хочет.
– Чего это мы передерёмся? – удивилась я, но папа оказался прав: мнения разделились. Машу тянуло в аквапарк, но мне казалось, что всё-таки это не тот формат, и я голосовала за большой новый развлекательный комплекс для детей и взрослых. Он располагался внутри торгового центра и, судя по всему, был действительно большим и увлекательным, со множеством различных «лазилок», батутов, машинок и «ходилок-бродилок». Маша возмущалась, что я её «недооцениваю» и предлагаю какую-то ерунду для малышей – хотя я точно знала, что ей там понравится, – и вообще она собирается продемонстрировать Бестужеву, как отлично умеет плавать, нырять и стоять на руках под водой.
Папа ожидаемо проголосовал за мой вариант, тоже предположив, что таскать собственного работодателя в аквапарк – идея не очень, и Маша надулась. И дулась она до тех пор, пока перед самым отбоем я не получила краткое сообщение от Бестужева.
«Как отреагировала твоя дочь?» – интересовался он. Я удивилась, что мой писатель не смог подождать до утра – всего несколько часов, и я бы сама всё ему рассказала, – но тем не менее ответила:
«Восторженно, как я и говорила. Вот только по поводу того, куда мы пойдём, мы с ней так и не сошлись».
Прошло две минуты – и Бестужев вдруг кинул мне ссылку с подписью: «Как тебе такой вариант?»
Вариант был… неожиданным. И я тут же показала то, что прислал Бестужев, Маше.
– Здорово-о-о! – протянула она и умоляюще на меня посмотрела. – Пойдём туда, да?
– Лучше, чем аквапарк? – Я подняла брови, и Маша, замявшись, ответила:
– Ну не лучше, конечно. Но всё равно круто! Мам, пошли!
– Ладно, – сдалась я и махнула рукой.
Бестужев с каждым прошедшим днём открывался мне с новой стороны. Вот и сейчас я даже представить не могла, как он умудрился додуматься до варианта с котокафе. У него не было домашних животных, он не говорил, что любит их, да я и сомневалась, что это так. И вдруг – такое.
«Маше понравилось», – напечатала я ему, и через несколько секунд в ответ прилетело:
«Замечательно».
Я попыталась отложить телефон, но он вновь пиликнул.
«Я только что говорил с матерью – нужен был заряд позитива. Передай Маше от меня привет».
И Бестужев поставил улыбающийся смайлик.
Привет я, конечно, передала. Но и забеспокоилась – что же там такое натворила мать Олега, что он даже решил пообщаться со мной? Вдруг это связано с Аллой? От неё ведь любой гадости можно ожидать.
47
Нина
На следующий день была суббота, а значит, утром я собиралась на работу одна – папа и Маша безбожно дрыхли, отсыпаясь в выходной день. А вот мне предстояло, как и всегда, поработать на благо современной литературы.
Выходя из подъезда, я размышляла о том, как быстро у Бестужева получается творить – он грузил меня по полной программе каждый день. Бывало, что к концу я уже бездельничала, но недолго – обычно заданий хватало до самого обеда, то есть Бестужев каждый день не только писал, но ещё и перечитывал написанное, причём чаще всего – не то, что писал накануне, а, допустим, начало романа. И вносил правки. Я поразилась до глубины души, когда несколько дней назад Олег без всякой жалости вычеркнул из рукописи огромную сцену, а когда я осторожно спросила, уверен ли он, сказал, что абсолютно.
За время работы в издательстве я общалась со многими авторами и знала, что на такое мало кто способен. Дописать – да, удалить уже написанное – с трудом. Порой авторы сражались за каждое слово – бывало, даже за знаки препинания, – которое не нравилось редактору, а уж кусок текста удалить… Это было из области фантастики. И Бестужев, который спокойно вычёркивал сцены, кажущиеся ему неудачными, и начисто переписывал абзацы, удивлял своим спокойным отношением к переработке рукописи. Впрочем, он вообще удивительный…
– Нина! – послышался вдруг чей-то голос со стороны автомобильной стоянки, и я, вздрогнув, обернулась. А увидев, как ко мне, улыбаясь, будто ничего не случилось, и держа в руках здоровенный букет алых роз, идёт Андрей, едва не уронила челюсть на асфальт.
А может, я всё ещё сплю? И мне просто кошмар снится?
Я даже за ладонь себя ущипнула, чтобы проверить. Больно! Значит, не сплю… А жаль.
– Привет, – ласковым голосом произнёс Андрей, подойдя ко мне практически вплотную. – А я тебя ждал. Давай поговорим, Нин?
Очень хотелось его стукнуть. Но во-первых – чем? Сумка у меня не то чтобы очень тяжёлая, даже фингал не поставишь. А во-вторых – тогда к проблемам с работой у меня появятся проблемы с полицией. Герасимов не из тех людей, которые стерпят подобное унижение.
Уверена, если бы я в порыве злости залепила пощёчину Олегу, он забыл бы о ней на следующий же день…
Интересно, а почему я в этом уверена вообще? Хм…
– Я на работу спешу, – пробурчала я и сделала шаг в сторону, но Андрей остановил меня, буквально впечатав букет мне в грудь. – Слушай, не надо, а? Я правда спешу, да и не о чем нам разговаривать.
– Значит, правду говорят, когда обсуждают, что ты теперь секретарём у Бестужева работаешь? – ехидно хмыкнул Андрей, но мне почудилось в его усмешке какая-то уязвимость. – Стыдно, Нина. Из ведущего редактора – в секретут…
– Стыдно должно быть не мне, – перебила я Герасимова и вновь сделала шаг в сторону. Андрей, естественно, отправился за мной, не давая пройти дальше. Ну что мне, убегать от него? Глупо как-то, взрослые люди вроде. А главное, сегодня подморозило, и на улицах сейчас тот ещё каток. Грохнусь, потом костей не соберу. – Да отстань ты от меня, Андрей! К невесте своей приставай.
– Давай-ка ты меня просто выслушаешь, – настаивал он на своём, пихая мне в нос цветы. – Только не здесь, холодно. В машину садись. Отвезу тебя к дому Бестужева, а по пути поговорим.
– Никуда я не сяду, – возмутилась я искренне. – А будешь силой тащить, так заору, что все из окон вылупятся. Быстро говори, что надо, и расходимся. Две минуты у тебя!
Андрей поджал губы. Красивые такие, чувственные мужские губы, и тем не менее они всегда казались мне порочными. Да и сам Герасимов… Он ведь с самого начала напрягал меня, я понимала, что он испорченный деньгами мальчишка. Да, мальчишка – хотя по возрасту он был моим одногодкой, вёл себя Андрей зачастую как подросток, у которого за спиной богатый папочка, способный «порешать» любые проблемы.
Но несмотря на это, раньше Андрей казался мне красивым. Густые тёмные волосы, серо-голубые глаза, правильные черты лица, чёткая линия мощной челюсти. Даже нос с горбинкой не портил, а придавал Герасимову какую-то изюминку. Всё портил исключительно его характер, благодаря которому Андрей теперь виделся мне совершенно в другом свете.
Меня вообще тошнило, когда я на него смотрела.
– Значит, так, – выдохнул он резко и повелительно, – ты сейчас берёшь букет, садишься в машину и проводишь со мной день. Бестужеву скажешь, что увольняешься. С понедельника ты будешь восстановлена в должности, в качестве компенсации тебе выплатят премию. Приличную, даже не беспокойся. И забудем эту неприятную историю.
Несмотря на то, что я ожидала нечто подобное, поразил меня Андрей до глубины души.
Во-первых, тем, что озвучил это. Вот так просто взял и сказал, даже без извинений. Неприятная история, забудем… Ага-ага. А что, так разве можно было?
А во-вторых, сам тон высказывания – решительный и приказной – взбесил меня до печёнок. В моей реальности подобное поведение было невозможно. Если я косячила – я извинялась, жалела и раскаивалась. А не требовала, чтобы человек, которого я обидела, выполнял мои хотелки.
– Долго придумывал? – фыркнула я и покачала головой. – Гениальный план, но мне он не подходит. Мне нравится работать у Олега. Так что мой ответ – нет.
– Нина… – в голосе Андрея появилась угроза, и я перебила его:
– Хорошенько подумай, прежде чем что-либо говорить. В курсе этой «неприятной истории» теперь не только мы с тобой и твой отец, но и Бестужев. И ему она, кстати, не нравится, – мило улыбнувшись, я оставила Андрея переваривать сказанное мной и пошла к автобусной остановке.
Вид у Герасимова был озадаченный. Интересно, к папочке побежит или попытается сам разрулить ситуацию?
48
Олег
Проснувшись утром, Бестужев констатировал: пора искать половую партнёршу. Раз потянуло на просмотр порнухи, значит, переизбыток спермы давит на мозг, а это может сказаться на качестве текста.
Печально. Хочется-то именно Нину, а не просто абстрактную девушку. Кроме того, если Нина что-то заметит – а она может, не дура, – то пиши пропало любая надежда на интимные отношения. Алле это было безразлично, но Нина – другой человек, она не примет подобное поведение.
Да, пока Алла работала у Олега, он периодически спал не с ней. Специально не искал, но, если попадалась женщина, по которой становилось понятно, что она не против провести вместе пару вечеров, не отказывался. Одна была даже замужем, это Олег точно помнил. Вот её телефон он, кажется, сохранил. Может, телефоны других дамочек тоже где-то были, но их ещё попробуй найди – ни одного имени Бестужев, конечно, не помнил. Ту замужнюю он запомнил исключительно потому, что звали её очень необычно – Аврора. Захочешь, не забудешь. Партнёршей она была удобной, страстной и нетребовательной, но Нина…
Олег надеялся, что ему всё-таки удастся уговорить свою помощницу на секс. И пока был не готов отказываться от своих планов. Придётся терпеть. И смотреть порно, чтобы совсем головой не поехать. Был, к сожалению, у воздержания такой эффект в случае Бестужева – он начинал сильнее раздражаться, порой даже чувствовал жуткую агрессию. И таблетками это толком не купировалось – только сексом.
Олег хорошо знал такую свою особенность, поэтому без интима долго не сидел. Но теперь придётся… И неизвестно, сколько ещё Нина будет ломаться. Может, срок какой назначить? До Нового года, например.
Бестужев даже улыбнулся, подумав о том, что воспринимает секс с Ниной как новогодний подарок. Хоть Деду Морозу письмо пиши – мол, дорогой дедушка, я весь год был хорошим мальчиком, подари мне, пожалуйста, девочку, которая мне нравится. И в новогоднюю ночь придёт дед с мешком и достанет оттуда брыкающуюся связанную девочку…
Хм… А что? Отличная идея для рассказа, между прочим!
.
Когда Нина позвонила в дверь, Олег уже увлечённо строчил. Быстро запустил её в прихожую и, махнув рукой, пробурчал:
– Раздевайся сама, я там занят.
И убежал обратно в кабинет.
У Бестужева бывали такие вот творческие приступы – когда внезапно пришедшая в голову идея торкала так, что хотелось немедленно её написать. Пальцы зудели, в голове носились обрывки фраз, и думать ни о чём не получалось – только о новой идее. Причём порой подобное настроение накатывало в совсем неподходящие моменты – во время спектакля в театре, например, – когда не то что писать, но даже встать и уйти было проблематично.
Сейчас Бестужеву повезло, и он с энтузиазмом писал несколько часов, а когда наконец закончил и посмотрел на часы, удивился – потому что они показывали три дня. Как прошло столько времени, он даже не заметил!
И за соседним столом сидела хмурая и недовольная Нина.
Олег посмотрел на неё слегка расфокусированным взглядом – после почти пяти часов сидения за монитором он никак не мог сосредоточиться на объекте, который находился дальше экрана компьютера, да и глаза устали, – и пробормотал:
– Извини, Нин. Я новогодний рассказ писал. Нет, не для твоей дочери. Он… для взрослых.
– Да? – она тут же оживилась, с лица полностью исчезло угрюмое выражение. – Очень горячий?
– Очень, – кивнул Бестужев и тоскливо вздохнул, глядя на Нинину грудь. Теперь секса хотелось ещё сильнее. Пока писал, как-то не чувствовал, но стоило отвлечься и посмотреть на Нину – всё. – Знаешь что? Иди-ка ты домой скорее. Я тебя и так задержал. А у меня ещё дела.
– А я думала, вы мне этот рассказ дадите прочитать, – сказала Нина, широко улыбаясь. Развернулась в кресле – и Олега словно жаром из разогретой духовки окатило. И в воздухе сразу будто бы запахло пирожками…
Нет, конечно, не запахло. Это у него уже галлюцинации от спермотоксикоза.
– Дам, но вечером, – произнёс Бестужев глухо и положил ладонь на пах, где было горячо и тесно. Скорее бы уже расстегнуть, невозможно просто так жить! – Иди, Нина. Иди!
– Вы меня что-то подозрительно гоните, – протянула помощница, не спеша покидать кресло. – И вообще вы какой-то красный. Заболели, может?
– Да, заболел, – хохотнул Олег и поднялся сам. – Вон, можешь посмотреть, как я «заболел». Спустить мне надо, Нина, спустить! Иди, а? Ты же не хочешь присоединиться?
Глаза девушки округлились, но не сказать чтобы панически. Скорее шокированно.
А потом Нина начала краснеть… нет, даже багроветь. Причём взгляд она не отводила – так и смотрела вниз, на характерную выпуклость на брюках Олега.
– Хм, – кашлянула в конце концов и, забавно отъехав на своём кресле на приличное расстояние – почти до самой двери! – встала. – Да. То есть нет. То есть да, не хочу. Вы правы, я пойду. – Она попятилась спиной к выходу. Но потом зачем-то остановилась и поинтересовалась: – А вы чего, сами будете? Или кто-нибудь придёт? Алла?..
– Да какая Алла! – чуть повысил голос Олег, и Нина слегка вжала голову в плечи и посмотрела на него виновато. – Никто не придёт. Сам всё сделаю. Фильм включу для взрослых – и сделаю. А ты маленькая ещё, Нина, раз краснеешь от такого до сих пор.
– Вы тоже красный, я же сказала!
– Я по другой причине. Иди уже! Иди, или я тебя оприходую, без всякого фильма. Ну?
Угроза подействовала отлично – Нина сорвалась с места, выбежала в коридор, за пару десятков секунд оделась и хлопнула входной дверью.
Прекрасно, просто замечательно. Теперь можно наконец заняться делом!
