Текст книги "Помощница и её писатель (СИ)"

Автор книги: Анна Шнайдер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

65

Олег

Когда Нина волновалась, она выглядела ещё забавнее, чем обычно. Потому что обычно она старалась сохранять невозмутимость и бесстрастное лицо в любой ситуации – порой получалось не очень, но она всё равно старалась, – а когда волновалась, выходила из себя и начинала бурлить, как море во время шторма. На неё нападало то молчание, то, наоборот, она слишком много говорила, пытаясь заглушить тишину, то краснела, то бледнела…

Казалось бы – из-за чего? Олег не видел ни одной причины настолько нервничать. Подумаешь, корпоратив, бывшие коллеги, Андрей Герасимов… Если только Нина до сих пор любит этого самого Герасимова – тогда понятно, отчего она нервничает. А что, почему бы и нет, подобное вполне в духе женщин, да и не только их, в целом человеческой психологии. Людям свойственно и идеализировать объект своей любви, и продолжать любить его даже после предательства, несмотря ни на что. Целую теорию вокруг подобного поведения выстроили, мол, если любишь – простишь. И вообще любовь всё побеждает.

Такие рассуждения Олегу были чужды.

И сейчас, глядя на Нину, которая с нервной улыбкой косилась на себя в отражении поверхности гардероба в коридоре, Бестужев подумал – вполне возможно, она действительно до сих любит Герасимова. Обижается на него, частично презирает, но и любит тоже.

Почему-то эта мысль неожиданно показалась Олегу неприятной. Она кислила, как слишком долго простоявший в холодильнике творог.

– Такси приедет через десять минут, – объявил Бестужев, засовывая телефон в нагрудный карман куртки. – Предлагаю пока постоять здесь, чтобы попы на улице не морозить. Или ты предпочитаешь морозец? Мало ли, вдруг нужно остудиться.

– Так заметно, что я переживаю, да? – жалобным тоном поинтересовалась Нина и вздохнула.

– Заметно. Но ничего страшного. Будем на контрасте – ты вся такая нервная, и я – весь такой невозмутимый.

Нина фыркнула.

– Тебя ничего не может выбить из колеи? – спросила она, и её взгляд наполнился любопытством. – Совсем-совсем ничего?

– Не знаю, – пожал плечами Олег. – Наверное, что-то и может, но точно не дурацкий корпоратив. Скажи мне лучше вот что… Стало интересно, пока ты тут искала недостатки в своём отражении. Ты до сих пор любишь Андрея Герасимова?

Судя по изумлённо округлившимся глазам Нины, подобного вопроса она не ожидала.

– С чего… – она кашлянула в кулак и Олегу на мгновение показалось, что она сейчас повертит пальцем у виска. – С чего ты взял-то? По каким признакам?

– Ты нервничаешь. Может, я и неправ, но мне кажется, что если не любишь, то и не нервничаешь.

– Я нервничаю не поэтому, – покачала головой Нина. – А просто потому что сама ситуация неприятная. И ещё мне непонятно, чем закончится вечер, что выкинет Андрей, как вообще отреагирует. С любовью это не связано. Да и в целом… нет, я его точно больше не люблю.

– А это ты по каким признакам определила?

Нина задумчиво нахмурилась, а потом выпалила, внимательно глядя Олегу в глаза:

– Ты когда-нибудь любил?

Бестужев уже хотел ответить, но вдруг вспомнил про такси и махнул рукой, подзывая Нину подойти ближе.

– Пойдём, пора, машина скоро подъедет. Если тебе интересно, я позже отвечу. Хотя… вкратце могу и сейчас. Нет, не любил. Наверное, поэтому я и ошибся в своём анализе относительно твоих чувств к Андрею Герасимову.

– Да, возможно… – пробормотала Нина, опуская глаза, и до момента, когда они сели в такси, не произнесла больше ни слова.

66

Нина

Что-то подобное я подозревала, конечно, но всё равно услышать такое признание из уст Олега оказалось неприятно.

Хотя, если подумать – с чего вдруг? Он же не меня никогда не любил, а просто, абстрактно. И тем не менее. Если человеку за тридцать, а он не может рассказать о себе ни одного случая безумной любви – ну, хотя бы в юности, – то это странно.

Да, я давно поняла, что Олег странный. Не такой, как другие люди. Однако вот это его «нет, не любил» задело меня сильнее, чем я могла предполагать.

– О чём задумалась, Нина? – спросил Бестужев, когда таксист отъехал от его дома. До ресторана, где проводился корпоратив, нам предстояло ехать примерно сорок минут, и это если повезёт и обойдёмся без пробок. – Судя по лицу, загрузилась ты конкретно. Анализируешь мой ответ или дело в другом?

– Анализирую, – призналась я, нервно сцепив руки на коленях. Мы с Олегом сидели на заднем сиденье, почти вплотную друг к другу, но меня сейчас это отчего-то почти не волновало. – Не понимаю, как это может быть…

– А что вообще такое любовь? В твоём понимании, конечно.

– Мой ответ будет банальным. Любить – значит, желать человека во всех смыслах этого слова. Желать физически и эмоционально, хотеть проводить время вместе, заботиться о нём, оберегать от проблем.

– То есть, если о человеке заботишься, но не хочешь проводить вместе с ним время – это не любовь уже?

– В моём понимании – да, не любовь. Любовь предполагает потребность быть рядом.

– Ты описываешь эмоциональную привязанность, Нина, – сказал Олег спокойно. – Я говорил, что у меня с ними не очень. И вот ещё что… Давай уточним. Если, допустим, у мужчины есть жена, с которой он ведёт быт, о которой заботится и в целом считает её самым близким человеком – это любовь, по твоему мнению?

– Ну да, – ответила я, не понимая, в чём подвох.

– А если у него при этом есть ещё и любовница? – тут же уточнил Олег, и я поморщилась. – Представь, что он, скажем, пару раз в неделю встречается с девушкой, и о ней тоже заботится. И его устраивает такая жизнь – семья у него с женой и её разрушать он не собирается, а необременительные встречи – с любовницей, и от них он отказываться тоже не собирается. И допустим, что жена в курсе вояжей мужа и не возражает, относится к ним снисходительно.

– Это чтобы мне было сложнее? – усмехнулась я, и Олег рассмеялся.

– Именно. Вот такая ситуация, которую я описал – муж, жена и любовница, и всем хорошо – это любовь или нет?

– Сложно сказать по настолько абстрактному описанию, – сопротивлялась я. – Будет ли муж поддерживать жену, если она, допустим, заболеет раком? Или не захочет ли любовница рано или поздно завести собственную семью, кинув любовника? Да и жена почему не против похождений мужа – может, у неё проблемы с сексом и она не способна дать ему то, чего он хочет, поэтому и не заморачивается?

– Резонные вопросы, Нина. Тогда давай ещё упростим ситуацию. Ты сказала, что любить – значит, желать человека во всех смыслах этого слова. Допустим, муж так желает свою жену всегда и везде, что не позволяет ей сначала учиться, потом работать, контролирует, какую одежду она носит, какие книги читает и чем вообще дышит. Ни шагу без меня – так он говорит. Это любовь?

– Нет. Скорее, одержимость.

– Почему? Под твоё описание подходит.

– Не надо передёргивать, ты же отлично понимаешь, о чём я говорю. Желать быть рядом и совсем ограничивать передвижения близкого человека – большая разница.

– Согласен. Но если эту женщину подобное поведение мужа вполне устраивает, она не страдает и счастлива?

Я слегка растерялась, но всё же ответила:

– Ну… значит, они нашли друг друга.

– И это любовь?

– У кого?

– У обоих. И у него, с его одержимостью, и у неё, с её покорностью. Раз обоих всё устраивает и они счастливы. Любовь?

Я молчала, наверное, поэтому Олег решил продолжать:

– Что вообще сделать мерилом любви? Силу чувства? Как видишь, это не работает. Может, счастье? Но тогда нужно признать, что в последнем примере пара любит друг друга, им же хорошо. Или не счастье? Тогда что?

Я раздражённо вздохнула.

Одно слово – писатель!

– Я не знаю, Олег.

– Вот и я тоже не знаю, – усмехнулся он и неожиданно взял меня за руку, погладил пальцы. – И не уверен, что хоть один человек в мире знает ответ на этот вопрос. Все люди разные, любовь, ненависть и прочие чувства проявляются у них по-разному. И то, что одному кажется кошмаром, для другого нормально и привычно. Что же касается меня… Хотя к чёрту, надоел мне этот разговор. Давай я тебя лучше поцелую?

Ответить я не успела.

Да и что я могла ответить?

Что я не целуюсь в такси?

Что на нас будет смотреть незнакомый мужик?

А может, что не надо смазывать мне помаду? И пусть никакой помады нет – но я ведь могла так сказать!

Но не сказала. И вообще я не слишком-то сопротивлялась, обхватив ладонью крепкую шею Олега и раскрывая губы навстречу всем его жарким и умелым движениям.

Сердце, забившись, как бешеное, бухнулось куда-то вниз, пульсируя и толкая горячую кровь в каждую клеточку моего тела. И все мысли вылетели из моей бедовой головы, остались только ощущения твёрдых и решительных губ, дразнящего языка, колкой щетины на щеках Олега, и его уверенной ладони, которой он до сих пор сжимал мою дрожащую руку.

Единственная мысль, которая продолжала жить во мне, горя яркой свечкой и смущая до неимоверности – хочу, чтобы этот странный мужчина полюбил меня.

Не логично? Да, возможно.

Но – хочу!

67

Олег

Поцелуй исполнил своё предназначение и переключил Нину из постоянных переживаний о будущем в здесь и сейчас. Олег чувствовал её волнение, но теперь оно было другим – сладким и граничащим с нетерпением от желания как можно быстрее получить всё и побольше.

В его объятиях Нина дрожала и вибрировала, словно музыкальный инструмент в руках умелого мастера в ожидании, когда на нём начнут играть настоящую музыку, а не то, что было раньше. И замирала в предвкушении, и тянулась за продолжением, стремясь навстречу и раскрываясь, трогательная в своей покорности и беззащитности. И, конечно, уже не думала ни о каком корпоративе, полностью отрешившись от реальности.

Как и Олег.

Но реальность напомнила им о себе сама, ворвавшись в сознание ворчливым хриплым голосом таксиста:

– Всё, приехали.

Нина издала забавный протестующий стон, когда Олег медленно отстранился и, улыбнувшись её взволнованно блестящим глазам, произнёс, обращаясь к таксисту:

– Спасибо за поездку. С ветерком довезли.

– Пробок нет, вот и с ветерком, – так же ворчливо ответил мужчина, и Олег, чуть сжав руку Нины, которую до сих пор так и не отпустил, шепнул:

– Пойдём? Или ты передумала, и мы вместо корпоратива вернёмся ко мне домой и займёмся чем-нибудь другим?

Нина моргнула, и из её глаз наконец начала исчезать поволока.

– Нет уж, – вздохнула девушка. – Раз приехали, надо идти. Не зря же мы с тобой платье мне выбирали?

– Согласен, – кивнул Олег. – Тем более, что ты в нём чудо как хороша, Андрей всего себя от зависти сожрёт, как увидит.

– Сожрёт, – передразнила его Нина. – Эх, ты, писатель!

– Конечно, писатель, кто же ещё? Литературное слово, между прочим. Так же, как и сука, хрен и ч…

– Стой, стой! – засмеялась его помощница. – Я знаю, что ты можешь бесконечно перечислять что угодно и не смущаться, но по-моему, нам пора выходить.

– Ты права, – признался Олег и, быстро и ненавязчиво чмокнув Нину в уголок губ, выбрался из машины, а потом помог выйти и девушке.

Ресторан, в котором проходил корпоратив, конечно, не мог быть стандартных габаритов – издательство Герасимова-старшего насчитывало не одну сотню человек. Конечно, не все наверняка придут на празднование, но многие, поэтому корпоратив проходил не в обычном ресторане, а в огромном зале для проведения различных мероприятий, находящимся на первом этаже большого спортивного комплекса. И пока Нина и Олег шли ко входу, Бестужев замечал, как стремительно портится настроение у его спутницы – а всё потому что одновременно с ними из нескольких автобусов вышли ещё люди. По-видимому, работники издательства, которых везли на корпоратив организованно, как туристов на экскурсию.

– Не хмурься, Нин, – сказал Олег негромко и взял девушку под руку. – Расслабься и получай удовольствие.

– Что-то мне эта фраза напоминает… А-а-а, ну да. В одном из твоих романов палач провожал таким напутствием героя, которому должны были отрубить голову.

– А дальше что было, ты помнишь?

– Ну разумеется, – Нина улыбнулась и порозовела, словно от удовольствия. – По законам жанра, героя вовремя спасли, а всем, кто хотел его обидеть, от души накостыляли и напихали за ворот.

– Вот именно, – с намёком протянул Олег, и Нина засмеялась. – И сейчас будет примерно то же самое, только без мордобоя. Хотя…

– Олег!

– Ладно-ладно. Без мордобоя. Обещаю. Но если ты вдруг передумаешь…

– Олег! – вновь воскликнула Нина, уже откровенно веселясь, и больше не хмурилась.

68

Нина

Разумеется, в своём родном издательстве (хотя теперь я уже не считала его настолько родным, увы) я знала далеко не каждую собаку – это было просто невозможно, слишком много людей там работало. И тем не менее, знала я многих. Кого-то по именам, кого-то хотя бы по лицам.

А меня, к сожалению, теперь знали вообще все. Ну просто какая-то звезда местного пошиба.

И когда мы с Олегом дошли до ресторана и вошли в зал, где располагался гардероб, охрана и туалеты, на нас не посмотрел только ленивый. Враждебности во взглядах я не заметила, но любопытство переливалось через край, брызгаясь на мои нервные клетки, из-за чего я чувствовала себя примерно так же неловко, как на приёме у гинеколога. Когда вроде бы и знаешь, что всё нормально и только так и можно, но тем не менее не по себе и хочется поскорее сдвинуть ноги обратно и слезть наконец с этого дурацкого кресла.

Однако, в отличие от приёма у врача, сейчас в моём отношении к ситуации присутствовал один нюанс, который смущал даже сильнее, чем чужие любопытные взгляды.

Я, чёрт побери, наслаждалась происходящим.

Да! Я, Нина-скромница и хорошая девочка, испытывала удовольствие, заходя в зал, где проходил корпоратив, под руку с Олегом. С Бестужевым, который был моим кумиром с тех пор, как я прочитала первую написанную им книгу. Он остался им и сейчас, даже в большей степени, ведь теперь я узнала его не только как талантливого автора. Теперь он был для меня намного больше, чем просто красивый мужчина с фотографии, расположенной на задней стороне обложки. Он превратился в человека, которым я не могла не восхищаться. Я не всегда понимала его, но не восхищаться – не могла.

Я чувствовала себя кошкой, которую от души накормили сметаной. А потом ещё и хорошенько погладили по шерсти и почесали за ушами – так замечательно мне было вышагивать по залу среди бывших коллег, здороваться и улыбаться. Порой мы с Олегом перебрасывались с кем-нибудь ничего не значащими фразами, но в основном пока что нас никто не трогал.

В дальнем конце зала была расположена сцена – пока она пустовала, – а перед ней стояли длинные столы с табличками. Рассадили всех по отделам – я видела надписи «бухгалтерия», «отдел продаж», названия редакций и так далее, – и отдельный стол был для приглашённых гостей вроде нас с Олегом. Пока никто не садился, видимо, все ждали приезда генерального и начала торжественной части, и народ кучковался в пространстве, освобождённом от столов – сбоку от них и за ними, а ещё перед сценой. Чтобы гостям не скучалось, по залу ходили официанты, предлагали всем шампанское и канапе, такие крошечные, что наесться ими было просто нереально.

В результате от первого же глотка шампанского у меня зашумело в ушах.

– Ты аккуратнее с алкоголем, Нина, – посоветовал Олег. Он тоже взял бокал, но не пил из него. Сказал, что нужно «для антуража», а я подивилась тому, что организаторы мероприятия не озаботились о безалкогольных напитках. Или они думают, что сотрудники издательств – исключительно пьющие люди? – А то получится как в одной моей книге, когда мозги у героя были в одном месте, а туловище – в другом.

– Я постараюсь, – пообещала я, энергично кивая. – Ой, смотрите! Там Борис Травников стоит, вы его знаете? Он в нашей редакции издавался, такой классный му…

– Знаю, – перебил меня Олег. – Согласен, мужик классный и весёлый. Бывший мент, кстати. Пойдём, поздороваемся.

Травников уже и сам нас увидел и, расплывшись в улыбке сквозь пышные усы, пошёл навстречу. Кивнул и, дождавшись нестройного приветствия, дружелюбно сообщил:

– Вы тут фурор произвели, ты в курсе, Олег? Все шёпотом обсуждают ваше совместное явление и что дальше будет. Я, честно признаюсь, понятия не имел об этой истории, но меня уже успели просветить.

– Ничего интересного, – пожал плечами Бестужев и выдал такое, из-за чего я чуть не поперхнулась шампанским: – Нечто подобное всегда и случается, когда Золушки связываются с принцами.

Травников расхохотался.

– Олег, ты в своём репертуаре. Что делать-то планируешь? Ты же не просто так сюда притащился? Не помню, чтобы ты раньше на корпоративы ходил. А зря! Герасимов всем авторам, которые приходят, дарит благодарственные письма и здоровенные новогодние корзины. Там даже чёрная икра есть!

– Он эти корзины дарит всем, не только тем, кто приходит. Мне её курьер приносит. Я коньяком оттуда уже целый шкаф дома забил, всё думаю продать, но не уверен, что это законно. Ты мне скажи, как бывший сотрудник полиции – не арестуют меня, если я вздумаю личные запасы алкоголя сбыть за копеечку? А то мало ли что.

Травников опять расхохотался, захлёбываясь смехом, даже побагровел от натуги, да и мне было смешно, особенно от выражения лица Олега – как всегда, абсолютно бесстрастного, не поймёшь, шутит он или нет.

Но долго смеяться нам не довелось, потому что в зал наконец вошёл генеральный.

В сопровождении своего сына, конечно же.

69

Олег

Присутствие в зале Андрея Герасимова Олег ощутил по тому, как напряглась рука Нины, которой она цеплялась за его предплечье. Девушка вообще не отлипала от Бестужева с тех пор, как они вошли в ресторан – по-видимому, так она ощущала себя увереннее и защищённее.

По правде говоря, Олег тоже. Да, его социофобия с некоторых пор стала гораздо менее выраженной, но всё же совсем она не прошла, и он и поныне чувствовал себя не слишком уютно рядом с большой компанией людей. Никто этого не замечал, и не потому что не присматривался – просто Олег не подавал виду. Только становился ещё более невозмутимым снобом, чем обычно, но это никого не удивляло. Мало ли, какие странности могут быть у писателей?

Поэтому Олег сейчас тоже, как и Нина, находился в стрессе. Вот только это нисколько не мешало ему ни думать, ни рассуждать, ни говорить.

Оглянувшись, Бестужев увидел Арсения Викторовича, который уже перебрасывался парой слов с главным редактором, а рядом с ним стоял Андрей под руку с настолько искусственной девушкой, что Олег даже залюбовался. Практически ожившая кукла Барби – ноги от ушей, загорелые и слегка блестящие от лосьона, максимально открытое тёмно-красное платье – юбка чуть ниже попы, декольте в стиле «сисек много не бывает» и вырез на спине. Олег, как и его мать, считал подобную одежду исключительно вульгарной и бессмысленной – тогда уж надо купальник сразу вместо платья надевать, чего мелочиться?

Волосы у девушки были чёрные и не менее блестящие, чем кожа, собранные в высокий хвост, кончики которого хлестали по спине при каждом движении. Наверное, это было бы красиво – всё-таки волосы шикарные, – но у Олега подобная причёска вызывала ассоциации с лошадью. Что касается лица незнакомки, то и здесь всё было в рамках созданного образа – мило и кукольно. Большие глаза, издалека непонятно, какого цвета, губы «уточкой», нос, скорее всего, исправленный пластическим хирургом, и впалые щёки, тоже явно претерпевшие изменения у специалистов.

– Марина Левинская, – сказал Травников негромко, тоже разглядывая вошедших. – Значит, слухи врут, и она по-прежнему невеста Андрея. Иначе вряд ли он бы её сюда привёл.

– А что именно врут слухи? – поинтересовался Олег, отворачиваясь от созерцания спутницы Герасимова-младшего.

– Ну как, – хмыкнул Травников, – говорили, что она его бросила. Узнала, что он… хм… расстался со своей девушкой только через неделю после помолвки с ней, и бросила.

– Бред какой, – проворчала Нина, морщась. – Да и в целом… Это люди расстаются, а деньги тянутся к деньгам. И друг от друга их не оторвёшь.

Травников захохотал, и Олег тоже улыбнулся. Да, в данном случае Нина права – у отца Марины Левинской была целая сеть больших магазинов по всей стране, где продавались товары по сниженным ценам. По-видимому, Герасимов-старший собирался поставлять в эти магазины книги своего издательства, а небольшие цены обеспечивать за счёт приличных тиражей. Весьма выгодное вложение средств.

– Те же слухи утверждают, что Левинская нацелилась на издательство Арсения Викторовича, – донёс Травников, отсмеявшись. – Говорит, что ей это ближе, чем магазины. Девка вроде бы с мозгами, хотя по внешнему виду и не скажешь, собирается рулить издательским процессом вместо Андрея. А он, мол, пусть магазинами занимается.

– Вполне может быть, – пожал плечами Олег. – Тем более, если с мозгами, Андрей-то без них как раз. Так что Герасимову-старшему этот брак наверняка нужен. Будет внуков воспитывать, раз с сыном не совсем получилось.

– Да уж, – хохотнул Травников и тут же цокнул языком. – О, кажется, они нас рассмотрели и теперь идут сюда. Может, мне в туалет дезертировать, пока не поздно?

– Если тебе не любопытно будет послушать этот разговор – то пожалуйста, дезертируй, – усмехнулся Олег, непроизвольно поглаживая руку Нины на своём локте. И тихо сказал, обращаясь теперь уже к девушке: – Не волнуйся и старайся молчать.

– Большие дяди будут разговаривать? – съязвила Нина, и Олег кивнул.

– Именно.

Через несколько секунд позади раздался вежливый и вполне дружелюбный голос Арсения Викторовича:

– Добрый вечер.

Травников кивнул, пробормотав ответное приветствие, Бестужев обернулся, заставляя развернуться и Нину, которая начиная с этого мгновения слегка заморозилась, застыв ледяной скульптурой.

– Добрый вечер, Арсений Викторович, – ответил Олег, даже не попытавшись улыбнуться. – И вам, Андрей Арсеньевич. С девушкой я, к сожалению, не имею честь быть знакомым.

– Марина Левинская, – представилась спутница Герасимова-младшего, рассматривая Бестужева с откровенным любопытством. И весьма живо продолжила: – Нет в жизни справедливости – зачитываешься романами любимого писателя, почти боготворишь его, а он о твоём существовании и не знает.

Вблизи девушка уже не производила впечатление куклы, хотя некоторая искусственность в её внешности была, да и платье Олег всё-таки считал слишком откровенным. И дело было не в комплексах и стеснительности – сам он вполне мог без малейшего сомнения хоть сейчас пройтись по залу без штанов, – просто к чему подобная демонстрация? Никакого пространства для воображения, рентгеновский снимок какой-то, а не наряд.

Глаза у Левинской оказались светло-голубые, слегка водянистые, и на контрасте со смуглой кожей и чёрными волосами они словно светились изнутри. Свет был спокойный, и в нём чувствовалась внутренняя сила, властность и ум. Олегу хватило одного взгляда на эту девушку, чтобы сразу понять, кто в их паре с Андреем будет начальником, а кто подчинённым. Даже сейчас Герасимов-младший, в новеньком дорогом костюме с иголочки, умытый и причёсанный, смотрелся рядом с Левинской бледновато. Что же будет потом?

– Согласен, нет в жизни справедливости, – кивнул Бестужев и обратился к сыну генерального: – А вы что думаете, Андрей Арсеньевич?

Герасимова-младшего настолько красноречиво перекосило, что Нина даже затряслась, будто пыталась сдержать рвущийся наружу смех, да и Левинская усмехнулась, а потом неожиданно подмигнула Олегу.

Да, судя по всему, слухи, о которых говорил Травников, до неё тоже дошли.

– Боюсь, Андрей не думает, – вздохнул Арсений Викторович. – Ни раньше не думал, ни сейчас. Но я готов поговорить с вами о справедливости, Олег. И мне хотелось бы сделать это раньше, чем мои конкуренты.

– Мы с Ниной в вашем распоряжении, – пожал плечами Олег и заметил, как у Герасимова-старшего слегка приподнялись кустистые тёмные брови.

– Вы с Ниной… – повторил он задумчиво. – Это существенное уточнение. Что ж, тогда я позвоню вам завтра. А сейчас у нас будет награждение. Минут через… пять, да. Никуда не отходите, Олег, вы мне понадобитесь.

– Хорошо, – согласился Бестужев и прежде, чем генеральный отошёл в сторону, увлекая за собой сына с невесткой, успел поймать на себе на редкость неприязненный взгляд Андрея.