Текст книги "Цена весны. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Анна Рогачева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 16

Проснулась я задолго до рассвета от ощущения, что кто-то меня зовёт. Этот зов передавался мне через низкую вибрацию, идущую откуда-то из-под земли и проходящей через каменный пол, через ножки кровати, через матрас и через моё тело – снизу-вверх, от пяток до самой макушки.

Я лежала с открытыми глазами и слушала. Свейн сопел рядом, подложив ладошки под щёчку. В очаге тлели угли, и их красноватый отсвет играл на потолке неровными бликами.

Зов повторился и на этот настойчивее, словно кто-то дёрнул за нить, привязанную к моему сердцу. Не больно, но очень требовательно. Роща. Это звала Роща.

Поняла я это сразу, как только почувствовала. Здесь не нужно анализировать и искать объяснения происходящему. Роща звала меня, и всё, значит, нужно идти.

Тело уже двигалось, опережая мысли. Я откинула одеяло, села на край кровати и нашарила ногами тапочки.

Одевалась я в темноте, на ощупь, стараясь не шуметь. Натянула на себя всё, что могло меня согреть, волосы стянула в высокий хвост и надела резиновые сапоги – мои верные друзья, которые прошли со мной огонь, воду и медные трубы нордхеймовского склона. Ну и дождевик – куда ж без него, ветер с фьорда не шутит.

– Госпожа? – сонно пробормотал Свейн, не открывая глаз.

– Спи, солнышко. Я скоро вернусь.

Он что-то промычал и снова провалился в сон, а я тихо вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Я шла быстро, почти бежала, так как Зов не прекращался и с каждой минутой становился сильнее. Мне нужно было туда, прямо сейчас и немедленно. Только так, а всё остальное не имело значения.

Я пролетела через большой зал, проскочила мимо стражника и направилась к воротам, как услышала злой голос Торбранда.

– Лиза!

Я остановилась так резко, что чуть не потеряла равновесие.

Торбранд стоял на пороге замка, босой, в одних брюках. Волосы растрёпаны, глаза бешеные.

– Куда?! – рявкнул он. – Ты опять?!

– Роща зовёт, – выпалила я, и сама поняла, как безумно это звучит. – Торбранд, мне нужно идти. Прямо сейчас. Я понимаю, что это звучит странно, но она зовёт меня, я не могу это объяснить, просто чувствую, что должна быть там!

Он смотрел на меня, и я видела, как в его глазах одновременно борются злость, тревога и уже привычная усталость. – Подожди. Дай мне две минуты.

Я стояла на месте, переминаясь с ноги на ногу, как застоявшаяся лошадь. Зов внутри меня тянул, поэтому каждая секунда ожидания стоила мне больших усилий.

Торбранд вернулся через пару минут – уже одетый, обутый, в доспехе, с мечом на поясе и плащом на плечах. Как ему удалось так быстро собраться, я не поняла, но лишних вопросов задавать не стала.

– Идём, – бросил он, обгоняя меня и первым выходя за ворота. – Но если ты ещё раз вот так рванёшь одна, посреди ночи, без предупреждения – я привяжу тебя к кровати. И это не угроза, Лиза, это обещание.

– Принято, – ответила я, подстраиваясь под его шаг.

Торбранд шёл рядом, нервно оглядываясь, выискивая опасность. Его рука лежала на рукояти меча. Он не понимал моей импульсивности, и того, что кто-то или что-то может меня звать.

– Не нужен меч.

– Откуда ты знаешь?

– Просто знаю. Роща не причинит нам вреда. Она зовёт, а не заманивает. Это абсолютно разные вещи. И я чувствую волны добра.

Руку с меча после моих слов он не убрал, но его плечи заметно расслабились. А ещё я понимала, что ему мешает правильно воспринимать мои слова то, что сам он зова не слышит. Он, конечно, почувствовал магию, но поверить в то, что она может вернуться, он не может.

Мы вошли в Рощу, когда первые лучи солнца пробились сквозь ветви деревьев и в этот же момент зов прекратился. Нить не оборвалась – она просто перестала тянуть, потому что я пришла.

– Вот, Торбранд, она меня звала, – сказала я, глядя на сосну.

Моя сосна. Та самая, с обломанной молнией верхушкой, которая притянула меня к себе уже во второй раз. Она стояла на краю поляны, в стороне от остальных, немного наклонившись, как старушка, которая опирается на палку.

– Торбранд, подожди здесь.

Он открыл рот, чтобы возразить, но я уже шла к ней. Подойдя, я положила ладони на кору, обняв её, и в этот миг мир опять для меня распахнулся.

Это было не так, как в первый раз. Сегодня это было похоже на то, как открывается дверь в комнату, которую ты никогда не видел, но всегда знал, что она существует. И за этой дверью был... тот же мир, но видела я его совсем иначе, так, как видит его сама земля.

Первыми я увидела корни. И увидела его не привычно, – глазами, а тем новым органом чувств, появился во мне в тот момент, когда я Дуб разбудил во мне магию. Разбудил или одарил, – не знаю, но чувствую я этот мир теперь иначе. Корни сосны уходили глубоко, очень глубоко, на десятки метров вниз, разветвляясь, переплетаясь с корнями других деревьев, образуя под землёй настоящую сеть, чем-то похожую на паутину. Эта сеть пронизывала всю Рощу, соединяя между собой деревья, и по ней текло... не знаю. Информация? Память? Сила?

Я не могла дать этому названия, но я видела это, и от увиденного у меня перехватило дыхание.

Потом пришли образы. Они возникали перед внутренним взглядом быстро, как кадры киноплёнки, промотанной на ускоренной перемотке. Я видела руки, погружённые в землю, из ладоней которых льётся свет. Росток, пробивающий камень. Вода, поднимающаяся из глубин земли по одному лишь приказу пальцев. Я опять увидела корни, расходящиеся от моих стоп, как от ствола дерева. Это были настоящие уроки.

Сосна учила меня. Или Роща учила через сосну, или земля учила через Рощу, – я не знала и даже не пыталась разобраться в этой иерархии. Важно было то, что мне показывали, как это работает, и как я могу пользоваться своим даром. Информацию я получала образами, ощущениями, которые закладывались в моё тело, в мою память прямо сейчас, помимо моей воли.

Первый урок для меня оказался простым. Дыхание. Мне показали, как дышит земля. И не метафорически, а физически. Земля вдыхает дождь и выдыхает испарения. Она вдыхает тепло солнца и выдыхает холод ночи. Она пульсирует, расширяется и сжимается, как живой организм. И тот, кто несёт Дар, должен научиться дышать вместе с ней в одном ритме, синхронно.

Я закрыла глаза, ещё теснее прижалась к сосне и попыталась почувствовать ритм земли под ногами. Долгий, глубокий вдох, а затем медленный, ещё медленней, чем вдох, – выдох. Потом снова вдох...

И на третьем вдохе я почувствовала. Как будто я шла вдоль реки и вдруг ступила в неё. Ритм земли подхватил мой собственный, переплёл с собой, и мы задышали вместе – я и Роща, я и земля под ней, я и все корни, все камни, которые лежали в этой почве тысячи лет.

– Боже, – выдохнула я, не открывая глаз. – Это... невероятно.

– Лиза? – голос Торбранда раздался совсем близко, он успел подойти, пока я стояла с закрытыми глазами. – Что происходит? Ты в порядке?

Я открыла глаза и через короткий миг поняла, что вижу мир иначе. Всё стало намного чётче и ярче. Каждая травинка была живым, дышащим существом. Я видела, как по стволу дерева ползут мельчайшие капли смолы, как расправляются под утренним солнцем крошечные иголки на самых кончиках ветвей, как где-то в глубине, под корнями, копошится жук, видела под землёй целую колонию муравьёв, бегущих по своим, наверное, очень важным делам.

– Она меня учит, – сказала я с таким восторгом в голосе, что сама испугалась. – Торбранд, сосна меня учит! Она мне показывает, как нужно пользоваться Даром! Она научила меня дышать вместе с землёй!

Он стоял в трёх шагах от меня, скрестив руки на груди. Его лицо выглядело непроницаемым, и во взгляде его было столько скепсиса, хоть ложкой ешь. Но, судя по тому, как дёрнулась его щека, его собственный, угасший Дар всё-таки шевельнулся где-то на дне, разбуженный моей энергией, как тлеющий уголёк, на который подули.

– Торбранд, – я протянула руку. – Иди сюда.

– Зачем?

– Ты должен это почувствовать. Не через меня, как в прошлый раз, а сам. Своими руками.

Он не двинулся.

– Мой Дар мёртв, Лиза. Ты это знаешь.

– А я не верю, что он мёртв. Если бы он был мёртв, то ты не смог бы почувствовать её. Я верю, что он просто спит.

Он смотрел на меня, а я смотрела на него. Утренний свет падал на его лицо, высвечивая шрамы, и в этом свете они были практически не заметны.

– Пожалуйста, просто доверься мне. Положи руку на дерево и подыши вместе со мной, больше ничего. Тебе это ничего не стоит, попробуй.

Он помедлил ещё одну долгую минуту, а потом шагнул вперёд, подойдя ближе к дереву, и положил ладонь на кору. Ничего не произошло. Я видела это по его разочарованному взгляду, который он даже не попытался скрыть.

– Не торопись. Закрой глаза и дыши медленно. При вдохе считай до пяти, а при выдохе до восьми. И слушай, только не ушами, а... всем. Всем телом, нутром. Вот как будто ты сейчас сам дерево, и тебе нужно услышать, что происходит под землёй.

Он закрыл глаза, а я положила свою ладонь на кору рядом с его рукой, и тоже закрыла глаза.

– Вдох, – сказала я. – Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Выдох. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь.

Мы дышали вместе, и я чувствовала, что такое медленное дыхание даётся ему со сложностями. Он просто не умел дышать медленно. Всё его тело сопротивлялось, и я чувствовала это напряжение через кору дерева, которое нас соединяло.

– Расслабь плечи, – подсказала я. – Тут всё наоборот, не так, как на поле боя. Здесь нужно быть готовым не отразить нападение, а наоборот, принять.

– Я не умею принимать, – проворчал он, не открывая глаз.

– Учись и слушай. Сейчас командир – земля, и она отдаёт приказы. А ты слушаешь. Впервые в жизни, ярл Торбранд Кровавый Камень, – ты не командуешь, а подчиняешься.

Он хмыкнул, но плечи чуть опустились. Постепенно дыхание стало ровнее. На пятом цикле я почувствовала, как в нём что-то дрогнуло. Маленькая, робкая искорка, которая тлела где-то в его глубине, вдруг вспыхнула ярче. Как огонёк свечи, который чуть не погас от сквозняка, но кто-то вовремя прикрыл его ладонью.

Торбранд вздрогнул. Его ладонь на коре напряглась, пальцы с силой впились в древесину.

– Что... – начал он хрипло.

– Тихо! Не думай. Просто дыши.

Ещё один цикл. Потом ещё. Искорка в нём разгоралась медленно, нехотя. И тут я решилась. Не убирая руки с дерева, я потянулась к его искре, – магией ли, или Даром, не знаю. Я просто... захотела, чтобы его искорке стало легче. Тепло потекло из моей ладони через кору, через древесину, через невидимую сеть к его руке. Мягкое, и очень осторожное касание. Он почувствовал. Я увидела, как расширились его ноздри, как расслабилась челюсть. И в этот момент его искра, которую я грела, вспыхнула по-настоящему.

– Лиза, – сказал он, и его голос был таким, каким я его никогда не слышала. – Я чувствую. Я...

Он запнулся. Его лицо... стало растерянным. Почти... беззащитным. Он выглядел как человек, который потерял слух много лет назад и вдруг снова услышал музыку.

– Что ты чувствуешь?

– Землю, – его голос сорвался. – Я чувствую землю, Лиза. Под ногами. Она... тёплая. Она дышит. Она...

Он замолчал и отвернулся. Его плечи дрогнули один раз, потом ещё. Я деликатно отвела взгляд в сторону, разглядывая верхушки деревьев с пристальным вниманием. Потому что есть вещи, которые мужчине нужно пережить без свидетелей, даже если свидетель стоит совсем рядом и всё прекрасно слышит.

Через минуту он выпрямился и убрал руку с дерева. – Ещё раз, – сказал он.

– Что?

– Давай ещё раз.

Я посмотрела на него и улыбнулась.

– Давай.

Мы снова положили ладони на кору. На этот раз ему было легче, – я видела, как он нащупывает ритм, подстраивается, пытается дышать вместе с землёй. Пока получалось плохо. Он то сбивался, то напрягался, то начинал думать вместо того, чтобы чувствовать. Но искра в нём не гасла, я видела это. Она тлела, тихая и упрямая, похожая на него самого.

– Ты опять пытаешься командовать, – сказала я, не открывая глаз. – Перестань.

– Я не командую.

– Командуешь. Ты говоришь ей, – дай мне силу. А нужно говорить, – я слушаю тебя.

– Какая разница?

– Огромная. Земля ведь не дружинник и ей не нужен ярл. Ей нужен друг, партнёр. Тот, кто будет с ней говорить, советоваться, но никак не приказывать. Ты бы стал делиться с тем, кто придёт к тебе и с порога начнёт требовать?

Он помолчал. Я знала, что попала в точку, потому что он именно так обращался к земле всю свою жизнь. Как ярл, хозяин. Как тот, кому положено по праву рождения.

– Попробуй иначе, – предложила я. – Просто... поздоровайся.

– С деревом? – в его голосе прорезалось такое искреннее недоумение, что я с трудом сдержала смех.

– С деревом, с землёй, с мхом под ногами. С чем угодно. Просто скажи, – здравствуй, я пришёл. Я слушаю.

Повисла долгая пауза. Я буквально слышала, как скрипят шестерёнки в его голове, пытаясь совместить образ ярла Нордхейма, воина, повелителя фьорда, с образом человека, который здоровается с сосной.

– Здравствуй, – наконец, сказал он. – Я пришёл. Я... слушаю.

– Ну вот, – сказала я. – Было так сложно?

– Ты не представляешь, – буркнул он.

Мы стояли у сосны ещё минут двадцать. Я показывала ему дыхание – раз за разом, терпеливо, как учитель показывает буквы ребёнку. Он повторял, сбивался, начинал заново. Получалось криво, косо, но каждый цикл давался ему чуть легче, и искра в нём горела чуть ровнее. Не знаю почему, но мне урок дыхания дался очень легко. Возможно потому, что там, в своём мире я увлекалась йогой и познавала дзен при каждом удобном случае. Это очень помогало мне снять напряжение, злость и усталость после рабочего дня.

– На сегодня, я думаю, хватит. Ты устал.

Он ответил, не открывая глаз, и голос его был севшим, каким-то полуобморочным, – Нет, всё в порядке.

– Конечно, всё в порядке, – я отряхнула ладони и осторожно коснулась его плеча. – Просто твоё тело решило, что пора передохнуть.

Сейчас он выглядел так, словно скинул доспехи после трёхдневного сражения и обнаружил, что не может разжать кулаки.

– Идём, – я протянула ему руку.

Он взял её, и я почувствовала, как дрожат его пальцы.

Мы медленно, как старики, пошли к замку. Он шёл, глядя себе под ноги, и я видела, как он покачивается, от того, что внутри него всё перевернулось, и теперь он никак не может найти опору.

– Я ведь чувствовал, – сказал он вдруг.

– Знаю, если ты сейчас говоришь про землю.

– Да. Она… она дышала. Я дышал с ней в унисон. Когда был мальчишкой, я думал, что Дар – это как дышать. Ты просто открываешь рот и вдыхаешь. А потом замечаешь, что дышишь не ты, а кто-то за тебя.

– И кто же?

– Земля. – Он остановился, поднял голову. – Я думал, она дышит за меня. А потом перестал думать вообще. И забыл, как это – чувствовать.

– В моём мире этому учатся годами. Мы дышим неправильно. Коротко, поверхностно, словно боимся дышать полной грудью. Я много лет училась правильно дышать. И, как видишь, пригодилось.

– Зачем?

– Чтобы не сойти с ума. – Я повернулась к нему. – У нас, знаешь ли, тоже есть свои битвы. Только сражаемся мы не мечами, а словами. И тоже устаём. Дыхание помогает заткнуть мозг, который орёт, мол, помогите, я в чужом мире, помогите, мы все умрём!

Торбранд посмотрел на меня как на сумасшедшую.

– Твой мозг орёт?

– Фигурально. Слушай, неважно. Важно то, что у тебя получилось. Ты почувствовал землю. Это уже победа.

– Маленькая победа, – буркнул он.

– Из маленьких побед вырастают большие. У нас, садоводов, это закон.

– Эльза сказала, что вы будете заниматься семенами, – вдруг произнёс Торбранд, когда мы подходили к воротам.

– Да. Сегодня. Я покажу тебе, что мы будем сажать.

– Мне?

– Всем, кто захочет посмотреть. Люди должны знать, что именно мы кладём в землю. И зачем.

В большом зале было пусто и тихо. Столы стояли пустыми, на скамьях ни души, только в очаге потрескивали угли. Я растерянно огляделась.

– А где все? – спросила я у Эльзы, которая появилась из кухни с миской в руках.

– Позавтракали уже, госпожа, – ответила она. – Ушли работать. Вы так долго гуляли, что я не стала ждать.

– Правильно сделала, а для нас что-нибудь осталось?

– Для вас я всегда оставлю. Сейчас подам.

Эльза исчезла на кухне и вернулась с подносом. Поставила на стол еду, поклонилась и ушла, не дожидаясь благодарностей.

Глава 17

Мы ели молча, думая каждый о своём. Торбранд сидел напротив меня, и вид у него был такой, словно его только что постирали, хорошенько отжали и повесили сушиться. Что в целом было недалеко от истины.

Я с удовольствием ела горячую похлёбку и думала о том, что сегодняшнее утро прошло исключительно продуктивно, и по-настоящему сказочно. Роща, урок дыхания, Торбранд, который почувствовал землю и чуть не расплакался от этого, хотя, конечно, он никогда в жизни в этом не признается. Неплохо для одного утра, правда?

– Ты жуёшь хлеб с таким усердием, словно прямо сейчас обдумываешь государственный переворот, – заметила я, когда он в третий раз взял один и тот же кусок, но так и не откусил.

Он поднял взгляд, но его взгляд далеко не сразу сфокусировался на мне.

– Я думаю.

– Это я как раз заметила. А о чём, если не секрет?

Он опять положил хлеб на стол, так и не откусив, и взял кружку.

– Об этой неделе. Что нужно успеть. И сколько у нас есть времени до того, как последние припасы закончатся.

– Тогда думай вслух. Мне тоже нужно знать, что происходит.

Он не стал возражать, чем немало меня удивил.

– Первое поле почти готово, – начал он, откладывая кружку. – Одд говорит, к вечеру закончат. Завтра утром можно переходить на следующее. Там земля похуже, камней больше, но люди уже знают, что делать.

– Хорошо, – кивнула я. – Работа на втором поле пойдёт быстрее, научились уже.

– Земли из Рощи пока хватает. Ульф сказал, что теплица к середине дня будет готова окончательно, только нужно будет занести в неё землю и парники проверить.

– Я займусь теплицей сегодня. А завтра с утра хочу начать сеять рассаду. Уже, честно говоря, откладывать некуда. А поле, что уже вспахано, нужно будет разделить на грядки. Я потом покажу, как это сделать.

Торбранд кивнул, но ничего не сказал.

– Мне нужна помощь, – призналась я. – Задача, в общем-то, несложная, но объёмная. Все приготовленные ёмкости нужно наполнить землёй. Лесной, той, что из Рощи. И в теплицу землю занести.

– Сколько ёмкостей?

Я мысленно посчитала. Ящики из подвала, горшки, которые Эльза нашла в кладовых, несколько кожаных мешков, набитых соломой.

– Много, – честно ответила я. – Очень. Если сложить всё это в одну кучу, получится приличная гора.

– И что потом делать с этой горой?

– Потом всё это нужно занести сюда, в большой зал.

Торбранд посмотрел на меня с таким выражением, которое я уже научилась читать как «ты опять говоришь что-то безумное, но я выслушаю тебя до конца».

– Сюда, – повторил он.

– Здесь тепло, поэтому да, сюда. Земле нужно прогреться перед посевом, иначе семенам придётся туго.

– Здесь каждый день едят люди.

– И я это знаю. Здесь мы произведем посадку, а дальше все ёмкости распределим по замку, туда где есть окна и тепло. Здесь они тебе мешать не будут, обещаю. Ну, почти обещаю. В крайнем случае, людям придётся потесниться, что, судя по зиме, которую они пережили, не будет самым страшным из испытаний, выпавшим на их долю.

Он вздохнул. – Хорошо. Скажу Эльзе.

– И ещё нужно принести воду для полива, – добавила я. – Много воды. Занести сюда, и нужно будет поставить большие бочки рядом с теплицей, чтобы за день вода успевала нагреваться от солнца. Холодной водой поливать нельзя, растениям это не понравится.

– Ты хочешь сказать, что нам нужно с раннего утра таскать воду, а потом ждать, пока она нагреется?

– Ты меня не понял. Воду нужно носить заранее, еще с вечера. Назначь ответственных, чтобы мне было с кого спросить, если не будет сделано. И это не обсуждается, Торбранд. Если вы хотите урожай, для этого придётся хорошо потрудиться. Это раньше всё шло самотёком, а сейчас правила игры поменялись. Ты ведь понимаешь это, как никто другой.

– С этим не поспоришь, Лиза. Умеешь же ты убеждать, – сказал Торбранд. И, кажется, его губы дрогнули в намёке на улыбку.

Я решила закрепить успех.

– Как ты собираешься продавать золото?

Он сразу стал серьёзнее. Поставил кружку, выпрямился.

– Поедем через три дня. Нужно ехать к соседу, Эйнару, другу моего отца. Сам он человек непростой, но торговый, не разбойник. У него, говорят, молодая жена. Вот и познакомимся заодно. Может, вы с ней подружитесь, кто знает?

– Для начала нужно познакомиться, а там видно будет, подружимся или нет.

А на что пойдут деньги кроме того, что мы с тобой обсуждали? Я хочу убедиться, что мы ничего не упустили и добавить мои новые хотелки.

– Так, давай сначала основное, потом твои хотелки рассмотрим. Скот, – начал он, загибая пальцы. – Несколько коров. Козы. Если хватит, то ещё одну рабочую лошадь. Зерно на посев и на корм скоту. Еда людям, хотя бы на месяц, это минимум, будет возможность, – побольше. И лодка. Хорошая, мореходная. А чего ты хочешь добавить?

– Первое, о чём я подумала, есть ли у нас снасти для ловли рыбы. И мне нужно стекло ещё на одну теплицу. То, что вы построили, это хорошо, но мало. Чтобы еды хватило всему фьорду, нужно строить, и эту теплицу нужно будет сделать с обогревом. Думайте, как и что сделать, но она мне нужна.

– Да, Лиза, умеешь ты озадачить. Снасти я проверю, возможно ты и права, нужно будет докупать. Давай так, если добудем стекло, начнём думать, как строить, если нет, то и думать нечего. Договорились?

– Договорились.

– Я поеду с тобой?

Торбранд вздёрнул бровь, словно я спросила что-то не то. – Ты хозяйка этого золота. Оно твоё, поэтому и покупать всё будешь ты. А я буду тебя охранять.

– Тогда как мы поедем?

– Мы с дружинниками верхом, а ты на карете. Ещё крестьян возьмём, что бы скот пригнали.

Я замерла с ложкой у рта.

– На карете?

– Да. Единственное, что могу сказать, – она старая. Очень-очень старая, но на ходу. Она не использовалась со времён моей матери. – По его лицу пробежало что-то похожее на смущение и грусть.

– Старая карета, – повторила я, улыбаясь, – это звучит как-то особенно поэтично. «На ходу» – это значит, что она ещё не развалилась, то трясти меня в ней будет как в маслобойке?

– Оба варианта верны.

– Прекрасно. Обожаю путешествовать с комфортом. – Я опустила ложку. – Слушай, а Эльза не хочет поехать?

– Нет.

– Правильно. Она умная женщина. – Я помолчала секунду. – Торбранд, честно говоря, я даже немного обрадовалась, что поеду на карете, а не верхом.

– Почему?

– Потому что, – я вздохнула и посмотрела на него, задрав подбородок как можно выше, – с максимальным достоинством, – я не умею ездить верхом.

Он смотрел на меня, словно не понимая, что я сейчас сказала.

– Ты не умеешь ездить верхом?

– Теоретически я умею. Практически же я прекрасно осознаю, что в нашем тандеме главная лошадь, а не я. Причём она знает об этом и пользуется ситуацией. И получается, что мы оба притворяемся, что всё идёт по плану, но лошадь при этом делает что хочет, а я просто стараюсь удержаться в седле и не слететь с неё.

Торбранд рассмеялся. Нет, даже не так. Он так хохотал, что у него слёзы брызнули из глаз. А потом, уже успокоившись, он произнёс очень ровным голосом:

– По возвращении начнём уроки.

– Подожди, – я подняла руку. – Я же только что объяснила, что всё это бессмысленно. Очевидно, что у меня отсутствует врождённый талант к верховой езде. И лошади это чувствуют.

– Начнём уроки, – повторил он. – Ты должна уметь ехать верхом. Здесь это не прихоть, а острая необходимость. И поверь, если я за что-то возьмусь, то результат не заставит себя ждать. У тебя всё получится.

– Торбранд…

– Лиза.

– Ты специально вот так говоришь моё имя, чтобы я замолчала?

– Да.

– Работает, – призналась я с искренним возмущением. – И это нечестно.

Он снова взял хлеб и на этот раз всё-таки откусил. В его взгляде появилось нечто, очень похожее на самодовольство.

– У нас есть три дня. Пока я занимаюсь подготовкой к отъезду, ты продолжи свою работу с полями и рассадой.

– Договорились. Но на уроки верховой езды я согласилась под давлением, и это нужно зафиксировать. Ты знаешь, если говорить честно, мне очень страшно, ведь у вас нет врачей, которые могут понадобиться, если я что-нибудь себе сломаю.

– Зафиксировано, – сказал Торбранд совершенно серьёзно. – И ты ничего не сломаешь, доверься мне.

Я открыла рот, чтобы ответить что-нибудь остроумное, но в этот момент дверь большого зала раскрылась, и на пороге появилась Хильда. За её руки держались Астрид и Эрик, а чуть позади, стараясь выглядеть взрослым и независимым, шёл её старший сын, Торкель.

– Госпожа, – Хильда поклонилась. – Прости, что мешаем. Мы шли навестить Свейна.

Всё правильно, заходите, – я помахала рукой. – Мы как раз заканчиваем.

Торбранд поднялся. А Хильда быстро, почти незаметно скосила взгляд куда-то за его плечо, в сторону большого входа – возможно, она по привычке искала рыжую бороду Олафа – и снова опустила глаза. Но румянец на щеках выдал её с потрохами.

– Ярл, – произнесла она тихо.

Торбранд кивнул, и не останавливаясь, прошёл к выходу. Я проводила его взглядом, потом перевела его на Хильду.

Хильда демонстративно поправляла косынку.

Я демонстративно ничего не заметила.

– Идём? – сказала я ей. – У меня сегодня большие планы на семена, и мне очень нужна умная компания.

Хильда кивнула, соглашаясь, и мы пошли наверх, в мои покои.

– Госпожа Лиза, а мы правда будем с семенами заниматься? Я не буду мешать. Я могу держать пакетики!

– Эрик, ты незаменим, – серьёзно подтвердила я. – Без тебя мне никак не справиться.

Он просиял.

– А я тоже могу помогать? – немедленно включилась Астрид, протискиваясь между мной и Эриком.

– И я помогу. Я сильный! – добавил Торкель, который шёл, явно копируя походку ярла.

– Вы все мне очень нужны. Пойдёмте.

Мы поднялись в мою комнату шумной ватагой. Свейн встретил нас с таким радостным визгом, что у меня заложило уши. Ребёнок явно поправляется, и, судя по всему, моя магия очень благотворно на него влияет. Как он обрадовался друзьям и моему возвращению, не передать словами. Пока дети наперебой рассказывали друг другу новости, я отошла к столу и стала размышлять, с чего всё-таки начать.

– Итак, – сказала я, оглядывая свою маленькую армию, – сегодня мы будем делать самое важное дело в истории этого фьорда. Подготовку семян к посеву. Это не быстро и не просто, поэтому нам понадобится терпение, аккуратность и, – я выдержала паузу, – умение не совать пальцы куда не надо.

Астрид немедленно убрала руки под стол. Эрик сделал то же самое, но с секундной задержкой, а Свейн спрятал руки за спину. Хильда обречённо вздохнула.

Первым делом мы занялись замачиванием. Это, объяснила я детям, как будить спящего человека. Вот если кричать над ухом, то он испугается, правда ведь?

– Правда!

– А если поставить рядом со спящим что-то вкусно пахнущее и совсем легонечко потрясти его за плечико, то он за такую приятную побудку ещё спасибо скажет. Поэтому вода должна быть тёплой, но не горячей. Сунул руку в воду, и, если приятно – значит, самое оно. Я подогрела воду в котелке, перелила её в несколько мисок и велела каждому потрогать и запомнить нужную температуру. Опыт детям понравился, судя по их сосредоточенным личикам.

Семена я замачивала по видам, заворачивая их в кусочки ткани, делая надписи. Каждому из детей я дала по одному сорту, и они, в точности повторяя мои действия, замачивали семена. Торкелю я дала больше видов, уж очень у него горели глаза. Получается, я нашла себе главного помощника, которому можно будет доверять.

Когда все ёмкости были расставлены, подписаны и укутаны, мы оглядели получившееся хозяйство. Вдоль стены выстроился целый полк: плошки, миски, рулончики в тряпочках, сложенные в деревянный лоток, – и это только первая партия. До полноценного посева рассады ещё нужно было ждать, пока земля в поле прогреется, но подготовительная работа была выполнена.

Астрид расставляла последние плошки с таким видом, словно укладывала детей спать, шепча что-то под нос.

– Что ты говоришь им, можно узнать? – не удержалась я.

– Госпожа, я говорю им, что они молодцы. И что они вырастут красивые и вкусные, а потом мы их съедим!

Я посмотрела на Хильду. Хильда посмотрела на меня.

Некоторые вещи не требуют слов.

Торкель сидел и смотрел на свою работу с гордостью.

– Торкель, – сказала я, – у тебя хорошие руки.

Он ничего не ответил, только чуть заметно кивнул.

Когда мы закончили и прибрали за собой, Свейн шумно выдохнул, откидываясь на спинку стула.

– Госпожа Лиза. Теперь они точно вырастут.

– Откуда такая уверенность?

– Ну как? Ведь мы же сами, руками. Они знают, что мы их ждём!

– Да, дорогие мои. Вместе. Это самое главное.

Оставив хозяйство на попечение Хильды с наказом «не трогать и не переставлять», я натянула дождевик и отправилась в поле.

Одда я там и нашла, даже искать не пришлось.

– Одд, – поздоровалась я, подходя. – Хочу с тобой поговорить о грядках.

– О чём?

– О том, как сделать так, чтобы было удобнее работать на поле. Ты когда-нибудь думал, почему спина болит к концу рабочего дня?

Он посмотрел на меня с таким видом, будто я спросила, почему зимой холодно.

– Она болит потому, что работал целый день, вот и вся наука.

– Не только, Одд. Да и не только в этом проблема. Ещё потому, что ходить приходится между рядами, наступать на землю, которую только что обработал, и снова же её топтать. Земля под ногами уплотняется, корням тяжело, вода не проходит куда надо. А если сделать грядки в виде широких полос, вот примерно на вытянутые руки, – и оставить между ними дорожки, по которым будет удобно ходить, то на саму грядку ногами вставать не нужно будет вообще. Дотянулся с дорожки, прополол, дотянулся с другой стороны, прополол снова. И спина меньше болеть будет, земля не уплотняется, и полоть проще. Да и каждый вид овощей на своей грядке будет, а уход им разный нужен.

Одд молчал, глядя с тоской на поле. – Рассказывай, что и как. Высокие гряды или обычные?

Фух. Когда Одд задаёт уточняющий вопрос, это означает, что он уже почти согласен, просто не хочет сознаваться.

– Приподними сантиметров на двадцать от дорожки. Земля там рыхлая будет, прогреется быстрее. Потом, если покажет себя хорошо, сделаем выше.

– Ширина?

– Нужно сделать так, чтобы с обеих сторон можно было дотянуться до середины. Вот, – я раскинула руки, – примерно так. Дорожка между ними – в ширину лопаты, чтобы пройти можно было. И всё поле на гряды разбей.

Одд воткнул посох в землю, прищурился, потом посмотрел на меня.

– Значит, земли меньше засеять сможем.

– На дорожки уйдёт, да. Зато то, что засеем, взойдёт лучше и урожая даст больше. Выгода всё равно в нашу сторону.

– Откуда знаешь?

– Пробовала. Много лет так сажала.