Текст книги "Цена весны. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Анна Рогачева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

– Понятно.

– Никогда не спрашивай о людях, погибших на войне и про тех, кто пропал в море. Если человек сам захочет об этом рассказать, то он расскажет, ну а если молчит, – она сделала небольшую паузу, – значит, рана ещё не зажила.

– Разумно.

– И ещё Лиза. – Она посмотрела на меня очень внимательно. – Если Эйнар поднимет кубок за Богов – пей. Если помянет предков – пей. Если скажет здравицу за фьорд и за Торбранда – пей и молчи. Ни в коем случае не говори, что ты из другого мира и что у вас другие Боги. Просто уважь, молча.

– Я не собиралась.

– Конечно нет, я вижу, что ты не глупая… Но когда ты о чём-то задумываешься, то перестаёшь держать лицо.

Я открыла рот и закрыла его обратно.

– Поэтому поработай над ним, научись скрывать свои мысли.

– Только и делаю, что работаю, – буркнула я. – Всю жизнь работаю.

Когда от взвара в кружках остался только осадок и разговор начал сворачиваться к концу, я вспомнила самое важное.

– Эльза. А мыльня?

– Что – мыльня?

– Ну, я про то, что под замком есть мыльня от горячего источника. Дружинники там мылись после похода. Я посмотрела на неё с нескрываемой надеждой. – Можно мне туда заглянуть завтра вечером, перед отъездом?

– Хочешь нормально помыться перед дорогой?

– Очень хочу. Я прекрасно понимаю, что деревянная лохань с котелком горячей воды – это хорошо, но...

– Не оправдывайся, всё я понимаю. – Её голос потеплел – Мыльня там хорошая. Источник бьёт сам и камни вокруг него горячие, вода чистая. – Она чуть помолчала. – Да я и сама давно туда не ходила.

– Составишь компанию?

– Составлю, что уж не составить, и с удовольствием, – сказала она, наконец. – Завтра вечером, после ужина. Воды возьмём, трав заварим. У меня есть связка мыльного корня, он хорошо пенится.

– Попробуем ваш мыльный корень, – согласилась я. – Отлично. А я дам попробовать свои средства. И что-то мне подсказывает, что они вам понравятся гораздо больше вашего мыльного корня, – улыбнулась я в предвкушении.

Эльза посмотрела на меня с таким выражением, мол, я уже ничему не удивляюсь, говори, что хочешь.

– Хорошо, договорились. Завтрашний вечер принадлежит нам, и никому больше!

– И завтра я соберу тебе всё, что нужно в дорогу и покажу, как правильно укладывать, чтобы не помялось, – добавила Эльза, вставая и убирая кружки, – и научу тебя правильно завязывать платок.

– Договорились.

Я уже почти вышла с кухни, как Эльза меня окликнула.

– Лиза!

– Да?

– Ты справишься. У тебя всё получится, я верю. Просто постарайся не торопиться, сдерживай свои порывы, и всё будет хорошо.

– Спасибо, Эльза, – сказала я и отправилась к себе, под бочок маленького Свейна, который выздоравливал и выглядел всё лучше.

Глава 21

На третье утро Торбранд постучал в мою дверь раньше, чем я успела одеться.

– Лиза, Роща зовёт. Ты что, не слышишь?

– Слышу, Торбранд, я всё слышу!

– Тогда поторопись. Я уже одет и устал ждать.

Он действительно был одет, причём сегодня не стал заморачиваться, натягивая на себя свой доспех, а оделся в простую тунику и кожаные брюки.

Третье утро – и для нас это уже ритуал.

Лес менялся с каждым днём все сильнее. Деревья одевались в зелень, и этот аромат первых, самых нежных листочков кружил голову. Торбранд шёл рядом, опять задумавшись о чём-то своём. Я уже успела запомнить, что эта его молчаливость его обычное утреннее состояние. Но кроме этого, я уже научилась различать и оттенки его молчания. Сегодня он был сильно сосредоточен, и мне было понятно, что думает он только Роще.

– Ты начинаешь без напоминаний, – заметила я, когда он сам, не дожидаясь моей команды, подошёл к нашей сосне и положил обе ладони на кору.

– Конечно, ведь я хороший ученик, и мне не нужно повторять по десять раз, как некоторым, – съёрничал он, закрывая глаза.

Я только улыбнулась и встала рядом.

– Здравствуй, – сказал он тихо, обращаясь к дереву.

А у меня каждый раз что-то сжималось в груди, когда я это слышала. Ярл Нордхейма, воин, человек, который привык командовать, и которому никогда не было нужды объяснять свои решения, теперь от всего сердца здоровался с сосной.

Я тихо положила свою ладонь рядом с его рукой и закрыла глаза.

Сегодня земля отозвалась быстро – я чувствовала, как Роща узнаёт нас обоих и пропускает нас, как своих. У меня сложилось впечатление, что она нас ждала, причём обоих. Ведь неспроста Торбранд первым сегодня услышал зов?

Дыхание Торбранда было ровным и спокойным. Дышал он правильно, – вдох на пять, выдох на восемь. Я видела внутренним зрением, как в нём просыпается его искорка. Казалось, словно она дремала, а наше появление в Роще стало для неё сигналом к пробуждению. Удивительно, но всего за три дня занятий изменения стали настолько заметными, что это не могло не впечатлять.

Я отвлеклась от искорки Торбранда, и сама поздоровалась с сосной. И в ответ мне сразу пришли образы. Их было так много, что я боялась запутаться, но нет. Полученная информация разложилась в моей голове по полочкам, словно так и должно было быть. Я стояла очарованная, не зная, как на всё это реагировать. Мне тоже было что сказать, поэтому я тоже не осталась в долгу, и отправила сосне информацию про то, что завтра мы отправляемся в путешествие, и что нас несколько дней не будет.

У меня появилось ощущение, что она погладила меня по голове, и прислала мне образ, – Эльза сидит со мной в карете и кряхтит на очередной кочке. Понятно, значит, Эльзу нужно взять с собой.

А потом я почувствовала, как сосна тихонько, почти неслышно, отпускает нас, как учитель отпускает своих учеников после урока, мол, иди, ты всё понял, и возвращайся, я буду вас ждать.

– На сегодня достаточно.

Торбранд постоял ещё минуту, потом убрал ладонь и шагнул назад и мы пошли вниз, к замку.

– Когда я был мальчишкой, – начал он, наконец, не оборачиваясь, – Дар ощущался вот так, как сегодня. Тепло в ладонях и ощущение, что земля тебя слышит. Понимаешь, Лиза, он ко мне возвращается, и теперь я ощущаю его на том же уровне, который ощущал, будучи мальчишкой. Это был пик моего Дара. Он возвращается ко мне!

Он не смотрел на меня, а продолжал идти, глядя вперёд, но я понимала, что слова даются ему нелегко.

– Ты вернула его!

– Я помогла его найти. Твоя искорка никогда тебя не покидала, Торбранд.

Он помолчал.

– Это одно и то же. Без тебя она бы продолжала спать.

Я не стала спорить, и мы пошли дальше. – Слушай, – начала я, когда мы уже почти спустились к нижнему двору замка, – ты сейчас чувствуешь это потому, что в Роще оно само приходит. Это сильное место и оно тебе помогает. Но если ты хочешь, чтобы искра не гасла, когда ты выходишь из Рощи, нужно учиться дышать так, как дышишь там, – везде.

Он остановился и посмотрел на меня, чуть приподнял бровь.

– Думаешь, это возможно?

– Я не думаю, я знаю. Ты можешь общаться со своей искоркой, разговаривать с землёй, дышать с ней так же, как дышишь в Роще. Разница только в твоей голове.

– Попробую, Лиза. Я буду стараться.

– Вот и хорошо, – сказала я и первой шагнула в ворота.

Завтрак в то утро прошёл тихо и по-домашнему. Эльза подала густую кашу, кружку горячего отвара и хлеб. Свейн сидел напротив меня, болтал ногами и рассказывал что-то про то, как дядя Олаф вчера учил его чинить кожаный ремень. Рассказчик из Свейна вышел занимательный, так как делал он это в подробностях, с показом на пальцах, с воспроизведением звука, который издаёт шило, пробивающее кожу.

Торбранд ел, слушая Свейна, и время от времени поглядывал на меня, – я понимала, что он думает о том, что я ему сказала на спуске.

После завтрака мы разошлись, и Торбранд отправился к дружинникам – готовиться к отъезду, проверять снаряжение и отдавать распоряжения тем, кто останется. Свейн убежал к Олафу, и я проводила его взглядом, отметив про себя, что мальчишка уже почти не кашляет и двигается без той слабости, которая была ещё пару дней назад. Антибиотики сделали своё дело. Роща, кажется, тоже.

Я же накинула дождевик и отправилась на поле к Одду.

– Одд, – окликнула я, подходя. – Здравствуйте!

– Госпожа, – он повернулся.

– Завтра мы уезжаем, – начала я сразу, без предисловий. Вернёмся через три, может четыре дня. За это время нужно будет продолжать работы.

– Понимаю. Поля вспашем, земли ещё привезём из Рощи.

– Не только. – Я достала из кармана сложенный листок, где накануне набросала список. – Смотри. Рассада в большом зале, на кухне и в покоях – её нужно поливать. Не много, земля должна быть влажной. Поручи это Хильде. В своём доме поливай сам.

– Сделаем.

– Хорошо. Дальше. Каждый день, если солнечно, открывай парники, что у стены, а к вечеру закрывай. Следи, чтобы туда не попала вода, если вдруг будет дождь.

Одд слушал внимательно, изредка кивая.

– Понял.

– Детей продолжайте посылать за червями. Каждый день по немного, но постоянно.

– Понял.

Тогда всё, спасибо.

Я развернулась и пошла к замку, решив, что сейчас нужно посеять зелень и посадить лук, что выдала мне Эльза.

Теплицу я сегодня обходила дважды – утром и ближе к обеду, когда солнце немного поднялось и прогрело стекло. Внутри стало заметно теплее, чем снаружи, и я порадовалась тому, что Ульф с Торбрандом сделали всё правильно.

Торкель прибежал быстро, запыхавшийся, оставив где-то позади маленького Свейна, которого я отправила за ним.

– Здравствуйте, я пришёл, вы меня звали? – в его взгляде и в голосе было столько восторга, не передать словами.

– Да, конечно, – я рассмеялась. Мы с тобой сегодня займёмся зеленью и луком, – поможешь?

На посадку мы потратили около двух часов, и сейчас, довольные и счастливые, стояли, рассматривая результаты нашего труда.

– Кто молодцы?

– Мы молодцы, – Торкель улыбнулся и покраснел. А можно мне ухаживать за посадками, пока вас не будет?

– Не можно, а нужно, Торкель. Помогай маме с поливом!

После обеда я проверяла вещи. Это занятие я назвала инвентаризацией перед походом. Хотела убедиться, что взяла всё нужное и не взяла ничего лишнего, не забыла ничего важного и не тащу с собой то, что не нужно.

Эльза постаралась на славу, – одежда была аккуратно сложена, – так, чтобы не мялось. Льняные сорочки, бельё и чулки лежали на дне сундуков, а платья аккуратно уложены сверху, чтобы не смялись. Меховую безрукавку я одену в дорогу, поэтому она лежит поверх сундуков. Водку я сама завернула в кусок холстины и красиво перевязала верёвкой. На вид было скромно, а по факту это был самый необычный подарок, какой ярл Эйнар когда-либо получал в своей жизни. По крайней мере, только на это я и рассчитывала.

Из косметики я взяла только помаду, новую, от Шанель. Пользоваться я ей вряд ли буду, но вот если мне удастся обменять её на что-нибудь? Пусть у меня с собой будет дополнительный капитал.

Всё проверив, я поняла, что, в принципе готова, почти. Оставалось ещё одно дело на сегодняшний вечер.

Но перед этим я решила, что всё-таки о поездке Эльзу нужно поставить в известность.

Забежав на кухню, я отыскала её глазами. Она стояла у посудной полки, складывая кружки, и обернулась.

– Эльза, у меня для тебя новости!

– Какие-такие новости?

– К ярлу Эйнару ты поедешь с нами!

Эльза посмотрела на меня так, словно я только что сказала что-то на неизвестном ей языке.

– Что? – повторила она, вытаращив на меня глаза.

– К ярлу Эйнару. Ты поедешь с нами.

– Лиза, – я не ездила никуда уже...

– Знаю.

–...уже шестнадцать лет. С тех пор как умерла хозяйка.

– Знаю, – терпеливо повторила я.

– Мне некогда. Замок без меня...

– Замок простоял триста лет. Пару дней без тебя он продержится, не волнуйся.

Она поставила кружку на полку, но руку не убрала, так и держала её там, словно ей нужна была опора.

– Зачем я тебе там?

– Роща сказала, что ты должна быть рядом, Эльза. Значит, без тебя мы не управимся.

– Роща? Ты разговариваешь с Рощей?

– Да, если это можно назвать беседой. Она ведь ничего не объясняет, только показывает, образами.

Эльза смотрела на меня с лёгким удивлением.

– Что именно она тебе показала?

– Как мы с тобой сидим в карете, и ты кряхтишь, подпрыгивая на очередной кочке. Больше ничего, – я пожала плечами.

После долгого молчания вдруг тихо сказала.

– Хозяйка всегда брала меня с собой. Везде. Я была рядом с ней, когда она выходила замуж. Когда рожала. И когда она умирала, я держала её за руку. После её смерти я никуда не выезжала, незачем было.

– А теперь есть зачем, – сказала я осторожно.

– Ярл знает?

– Ещё нет, я не успела ему сказать.

– Он будет против.

– Возможно. Но я скажу ему, что Роща так велела, и у него не останется выбора.

– Хорошо Лиза, поеду. Но учти, – она подняла палец, – если ярл скажет нет, я останусь. Его слово для меня закон.

– Договорились, – согласилась я, уже зная, что ярл скажет да.

В мыльню Эльза повела меня глубоким вечером, когда замок уже затих.

Мыльня находилась глубоко под замком, и спускались мы туда по другой лестнице. По мере приближения к ней я почувствовала лёгкое тепло, а потом услышала журчание воды.

Эльза толкнула высокую дверь, украшенную необычной резьбой, и меня накрыло теплом. Воздух здесь был влажным, с тонким запахом серы, к которому примешивался аромат неизвестных мне запаренных трав.

Я сделала шаг внутрь и огляделась. Помещение было круглым, с высоким, куполообразным сводом из тёмного камня. Своды уходили вверх и там, на самом верху, было небольшое отверстие, через которое поднимался пар и уходил в ночь. Стены были сложены из того же красноватого камня, что и замок снаружи, только здесь он был тёмным, почти бордовым, с тёплыми прожилками, которые блестели в свете нескольких масляных светильников, развешанных по стенам в железных держателях.

В самом центре было устроено природное купальное место в форме овала, выложенного плоскими камнями по краям, а в центре его бился фонтан горячей, прозрачной воды. Действительно, это был настоящий, живой источник. Вокруг купальни на каменных выступах стояли деревянные скамьи с мягкими циновками из тростника. На одной из них Эльза уже разложила льняные полотенца.

Я поставила свою сумку рядом, достала шампунь, бальзам и гель для душа, выстроив всё в ряд на камне.

Вода встретила меня так, что я не удержалась и застонала в полный голос. Горячая вода поднималась от самого дна и обволакивала меня, даря настоящее блаженство.

Эльза вошла в воду следом, и на несколько минут мы обе замолчали, сидя в воде по плечи и наслаждаясь процессом.

– Как же хорошо!

– Хорошо, – согласилась Эльза.

– Расскажи мне про Эйнара, – попросила я, запрокидывая голову, чтобы смыть пену. – Всё, что знаешь. Не то, что ты уже рассказала, а другое. Какой он человек?

– Он человек старой закалки. Ему уже за шестьдесят, и он помнит времена, когда фьорды ещё жили богато.

Она чуть прищурилась. – Он будет смотреть на тебя очень внимательно, Лиза. Потому что ты непонятная. А Эйнар очень не любит того, чего не понимает.

– Как мне ему понравиться?

– Не старайся понравиться, ни в коем случае. Старайся быть понятной. Это разные вещи. – Она окунула пучок в воду, отжала. – Расскажи ему, зачем приехала. Про землю, про посевы, про теплицу. Такой человек, как Эйнар, уважает дело. Он и торговец и хозяин. И земля для него – кормилица.

– А его жена? Сигрид?

– С ней будет сложнее, ведь как ты знаешь, поженились они совсем недавно. Но, по слухам, Сигрид умная женщина и на простушку совсем не походит. Обман она почует сразу, так что лучше или молчи, или говори правду. Лишнего не показывай.

Я погрузилась по подбородок в воду, глядя в потолок. Пар плыл медленными волнами, успокаивая мою нервную систему.

Мы ещё долго сидели в воде и говорили про дорогу, про то, как долго ехать, про то, что взять из еды в дорогу, и Эльза неожиданно оказалась прекрасной собеседницей, с неожиданно острым языком, который она обычно держала за зубами, а сегодня показала во всей красе.

Когда мы, наконец, вышли из воды и завернулись в льняные полотенца, я почувствовала себя другим человеком. Теперь это место я буду посещать минимум раз в неделю, а про максимум я подумаю.

– Спасибо, Эльза.

Не за что. Пойдём, мне ведь ещё собираться. Задала ты мне конечно задачку на ночь глядя…

Она взяла свечу, и мы пошли обратно по каменному коридору вверх, в замок.

Глава 22

Утро отъезда выдалось ясным и почти безоблачным, что для Нордхейма было очень редким событием. Ветер с фьорда сегодня был лёгким, похожим на бриз, и светило солнце, заливая двор замка золотистыми лучами. Я проснулась задолго до рассвета от собственного нетерпения. Тело требовало движения, а в голове крутился бесконечный список, – не забыла ли я чего? Мысленно прошлась по проделанным делам, по уложенным в дорогу вещам. Свейн сопел рядом, и я осторожно, чтобы не разбудить его, выскользнула из-под одеяла.

Чтобы унять нетерпение, стала нарочито медленно одеваться. Сначала бельё, в место чулок надела штаны от трикотажного костюма, носки, рубашку из тонкого льна и поверх неё серое будничное платье.

Эльза постучалась примерно через десять минут после моего пробуждения. Она словно почувствовала, что я уже готова и вошла в покои, неся в руках льняной платок густого фиолетового цвета, гребень и несколько костяных шпилек.

– Присядь, Лиза, давай волосы тебе уложим, – она указала на стул у окна, где было светлее всего. – Времени мало, а волосы у тебя сложные, помучаться придётся.

– Спасибо, Эльза, умеешь же ты комплименты делать!

– Это факт, с которым не поспоришь, так что не теряем время. Сядь уже!

Я послушно села, и Эльза встала у меня за спиной. Меня изумило то, как нежно её грубые, натруженные руки коснулись моих волос, и тому, как быстро и уверенно двигались её пальцы. Она расплела мою вчерашнюю косу и стала медленно расчёсывать волосы, разделяя пряди и очень бережно разбирая узелки.

– У тебя волосы такими же непослушными были? – спросила я, когда она начала заплетать.

– Нет, – Эльза чуть помолчала. У меня волосы гладкими были и послушными, тяжёлыми, да и светлее намного. Это сейчас серость, а раньше… Вот у матушки ярла были такие же, густые, тёмные, с медным отливом на солнце, но короче. Она не любила, когда волосы мешали ей скакать верхом, и подрезала их до плеч, чем ужасно злила покойного ярла. Он говорил, что женщина без длинных кос как корабль без мачты. А она всегда на это смеялась и отвечала, что корабль без мачты хотя бы не опрокинется от ветра.

Я улыбнулась, представив себе эту женщину.

– Эльза, а почему ты не разу не назвала её имени? Это тайна?

– Нет никакой тайны, что ты. Просто мне тяжело называть её имя, воспоминания давят. Сольвейг её звали. Имя ей очень шло. Света в ней было много, на всех хватало…

Эльза заплетала очень плотно, начиная от самого лба и ведя косу вдоль головы, тщательно подбирая каждую прядь, каждый непослушный завиток. Когда гладкая, уложенная короной вокруг головы коса была готова и закреплена костяными шпильками, Эльза взялась за платок.

– Смотри и учись, – платок складываем вот так, – она сложила его по диагонали, – кладём на голову, а концы выводим назад, – её пальцы ловко обернули ткань, – вот так перекрещиваем, чтобы один конец пошёл влево, другой вправо, выводим вперёд и завязываем вот здесь, – узел лёг точно за левым ухом, – а хвостики эти прячем под ткань.

Она отступила на шаг и посмотрела на меня, оценивая результат.

– Хорошо тебе как. Коса не видна, лоб закрыт и уши прикрыты. Узелок получился маленький, аккуратный, ничего нигде не торчит. Да и шея открыта, это красиво.

Я потянулась к своему зеркальцу. Из него на меня смотрела женщина, которую я даже не сразу узнала. Платок заметно изменил лицо, сделав строже, и, как ни странно, красивее. Без выбивающихся прядей, без пушащихся на висках волос черты лица стали строже, графичнее. Фиолетовый цвет красиво оттенил глаза, от чего они засияли ярче изумрудов.

– Ничего себе, – пробормотала я, ещё и ещё раз высматривая себя в зеркальце.

– Вот и я так думаю, – Эльза довольно улыбнулась.

– Спасибо, Эльза, ты волшебница!

– Что ты, помогла от души.

Эльза пошла собираться в дорогу, а я, вспоминая вчерашний вечер, улыбнулась. Торбранд, как я и ожидала, поначалу воспринял мою идею о том, чтобы взять Эльзу с собой, без восторга. Он стоял в своих покоях, проверяя перед отъездом свои вещи, и когда я сказала, что Эльза поедет с нами, его руки замерли на пряжке.

– Зачем, Лиза?

– Это не моя прихоть, Торбранд. Мне Роща подкинула образ, что мы с ней в месте.

– Что именно она тебе показала?

– Нас двоих в карете.

Он помолчал, обдумывая мои слова, продолжая возиться с пряжкой.

– Эльза стара для такой дороги. Нам придётся через перевал идти пешком, и путь этот будет непростой.

– Она крепче, чем ты думаешь. Кроме того, она знает ярла Эйнара, знает его обычаи, знает его бывшую жену. Мне нужен её опыт, Торбранд, ведь я там чужая, а ты не сможешь быть рядом каждую секунду.

– Могу.

– Нет, не можешь. Ты будешь торговать, разговаривать с Эйнаром о делах, о кораблях, о земле. А я буду общаться с Сигрид и вообще... Торбранд, – я сделала шаг к нему, – Роща ведь не просто так послала мне этот образ. Она никогда не показывает лишнего. Если она решила, что Эльза нужна рядом – значит, её помощь может понадобиться.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Она едет, но только по своей воле.

Такого скопления людей во дворе замка я ещё не видела, и мне казалось, что он кипит. Люди грузили вещи, проверяли подковы, что-то обсуждали, спорили. Гвалт стоял невообразимый. Хильда и её дети стояли рядом, а Свейн держал меня за ладошку и не отпускал. Я ещё раз напомнила Торкелю о его обязанностях, а он мне в ответ отрапортовал, что всё он знает, всё под контролем. Хильда, глядя на нас, старательно сдерживала улыбку, что бы Торкель её не заметил и его авторитет не пострадал.

Лошади фыркали и переступали копытами на мокрых камнях. Солнечные лучи ещё не успели разогнать утреннюю свежесть, от чего мне было немного зябко.

Я стояла у кареты и смотрела на наш маленький караван, и в этот момент пришло осознание масштаба того, что мы затеяли, что привело к лёгкому приступу паники. А вдруг украшения не понравятся? А вдруг они не смогут заплатить, или не захотят, а на обратном пути нас ограбят? Я тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли.

Торбранд был уже верхом, на своём огромном, чёрном, как ночь, коне. Он был экипирован в полный доспех, – кожаный корсет с железными пластинами на груди и плечах, серо-чёрный плащ, застёгнутый родовой брошью с красным камнем, меч у бедра. Он выглядел очень органично и очень опасно, так, как и должен выглядеть ярл.

Олаф был рядом с ним, восседая на не менее крепком коне, только коричневой масти и верхом смотрелся очень органично. На нём была кольчуга, поверх которой блестела массивная серебряная цепь, а шлем сдвинут на затылок. Олаф улыбался, рассказывая что-то Торбранду, а тот его внимательно слушал.

За ними – шестеро дружинников, вооружённых до зубов. У них было всё, – мечи, копья, щиты, а у двоих из них ещё и луки с колчанами стрел. Их доспехи были потёртыми, но выглядели вполне ухоженными, а кони хоть и невысокие, но жилистые и коренастые. Я уже запомнила их имена. Гай – с перевязанной рукой, светловолосый и молчаливый, Сигурд, самый молодой из них, почти мальчишка, Рагнар и Хакон были братьями-близнецами, которых я постоянно путала, Бьорн Длинный и Эйрик Чёрный – темноволосый, тихий, но он был единственным из шестерых, кто носил при себе два меча.

Позади дружинников собрались в кучку крестьяне, – четверо мужчин, которым предстояло гнать обратно купленный скот. Они были одеты попроще – кожаные куртки, шерстяные шапки, и у каждого были посох и нож на поясе. Один из них, Хальвдан, – тот самый мужчина, что требовал зарезать последнюю корову, сидел на козлах воза. Рядом с ним устроился Кнуд, седой мужчина с обветренным лицом и спокойными, очень добрыми глазами.

И ещё двое мужчин стояли чуть в стороне, Это Стейн и Гудмунд. Они были моряками, и ехали с нами на случай, если удастся купить лодку. Если всё задуманное случится, то они поведут её обратно к фьорду морем, вдоль берега.

– Готовы? – спросил Торбранд, подъезжая к карете.

– Мы уже устали ждать, – я подала руку Эльзе, помогая ей подняться по откидной ступеньке.

Эльза влезла в карету кряхтя – Роща, как оказалось, была пророчицей, – и устроилась на сиденье, подложив под себя овчину. Одета она была непривычно нарядно. На ней было тёмно-коричневое платье из плотной шерсти, аккуратный платок на голове, завязанный точно так же, как она научила меня, и меховая накидка на плечах. Сегодня я впервые видела её без фартука и поняла, что Эльза когда-то была очень красивой женщиной. Даже сейчас, в свои годы, в ней чувствовалась та особая сила, которая свойственна женщинам, пережившим многое и при всём этом сохранившим достоинство.

Я забралась следом и села напротив неё. Дверца захлопнулась.

– Ну что, – сказала я, – поехали?

– Поехали, – кивнула Эльза и вцепилась обеими руками в деревянную ручку у стенки кареты.

Как только карета тронулась, я сразу поняла, почему Сольвейг, мать Торбранда, предпочитала верховую езду. Колёса загромыхали по камням с таким звуком, словно под нами не дорога, а стиральная доска. Информацию о каждой выбоине, о каждом, попавшем под колёса камне, карета старательно передавала через попы нашим многострадальным позвоночникам.

– Ты говорила, что не удивляешься ничему, – заметила я, хватаясь за стенку после особенно выдающейся кочки, а сейчас у тебя глаза похожи на два больших блюдца.

– Я передумала, – ответила Эльза сквозь зубы, крепко держась за специальный поручень. – Тут есть чему удивляться, например, тому, что эта колымага ещё не рассыпалась.

Я нервно расхохоталась, осознавая, что всё, самое интересное ещё впереди.

Дорога вилась вдоль фьорда, поначалу широкая и относительно ровная. Справа виднелись красные, отливающие медью скалы, а слева простирались поля. Я смотрела на них через окно кареты и понимала, что все эти поля нужно засеять. Дальше начались луга, и здесь уже пробивалась трава насыщенного изумрудного цвета. Я прижала ладонь к стенке кареты и почувствовала, как земля откликнулась тёплым, мягким эхом.

– Чувствуешь? – спросила я Эльзу.

– Что именно?

– Землю. Послушай, как она просыпается.

Эльза посмотрела на меня, потом перевела взгляд в окно, а потом снова на меня. Сказать ничего не сказала, но выражение её лица смягчилось.

Примерно часов через пять, когда дорога начала всё круче забирать вверх, Торбранд подъехал к карете и наклонился к окошку.

– Через полчаса будет перевал. Дальше карета не проедет. Пойдём пешком.

– Насколько это далеко?

– Километр, может полтора. Тропа узкая, пойдём по одному. Идти нужно будет осторожно, – прокричал он.

– Эльза? – я повернулась к ней.

– Дойду, куда же я денусь – резко ответила она.