Текст книги "Цена весны. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Анна Рогачева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

– За три года? – Эйнар медленно поставил кружку. – Ты знаешь, что земля Нордхейма мертва?

– Я решаю эту проблему.

Повисло молчание. Эйнар смотрел на меня, и я видела, как в его голове крутятся шестерёнки. Он торговец, и ни за что не поверит на слово, и правильно сделает.

– Торбранд, – это правда?

Торбранд кивнул, соглашаясь. – Правда, Эйнар. Дуб ожил. Я видел зелёный побег на его стволе.

Эйнар замер. Потом медленно, очень медленно откинулся на спинку скамьи и посмотрел на Торбранда.

– Дуб?

– Священный дуб Кровавого Камня. Тот самый, что засох, когда умер мой отец. Теперь на нём зелёная ветка.

Тишина стала почти осязаемой.

– Это... – Эйнар провёл ладонью по бороде. – Это серьёзно, мальчик. Очень серьёзно. Если дуб ожил, значит…

– Значит, Дар возвращается, – закончил Торбранд.

Эйнар перевёл взгляд на меня, и теперь в его глазах читалось осторожное уважение.

– Лиза из далёких земель, ты, случаем не ведьма?

– Я садовод. Но садовод с очень хорошей интуицией.

Эйнар хмыкнул, а потом расхохотался – громко, от души.

– Мне нравится! Торбранд, она мне нравится! – Он поднял кружку и обратился ко всему залу, – За гостей, которые привозят с собой хорошие новости! До дна!

– До дна! – грянул зал.

Я выпила и эль ударил в голову приятным теплом. Эйнар снова повернулся ко мне, и я поняла, что первый раунд пройден.

– А скажи мне, Лиза, – он понизил голос, наклоняясь ко мне, – вот ты говоришь, семена, урожай. Всё это прекрасно, но скажи мне вот что, – а зачем тебе это?

– Что именно?

– Зачем тебе спасать чужой фьорд? Ты ведь не нордхеймка, а южанка. Что тебе до голодных детей Торбранда?

Не сегодня, так завтра этот вопрос прозвучал бы обязательно. Потому что люди вроде Эйнара не верят в бескорыстие. Не потому, что они плохие, а потому, что жизнь научила их, что за каждым добрым делом стоит расчёт.

– Ярл Эйнар, – я откинулась на спинку скамьи и сложила руки на коленях. – Вы спрашиваете, зачем мне это. Отвечу честно, как вы того и заслуживаете. Моя повозка сгорела. У меня нет дороги назад. А ещё у меня нет дома, к которому можно вернуться и нет семьи, которая бы меня ждала. Всё, что у меня осталось, так это мои знания и мешок семян.

– Ты вкладываешь в Нордхейм, – медленно произнёс Эйнар, – потому что тебе некуда больше вкладывать?

– Я вкладываю в Нордхейм, потому что знаю, что если фьорд выживет, то выживу и я. А если он умрёт, то моим семенам негде будет расти. Благотворительностью это не назовёшь, скорее здравый смысл.

– Здравый смысл, значит. Хорошо, этот язык я понимаю.

Я перевела дыхание и посмотрела на Торбранда. Он медленно прикрыл глаза, показывая, что я всё делаю правильно.

Ужин продолжался. Звучали шутки, смех, звон кружек. Олаф уже соревновался с одним из людей Эйнара в армрестлинге, и он проиграл первый раунд, потом выиграл второй, и сейчас они, багровые от натуги, боролись в третьем, пока вокруг них орала толпа болельщиков.

Я повернулась к Сигрид. Она сидела прямо, почти не притронувшись к еде, и следила за залом. Казалось, что происходящее в зале её абсолютно не трогало.

– Госпожа Сигрид, – я воспользовалась тем, что Эйнар отвлёкся на армрестлинг, – позвольте спросить. Вот этот сыр, – я указала на блюдо, – я не могу определить, чем его сдобрили. Тмин?

Она повернулась ко мне, и в её глазах мелькнуло едва заметное.

– Вы разбираетесь в сыре?

– Немного. В моих краях делают сыр, выдержанный, с благородной плесенью. У вашего же совсем другой вкус, но очень интересный.

– Тмин и можжевельник, – её голос чуть потеплел. – Рецепт моей матери. Сыр выдерживается три месяца в погребе, завёрнутым в полотно, пропитанное маслом.

– Результат того стоит, сыр прекрасный. А молоко от ваших коров?

– Разумеется. Коровы пасутся на горных лугах, там, где растёт дикий клевер. Это и придаёт такой вкус.

– Вот оно что, – я отломила ещё кусочек и покатала его на языке. – Удивительно. Горные травы меняют вкус молока, а молоко меняет вкус сыра. Всё связано.

– Вы интересуетесь хозяйством? – спросила она, слегка склонив голову в бок, словно наша беседа её по-настоящему заинтересовала.

– Я интересуюсь всем, что связано с землёй и с тем, что она даёт. В моих краях я занималась выращиванием овощей и цветов. Сыр я не делала, но всегда хотела научиться.

– Цветов? – её брови чуть приподнялись.

– Да. – Я улыбнулась. – У нас растут такие цветы, которых здесь, на севере, никто не видел. Они называются розы.

– Розы, – повторила Сигрид, пробуя слово на вкус.

– Они очень красивые, госпожа. Красные, белые, жёлтые, розовые, с ароматом, от которого кружится голова. И ещё у них есть шипы, острые, как иголки. Красота, которая умеет себя защитить.

Сигрид посмотрела на меня чуть дольше, задумавшись. – Красота, которая умеет себя защитить, – повторила она. – Мне уже нравится этот цветок, хотя я его никогда не видела.

– Если всё получится, то я привезу вам розу в подарок, обещаю.

Она ничего не ответила, только слегка наклонила голову, и в этом жесте было больше, чем в десяти словах.

Я поймала взгляд Эльзы, которая пересела чуть дальше по столу, к какой-то женщине, вероятно. Она едва заметно одобрительно кивнула.

Эйнар, тем временем, отвлёкся от армрестлинга, налил себе ещё эля и повернулся к Торбранду.

– Ну, мальчик, давай к делу. Ты ведь не просто так приехал.

– Не просто так, – согласился Торбранд.

– Тогда говори. Что тебе нужно?

Торбранд посмотрел на меня, и я кивнула.

– Об этом расскажет Лиза, она привезла то, за что мы хотим торговать.

Эйнар удивлённо вздёрнул брови и развернулся ко мне, скрестив руки на груди, – жестом, до боли похожим на привычную позу Торбранда.

Глава 25

Я встала и весь зал затих, как по команде.

– Ярл Эйнар, – начала я, – прежде чем мы перейдём к торговым делам, позвольте мне преподнести вам подарок.

– Подарок? – Эйнар заинтересовался. – Люблю подарки. Особенно когда они идут перед торговлей. Это правильный порядок.

Я достала из-за спины свёрток, положила его на стол перед ним и развернула.

Бутылка стояла на столе, и свет от очага играл на прозрачном стекле. Жидкость внутри была прозрачной, как горный ручей.

– Что это? – Эйнар потянулся к бутылке и взял её, повертел в руках, рассматривая. – Стекло... Такого чистого стекла я никогда не видел. Что внутри? Вода?

– Это, ярл Эйнар, – торжественно произнесла я, – напиток из далёких земель. Он называется водка. Его делают из зерна, рецептом поделиться не могу, так как он мне неизвестен. И крепость его такова, – я сделала паузу, – что одна маленькая чарка бьёт по голове сильнее, чем три кружки самого крепкого мёда. И ещё, если её поджечь, она будет гореть. Дайте мне свечу и чистую ложку.

Сигрид только махнула рукой и через минуту мне всё принесли. Я дала ложку в руки Ярла Эйнара и налила в неё немного водки. Затем я поднесла свечу.

Я ожидала, что спирт вспыхнет мгновенно, но секунду ничего не происходило. Эйнар смотрел на ложку с лёгким недоумением. А потом огонь лизнул край ложки и перекинулся на прозрачную жидкость, и по поверхности водки побежал ровный, голубоватый язычок пламени. Ярл держал ложку в вытянутой руке и смотрел на неё в оцепенении. Потом перевёл взгляд на бутылку, которую я поставила перед ним.

– Торбранд, – сказал он, наконец, продолжая смотреть на огонь в своей руке, – откуда у тебя эта женщина?

– Упала с неба, Эйнар. И теперь живёт у меня.

Я поняла, что людей нужно выводить из ступора и продолжила, слегка повысив голос.

– Это очень крепкий напиток, и пить его нужно по-другому. Позвольте, я покажу.

Я взяла маленькую глиняную чарку и налила в неё водки, примерно сорок граммов.

– Вот столько – это одна порция, – объяснила я, поднимая чарку. – Пьётся залпом, одним глотком. Перед этим нужно выдохнуть, а после – сразу закусить. – Я кивнула на хлеб и мясо. – Тогда напиток ляжет правильно, согреет изнутри и не сильно ударит в голову. Если пить больше и быстро, не делая перерывов между чарками, то он свалит с ног любого, даже самого крепкого воина.

Эйнар слушал, наклонив голову, и по мере моего рассказа выражение его лица менялось от любопытства к откровенному скепсису, а потом к чему-то, подозрительно похожему на оскорблённое достоинство.

– Из напёрстка? Нет уж, красавица! – Эйнар хлопнул ладонью по столу с такой силой, что подпрыгнули тарелки. – Я пью только из кружки! – Он схватил свою большую серебряную чарку и протянул мне. – Наливай!

– Ярл Эйнар, – я настоятельно вам не рекомендую. Этот напиток...

– Наливай, я сказал! – Он стукнул кружкой по столу. – Что это за напиток, который нельзя пить как мужчина? Неужели я, переживший три войны, два кораблекрушения и тёщу, испугаюсь какой-то прозрачной водички?!

Зал снова грохнул от хохота. Даже Сигрид прикрыла рот ладонью, пряча улыбку.

– Я вас предупредила, – сказала я, подняв обе руки в капитуляции и налила,

граммов сто пятьдесят, не меньше. Эйнар поднял кружку, посмотрел на содержимое, понюхал и скривился.

– За гостей! За смелых женщин, которые приносят подарки! И за то, чтобы мне потом не пришлось об этом жалеть!

– До дна! – заорал зал.

Эйнар поднёс кружку к губам и, запрокинув голову, начал пить.

Я смотрела на него во все глаза. Олаф подался вперёд. Торбранд окаменел. Даже Сигрид, невозмутимая Сигрид, чуть вытянула шею.

Первый глоток прошёл нормально, второй тоже. На третьем лицо Эйнара стало пунцовым, а на четвёртом глотке его глаза расширились так, что, казалось, сейчас вылезут из орбит. На пятом, а он упрямо продолжал пить – из его глаз хлынули настоящие мужские слёзы.

Он оторвался от кружки и уставился прямо перед собой взглядом человека, который только что заглянул в бездну, и она ему подмигнула.

– Х-х-х... – выдавил он.

Тишина.

А потом, медленно, очень и очень медленно его лицо расплылось в такой широкой, восторженной, абсолютно блаженной улыбке, что я перестала за него бояться.

– Огонь!!! – заорал он так, что с потолочных балок посыпалась пыль. – Это жидкий огонь! Он сейчас горит во мне так, как горел в ложке!!! – Он повернулся ко мне, – Лиза, это самый лучший подарок в моей жизни!!!

Зал взорвался. Люди орали, стучали кружками по столу, требовали попробовать. Олаф уже тянулся к бутылке, но я перехватила его руку.

– Стой, рыжий. Пей по моим правилам, маленькой чаркой! Правила есть правила.

Олаф посмотрел на багрового, с мокрыми глазами Эйнара, счастливо икающего, и согласился на маленькую чарку.

– Пожалуй, я послушаю госпожу.

Я налила Олафу, он выпил, и его лицо прошло примерно те же стадии, что и у Эйнара, только быстрее и без крика. Он просто замер, потом медленно выдохнул.

– Хо... – он потряс головой. – Это как тебя ударили по голове, но тебе понравилось.

Торбранд, наблюдавший за всем этим с невозмутимостью каменного истукана, молча протянул мне свою кружку.

– Из чарки, больше нельзя, – я выразительно посмотрела ему в глаза.

– Я понял, – выражение моих глаз он прочитал верно.

Я налила, он выпил, закусил хлебом с мясом, и что удивительно, на его лице не дрогнул ни один мускул. Только на долю секунды глаза чуть расширились, и всё.

– Хороший напиток, – сказал он спокойно.

– Хороший?! – взревел Эйнар, который уже успел допить оставшуюся в кружке водку и теперь раскачивался на скамье, как корабль на волнах. Мальчик, это не хороший! Это... это... – он икнул, – это дар Богов!

Последствия не заставили себя ждать.

Через двадцать минут после того, как водка пошла по рукам, – а я строго следила, чтобы каждому наливали только по чарке, но разве за этими медведями уследишь? – Зал начал преображаться.

Эйнар стал сначала невероятно красноречивым. Он произнёс здравицу за Торбранда такой длины и такого поэтического размаха, что даже бывалые дружинники схватились за голову. Потом он перешёл к здравице за меня, в которой назвал меня звездой южных морей и женщиной, которая привезла солнце в бутылке. Потом он попытался встать, чтобы произнести ещё одну здравицу, уже за свою жену, и понял, что ноги его не слушаются.

– Сигрид! – позвал он, вцепившись в край стола. – Сигрид, дорогая моя! Ты... ты... самая прекрасная... – его язык заплетался, самая прекрас-с-сная женщина на всём побережье! И я... я тебя... очень... – он задумался, пытаясь вспомнить нужное слово, и нашёл его —...ценю!

Сигрид смотрела на мужа с таким выражением лица, которое я бы описала как сдержанное отчаяние, замаскированное под невозмутимость. Она аккуратно подвинула к нему кружку с водой.

– Выпей воды, мой ярл.

– Воды?! – Эйнар посмотрел на кружку с водой, как на личное оскорбление. – Я только что пил жидкий огонь Богов, а ты предлагаешь мне воду?! Женщина, ты хочешь потушить пламя в моём сердце?!

– Я хочу, чтобы ты дожил до утра, дорогой.

Олаф, выпивший свою чарку, и, наверное, ещё и не одну, стал ещё более разговорчивым, чем обычно. Его голос гремел на весь зал, и сейчас он рассказывал всем, кто не успел убежать, историю о том, как он однажды голыми руками задушил волка.

–...и вот он прыгает на меня, а я его хвать за горло! – Олаф показывал на воображаемом противнике. – А он мне зубами вцепился в плечо! А я ему кулаком в морду! И он обмяк! Потому что никто – никто! – не может выдержать удар Олафа! Ни волк, ни медведь, ни...

– Ни правда, – вставила Эльза, проходя мимо.

Дружинники, услышавшие это, покатились со смеху. Олаф обиженно посмотрел на Эльзу и открыл рот, чтобы возразить, но передумал. Мудро.

Один из людей Эйнара – здоровенный бородач по имени Тормунд – выпил две чарки подряд и вскоре начал петь. Песня была длинной, сложной, с множеством куплетов, и начиналась она очень красиво – что-то про корабли и закат. Но к третьему куплету он начал забывать слова, к пятому – мотив, а к седьмому пел уже что-то совершенно другое, причём с таким чувством, что кое-кто из слушателей прослезился, хотя никто не понимал, о чём он поёт.

– Что он поёт? – шёпотом спросила я у Эльзы.

– Понятия не имею. Но красиво.

– Да, красиво.

Рагнар и Хакон, близнецы-дружинники Торбранда, после своих чарок обнаружили у себя невиданный прежде талант к танцам. Они встали из-за стола и начали отплясывать что-то среднее между боевым танцем индейцев и брачным ритуалом пингвинов. Зал хлопал в такт, а Эйнар, который к этому моменту уже лежал грудью на столе, поднимал голову и одобрительно мычал.

– Видишь, – сказала я Торбранду, который пересел ко мне поближе, совершенно трезвый. – Я же предупреждала.

– Предупреждала, помню. Но результат оказался гораздо лучше, чем я ожидал. Эйнар счастлив, его люди веселятся, а мы ещё даже не начали торговать.

– Ты нарочно не стал его останавливать?

– Конечно. Пусть повеселится. Завтра, когда протрезвеет, он будет помнить, что это мы привезли ему этот праздник и будет благодарен. А благодарный Эйнар – щедрый Эйнар.

Я рассмеялась, и он не удержался, и заразительно захохотал.

В этот момент Эйнар вдруг поднял голову и уставился на меня.

– Лиза!

– Слушаю, ярл.

– Подойди, присядь рядом, – он похлопал по скамье рядом с собой.

Я подсела к нему и он наклонился ко мне так близко, что запах алкоголя ударил мне в лицо.

– Лиза, – его язык заплетался, – я старый человек и прожил долгую жизнь. Я видел, как люди врут, как крадут, как предают.

– И?

– И вот что я тебе скажу. – Он ткнул в меня пальцем. – Ты не врёшь. Я это вижу. Недоговариваешь, – это я чую, но не врёшь.

– Спасибо, ярл, – я не знала, смеяться мне или растрогаться.

– Слушай меня внимательно, Торбранд – хороший мальчик. Я любил его отца, хоть он и был упрямым ослом, и его люблю. Но он один. А одному ярлу нельзя. Ему нужен кто-то рядом, кто будет говорить ему правду. Кто будет спорить с ним и не побоится сказать, – Торбранд, ты дурак! – И при этом останется рядом. Понимаешь?

– Понимаю, ярл.

– Вот и хорошо, – он хлопнул меня по плечу. – Вот и хорошо. А теперь... – он обвёл взглядом зал, где веселье бушевало в полную силу, – а теперь я, пожалуй, посплю.

И Эйнар, ярл одного из самых зажиточных фьордов побережья, человек, переживший три войны, два кораблекрушения и тёщу, величественно уронил голову на стол и захрапел.

Сигрид подошла, накинула на его плечи шерстяное покрывало.

– Каждый раз одно и тоже, – произнесла она, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Госпожа Сигрид, прошу прощения за последствия моего подарка. Я предупреждала, что...

– Не извиняйтесь, – я впервые за весь вечер я увидела на её лице тёплую улыбку. – Он давно так не смеялся и не веселился. А это, – она кивнула на храпящего мужа, – это пройдёт к утру. А хорошее настроение останется.

– Лиза, если хотите, то можете пойти в комнату, отдыхать. Воду для умывания для вас нагрели.

Она коротко поклонилась и ушла.

– Пойдём, госпожа. Утро вечера мудренее, а завтра у тебя тяжёлый день.

Я встала, бросила последний взгляд на утихающее веселье и пошла за Эльзой.

Глава 26

Зайдя в нашу комнату, я выдохнула с облегчением. Эльза помогла стянуть с меня платье. Умывшись и почистив зубы, рухнула на кровать, закутавшись в одеяло. Как я уснула, не помню, наверное, ещё на подлёте к подушке.

Спаслось мне просто прекрасно. Усталость после сложной дороги, знакомство, застолье и то напряжение, в котором я находилась весь вечер, дали о себе знать.

Я ещё несколько минут полежала, рассматривая в потолок. Сначала мысли текли лениво, не хотелось напрягаться вообще, а потом меня как током ударило, ведь именно сегодня мы поймём, зря приехали или нет.

– Удастся ли нам сегодня продать украшения и примет ли Эйнар нашу цену? А вдруг он скажет, что золото не то, и камень не той огранки, или найдёт ещё тысячу и одну причину, чтобы снизить стоимость драгоценностей до бессмысленного минимума и что тогда, отдавать за бесценок?

За годы работы с предвыборными кампаниями я участвовала в таких переговорах, где на кон ставились суммы с шестью и более нулями, и ведь я справлялась! Я умела абстрагироваться от этих космических сумм, что выбрасывалась с такой лёгкостью, словно люди их заработали не своим трудом. Власть, вот что затмевало людям разум. Но сейчас ставки были совсем иными, ведь речь шла о жизни людей, которых я успела полюбить. Перед глазами всплыл образ спящего Свейна, сжимающего во сне золотую лошадку. В лепёшку расшибусь, но сторгую такую цену, что хватит на всё, что нам нужно, и ещё останется.

Эльза уже не спала и неспешно собиралась, готовя одежду на сегодняшний день. Поймав мой взгляд, она кивнула. – Проснулась? Поторапливайся тогда, нас скоро на завтрак позовут. Одевайся в зелёное, как и договаривались.

– Как ты себя чувствуешь?

– Спина болит, но всё остальное в порядке. Вставай уже.

Вставать я не торопилась ещё минуту. Прикрыла глаза и просто подышала, медленно, как учила сосна. Вдох на пять, выдох на восемь.

Тревога не ушла, но перестала давить, и стало заметно легче.

Она помогла мне облачиться в зелёное платье, опять заплела мне волосы и повязала платок.

– Как я выгляжу, Эльза? Достаточно представительно?

– Сегодня твой день, Лиза, так что дерзай!

– Спасибо.

Она провела по мне руками, словно стряхивая с платья пыль, а потом очертила надо мной круг и отступила от меня, тряхнув руками. Как мне думается, это её благословление.

Народу за завтраком было мало, и это разительно отличалось от вчерашнего шумного застолья. Длинный стол теперь пустовал, а мы устроились за хозяйским, у самого очага, и ярл Эйнар расположился во главе. Вид у него сегодня был несколько потрёпанный, однако его глаза горели всё с тем же острым интересом, и я слегка успокоилась – судя по всему, человек в полном порядке.

Рядом с ним сидела Сигрид. Сегодня она красовалась в платье серо-голубого цвета, ничего лишнего. И подобранная к нему брошь выглядела безупречно – серебряная, с искусной сканью. Всё-таки у неё хороший вкус на украшения, и это нам на руку.

Торбранд уже занял место по правую руку от Эйнара. Выглядел он просто отлично, а ведь вчера ему ещё долго пришлось сидеть за столом, пока все его люди не были устроены. Только потом он отправился в выделенные ему покои.

Мы с Эльзой заняли предоставленные нам места. Я устроилась рядом с Сигрид, а Эльза чуть дальше.

– Доброе утро, ярл Эйнар, госпожа Сигрид, – произнесла я, слегка склонив голову, высказывая этим своё уважение.

– Доброе, – ответил Эйнар. – Как вам спалось?

– Просто замечательно, благодарю за заботу.

– Приятно слышать.

Завтрак был богатым, если смотреть на него нашим, нордхеймовским взглядом. Густая каша с настоящим маслом пахла так вкусно, что у меня сразу потекли слюнки. Холодное молоко в кувшине, несколько сортов сыра на деревянной доске, и ещё тёплый хлеб. Отварные яйца и всё то, что осталось со вчерашнего пира.

Я взяла хлеб, и отломив от него кусочек, намазала его маслом. Откусила, и несколько секунд просто наслаждалась вкусом, закрыв при этом глаза.

– Так вкусно? – тихо спросил Торбранд.

– Это масло, – объяснила я, открывая глаза. – Настоящее. Я забыла, как оно пахнет.

Сигрид передала кувшин с молоком, и мне было приятно, что она первая проявила жест внимания.

– Благодарю вас, госпожа.

Когда тарелки опустели, слуга принёс небольшой котелок с травяным настоем, судя по аромату, – смородиновым.

Эйнар принял кружку, отпил и повернулся к Торбранду.

– Ну что, мальчик. Я рад, что вы к нам приехали. Спасибо за подаренный вами праздник, вчерашний вечер удался на славу. А теперь давайте к делу, пока голова свежая, – тут он перевёл взгляд на меня. – Ты говорила о торговле, Лиза. Я слушаю.

Вот оно. Я поставила кружку на стол и вытянулась в струнку, собираясь с мыслями. – Ярл Эйнар, – начала я, – у меня есть украшения, которые я хочу продать. Прошу позволения показать их вам.

– Показывай.

Я посмотрела на Торбранда, и он, достав из-за пазухи коробочку, передал её мне. Я открыла её и развернула так, чтобы содержимое было видно всем.

На тёмном бархате лежали кольцо и браслет.

Яркие лучи утреннего солнца упали на камень, и бриллиант вспыхнул всеми гранями сразу, рассыпав по стенам живое мерцание. За столом наступила пауза.

Сигрид старательно держала лицо, но краем глаза я заметила, что её невозмутимость дала первую трещину, – взгляд задержался на кольце на секунду дольше, чем следовало, и пальцы, обнимавшие кружку с чаем, слегка сжались.

Эйнар тоже пристально его разглядывал, но не как Сигрид, – с восхищением, а с интересом опытного оценщика.

– Откуда это у тебя? – спросил он.

– Оттуда, откуда я родом, ярл. Работа мастеров, которых я знала лично.

– Можно взять?

– Пожалуйста.

Он взял кольцо и поднёс его к окну. Покрутил, внимательно наблюдая за игрой света в камне.

– Металл белый, – произнёс он задумчиво. – Это не серебро. Что это?

– Белое золото.

– Золото бывает белым? – он слегка нахмурился.

– Это особый сплав, ярл. Его основное достоинство в том, что оно не потемнеет со временем, и не деформируется.

– И камень, – Эйнар поднял кольцо ещё выше. – Вот камень, похожий на этот, я видел, но такой огранки... нет. Такого мастерства я ещё не встречал.

– Это бриллиант, ярл. Обработанный особым образом так, чтобы каждая грань отражала свет. Таких мастеров в северных землях вы не найдёте.

Эйнар вернул кольцо в коробочку и взял в руки браслет. Подвески тихо зазвенели.

– Кленовые листья, – неожиданно произнесла Сигрид, не сводя взгляда с браслета в руках мужа.

Все посмотрели на неё.

– Это кленовые листья, – повторила она. – Я видела их только на картинках в старых книгах. Это очень редкое дерево, и тут, у нас, на севере, его не встретишь.

– Всё верно, госпожа Сигрид, – подтвердила я. – Клён растёт в более мягком климате.

Сигрид протянула руку, и Эйнар дал ей браслет.

Она осторожно его взяла и провела пальцем по одному из листиков. Потом ничего, не говоря, примерила его себе на запястье.

Браслет сел как влитой, словно был создан именно для этой женщины.

Я смотрела на Сигрид и видела то, что бывает, когда вещь встречает своего человека. Она не стала снимать браслет, а опустила руку на стол, и всем видом показала, что в ближайшее время снимать его не собирается.

Эйнар покосился на руку жены и его взгляд потеплел.

– А кольцо можно примерить? – спросила Сигрид, на этот раз у меня.

– Конечно, госпожа.

Она взяла кольцо и надела его на указательный палец правой руки. Она долго смотрела на него, двигая пальцами и ловя игру света в камне.

Потом Сигрид перевела взгляд на мужа, и произошёл короткий обмен взглядами, понятный, наверное, только им двоим.

Эйнар откашлялся и снова повернулся ко мне.

– Ну что же, Лиза из дальних земель. Украшения красивые, этого не отнять. Что ты за них хочешь?

Вот тут начиналось настоящее.

Я мысленно выдохнула. Назову сумму, которую заранее обдумала – ту, которая покроет наши нужды с запасом. И буду стоять на ней.

– Ярл Эйнар, я хочу за эти украшения следующее. Быка и три дойных коровы, шесть коз, двадцать кур с петухом. По мешку ячменя и ржи, для посадки, и два мешка овса. Свиноматку с поросятами. И денег серебром столько, чтобы хватило на провизию для двухсот человек на месяц.

За столом снова тишина.

Эйнар смотрел на меня, но ни один мускул не дрогнул на его лице. Потом медленно повернулся к Торбранду.

– Мальчик мой, эта женщина в своём уме?

– Насколько я могу судить, – невозмутимо ответил Торбранд, – да.

– В своём уме, значит. – Эйнар снова повернулся ко мне. – Лиза, я торгую сорок лет. Я продавал и покупал всё, – корабли, земли, скот, меха, рыбу, металл. И знаешь, что я тебе скажу? Ты называешь цену так, будто в коробочке у тебя лежит клад конунга, а не два украшения, пусть даже красивых.

– Ярл, в моей коробочке лежат драгоценности, которых больше нигде нет, не только на этом побережье, их нет даже на дальних рынках юга. Вы торговец, и знаете, что я говорю правду. – Я кивнула на руку Сигрид. – Бриллиант такой огранки – это не украшение. Это произведение искусства.

– Произведения искусства есть в каждом богатом доме, – парировал Эйнар. – Но кормить им скот не будешь. Я человек практичный, Лиза.

– Я тоже, и поэтому скажу вам прямо, ярл. Фьорд Кровавого Камня стоит на краю гибели. Двести человек, из которых половина старики и дети. Три года земля не родит, как вы знаете. Я привезла семена, которые могут это изменить. Работать с землёй мы уже начали, но людям нужно продержаться до первого урожая. А скот нужен, чтобы было молоко для детей и навоз для полей. Я прошу не для себя, ярл, и вы это понимаете.

– Понимаю, Лиза. Потому и говорю честно, что то, что ты перечислила, стоит очень дорого. Бык, коровы! Прибавь к ним коз, птицу, зерно, свинью, серебро... Я что, должен отдать тебе половину своего хозяйства?

– Нет. Только справедливую цену за эти кольцо и браслет.

– А стоят они, по-твоему, всё это?

– Они стоят гораздо дороже, ярл Эйнар. Спросите у вашей жены, ярл, что-то мне подсказывает, что она разбирается. Эйнар посмотрел на Сигрид, а та на него. Пауза продлилась не больше минуты.

– Я видела похожее кольцо, – произнесла Сигрид медленно, взвешивая каждое слово, – на пальце у верейской королевы, когда мы были в гостях у её отца, примерно лет восемь назад. Бриллиант на том кольце был примерно такого же размера, но огранка другая, совсем простая.

– И сколько стоило кольцо верейской королевы? – спросил Эйнар.

– Тогда нам назвали цену в пятьсот серебряных монет.

– Пятьсот, значит. Умеешь ты поддержать, дорогая.

– Это было восемь лет назад, и огранка была проще, – добавила Сигрид совершенно спокойно, проигнорировав подначку. – А это кольцо было сделано явно для женщины с характером.

Я мысленно поблагодарила Сигрид от всей души.

Эйнар барабанил пальцами по столу. Думал. Потом, не поднимая взгляда, начал торговаться.

– Две коровы.

– Три, – ответила я.

– Три козы.

– Шесть.

– Куры, – он поморщился. – Кур дам, этого добра хватает.

– Договорились.

– Зерно. – Он побарабанил пальцами по столу. – Один мешок ячменя. Ржи не осталось, вся на посев пошла.

– Тогда один мешок ячменя и два мешка овса.

– Лиза, – он прищурился, – где ты так торговать училась?

– Жизнь – лучший учитель, ярл Эйнар. Вы сами это знаете.

Он хмыкнул. – Два мешка овса. Свинью дать не могу, у меня сейчас только один выводок, и мне самому он нужен.

– Понимаю, – сказала я, делая вид, что немного расстроена, хотя свинья была пунктом, который я изначально внесла с запасом, именно для такого момента. – Тогда вместо свиньи – серебром.

– Сколько?

– Сколько скажете сами, ярл.

Он поднял бровь. Этот ход его явно удивил.

– Хочешь, чтобы я сам себе цену назвал?

– Я верю, что вы, ярл Эйнар – человек чести. Назовите цену, которую сочтёте справедливой. Если я соглашусь, то мы ударим по рукам. Если нет, то поторгуемся ещё.

Торбранд за столом не шелохнулся, но я видела боковым зрением, как он взял кружку и сделал глоток. Хороший знак.

Эйнар повернулся к Сигрид.

– Двести монет за оба украшения, – сказал он ей, как будто советовался.

– Двести пятьдесят, – ответила Сигрид, глядя на него.

Он опять хмыкнул.

– Слышала, Лиза? Двести пятьдесят серебряных монет. Сверх скота и зерна.

Я мысленно посчитала. Этого хватало на провизию, на ремонт замка и ещё оставалось.

– Ярл Эйнар, это справедливо, я принимаю вашу цену. Но у меня есть ещё две просьбы.

– Ну вот! – Эйнар поднял руки. – Сторговались уже, и на тебе – просьбы!

– Небольшие, ярл, не пугайтесь.

– Говори.

– Первое, что мне нужно, – это стекло. Я вижу, что у вас в окна вставлены стёкла высокого качества, прозрачные, без пузырьков. Если у вас осталось старое, некачественное, пусть мутное и с пузырями, я бы его у вас купила. Мне нужно листов пятьдесят, можно и больше. И даже если оно разного размера, не страшно, главное целое. И лодка. Мореходная, чтобы в открытое море выходить. Рыба ушла от берега, и без хорошей лодки не обойтись. Если у вас есть что-то лишняя... я куплю её на часть этих денег. Скажите цену.

Снова пауза.

Эйнар в упор смотрел на меня, и я видела, как в его голове идёт какой-то совсем другой процесс, совсем не торговый, скорее человеческий.

– Торбранд, – произнёс он, наконец.

– Да?

– Ты помнишь мою «Быструю»?

– Помню, конечно. Хорошее судно.

– Было хорошее, только уже три года, как стоит. Нуждается в небольшом ремонте, – пару досок заменить, просмолить. А так, ходкая, надёжная. Рыбаки на ней ходили, и не ближним берегом.

Я не перебивала.

– У меня новая лодка есть, – продолжал Эйнар задумчиво. – «Быстрая» мне без надобности, только место занимает. – Тут он посмотрел мне прямо в глаза. – Что, если я не продам её тебе, а отдам. Просто так. Как и стекло, у меня его много, и оно просто лежит, без надобности. За то, что ты привезла Торбранда, Эльзу, и мы вспомнили старые времена. И за жидкий огонь в бутылке, который согрел мой старый живот.

– Эйнар... – начал было Торбранд.

– Молчи, – перебил его старый ярл. – Я ещё не выжил из ума, мальчик и знаю, что делаю. Харальд, твой отец, дал мне четыре коровы после первой зимы здесь, когда мне самому было нечем кормить людей. Просто дал, без счёта. Сказал – потом отдашь, если сможешь. Я смог, вернул, и его доброту помню до сих пор. – Он повернулся ко мне. – Так вот, Лиза. Лодку и стекло берёшь бесплатно.