Текст книги "Проданная жена дракона (СИ)"
Автор книги: Анна Рейнс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)
Глава 31
Вместо того чтобы взорваться внутри злостью, обидой, страхом, я первые… не чувствую ничего. Мне не хочется ни видеть, ни слышать его. Ни тем более разговаривать. Все слова уже давно были сказаны, но до его сознания они попросту не доходят.
Что толку воздух сотрясать?
– Ни одно мое принятое решение больше тебя не касается, – говорю, поднимая на него прямой взгляд. Хочу добавить про метку Владыки, но тут сбоку раздается еще один голос, от которого по моему телу разбегаются мурашки.
– Варкелис, – опасно тянет Аарон. Поворачиваю голову и вижу Владыку в нескольких метрах от нас. По пятам, что ли, шел?
Звуки вокруг нас затихают, словно время замедляет свой бег. Воздух становится плотным, наполняется чужой силой и яростью. Все тело будто звенит, и я пока не могу понять от каких именно эмоций.
Еще и рука начинает просто отваливаться. Говорят, метка несколько дней проявляется, прежде чем рисунок завершится. И как я работать буду?
– Как ты сейчас назвал мою истинную? – говорит нарочито спокойным тоном, но чутье подсказывает, что Аарон просто в бешенстве. Мышцы напряжены, как перед прыжком. Видеть его без кителя непривычно, но даже в простой белой рубашке его не спутать с рядовым солдатом.
Глаза прожигают в моем бывшем муже дыру. И что-то мне подсказывает, что если не его боевые достижения, то Савира постигла бы та же участь, что и борова с рынка.
– Истинную? – повторяет Савир. Во взгляде мечутся искры растерянности. Его глаза прыгают от Владыки ко мне. Пытаются забраться под китель, чтобы увидеть метку. Я киваю, хотя мое подтверждение явно не требуется.
Мой бывший муж выпрямляет спину. Кидает на меня последний взгляд, в котором я вижу непонятные мне терзания. Конфликт. А затем поворачивается к Аарону.
Кланяется.
– Прошу прощения, Владыка. Такого больше не повторится.
Броня моего равнодушия все же дает трещину. Он извиняется перед своим повелителем! Не передо мной! Считает, что оскорбил только его…
Можно ли было пробить еще большее дно? Каждый раз мне кажется, что нет, но ему как-то удается. Прямо талант какой-то.
– Ты оскорбил мою истинную, – тянет Аарон, повышая голос. И судя по вытягивающимся лицам, теперь его точно слышат все окружающие. – У нее и проси прощения.
Несколько мгновений ничего не происходит.
Затем Савир неохотно разгибается и поворачивается ко мне. На бледном лице как-то особенно четко обозначаются темные круги под глазами. Губы плотно сжаты. Склоняет передо мной голову.
– Прошу прощения, Оля. Такого больше не повторится.
Не знаю, почему он выбрал именно это имя.
Наверно, сейчас я должна чувствовать удовлетворение, злорадство, но почему-то вместо этого внутри поднимается тревога. Эмоции бывшего мужа кружатся над ним темным маревом – мне кажется, что я их вижу собственными глазами.
Напряженно всматриваюсь в воздух и отмираю, только когда слышу голос Аарона:
– Прощаешь, Хельга?
Перевожу взгляд на Владыку. Затем на бывшего мужа, что стоит все в той же наверняка унизительной для него позе.
– Нет, – голос вырывается неожиданно звонко. – Я никогда не прощу тебя, Савир.
Почти сразу разворачиваюсь, чтобы продолжить путь к палатке. Сердце бьется оглушительно громко, а конечности становятся ватными.
Внезапно осознаю, сколько у этой сцены было свидетелей. И это только подливает масла в огонь.
Ощущаю, как спину мне прожигает мрачный взгляд моего бывшего мужа. Неуютно. Хочется повести плечами, но усилием воли держу их ровно. Едва не вздрагиваю, когда лопаток касается чья-то рука.
– Я сам провожу, – кидает Аарон моему сопровождающему, и тот послушно отстает. А у меня внутри такой хаос, что я понятия не имею, как упорядочить собственные чувства и мысли.
Зачем провожает меня, если поручил это другому? Зачем вообще пошел за мной? Или он шел не за мной… а к Савиру? Или вообще в другое место, но случайно наткнулся на нас?
Аарон молчит, а я не спрашиваю.
– Пока мы в лагере, от меня ни на шаг, – внезапно говорит он.
– Я вам не собака на привязи.
– Ты – моя истинная, – говорит так, словно это все объясняет. – Метка еще не проявилась, и я не могу тебя чувствовать. После того как ты уже раз сбежала у меня из-под носа, это, знаешь ли, нервирует.
– Ради своего комфорта вы попираете моим.
Я наконец-то вижу свою палатку и ускоряюсь. Владыка не отстает.
– Поговорим, когда будем наедине, Хельга, – отрезает он.
Я не отвечаю – ныряю в палатку. Беру свою наплечную сумку с вещами – в ней оставшаяся пара белья, фляга и зелья. Я ее почти никогда не разбираю. Попросту нет смысла.
– Готово, – отчитываюсь я.
– А где… всё? – его глаза сужаются, глядя на тощую котомку в моих руках.
Глава 32
Перевожу взгляд на свою сумку, а затем снова на него.
– Что – всё?
– Вещи, – короткое слово ставит меня в тупик. Какие еще вещи? Еще смотрит так остро, требовательно, словно они у меня действительно должны быть.
– Это все, что у меня есть, – произношу я, вскидывая подбородок. Мне скрывать нечего.
– Понятно. Пошли, – кидает он, первым устремляясь в обратную сторону.
Мы снова идем через лагерь. Теперь я смотрю на его напряженную спину, буквально физически ощущая исходящий от Владыки гнев. Он накрывает меня душным шлейфом, забивается в нос, горло, из-за чего я с трудом могу дышать. Я словно вижу дракона, расправившего над нами огненные крылья. Ощущаю их жар.
А ведь метка еще не завершилась. Говорят, когда это произойдет, я все его эмоции напрямую ощущать буду. Ярость. Гнев. Вожделение.
Как будто мне своих мало. Не хочу ничего из этого.
В шатре за время нашего отсутствия ничего не поменялось. Замираю в нерешительности, не зная, чем себя занять. У него наверняка много дел. Надеюсь. А я уже достаточно восстановилась, можно бы и к работе вернуться. Теперь вместо каторги она мне видится спасением.
Но проблема теперь другая. Одежды нет.
– Покажи, что у тебя в сумке, – Аарон терпеливо ждет, когда я сниму ее с плеча. Сама раскрою. А уже затем принимается смотреть. Берет один из флаконов. Нюхает. И судя по взгляду, его содержимое ему хорошо знакомо.
– Как долго ты их принимаешь?
– Полгода. Раз в неделю примерно. Иногда чаще… когда прорывы, – докладываю сухо, глядя куда-то сквозь него. Ощущаю его глубокий вдох. Выдох.
– Чтобы я их больше у тебя не видел. Изымаются, – резким тоном говорит он. Откручивает крышку фляги. Снова принюхивается и почти сразу идет на выход. Выливает содержимое в траву. Настороженно отслеживаю каждый его шаг. Его злость не утихает, но я каким-то шестым чувством улавливаю, что направлена она не на меня.
Мое белье он никак не комментирует. Смотреть на посеревшую и истончившуюся ткань в его пальцах до ужаса неловко. Выхватываю и прячу за спину.
– Осмотр закончен? Довольны?
– Доволен? Нет, Хельга. Совсем нет, – отвечает он. Взгляд острый, словно лезвие стального меча. – Все не должно быть… так.
– Как «так»?
– Содержание. На каждую из вас выделено содержание из казны. Поступает ежемесячно в распоряжение главного целителя…
Смотрю на него во все глаза, а внутри пустота расползается. Фалкар… все это время прикарманивал деньги? Ему мало всего: до последней капли выжимал мой дар и ресурс, а теперь еще, оказывается…
Сама не понимаю, что зло и горько смеюсь, а в глазах слезы стоят.
– Я разберусь со всем, Хельга, – обещает Аарон. Делает шаг вперед и внезапно касается ладонью моей щеки. Стирает влагу. – Сотру в пыль любого, кто посмел обидеть мою истинную.
– А как быть остальным? – хрипло отвечаю я, отступая на шаг. – Не будь я истинной, вы бы и пальцем не пошевелили, ведь так?
– Все мои приказы должны исполняться.
– Значит, дело лишь в неподчинении? Вам и дела нет до того, что чувствую такие, как я! Девушки… проданные, между прочим, своими близкими на войну. Ходят в одном вонючем платье, моются в реке раз в неделю и пьют тухлую воду. Терпят домогательства, работают на износ…
Аарон перехватывает мою руку, которой я слишком активно жестикулирую. Притягивает меня к себе. Черты его лица обостряются, становятся хищными.
– Тебя домогались?
– Нет, ко мне относятся с исключительным уважением, – язвительно отзываюсь я. – Прекращают лапать, когда видят в руке нож. Вливают восстанавливающее зелье, когда я без сил. И заставляют работать, пока не свалюсь от истощения! И все ради чего? Ради чужой славы? Но вам, походу, важно, только чтобы ваша истинная не сильно… попользованная была, раз задаете такие вопросы.
Лицо Аарона мрачнеет с каждым произнесенным словом. Смотрит на меня сверху вниз с нечитаемым выражением лица.
– Мы с тобой вечером продолжим, Хельга, – говорит почти спокойным тоном. – Сейчас у меня дела.
Он медленно и аккуратно снимает с меня свой китель, без которого меня сразу почему-то кидает в дрожь. Или это от его убийственного взгляда? Касается губами моей макушки. После чего выходит, в очередной раз велев меня не выпускать.
Глава 33
Ожидание длится бесконечно долго. Через пару часов в шатер заходит какой-то дракон и, старательно отводя от меня взгляд, кладет на землю стопку женских платьев. К счастью, обещанных шелков здесь нет – вся одежда практичная, из плотной хлопковой ткани.
Рядом кладет холщовую сумку. Подозреваю, что найду внутри женские мелочи.
– Обед скоро принесут, – сообщает он. Не врет. Не проходит и нескольких минут, как передо мной стоит поднос с ароматной едой. Мясо, овощи, фрукты. Все такое аппетитное, исходящее паром – у меня рот моментально слюной наполняется.
Ем в этот раз медленно, наслаждаясь каждым укусом, хотя внутри словно что-то подгоняет. Словно я бездомная псина, которой бросили кость и теперь грозятся забрать. У меня вообще в душе полный раздрай. Мучаюсь чувством вины за безделье, места себе не нахожу. Еще и впереди – полная неизвестность, что только добавляет масла в огонь.
Насколько знаю, основную часть времени Владыка проводит в столице, наведываясь на фронт, только когда возникают непредвиденные ситуации. Его дракон – самый сильный в Саарвинии и, если верить слухам, во всем Аэргоре. И как только метка завершится, станет еще сильнее.
Для многих это надежда, что мы сможем наконец-то отбросить врага. Отвоевать обратно хоть часть мертвых земель. По мне… они слишком полагаются на одного-единственного дракона.
После обеда меня клонит в сон, и я, не придумав себе лучшего занятия, засыпаю. А прихожу в себя уже вечером, когда снаружи становится темно, зажигаются костры, отблески которых пляшут на ткани шатра.
Аарона замечаю почти сразу – он сидит рядом и смотрит на меня с каким-то жадным вниманием, от которого по телу ползут мурашки. Сон как рукой снимает. Резко сажусь, пытаясь зачем-то пригладить растрепанные волосы. Потерянно озираюсь по сторонам.
Шатер тонет в темноте, и тусклый свет выхватывает лишь лицо Владыки и его белоснежный китель. Который, к слову, уже не выглядит таким уж и белым. Замечаю грязь, брызги крови. Тяжело сглатываю.
– Вы вернулись, – говорю лишь затем, что хочу хоть чем-то разбавить повисшую между нами напряженную тишину. Сейчас он особенно сильно напоминает дикого зверя. Сильный. Опасный.
Взгляд пробирает до самых костей.
– Да, Хельга, – хрипотца в его голосе царапает меня изнутри. – Ты так сладко спала…
Он слегка подается вперед, и мое сердце разгоняется до немыслимых скоростей. Сама себе не могу объяснить почему. Но он просто встает, идет в сторону бадьи. Сует руку в воду, очищает магией. Нагревает своим огнем.
У меня внутри все подрагивает. Поднимаюсь на ноги и поправляю платье.
– Спасибо за одежду, – говорю в его спину. Он оборачивается через плечо, кидает на меня нечитаемый взгляд.
– Тебе не нужно благодарить меня за такое, Хельга.
Снимает свой китель, рубашку, оставаясь в одних штанах. В тусклом свете мышцы выглядят особенно четко очерченными. Кожа у него загорелая, гладкая. Почему-то зачарованно смотрю на его сильную спину. Прихожу в себя, только когда слышу расстегивающийся ремень.
Отворачиваюсь за секунду до того, как вижу его голые ягодицы. Или на секунду позднее? Зажмуриваюсь, но картинка так и стоит перед глазами. И в голове еще бьется совершенно неуместный вопрос. Как он и там может быть загорелым?
Вот только давай не будем представлять, как он лежит в своем саду, подставив солнцу… Боже, Оля. Хочу побиться обо что-нибудь головой.
Плеск воды ударяет по моим натянутым, словно струны, нервы.
Сейчас у него совсем иное настроение. Темное. Закрытое. Не знаю, как еще описать. Утром я чувствовала его злость – она каждый нерв будоражила. Горела ярким пламенем. А сейчас его энергия подавляет. Жестко. Категорично.
Тлеющий жар.
То ли из-за него, то ли из-за недавнего сна я никак не могу прийти в себя. Чувствую себя разбитой, потерянной.
– Я скоро закончу, и мы поедим, – говорит он, и я чувствую его взгляд на своей коже. Слышу плеск.
– Хорошо, – голос звучит хрипло, и я прочищаю горло. – Я хотела узнать, когда вы уезжаете из лагеря. И что будет со мной?
Зря, наверно, сейчас решила спросить. Даже его лицо не могу увидеть.
– Возникли кое-какие сложности, Хельга. Придется еще ненадолго здесь задержаться.
– Сложности?
– Что-то изменилось. Ты и сама все видела. Золото, забранное из падшего города, оказалось отравлено тьмой. Тарвелис… Измененные все равно появляются там, сколько бы мы ни пытались его зачистить. А сегодня выяснилось главное. Тьма прорвалась не из-за его пределов. Она появилась внутри.
У меня по телу разбегаются зловещие мурашки. Такого и правда раньше не было. Тьма всегда приходила из Мертвых земель. И если такие прорывы возможны… то ни один город не будет в безопасности.
– Я могу помочь, – говорю я. – Я смогла разрушить влияние тьмы. Тогда, когда… эм…
Сбежала.
– Я видел, Хельга. Я видел, – он протяжно выдыхает. – Почему Варкелис назвал тебя «Оля»?
Смена темы неожиданная. Я пару раз растерянно моргаю и едва не оборачиваюсь, чтобы увидеть выражение его лица. Его взгляд продолжает жечь тлеющими углями.
– Так меня звали. В прошлой жизни.
– В прошлой жизни?
– Я умерла. И очнулась в теле Хельги прямо перед замужеством.
– Вот как? – снова плеск. – Чистая душа, получившая второй шанс… И ты сразу выбрала его своим мужем?
– Не сразу, – помедлив, отвечаю я. – Но это был мой сознательный выбор.
Судя по звукам, Аарон заканчивает купание. Вылезает из ванны и идет прямиком ко мне – голый и мокрый. Прижимается сзади, обхватывая руками, и я вздрагиваю всем телом. Ткань намокает моментально.
– Сегодня я был в Тарвелисе. В доме генерала – там нашли эманации тьмы. И вспомнил, как приходил в него пять лет назад – вскоре после того, как стал правителем Саарвинии. Тогда весь дом тобой пропах. А я ничего и не понял.
Он трется носом о мои волосы, глубоко дышит. А у меня горло спазмом перехватывает. Дышу через раз.
– Говорил, что в доме его невеста. С Севера. Что она нелюдима и любит покой. Мы обсудили дела, и я ушел. Ушел, представляешь?
Глава 34
Меня какой-то ступор берет. Хочу отстраниться, но тело словно мне не принадлежит. Хотя так оно и есть. В буквальном смысле.
На секунду и правда задумываюсь, что бы произошло, если бы тогда встретились. Не было бы… ничего. Вместо этого картинка из сна – незамутненное счастье, шелковые простыни, откровенные прикосновения. Розовые очки. Ни рабства, ни ужасов войны, ни боли потери.
И я была бы абсолютно другим человеком. Попавшая с ординаторской кушетки в объятья красавца-истинного, живущего во дворце.
Но все это произошло. Не вычеркнуть, не исправить. Пусть так, но я знаю, какой этот мир на самом деле. Сейчас Аарон близко – между нами ни миллиметра свободного пространства. Но вместе с этим целая пропасть.
– Не могли бы вы отойти? – прошу я. – Я вам не полотенце.
– Переоденешься, – отрывисто бросает он. Скользит руками на мой живот. – Мне кажется, меня теперь до конца жизни эти мысли жрать будут. Что все могло быть иначе. На целых пять лет.
– Иначе – не значит лучше.
Он замирает, словно задумавшись.
– Ты права. После смерти прошлого Владыки у меня было много врагов. Они на многое бы пошли, чтобы меня ослабить.
– И что с ними сейчас?
– Они все мертвы, – как-то интимно шепчет он мне на ухо, и у меня от этого тона мурашки по коже. – Ты так дрожишь. Боишься меня, Хельга?
Быстро мотаю головой.
– Не боюсь.
– И не нужно. Я не обижу тебя. Обещаю.
Он отпускает меня, и я невольно нервно выдыхаю. Холодный воздух касается мокрой ткани на спине. Нужно переодеться. Я на негнущихся ногах иду к углу, где сложила свою новую одежду. Дрожащими руками хватаю первое попавшееся платье.
Оборачиваюсь через плечо. Он смотрит. Взгляд все такой же темный, тяжелый, осязаемый. Ну хоть штаны успел надеть и на том спасибо. Снаружи шатра слышится какой-то шум, и Владыка ненадолго выходит. Прямо так, почти без одежды. Боже, сейчас все, наверно, подумают, что мы тут…
Даже думать не хочу.
Возвращается через пару минут – с подносом, полным еды.
– Переодевайся, Хельга.
– Не при вас же.
– Я видел тебя вчера, – он приподнимает бровь. – Или тебе помочь?
Знаю, какая у него помощь. От вчерашнего платья ничего не осталось. Не отвечаю – отворачиваюсь и резкими движениями начинаю избавляться от одежды. Надеваю сухое. Внутри растет раздражение. Не знаю, как ему противостоять. Аарон явно привык, что все вокруг подчиняется его воле. И истинная не исключение.
Смотрю на поднос. Снова приличная еда, снова виноград. И все потому, что на мне его метка. Не будь ее, то я бы все так же ела мерзкую кашу. Или валялась бы в отключке в очередной раз.
Моя ценность определяется лишь чертовой истинностью. Не моими умениями или даром. Ничем из этого.
Опускаюсь напротив Аарона. Его мрачное настроение медленно развеивается, и мне даже дышать легче.
– Расскажи о себе, Хельга, – он есть не спешит. Меня разглядывает. Не знаю почему, но я тоже не могу отвести от него глаз. Как будто проиграю тогда. Сидим и таращимся друг на друга.
– Что именно, Владыка?
– У меня имя есть. Аарон.
– Я знаю. Владыка.
Жду, что разозлится, но он только улыбается. Хищно так. От его дурного настроения не остается и следа.
– Расскажи, кем ты была в своем мире. Оля.
– Можно сказать, что целителем. Детским, – объяснять ему все различия с прошлым миром почему-то не хочется.
– Спасала жизни? Неудивительно, что боги тебя одарили столь щедро.
– Меня одарили вовсе не за это, – медленно отвечаю я, чувствуя разливающуюся внутри горечь. Аппетит пропадает окончательно. Выражение его лица становится серьезным. Внимательным.
– А за что?
Не знаю почему, но я и слова не могу из себя выдавить. С чего мне вообще душу перед кем-то выворачивать? Я уже пыталась – рассказала Фалкару. И что получила в ответ?
– Знаете, давайте лучше вы, – выдавливаю улыбку даже, – о себе расскажете. Уверена, биография у вас куда увлекательнее моей.
Аарон молчит несколько секунд. Затем усмехается. Коротко и как-то зло.
– Расскажу. Но не сейчас. Не хочу аппетит портить. Ешь.
Против воли в душе рождается любопытство. Смотрю на него и представляю идеального ребенка в кипенно-белой одежде. С золотой ложкой во рту. У него сильный дракон, явно не низкая самооценка.
Что могло пойти не так?
Мысли занимают настолько, что почти не чувствую вкуса еды. Прихожу в себя, лишь когда понимаю, что тарелка пуста. Аарон держит гроздь винограда в руке. Отрывает по ягоде и кладет себе в рот.
– Будешь?
Машинально киваю. Протягиваю руку, но вместо этого он подносит ягоду к моим губам. Смотрит прямо в глаза.
С рук меня кормить собрался?
– Я сама, – говорю я, и одновременно с этим ягода оказывается в моем рту.
– Я всего лишь хочу поухаживать, Хельга.
Подносит вторую ягоду, и палец проскальзывает внутрь рта вслед за ней. Не задумываясь, смыкаю на нем зубы.
– Ай, женщина! – Владыка отдергивает руку и слегка встряхивает. Поднимает на меня взгляд. – Что это за котенок такой? Зубки показывает.
Котенок?
Терпкий виноградный сок попадает не в то горло, и я начинаю кашлять. Аарон протягивает мне флягу с водой. Отпиваю, и он тоже прикладывается к горлышку. Сразу после меня. Еще и смотрит прямо в глаза – в его взгляде просто толпы чертей пляшут.
– Пожалуй, я наелась, – хрипло выдаю я.
– Пойдем в постельку?
– …или нет, – выхватываю гроздь из его руки и снова начинаю есть. Внимательный взгляд отслеживает каждую ягоду.
– Не думал, что когда-то буду завидовать винограду.
– Вам было мало? – киваю на укушенный палец.
– Интересно, если я тебя поцелую, ты меня тоже покусаешь? Если что, я готов рискнуть.
Глава 35
Меня почему-то в жар кидает. Пространство шатра стремительно сокращается лишь до нас двоих. Взгляд Аарона скользит ниже, останавливается на моих губах, и я тяжело сглатываю.
– Я ваша собственность, Владыка. Вы меня купили. Зачем спрашиваете? Просто делайте то, что считаете нужным. Я потерплю.
– Купил? Потерпишь? – медленно повторяет он, вновь устанавливая зрительный контакт.
В горле пересыхает настолько, что я только и могу, что кивнуть. Отрываю виноград и жую, не чувствуя вкуса. Знаю, что провоцирую, но мне это кажется единственным способом донести свою точку зрения. Может, хоть совесть проснется. Он обращает внимание на вещи, что его задевают.
Отказывать ему – только воздух попусту сотрясать.
Ожидаю бурной реакции, но Аарон поднимается со своего места и идет к какой-то сумке, лежащей в углу. Я настороженно отслеживаю каждое его движение. Берет ее и роется внутри пару минут.
Ищет что-то.
А затем достает потрепанные бумаги, которые я с первого взгляда узнаю. Документы. Судя по всему, мои. По идее, должны были быть у главного целителя – то есть, Фалкара. А, значит, Владыка виделся с ним.
Он возвращается за стол, небрежно кладя документы перед собой. Мое имя. Его имя. Пришитая синими нитками бумага с большой красной печатью «Недействительно» – местное свидетельство о заключении брака. Аарон изучает их так внимательно, словно надеется отыскать какие-то неизвестные ему строки из моей биографии.
Впрочем, я тоже. Такой маленький, незначительный предмет, который всю жизнь мою определяет. Ради него я ночью проникла в кабинет Савира. На этих бумагах – кровь моего нерожденного ребенка.
В душе целая буря поднимается.
– И правда, купил, – отрывистым тоном говорит Аарон, поднимая их на уровень моего лица. – Смотри, здесь мое имя.
Набираю в грудь воздух, чтобы высказать все, что я об этом думаю. И рвано выдыхаю, когда листы вдруг вспыхивают. Жар касается моего лица. Пламя быстро поглощает бумагу, заставляя осыпаться крупными тлеющими хлопьями прямо на стол.
– Упс, – Аарон непринужденно встряхивает руку, и я завороженно слежу за быстро гаснущими искрами. – Кажется, все это только что перестало иметь значение.
– Это были мои документы, – хрипло констатирую я. Эмоции быстро сменяют друг друга от растерянности до головокружительного облегчения.
– Ага. Другие сделаем, – он усмехается и встает на ноги одним гибким движением. – Пошли спать, Хельга.
Сказано таким тоном, что у меня и мысли не возникает ослушаться. Иду к постели и ложусь на самый краешек. В меня тут же прилетает вчерашняя рубашка.
– Переоденься. Не будешь же ты в тесной дневной одежде спать.
– Мне и так хорошо.
– А мне нет. Будет жалко разорвать еще одно платье. Хотя… это тебя в первую очередь должно волновать. Меня вполне устроит, если ты будешь ходить по шатру голой.
Боги, вот и как с ним общаться? Резко сажусь и поворачиваюсь к нему спиной. Переодеваюсь. Щеки горят от негодования.
– Зачем это? – в тонкой, сваливающейся повсюду ткани я чувствую себя особенно уязвимой.
– Мне нужно тебя касаться. Кожа к коже. Понятно объяснил?
Я мотаю головой. Что это вообще за аргумент такой?
– Еще поймешь, Хельга, – с каким-то предвкушением тянет он. – Жду не дождусь. Ну а пока… придется потерпеть. Ты же это собиралась делать?
– Может, я надеялась воззвать к вашей совести.
– Запомни, моя сладкая истинная, – он медленно приближается, расстегивая ремень. – У меня ее нет.
Я закрываю глаза в тот момент, когда он стягивает штаны. Надеюсь, что только их… Ложусь под одеяло и замираю, прислушиваясь к звукам и шорохам. Мне кажется, что каждый нерв на моем теле звенит от напряжения. Ощущаю его приближение кожей. Покалывает.
Аарон ложится рядом и тут же притягивает к себе. Горячий, твердый, я чувствую его тело по всей длине своего.
– Что же мне с тобой делать, Хельга? – выдыхает он в мое ухо. Проводит ладонью по бедру вверх и вниз, явно ощущая, как кожа покрывается мурашками.
– Спать? – с тихой надеждой предлагаю я. Голос дрожит. Только сейчас начинаю понимать, что сожжение бумаг ничего, собственно, и не меняет. По всем законам я по-прежнему принадлежу ему. Только по праву истинности, а не уплаченной тысячи монет.
Он отвечает что-то невнятное, вдыхая запах моих волос. Прижимается всем телом, целует в плечо.
– Как тебе больше нравится: Хельга или Оля?
– Не знаю. А вам?
– Мне? – выдыхает с усмешкой. – Оба. Мне вообще все в тебе нравится. Особенно твои острые коготки, которыми ты там мило пытаешься поранить мое эго. «Потерплю». Серьезно? Я теперь думать ни о чем не могу, кроме как заставить тебя кричать.
Его прямота в очередной раз вгоняет меня в ступор, но вместе с тем почему-то импонирует.
– Так давайте, я покричу.
Аарон смеется.
– Боги, женщина. Ты меня с ума сведешь.
Отстраняется лишь на секунду – для того, чтобы перевернуть меня на спину. Нависает сверху, заводя одну руку мне за голову. У меня сердце колотится так, словно сейчас из груди выпрыгнет. Ни оттолкнуть, ни убежать, ни спрятаться. Ничего из этого не могу.
Он смотрит серьезно. Так, словно в душу залезть пытается. Принимается пальцем выводить какие-то линии на запястье, и я понимаю, что именно там находится метка. Кожа в том месте начинает гореть.
– Знаешь, как ощущается истинность, Хельга? – спрашивает он.
– Знаю. Как дурман.
– Вовсе нет. Это как когда бредешь по пустыне и натыкаешься на источник с чистой, прохладной водой. Или в бесконечной тьме вдруг появляется солнце. Вот что такое истинность.
– И вы меня до дна испить хотите… – выдыхаю почти шепотом.
– Испить. Наполнить. И чтобы ты сделала то же самое со мной. Ну так что, Оля. Покусаешь, если поцелую?
