Текст книги "Проданная жена дракона (СИ)"
Автор книги: Анна Рейнс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)
Глава 14
Перед выходом убираю волосы в тугую косу и умываю лицо холодной водой, чтобы проснуться окончательно. Пребываю в каком-то нервном возбуждении. Больше пяти лет я была покорной женой, и даже не смела думать о каком-то другом занятии.
Не то, чтобы я не хотела. Савир запретил. Сказал, что буду только его позорить. Что, он, генерал, не может собственную жену обеспечить? Сначала я, конечно, рвалась. Хотела снова чувствовать себя полезной. Но…
Когда мы подходим к входу в шатер, большинство девушек уже стоят там. С удивлением замечаю распущенные волосы и кокетливые взгляды, направленные по сторонам. Кажется, некоторые, особенно Герра, уже оценили достоинства своего нового положения.
Много мужчин, почти никакой конкуренции. Выбирай любого.
Пока мы ждем, я тоже тайком осматриваюсь. Интересно, как тут все устроено. Все, что замечаю сейчас – только вонь, грязь, грубые ругательства. Палатки простираются так далеко, что и не видно, где заканчивается лагерь.
Савир рассказывал, что граница постоянно двигается, а потому воинам приходится сохранять мобильность. Мертвые земли уже несколько городов поглотили и продолжают двигаться вглубь.
Тарвелис, где я раньше жила, теперь стал один из приграничных, но Савир говорил, что переживать не о чем. Его защищает ландшафт – прямо перед ним возвышается горный хребет, отделяющий его от границы. Несмотря на это, мне все всегда было не по себе.
– Все в сборе? – едва не вздрагиваю, услышав громкий крик. Из шатра выходит женщина лет сорока – высокая, крепкая. Голос грубый, слегка хриплый, словно у нее бронхит. – Заходим. Смотрим внимательно. Повторяем. Нет у меня времени с вами возиться, поняли?
Мы киваем вразнобой. Девушки топчутся у входа, поэтому я иду первой. Почти сразу понимаю, что здесь держат только тяжело раненных. Они лежат прямо на земле, на каких-то матрасах, укрытые белыми простынями. Одежды на них нет.
Насчитываю пациентов тридцать, не меньше. И рядом с ними только двое замученных девиц. Неприятные запахи ударяют в нос, и я радуюсь, что не успела позавтракать. Слышу за спиной шаги, а затем причитания:
– Ой, не могу, не могу.
Кто-то из девушек выбегает, и ее тут же начинает выворачивать.
– Меня зовут тейра Вессиан, – громко представляется женщина. – Пока лекарей нет, я вам все здесь покажу…
Всего таких шатров оказывается три. И на них пять лекарей и четыре медсестры, если на современный лад. На деле тут же даже названия у этой профессии нет. «Девок сюда позовите», – примерно так говорят.
Нас девять, и, как оказывается, нас очень ждали. Добровольцы не идут, а потому был выделен бюджет на покупку рабынь. Очень удобно: раз заплатил и распоряжайся как хочешь. Жалование платить не нужно. По крайней мере, нам о нем ничего не говорят.
Тейра Вессиан показывает весь базовый уход за ранеными. Работа тяжелая, требующая много усилий. Теперь понимаю, почему у нее такие накаченные руки. Не со всеми рекомендациями я согласна, но сейчас не время строить из себя выскочку.
Приживусь, обвыкнусь, получу больше доверия – тогда больше шансов, что меня выслушают и услышат. Ну а пока… пока нужно это доверие заслужить.
Я чувствую странную решимость, словно наконец-то начинаю выбираться из скорлупы, в которую была заточена пять лет. Вспоминаю, наконец-то, кем я была.
Нам выдают форму: серое платье из плотной ткани, сверху – подобие врачебного фартука. И уже через час велят приступать к работе. Подхожу к первому больному и вспоминаю все, чему меня учили. Пытаюсь разговаривать с ним. Мягко, успокаивающе, отвлекая от боли. Спрашиваю про семью, про то, где он вырос. Улыбаюсь, когда все заканчивается, и вижу слабую улыбку в ответ.
Уже и забыла, как много для этого всего нужно сил – физических и моральных. Направляюсь к следующему. И еще к одному. Краем уха слышу шипение:
– Тсс, не напрягайся ты. Пусть выскочка эта дальше делает всю работу…
Оборачиваюсь и вижу Герру. На ее лице неприятная усмешка и, судя по всему, она еще даже от своего первого пациента не отошла. Болтает со своей подружкой, с которой поселилась в одной палатке.
Ищу взглядом тейру Вессиан, но не нахожу. Кажется, возиться с нами действительно не собираются. В душе кипит раздражение. Всегда ненавидела таких людей – только и умеют паразитировать на других. Однако я пытаюсь отстраниться от эмоций. Возвращаюсь к работе.
Так длится до поздней ночи. Почти без отдыха, лишь с короткими перерывами на еду и естественные нужды. Мы с Элайей залезаем в палатку, не чувствуя ног. Я уверена, что усну, едва голова коснется подушки, но вместо этого начинается страшное.
Недалеко от нас происходит прорыв.
Глава 15
Мы подскакиваем на узкой лежанке, взбудораженные звуком магической сирены. Такой непривычный, тревожный. У меня от него мурашки по коже. Натягиваю платье, дрожащими руками заплетаю косу.
Сквозь ткань палатки видно всполохи огня. Запах дыма заполняет легкие. Снаружи слышатся крики, ругань, а затем наше убежище трясется, словно от сильного порыва ветра. Слышим хлопанье массивных крыльев. Драконы.
– Быстрее, быстрее! – слышу чей-то рев прямо перед входом в палатку. – Пошевеливайтесь, девки нерасторопные! Вы сюда спать, что ли, приехали?
Элайя свернулась на кровати, закрыв уши ладонями. Дрожит, плачет. Молится своим богам. А у меня словно второе дыхание открывается. Подхожу к ней, помогаю сесть. Встаю на коленях сзади, начинаю косу заплетать.
– Все будет хорошо, – говорю, хоть и сама в это слабо верю. Слезы подступают к глазам, и я шмыгаю носом. Тут же ругаю себя за слабость. Я поплачу, когда все закончится. Не сейчас.
Мы выходим из палатки через несколько минут и сразу попадаем в хаос. Сирена только усиливается, словно и так непонятно, что вокруг царит опасность. Слышу драконий рев. Прищуриваюсь от яркого драконьего пламени, что падает с небес в каком-то километре от нас. Оттуда слышится скрежет и такой пронзительный вой, что у меня все волоски на теле дыбом встают.
– Пойдем, – хватаю Элайю за руку и веду к лекарскому шатру. У нее начинается самая настоящая истерика, и я не выдерживаю. Резко останавливаюсь и отвешиваю ей пощечину. Она тут же замолкает, хватается за щеку рукой. Смотрим друг на друга: она – с ошеломлением и обидой. Я – с решимостью, которую вовсе не испытываю.
– Мы потом поплачем. Вместе. Договорились? – кричу я, потому что от грохота вокруг ничего не слышно. – Только запомни – мертвые не плачут.
Она медленно кивает. Идет за мной, утирая слезы руками.
Мы прибываем вовремя. Тейра Вессиан грубым голосом раздает указания. Приносят носилки с первыми ранеными, и тут даже меня начинает мутить. Это не больница, не стерильная операционная. Да и раны… Рваные, с набухшими черными венами по краю.
Мое нутро вибрирует. Словно чужая боль наполняет.
Целители осматривают поступивших, каким-то образом сразу определяя, кому больше не помочь. Их оставляют прямо на земле. Умирать.
– Почему они это делают? – дрожащим голосом спрашиваю ту, что уже была в лагере, когда мы приехали.
– Раны не совместимы с жизнью, – блеклым голосом отвечает она.
Но я точно знаю, что это не так. Бросаюсь к первому попавшемуся парню – на вид ему не больше двадцати. Рана на боку, но, судя по всему, жизненно важные органы не задеты. Он болезненно стонет, лицо его становится белым, покрывается мелкими бисеринками пота.
Быстро его осматриваю. Да, рана выглядит отвратительно, но его можно спасти! Других-то нет! Некоторые выглядят хуже, но за их жизнь борются.
– Займись работой, девка, – кричит мне лекарь. Слова рождают внутри злость, неприятие.
– Я и занята!
– Бездарная, несмышленая девка! Рожей одарили, а мозгами нет? – взрывается он. – Завтра лично засажу тебя в карцер. Если выживешь!
– Выживу, – сквозь зубы цежу я. Проверяю пульс – слишком слабый. Дышит тяжело. Парень закатывает глаза, и его голова безвольно падает на сторону.
Внутри словно что-то падает. Чувствую непонятное разочарование и чувство вины. Распирают изнутри, причиняя почти физическую боль.
– Нет, нет, нет, – причитаю я. Кладу ладони на его грудь и начинаю делать непрямой массаж сердца. Наклоняюсь, вдыхаю воздух в его раскрытый рот.
– Идиотка! – кричит целитель.
– Это же пустяковая рана! – кричу я. Не хочу сдаваться. Почему-то чувствую, что не могу подвести этого парня. У него же целая жизнь впереди. Я чувствую.
– Она пропитана тьмой! Разъедает его изнутри!
Продолжаю, кусаю губы, чтобы сдержать рвущиеся наружу рыдания. В моей груди точно шар растет, пока всю меня целиком не заполняет. Лопается, обдавая горячей волной, стремится к рукам.
Сама не понимаю, что происходит. Из-под ладоней исходит свет, оплетая тело больного. Кожа начинает шевелиться, словно под ней копошатся черви. Я замираю, не зная, что происходит. Почти сразу из раны начинает сочиться густая черная жидкость.
Парень вдруг делает глубокий вдох, словно только что научился дышать, а меня куда-то ведет. Заваливаюсь набок, но меня кто-то ловит.
– Как ты это сделала, девка? – целитель оттаскивает меня от него. Трясет за предплечья. Словно пытается ответы выбить.
Меня мутит до мушек перед глазами, но я все равно нахожу в себе силы огрызнуться.
– Меня Хельга зовут.
– На, Хельга, – он почти с силой вставляет мне в рот горлышко фляги. – Восстанавливающий настой. Сейчас силы появятся, но завтра откат будет. Пей.
Я глотаю горькую жидкость, от которой сжимается желудок. Шумно дышу, чтобы не вывернуло.
Целитель поднимает меня на ноги одним рывком. Как ни странно, силы в них действительно появляются. Тащит в сторону раненых, словно я бездушная вещь. Кажется, это отношение к женщинам сквозит здесь во всем. И во всех.
– Я могу сама идти!
Он смеряет меня недовольным взглядом, но отпускает. Кивает на первого раненого.
– Давай, Хельга. Повтори то, что ты сделала.
И я повторяю. Раз за разом. Всю ночь. Все утро, наполненное запахом дыма, смертями и тишиной. Покрытая грязью, чужой кровью, пеплом. До мушек перед глазами, трясущихся рук и звона в голове. Наша линия выстояла, смогла откинуть Измененных. Но какой ценой…
Обещанный откат я ловлю уже ближе к обеду. Просто понимаю, что больше и шага не могу ступить. Сердце колотится где-то в горле, в голове нарастает шум. Предупредить никого не успеваю – просто падаю в обморок. И растворяюсь в блаженной тишине.
Глава 16
В себя я прихожу лишь на третьи сутки. Платье на мне влажное от пота, на лбу – мокрое полотенце. Судя по всему, Элайя оставила. Самой девушки нет, вижу только ее аккуратно застеленную лежанку.
Каким-то образом целитель узнает, что я очнулась, приходит через пару минут. Критически оглядывает и говорит, что нужно еще отдыхать. До вечера.
Я пытаюсь выяснить, что произошло, были ли еще нападения. Горло сухое, словно туда песка насыпали. Ищу взглядом флягу и нахожу возле подушки. Приподнимаюсь на локте и жадно пью. Все тот же мерзкий привкус, но эта вода мне кажется самой вкусной на свете.
– Атаку удалось отбить, – чеканит он. – Повезло, что дар так вовремя проснулся. Очень повезло.
Оглядывает, как какую-то невиданную зверушку. Расчетливо, словно заранее пытается предугадать цену ее редкой шкуры.
– Что это за дар?
В ужасе той ночи мне было не до выяснения всех деталей. Я не исцеляла раны – просто изгоняла тьму. Раньше о таком не слышала.
– Дар покровителя Сар-Драэна, бога Солнца. Очень редкий. Говорят, нужно принести большую жертву, чтобы он тебя услышал, – он молчит пару секунд. И почти мягко: – Отдыхай, Хельга.
Целитель уходит. Я падаю обратно на кровать и смотрю куда-то перед собой. В голове пусто… только и бьется мысль. Солеран, покровитель Сар-Драэна, услышал меня. Бог Солнца, Жизни и Света. Принял жертву…
Рука непроизвольно скользит на живот. Жертву. В душе так больно, словно кто-то рану наживую вскрыл.
Будь у меня выбор, согласилась бы я поменять жизнь своего ребенка на сотни или тысячи других? Получить дар, что противоборствует тьме?
Нет. Ни одна мать не пошла бы на это.
Но выбора мне не дали.
Задыхаюсь от спазмов в груди, плачу. Выплескиваю все, что накопилось. Боль, обиду, злость, горечь. Пока внутри ничего не остается. Я не забуду, не прощу. Но жизнь дает мне шанс наполнить себя новым смыслом. И я хватаюсь за него – так крепко, как только могу.
Следующие дни выдаются тяжелыми. Раненых много. Я и не представляла, что за одну ночь их может быть столько. Меня эксплуатируют, по-другому и не скажешь. Раны, которые раньше казались смертельными, без тьмы становятся просто царапинами.
Края наскоро сцепляют магией, а затем заматывают плотными бинтами – на большее не хватает ресурса. Потом они часто расходятся, когда повязку приходится менять. Предлагаю их зашивать, но мою идею встречают без энтузиазма. Главным аргументом моей некомпетентности является, конечно же, пол.
Тогда иду на крайние меры. Сообщаю главному целителю то, что никому кроме Савира не решалась. О своем прошлом. О жизни в другом мире, годах учебы и практики. Тейр Фалкар, на мой взгляд, является тут самым адекватным. Внимательно выслушивает и несколько раз кивает, словно в его голове только что пазл сошелся.
– Покажешь, что умеешь, – только и говорит он. – Но о своем происхождении помалкивай. Мало ли что.
Не знаю почему, но стоит мне с ним поделиться, как внутри проходит волна облегчения. Словно мне нужно было, чтобы хоть кто-то тут знал. Тейр Фалкар – суровый мужчина лет сорока, меня не жалеет. Но мы с ним срабатываемся. Хоть на равных он меня и не держит, но к мнению прислушивается. Хоть что-то.
Мои дни превращаются в сплошной круговорот ранений. Я никогда в жизни так не уставала. С утра до ночи в лекарских шатрах. А в периоды прорывов вообще круглые сутки – только на отварах и держусь. Не остается времени ни на что. Ни на общение с Элайей, хотя я вижу, как она вечерами бегает на свидания к какому-то молодому дракону. Ни на шепотки Герры за спиной.
Теперь я знаю, что драконов лечить проще. Стоит изгнать тьму из раны, как включается их регенерация. Некоторые крепкие мужики воют, как дети, когда мне приходится рану зашивать. Другие безмолвно сжимают в зубах ремень, когда лишаются ноги.
И к каждому нужно найти подход.
Проходит несколько месяцев. Наша граница становится одной из самых надежных. Генерал даже запрашивает разрешение у Владыки на продвижение внутрь мертвых земель. Пока мы ждем ответ, в лагере царит небывалое возбуждение.
Я просыпаюсь рано и повторяю ежедневную рутину. Встать. Умыться над тазом. Натянуть провонявшее платье – за все это время его только несколько раз удалось постирать. Как и нормально помыться.
Раз в неделю мы с другими девушками идем к реке, где можем хоть как-то привести себя в порядок. Я выбираюсь чаще – ночью, тайком, потому что больше не могу терпеть вонь и грязь.
Мечтаю о нормальной ванне. Говорят, в шатрах высших офицеров они есть. Бадьи, которые наполняют водой из колонки и нагревают потом магией.
Моя жизнь мне теперь кажется бесконечной чередой лишений. Кажется, что в ней больше ни единого светлого луча не будет. Война не закончится. Меня не отпустят. Сбегу – казнят.
Мысли о семье теперь кажутся далекими и неосуществимыми. Словно другая жизнь. Мужского внимания мне хватает. Даже слишком. Настолько, что в голенище сапога я теперь всегда ношу нож.
Так, на всякий случай.
Некоторым хватает одного отказа. Другие проявляют настойчивость, как, например, средние и старшие чины. Не сосчитать, сколько раз мне предлагали зайти вечером в палатку, чтобы «рану осмотреть». Особо наглые пытались зажимать – прямо на глазах у всех.
Из-за этого всего я нахожусь в постоянном напряжении. Расслабиться не могу. Чувствую себя выжатой, вывернутой наизнанку. Не знаю, сколько еще продержусь. Мне кажется, что еще немного и внутри произойдет взрыв.
И в эту ночь в мои сны вновь врывается старый кошмар. Тарвелис, где я раньше жила в доме Савира, в огне. Им охвачено все – улицы, дома, невольничий рынок. Видения настолько яркие, словно я сама там нахожусь.
Просыпаюсь от собственного крика и резко сажусь на лежанке. Бужу свою соседку, но она почти сразу отворачивается и засыпает. А у меня больше сна ни в одном глазу.
Ворочаюсь до утра, чувствуя натянутую в груди струну. А через несколько часов приходит весть.
В Тарвелисе случился крупный прорыв, и город пал.
Глава 17
Савир Варкелис
Лечу к объятому черным дымом горизонту, игнорируя ноющую боль в крыльях и усталость. Никогда и никуда так не спешил. Внутри все сжато в пульсирующую пружину, а в такт ей бьется лишь одна мысль. Хоть бы успеть.
Готов на все, лишь бы вытащить из пылающих руин ее. Леиру. Ту, чей зов услышал раньше, чем пришла пугающая весть. Ту, что сейчас посылает мне волны ярости и животного ужаса.
Сражается. Защищает наш дом.
Другого от моей истинной можно было и не ждать.
Смотрю на возвышающиеся справа горные пики и не могу понять одного. Как? Как исчадия тьмы смогли преодолеть их и пройти границу незамеченными? В Тарвелисе никто не ждал нападения. Даже я.
Впрочем, сейчас это неважно. Лишь бы успеть, лишь бы спасти. Лишь бы ее искаженное гневом лицо не было моим последним воспоминанием о ней.
Мы расстались на дурной ноте. Уже даже не помню почему. Наши отношения напоминают эти горные пики: скандалы, что ощущаются словно падение в пропасть с огромной высоты. Примирения – страстные, острые, как и эти вершины.
Ничего общего с Хельгой.
Ее любовь омывала подобному теплым морским волнам. Озаряла дом даже в самый пасмурный день. Дракон блаженно замирал, точно ящерица под лучами яркого солнца. И лишь позднее я узнал, что ее тепло принадлежало не мне одному.
Ни капли драконьей крови, – так сказала Леира. Дейлара подтвердила с бледным лицом. Отводила взгляд, словно вину испытывала. Скорее всего, знала о похождениях моей жены, но молчала.
Ребенок Хельги не был моим.
Подстилка. Обычная человеческая подстилка. Стоило это раньше понять. Как сейчас помню алую пелену ярости, что застлала глаза. Как посмотрел на нее совершенно иначе. Грязная. Оскверненная чужими прикосновениями, понесшая в себе чужое дитя.
Пока я каждую секунду рискую жизнью на границе, она посмела спутаться с другим. Нагло врать, глядя на меня своими влажными от слез глазами. Проклинать мою истинную прямо на моих глазах.
Мусор. Иначе и не назвать. Ей не место в моем доме – ни как любовнице, ни как служанке. Правильно Леира говорит. Продать… единственное, что остается.
Истинная – единственная, кому я могу доверять. Единственная, на кого я могу положиться. Моя сила, моя слабость, моё всё. Леира не подвела. Сама вышла на посредника с невольничьего рынка. Я не торговался – плевать за сколько и кому ее продадут.
Нравится быть шлюхой? Пусть наслаждается.
Мне осталось лишь поставить на бумагах свою подпись и перевернуть страницу этой мерзкой истории. Выставить мусор и дверь закрыть.
Скоро у меня появится наследник. Леира драконица, к тому же предназначенная мне судьбой. Не пройдет и месяца, как она понесет. Возможно, уже беременна.
Однако этого не происходит. Ни через месяц, ни через второй. И даже спустя полгода радостная весть не торопится посетить наш дом. Она нервничает. Срывается на мне. Даже ходила на невольничий рынок, чтобы узнать, кто выкупил Хельгу.
– В этой дряни была черная магия, я носом чую, – рычала она, трясясь от бессильной ярости. – Она прокляла нас! Нужно было убить ее.
– Полгода не такой уж и длинный срок…
Кажется, это и было последнее, о чем мы говорили. Две недели назад. Я должен был вернуться через несколько дней, но сейчас лечу, молясь всем богам, чтобы успеть.
Внутри все полыхает огнем, когда чувствую ее боль. Отчаяние.
Еще совсем чуть-чуть. Потерпи, родная. Уже вижу первые крыши домов, объятые пламенем. Слышу твой зов.
Устремляюсь вниз как раз в тот момент, когда внутри что-то обрывается. Взрывается настолько яркой болью, что не могу сдержать рев. Там, где совсем недавно я ощущал ее, свою истинную, теперь образовывается бесконечная пустота. Словно какой-то жизненно важный орган вырвали.
Отказываюсь верить, что Леиры не стало. Направляюсь туда, где чувствовал ее в последний раз. Глаза пеленой застилает. От ярости тело дрожит. Разорвать. Уничтожить. Любого, кто посмел причинить ей вред.
Ее тело лежит в саду возле дома. Остекленевший взгляд смотрит в затянутое дымом небо, волосы разметались по траве. На груди рваная черная рана – точно такая же, как и внутри меня.
Не верю. Не верю. Не верю.
Хватаю ее лапой, несу в сторону лагеря, что только начали разбивать в отдалении. Там должен быть лекарь. Он все исправит. Вернет ее!
Агония спиралью закручивается внутри. Сердце отказывается принять то, что очевидно разуму. Я видел множество ран. Леира умерла, и ее не вернуть.
Вереница беженцев тянется вглубь страны – все, кто успели выскочить за ворота. Почему Леира не ушла? Почему не превратилась в дракона и не улетела?
Боль разрывает нутро на куски. Превращает в кровоточащее месиво.
Приземляюсь возле лекарского шатра, едва не сдувая его мощью крыльев. Вижу Морриса – хоть одно знакомое лицо. Оборот занимает от силы пару секунд.
Поднимаю тело Леиры на руки. Еще теплое. Голова безвольно мотается из стороны в сторону. Чувствую ее дурманящий запах. Вдыхаю так сильно, что голова начинает кружиться. Словно без него я сам в тот же миг умру.
– Спаси ее! – рычу целителю.
Моррис смотрит на меня с острым сожалением. И в ответ лишь мотает головой.
Внутри все рушится в адову бездну. Падаю на колени, прижимая к себе тело истинной. Сам не понимаю, что кричу. Не уберег. Не защитил. Опоздал.
Полгода. Нам было отведено так мало.
Вспоминаю первый раз, когда увидел ее – прогуливающуюся в тени деревьев. Зеленое платье струится по телу, глаза сощурены, а темные волосы шелком раскинулись по плечам. Нашел ее буквально по запаху. Подошел, взял за руку и больше не смог отпустить.
Она забралась под мою кожу, заполнила своим дурманящим запахом, окутала страстью и любовью. Моя драконица. Вспоминаю, как любовно водил пальцами по линиям метки, что начала проявляться после первого прикосновения. Ощутил растущую силу, что дарует истинная связь дракону.
А теперь ничего этого нет. Я уничтожен. Обессилен.
– Мне так жаль, – доктор Моррис сокрушенно качает головой. Его голос доходит, как сквозь толщу воды. – Пойдемте в шатер. У меня есть настой… как раз для таких случаев. Он ненадолго замедлит отток сил.
Киваю. Силы мне нужны. За Леиру буду мстить. Жестоко, беспощадно, так, чтобы ни одной темной твари не осталось. Уже сейчас чувствую этот огонь внутри. Он сжигает все дотла, превращая нутро в пустошь.
Следую за ним в шатер и осторожно кладу тело Леиры на землю. Дрожащей ладонью закрываю ей глаза. Моррис что-то мешает в высоком стакане, а затем подает мне. Зелье, вкус которого ни один дракон не захотел бы почувствовать.
После завершения метки устанавливается связь. Усиляет внутреннего дракона. Драконов, как в нашем случае. Однако после гибели истинной пары, силы стремительно покидают тело. В первые дни резерв может уйти до нуля, но затем возвращается. До прежнего уровня. Как было до… нее.
Отвар замедляет отток сил. Позволяет продолжить сражение.
Выпиваю его в несколько глотков, чувствуя, как горечь распространяется по всему телу.
– Мне так жаль, – сокрушенно повторяет Моррис. – Вы столько делаете для защиты Саарвинии. Неужели боги слепы? Сначала забрали вашего ребенка, а теперь еще и истинную…
– Ребенка? – внезапно охрипшим голос повторяю я.
– Да, сильный должен был быть дракон. Мальчик, – заторможенно произносит он. – Простите, зря я вновь напоминаю об этом… Хорошо, что хотя бы Хельгу удалось вытащить из лап смерти. Как она сейчас? Должно быть, вернулась на Север, к семье? Хорошая девушка, так обрадовалась, когда… Простите, генерал. Не слушайте меня. Болтаю сегодня лишнее.
Смотрю на него не мигая. Горечь внутри превращается в кислоту. Разъедает. К горлу подкатывает тошнота. Зелье начинает работать – внутри все словно изморозью покрывается.
Доктор Моррис продолжает что-то потерянно бормотать. Руки у него по локоть в крови, волосы стянуты на затылке, а в глазах затравленное выражение. Он гражданский лекарь. Смерти, трупы, гарь – все это мой мир. Он к нему не привык.
– Дракон, – медленно повторяю я. – Мальчик.
Каждое слово царапает горло.
– Да, генерал.
– Леира тоже была там… когда все случилось с Хельгой?
– Конечно. Так переживала за нее… – он качает головой. – Нам всем крупно повезло, что экономка так быстро догадалась привести мага. Снять какую-то защиту. Ваша жена… простите, бывшая жена потеряла много крови. Без госпиталя не выжила бы.
В голове крутится страшная мысль, но я запрещаю себе о ней думать. Сглатываю ком в горле – словно битое стекло там.
– Спасибо, что спасли ее, – говорю все тем же хриплым голосом. – С Хельгой все хорошо. Она там, где и должна быть.
Боги… должно быть, ее выкупили в бордель или чьей-то игрушкой. Мою Хельгу. Что носила в себе моего ребенка. Возможно, прямо сейчас за этими стенами сейчас лежит и ее бездыханное растерзанное тело.
Нужно найти ее. Хотя бы ее я должен спасти.
– Отрадно слышать, – целителя зовут, но он колеблется, словно хочет сказать что-то еще. – Найдется у вас еще минутка?
– Разумеется.
– Ваша истинная. Недавно она приходила ко мне. Хотела узнать, почему не может понести ребенка. Она упомянула странную вещь – драконица перестала отзываться. Осмотр не показал ничего критичного… кроме, пожалуй, одного.
Закрываю глаза, потому что каждое упоминание о Леире причиняет боль. Она переживала, что так и не могла забеременеть. А я не слушал. Говорил, что поводов для волнения нет.
Про дракона она вообще решила не говорить. Должно быть, я был с ней слишком черств. И уже ничего не исправить.
– Имя, дарованное Владыкой и защищающее ее от тьмы стало слабо. Едва держалось…
Резко распахиваю глаза и вперяюсь в него гневным взглядом.
– Дважды подумайте, что хочешь сказать, Моррис, – едва ли не рычу я. В душе поднимается яростная буря.
Целитель замирает под моим взглядом, а затем пятится.
– Простите, что отнял ваше время, генерал…
Не отвечаю – боюсь, что иначе не сдержусь. Разворачиваюсь на выход, кидая последний взгляд на Леиру. Место, где я ее оставил, пустует. Вынесли, вероятно. Кинут в общую могилу, как… как…
Гнев только растет. Она заслуживает совсем не этого. Не позволю купать ее имя в этой грязи. Этому Моррису давно пора в отставку – уже ничего не смыслит и несет всякий бред.
Имя, дарованное одним из Владык, защищает жителей драконьих земель от вторжения тьмы в разум. Без него любой может стать Измененным. Я лично проверял ее – привычка, сложившаяся за многие годы. Проблем не было. Этот старик просто спятил.
– Генерал, – слышу чей-то крик. Ко мне бежит один из младших офицеров, размахивая листом. – Владыка прислал подкрепление. Говорят, он и сам сюда летит. Будут через несколько часов. Нужно сдержать тьму до их прибытия.
Киваю.
– Отыщи тело моей истинной. Его вынесли пару минут назад. Похороните с почестями, – резко говорю я. И сам до сих пор не верю, что ее не стало.
– Слушаюсь!
На пару мгновений закрываю глаза. Лишь на пару. Нет времени собирать себя по кускам в единое целое. Нужно действовать.
Остановить тьму. Даже если это будет стоить мне жизни.
Визуал – Аарон
Дорогие мои! Принесла вам визуал Аарона Элварис, Владыки Юга.
