Текст книги "Проданная жена дракона (СИ)"
Автор книги: Анна Рейнс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)
Глава 6
Смотрю на мужа во все глаза и не могу поверить услышанному. Мой ребенок не узнает, кто его мать? Я выношу его, рожу, буду кормить, прижимать к груди, любить… а его «мама» достанется другой женщине? Леире, что будет его ненавидеть просто за факт существования?
Мой ребенок будет искать ее любви. Будет чувствовать себя ненужным, отверженным в собственной «семье». Мое сердце уже сейчас обливается кровью так сильно, словно Савир с размаху всадил в него кинжал.
Оседаю в кресло, так как ноги не держат. Прижимаю руку к животу, словно пытаясь защитить свое дитя. Это мой ребенок! Мой! Он заслуживает любви. Заслуживает знать.
Слова мужа доносятся как сквозь толщу воды. Кажется, он говорит, что через неделю снова уедет. И я должна найти подход к его истинной. К новой хозяйке дома. Что она меня любить не обязана, а вот все обитатели дома должны быть преданы ей. Исполнять прихоти, быть надежным тылом…
Горько смеюсь. Савир ведь даже не понимает, насколько больно мне делает. Не понимает, чем я возмущена. Он ни на секунду не пытается представить, каково мне – еще недавно любимой жене, что носит ребенка, на которого больше не имеет права.
В его мире все замечательно. Правильно. Так как всегда должно было быть. Дом – полная чаша, истинность, долгожданный наследник. Что там до чувств какой-то человечки?
Эта мысль разъедает меня кислотой по пути в свою новую комнату. По-прежнему большую и светлую, но вот только теперь это моя тюрьма.
Мне хочется кричать, перевернуть мебель, разбить окна – хоть как-то показать свой протест. Но я могу только терпеть. Демонстрировать смирение. Потому что скоро он снова уедет, и мне нужно будет продумать побег.
Три следующих дня я не выхожу из своей комнаты. Чувствую какое-то оцепенение. Еда в горло не лезет, сон не идет. Ночами слышу страстные крики Леиры – кажется, их комната прямо надо мной.
В те моменты, когда мне все же удается заснуть, я просыпаюсь с криками от кошмаров. Мне снится, что дом горит. Что я заперта в этой комнате. Рядом с кроватью люлька, в ней мой новорожденный ребенок.
Я прижимаю его к груди, зову на помощь, но никто не отзывается. Никто не приходит.
На четвертый день я наконец-то беру себя в руки. Сны кажутся мне пророческими – на помощь мне действительно никто не придет. Буду сидеть в этой комнате – сгину. А я теперь отвечаю не только за свою жизнь.
Намереваюсь вновь поговорить с Савиром, чтобы он разрешил мне выйти хотя бы в сад. Но едва подхожу к двери, как та распахивается, едва меня не ударяя. На пороге стоит Леира и гаденько мне улыбается.
На ней дорогой наряд и драгоценные серьги, которые муж обещал мне подарить на пятую годовщину. Я помню, как они мне понравились, но стоили так дорого, что я попросилась не тратиться. Он тогда еще согласился, что это нерациональная трата денег.
Но вот если будет повод…
– Ну здравствуй, Хельга, – тянет она, и я выныриваю из воспоминаний.
– Леира, – скупо приветствую я. – Чем обязана?
– Разговором.
Выражение ее лица не сулит мне ничего хорошего. Чувствую укол беспокойства – за последние дни это самая яркая эмоция, что я испытывала. Испытываю желание захлопнуть дверь, но вместо этого отхожу в сторону.
В конце концов, пока Савир здесь, вряд ли она решится навредить мне или тем более ребенку. Он не потерпит неподчинения даже от истинной.
Она заходит в комнату, толкая меня плечом.
– Савир уехал по делам. Будет вечером, – произносит Леира. – А у меня есть к тебе предложение. От которого ты вряд ли сможешь отказаться.
Глава 7
Сомневаюсь, что хоть одно предложение Леиры может меня заинтересовать. Но выгнать ее я не могу. Замучаюсь потом разгребать последствия.
– И какое же?
Она закрывает дверь и делает несколько медленных шагов внутрь комнаты, словно слова подбирает. Ее темный взгляд скользит по обстановке, нос неприязненно морщится.
– Я вижу, что тебя раздирает боль. И прекрасно тебя понимаю. По-женски. Мой истинный не тот мужчина, от которого так просто можно отказаться…
– Савир мне не нужен, – жестко отрезаю я. – Вы истинная пара, и я не стою у вас на пути.
Почти правда. Мое сердце все еще кровоточит. Но эта боль не идет ни в какое сравнение со страхом за ребенка.
– Не стоишь? – с коротким смешком спрашивает она и поворачивается ко мне. – Он не разведется с тобой, пока ребенок не родится. Хочет дать ему свое имя.
Глаза Леиры гневно сверкают. Она вообще ведет себя так, словно ее выдержка висит на волоске.
Душная тошнота подкатывает к горлу. А я еще задавалась вопросом, почему он не несет бумаги на развод. Как мило, что он поделился этой информацией со своей истинной, но не со мной. Я же тут совсем… не участвую.
– Ближе к делу, – говорю я, сложив руки на груди.
– Я хочу тебе помочь. Дам тебе деньги. Много денег. И помогу уехать.
Смотрю на нее с подозрением. Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. А, значит…
– …однако есть одно условие, – продолжает она. – Ты должна избавиться от плода. Отвезу тебя в одно место, там его выкорчуют быстро и безболезненно. Еще десять штук потом себе родишь. Вы, люди, без конца плодитесь.
Каждое ее слово подобно кинжалу, пропитанному ядом. Мне в буквальном смысле становится дурно.
– Вон! – цежу я, указывая на дверь. Понимает она меня. По-женски. Ага, как же. Как ей вообще могло в голову прийти предложить подобное?
Она словно не слышит. Лицо искажается от ненависти, в голосе слышится бессильная ярость. Невольно отступаю, защищая руками живот.
– Я бы и так дала тебе уйти. Правда, Хельга! Больше всего на свете хочу, чтобы тебя здесь не было! Но, думаешь, я позволю своему мужчине гоняться за тобой и твоим выродком? Неееет, он должен быть уверен, что твое чрево пусто!
Леира указывает пальцем на мой живот, и ее буквально трясет. Она угрожающе наступает на меня, сжимая одну руку в кулак. Мне становится по-настоящему страшно. Мы с ней одной комплекции, но по силе с драконицей я не сравнюсь. Она сильнее любого мужчины без второй ипостаси.
– Убирайся! – кричу я, надеясь, что хоть кто-то услышит. Вмешается. Вдруг Савир уже вернулся? Пусть он усмиряет свою змею.
– Тебя изгонят, как только он родится, – продолжает она дрожащим голосом. Совсем себя не контролирует. – Я уж позабочусь! Если ему вообще позволят это сделать. Так что тщательно следи за тем, что делаешь и как говоришь, северянка. Ты в этом доме чужая. Всегда была! Савир мой! И этот дом тоже мой! По праву истинности, по праву…
В дверь раздается стук, и мы одновременно к ней поворачиваемся. Моя грудь тяжело вздымается, сердце стучит где-то в горле.
– Войдите, – хрипло велю я. Дверь открывается и на пороге появляется Дейлара – экономка. Ей под пятьдесят. Некогда черные волосы теперь полностью белые, на загорелом лице глубокие морщины. У нее худое и сильное тело, царственная осанка, стальной голос, а еще просто огромное сердце.
Сейчас ее лицо непривычно бледное и сосредоточенное. Сразу понимаю, что она слышала каждое словно.
– Тейра Варкелис, – обращается ко мне. – Я к вам. По важному вопросу, касаемо… эм… обустройства детской. Помните, мы договаривались?
Мы ни о чем не договаривались, но я облегченно киваю несколько раз.
– Как закончите, зайди ко мне, – велит Леира экономке. Смотрит на меня еще пару секунд, а затем выходит. Ярость тянется за ней змеиным хвостом. Кажется, что даже воздух подрагивает.
Дейлара ждет пару секунд, а затем быстро подходит ко мне, обнимает.
– Мне так жаль, тейра Хельга, так жаль, – шепчет она. По ее щекам текут горячие слезы. – Самым худшим врагам такого не пожелаешь.
У нее только одна дочь, которая родилась… с особенностями. Муж почти сразу их бросил, посчитав жену дефектной, и ей пришлось тащить все на себе. Нередкая история, даже для моего мира. Дейлара сильная и несгибаемая, мне всегда хотелось брать с нее пример.
Сейчас особенно.
Она ждала в этом доме наследника почти так же сильно, как и я. Все говорила, что не терпится с младенцем понянчиться. И она же посоветовала пойти к доктору Моррис, когда я в очередной раз отказалась от еды.
– Она не даст моему ребенку родиться, – шепчу я вслух то, о чем даже подумать боюсь. – А если и даст, то вскоре избавится. Савир слеп и глух к тому, что происходит.
Дейлара тяжело сглатывает.
– Мне страшно за вас. Забирайте документы и бегите. Код от сейфа – дата вашей свадьбы.
– Я не могу покинуть особняк. Защита не выпустит.
– Я… – вижу, с каким трудом ей дается каждое слово. Она фактически предает сейчас своего хозяина, что много лет назад дал ей кров и работу почти в безвыходной ситуации. – Попробую разузнать, можно ли что-то сделать.
Я сжимаю ее в объятьях так крепко, как только могу. Тихо вздрагиваю от рыданий.
– Спасибо тебе, спасибо, – всхлипываю в ее волосы.
– Тейр Савир уедет через три дня. Подготовьтесь.
В моей душе впервые за последнее время загорается надежда. Греет меня изнутри подобно солнцу.
Следующие дни провожу как на иголках. Савир захаживает ко мне только единожды – перед отъездом. Я смотрю на его идеальные черты, сильную грудь, облаченную в строгий генеральский мундир. Мое сердце, что однажды трепетало, теперь покрыто корочкой льда.
Он словно это чувствует. Злится – я вижу это по его лицу.
– Ты будешь меня ждать, Хельга? – спрашивает. Он это не всерьез же?
Раньше я прижималась лицом к его груди, обещая скучать каждый день. Сейчас молчу. Он вздыхает, и его черты слегка смягчаются.
– Ты все так же приятно пахнешь, – говорит он, и на пару мгновений вновь превращается в того мужа, что я любила. Мое сердце конвульсивно сжимается, и я отвожу взгляд. – Ничего общего с запахом истинности. Он как дурман, а ты пахнешь… теплом.
– Тепло не пахнет.
– Это для вас, людей, тепло не пахнет, – он усмехается.
Подходит ближе, касаясь пальцами моих волос. Мне неприятно, пытаюсь отстраниться, и уголок его губ тут же стремится вниз. Лицо становится жестким, опасными.
Быстрее, чем я могу сообразить, он ухватывает меня за волосы на затылке и впивается в рот поцелуем. Его грубые прикосновения словно хотят оставить на мне клеймо. Сжимаю губы, а он давит, давит, давит.
Больно кусаю его за нижнюю губу. До крови. От с неверием отстраняется, и я замахиваюсь рукой для пощечины. Перехватывает. Сжимает крепко. Лицо хищно вытягивается, а в вертикальных зрачках не остается ничего человеческого.
– Меня тошнит! От тебя тошнит! – с отвращением выпаливаю в его лицо. Эмоций во мне столько, что зубы стучат.
– Да неужели, – говорит он спокойным голосом, что совсем не вяжется с его яростным взглядом.
– Да что тебе от меня надо? – в сердцах восклицаю я. Внутри пульсирует страх, злость, отчаяние. – У тебя же истинная есть!
Он мне не отвечает. Мне кажется, даже себе до конца не может ответить на этот вопрос. Резко отпускает меня и уходит. Смотрю в его удаляющуюся спину и мечтаю, чтобы это был последний раз, когда мы виделись.
Сегодня ночью я проберусь в его кабинет и выкраду документы. Дейлара обещала привести мага. Помочь с заклинанием, что удерживает меня здесь. А дальше я доберусь до кого угодно – хоть до Владыки или самих богов, чтобы разорвать этот брак.
Только бы все получилось.
Глава 8
Поднимаюсь по лестнице на второй этаж в полной темноте, стараясь не шуметь. Собранная сумка стоит у выхода, Дейлара покинула дом в поисках мага. Мое сердце бьется так сильно, что вот-вот проломит грудную клетку.
Дверь в кабинет Савира не заперта. Двигаясь на ощупь, я медленно подхожу к сейфу. И только нащупав его холодную металлическую поверхность, позволяю себе зажечь свечу. Дрожащими пальцами набираю код, и замок с мягким звуком щелкает.
От облегчения я даже глаза прикрываю на пару мгновений. Боялась, что Савир поменял код. Но нет. Кажется, его самоуверенность простирается намного дальше, чем мне казалось.
Мои документы лежат примерно в середине внушительной стопки бумаг. На то, чтобы их найти, уходит десять минут. Я тревожно прислушиваюсь к малейшему шороху, но в доме стоит могильная тишина. Лишь напряжение трещит в воздухе, наполняя меня плохим предчувствием.
Когда нахожу лист со своим именем, то тут же гашу свечу. Паленый запах свербит в носу, ужасно хочется чихнуть. Задерживаю дыхание, а сама торопливо складываю документы в карман платья. Фух!
Все так же в темноте пробираюсь обратно. От страха ладони холодные, влажные, дыхание прерывистое. Держусь только на мысли, что остался последний рывок. Нужно только спуститься и ждать появления экономки.
Выхожу в коридор, неслышно закрывая за собою дверь, вглядываюсь в непроглядную темноту. Чувство такое, что из нее на меня кто-то смотрит. Гулко сглатываю и иду к лестнице. Но не успеваю и первый шаг на нее ступить, как зажигается свет.
Застываю, словно заяц в свете фар. Конечности немеют от ужаса. Леира совсем рядом – ее глаза сужены, ноздри раздуваются, а руки сложены на груди.
– А я все думаю, что тут за крысы бегают по поместью, – кривит лицо она, надвигаясь на меня. – Думала, можешь провести меня, да?
Сердце ухает вниз. Нужно подобрать слова, чтобы договориться с ней. Нужно… но каким-то шестым чувством понимаю, что никогда не найду с ней общий язык.
– Я уйду, Леира, – быстро говорю я, облизав пересохшие губы. – Получу развод. Я обещаю. Больше ты меня не увидишь. Ты же женщина. Будущая мать. Ты бы тоже защищала своего ребенка!
Смотрю на ее лицо. Лихорадочно блестящие глаза. Вырывается то ли крик, то ли мольба, то ли приказ:
– Пойми же меня!
Слова стукаются, словно горох о стену. Несколько секунд стоит тишина, заполненная моим тяжелым дыханием.
– Я и защищаю, – кривит губы она. – Всех своих будущих детей!
Словно змея, Леира бросается вперед. Я кричу, цепляюсь руками за перила, но она с нечеловеческой силой отрывает меня от них. А затем резко отпускает.
Меня прошибает паника, когда чувствую под спиной пустое пространство. Резкую боль, когда все мое тело обрушивается на ступени. Мир вертится перед глазами, ломает меня. Чувствую себя словно в мясорубке.
Все длится считанные мгновения, что кажутся мне бесконечными. А когда оказываюсь внизу, то чувствую только боль. Она охватывает каждую клеточку моего тела, но сильнее всего ощущается внизу живота. Ноющая, страшная…
Сворачиваюсь, прижимая к нему руки. Сама не понимаю, что плачу. Хрипло, надрывно – от боли и несправедливости. От страха за ребенка. Зову слуг, но никто не приходит.
Рядом слышатся шаги, и я мутным взглядом вижу домашние туфли Леиры.
– Не хотела по-хорошему, тварь? – шипит она. Пинает в живот, но попадает по рукам, и я снова хрипло кричу.
Боль усиливается, становится нестерпимой. По бедру течет что-то теплое. Быстро, неотвратимо. «Нет, нет, нет», – бьется в сознании, наполняя меня отчаянием.
В помещение кто-то забегает, и как сквозь толщу воду слышу голос Леиры:
– Наконец-то! Какой кошмар, Хельга упала с лестницы! Скорее позовите кого-нибудь!
Я словно в аду.
Кто-то велит запрячь карету, меня тащат к двери, оставляя кровавый след на полу. Но стоит моему телу соприкоснуться с проемом, как словно на стену наталкиваюсь. Руны ярко горят в воздухе, не выпуская меня из дома.
Я могу только корчиться от боли, истекая кровью в ногах моей соперницы. Моя юбка намокла, и металлический запах висит в воздухе. Я уже не плачу – вою. Отчаянно, зло, мучительно. Мое тело в агонии, душа тоже.
Обхватываю себя руками, словно это как-то может помочь. Исправить. Отказываюсь принять.
– За лекарем! Живо! – кто-то из слуг догадывается сам выбежать из дома. Время стремительно уходит. Меня мутит, слабость накатывает волнами. Глаза сами собой закрываются, и я сама не замечаю, как проваливаюсь в беспамятство.
* * *
Открываю глаза и долго пытаюсь понять, где нахожусь. Белые стены, горький запах, грубая накрахмаленная ткань. В голове туман, в теле – заторможенность, в глаза словно песок насыпали. Горло ощущается наждачной бумагой.
– Очнулись? – спрашивает кто-то справа от меня. Поворачиваюсь и вижу полную женщину в голубом платье и белом фартуке. – Ох, ну и повезло вам, тейра. Думали, что не выкарабкаетесь. Сейчас вашего мужа позову. Он как раз приехал.
– Что случилось? – хрипло спрашиваю я. Сама свой голос не узнаю, словно сорвала.
– Так вы не помните ничего? С лестницы упали, выкидыш случился. Да срок уже большой был, крови много потеряли, – тараторит она. И добавляет с видимым осуждением: – Кто ж в темноте в вашем положении по дому-то ходит?
Воспоминания накрывают резко, сдавливают грудь подобно могильной плите. Ни вдох, ни выдох не сделать. Я задыхаюсь, нахожу ладонью живот, сжимаю грубую ткань. Слезы текут бесконтрольно.
Опустошение. В душе и теле. Чувствую себя вывернутой наизнанку. Разбитой. Сломленной.
– Да не реви ты так, – слышу голос женщины как сквозь толщу воды. – Другого родишь, все забудется. Не затягивай только. А то сколько тебе уже, двадцать пять?
Начинаю трястись сильнее. Разве эту боль возможно забыть? Сделать вид, что ничего не случилось? Она теперь на всю жизнь со мной – словно кусок сердца вырвали. Женщина лишь смотрит на меня и качает головой.
– Мужа твоего пошла звать. Обед через час будет. Давай тут, успокаивайся, – строго говорит она и выходит, оставляя меня наедине со своим горем.
А через несколько минут в палату входит Савир. Вместе с Леирой. Словно тень за спиной маячит Дейлара. Лицо ее мертвенно бледно.
Глава 9
Савир не утруждает себя расспросами о моем самочувствии. Его колючий взгляд скользит по скудной обстановке палаты, а затем останавливается на мне.
– Я сутки летел обратно без отдыха. Поэтому без предисловий. Леира мне все рассказала, – припечатывает он. – В том числе и про твой обман.
Щеки слегка пощипывает от соленой влаги, но я даже не пытаюсь ее утереть. Чувствую себя раздавленной, уничтоженной, пустой. Поддержки мне не дождаться. Они вообще похожи на погребальную процессию, что пришли кинуть в меня прощальную горсть земли.
– Что именно рассказала? – дрожащим от эмоций голосом спрашиваю я. – То, как она меня с лестницы скинула?
От болезненных воспоминаний меня внутри на куски рвет.
– Не придумывай. Леира не виновата, что ты упала с лестницы. Но так даже лучше. Теперь нас ничего не связывает.
– Так даже лучше? – хрипло повторяю я. Во рту горький привкус лекарств и предательства. – Это ведь был и твой ребенок.
– Теперь я в этом не уверен…
– Доктор Моррис сказал, что ребенок не был драконом! – победно выкрикивает Леира из-за его спины. – Обычный человек. Дейлара, подтверди!
Экономка бледнеет настолько, что ее лицо почти сравнивается по цвету со стеной. Бездумно теребит юбку серого платья. Смотрю и думаю, что если она меня предаст, то мое сердце просто не выдержит.
Закрываю глаза, когда слышу тихое:
– Д-да, тейр Варкелис. Он так сказал.
Могу ли я ее винить? Если бы Савир выяснил, что она помогала с побегом, то вышвырнул бы ее на улицу вместе с больной дочерью. Но сейчас, в этот самый момент, я ненавижу их всех – так сильно, что хочу стереть с лица земли. Они убили моего ребенка. Убили, так и не дав мне подержать его на руках.
Боль, обида, раздирающая душу тоска сплетаются во мне в тугой узел. Я открываю глаза и смотрю прямо на Савира. В карие глаза, что когда-то любила, а сейчас хочу выдрать голыми руками.
– Ребенок был твой! – почти рычу я. – Ты встал на сторону женщины, что убила наше дитя. Сбросила меня с лестницы, добила пинком в живот. Нет тебе прощения ни как мужчине, ни как дракону!
В его глазах мелькает какое-то опасное выражение. Он подается ко мне, но словно себя останавливает.
– А ты! – поворачиваю лицо к Леире. Выглядит она так, словно готова голыми руками меня убить. – Боги не простят тебя за содеянное. Ты недостойна стать матерью, недостойна носить в своем чреве дитя! Ни от истинного, ни от любого другого мужчины…
– Ах ты тварь! – она подается вперед, но Савир ее удерживает. Перехватывает за плечи.
– Думай, кому и что говоришь, – цедит он. – Твое горе сильно, и лишь поэтому я не стану тебя наказывать.
Я на грани истерики. Справедливости не добьюсь, так хоть душу облегчу.
– И что? Что ты мне сделаешь? Воткни в меня нож – я не почувствую!
– Савир, накажи эту дрянь! – вопит Леира, пытаясь освободиться от хватки своего истинного. – Чтобы я больше ее не видела! Продай ее на рудники или в бордель! Пусть знает свое место, подстилка!
Он не отвечает. Держит ее стальной хваткой, а сам будто не чувствует сопротивления. Неотрывно смотрит в мои глаза. Меня буквально пронизывает отвращением. Убийца. Он ведь тоже в этом виноват.
Думает, что весь мир крутится вокруг его воли. Запер меня в доме со своей истинной змеей. Эгоистичный кретин!
Леира разворачивается в его руках. Кладет ладони на его щеки, ловит взгляд.
– Савир, прошу тебя, – с трагическим надрывом в голосе шепчет она. – Продай ее. Продай эту потаскуху. Выбирай: либо она… либо я!
Они смотрят друг другу в глаза несколько секунд. Воздух трещит от пролетающих между ними искр. А затем он кидает на меня последний взгляд и уходит, уводя ее за собой.
– Простите, Хельга, – почти одними губами шепчет Дейлара. По щекам ее текут слезы. – Мне так жаль… Прошу, поймите меня…
– Уходи… – прошу я, закрывая глаза. Внутри так пусто, словно там кислоту разлили. Слышу, как она вздыхает. Быстрым шагом идет за своими господами, словно боится быть уличенной в жалости ко мне.
А на следующий день за мной приходят. С невольничьего рынка.
