Текст книги "Проданная жена дракона (СИ)"

Автор книги: Анна Рейнс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Глава 44

Все дорогу до шатра меня гложет любопытство. Сюрприз. Представляю себе свечи, цветы, музыку. Говорят, на Востоке делают артефакты, что могут ее проигрывать. Но вместо этого…

– Масло? – спрашиваю я, уставившись на небольшой флакон. Откупориваю пробку и нюхаю. Приятно пахнет персиками. Помимо него на столе еще лежит сверток из плотной коричневой бумаги. Внутри – орехи в сладкой глазури. Не помню, когда в последний раз такие ела.

– Это для расслабления. Мышц. Ты же сегодня летала. Завтра будут болеть, если все хорошенько не размять.

Говорит таким тоном, что у меня щеки невольно гореть начинают.

– Это лишнее, – говорю я, поспешно ставя флакон на место.

– Ты сама решила остаться в лагере. Участвовать в этих вылазках, – жестко припечатывает он. Я даже вздрагиваю и поворачиваюсь к нему лицом. – Я не только твой истинный, но Владыка и командир. Мне не нужно, чтобы на опасной миссии ты еле могла ходить. Поняла?

Разговаривает со мной как с одним из своих солдат. От неожиданности я теряюсь. Послушно киваю. Его взгляд тут же смягчается.

– Умница, Хельга, – говорит привычным тоном. – Нагреть тебе воды?

– Да, – собственный голос кажется хриплым, чужим. Прочищаю горло. Что-то я расслабилась. Забыла, что Владыка не спрашивает. Ставит в известность. Свободу себе возомнила.

Пытаюсь пробудить в себе злость, но ее почему-то нет. Вместо этого ужасно взволнована. Аарон и в самом деле собрался мне мышцы разминать? Теперь главный вопрос. Для кого этот сюрприз: для меня или него самого?

Я на взводе весь последующий час. Мы по очереди моемся. Ужинаем. Флакон стоит на краю стола и ужасно меня нервирует. Замечаю на дне золотые искры магии. Целительская магия. Похоже, и правда для расслабления мышц.

– Раздевайся, Хельга. Ложись, – командует он.

Я рвано выдыхаю и иду к лежанке. Понимаю, что не отвертеться – он, если нужно, снова платье на мне изорвет. Всего лишь массаж. У меня, вообще-то, все тело ноет от постоянного напряжения. Стресса. Почему бы и не…

Чувствую спиной его взгляд, и вдоль позвоночника мурашки бегут. Укладываюсь грудью на холодную простыню. Замираю и жду. Зажмуриваюсь, и мне кажется, что все остальные органы чувств обостряются. Слышу его шаги. Чувствую дуновение прохладного воздуха на своей коже. Ощущаю сладкий запах персиков.

Вздрагиваю, когда холодные капли падают на спину. Напрягаюсь еще сильнее, когда его колени оказываются по обе стороны от моих бедер.

– Расслабься, Оля, – проникновенно говорит он. – Я не сделаю ничего, что бы тебе не понравилось.

Ни капли не успокаивает! Его ладони касаются моей спины, распределяя масло. Нагревая его.

Боже.

У меня от удовольствия волоски вдруг дыбом встают. Ведет пальцами вдоль позвоночника вниз. Возвращается к плечам и массирует уверенными движениями.

– Да ты вся зажата, – хмыкает он, пока его пальцы со мной что-то невероятное творят. Я утыкаюсь лицом в подушку, тяжело дышу, чувствуя, как мышцы и в самом деле начинают согреваться и расслабляться. Слишком быстро. Сладкий запах проникает в мое тело, вызывая странную легкость.

– Так что это за масло? – глухо спрашиваю я. Вдруг становится так хорошо, что хочется застонать.

– Расслабление для тела и души. Нравится, Оля?

Он опускается бедрами на мои ягодицы, накрытые простыней. Прижимает к лежанке. Настойчиво водит руками, и у меня голова начинает кружиться. Внутри расползается жар. Желание. Хочется стонать и выгибаться под его прикосновениями.

– Афродизиак? – спрашиваю пересохшими губами.

– Нет, оно не вызывает возбуждение. Лишь убирает стресс.

Его голос звучит отрывисто, дыхание становится тяжелым. Пальцы скользят по шее вверх. Накрывают затылок, сжимая волосы. Слегка толкается бедрами в мои ягодицы, и сквозь слои ткани я чувствую его возбуждение.

У меня низ живота сладко сжимается, а в горле зарождается стон.

– Ну что, Оля. Нравится?

– Это всего лишь масло…

– Неужели? – он коротко и хрипло смеется. – Это ты, котенок. Мы друг для друга созданы, помнишь? Тебе мирозданием предназначено стонать подо мной. Или надо мной. Мы по-разному попробуем.

Его руки возвращаются на мою спину. Спускаются на поясницу. Скользят ниже. И ниже. Задевают ткань, смещая ее. У меня все лицо горит. От его прикосновений, от смущения, от желания.

– Сдерживаться даже сложнее, чем я думал, – хрипло говорит он. Разминает приоткрытый верх ягодиц.

– Аарон, – дрожащим голос зову его я.

– Хм?

– Остановись, пожалуйста.

– Не переживай, Хельга. У нас сейчас ничего не будет. И знаешь почему? – и как вот тут не спросить?

– Почему?

– Потому что я эгоист, – говорит еще так, словно это открытие. Я почему-то усмехаюсь. Словно все тревоги и правда улетучились.

– Неужели?

– Да. Потому что, если появится хоть малейший шанс, что ты беременна, ты мигом вылетишь с границы. Можешь сколько угодно возмущаться про золотую клетку – даже слушать не буду.

Он сердито передвигается ниже и смещает ткань на моих ягодицах, чтобы она полностью их закрывала. Начинает разминать ноги.

– Раздвинь пошире, котенок, – велит он, и меня от одной только этой фразы накрывает волной смущения.

– Аарон…

– Еще немного. Идет? – он сам передвигает мою ногу, чтобы ему было удобнее. Добавляет еще масла, скользит ладонями вверх и вниз. Стук сердца в ушах заглушает собой абсолютно все. Особенно когда костяшки его пальцев случайно задевают мое белье.

Случайно ли?

У меня внутри все мелко дрожит, плавится. Закрываю глаза, сосредотачиваясь лишь на его касаниях. Вверх. Вниз. Вверх. Вниз. Другая нога. Все то же самое.

– Мне кажется, ты недостаточно расслаблена, – говорит Аарон, и я точно знаю, что он имеет в виду. Настойчивые пальцы замирают на внутренней стороне бедра.

– Не нужно, – глухо отвечаю я. Пауза. Его шумный вздох. А затем слышу ответ:

– Какая жалость, что я эгоист.

Глава 45

Тело пронзает дрожь, когда его рука продвигается выше. Касается влажного белья.

Не могу.

Одним рывком я переворачиваюсь, прижимая к себе простыню. Понятия не имею, откуда во мне эти силы берутся. Упираюсь ему в грудь ногой. Ступня касается горячей кожи, и я только сейчас понимаю, что на нем только штаны.

Мне кажется, что все пространство шатра сжимается до нас двоих. Смотрю на его широкие плечи, мускулистую грудь, твердый живот. И на свою ногу, что кажется такой тонкой и светлой на фоне его загорелой кожи. Тяжело сглатываю.

– Я сказала «нет», Владыка.

Смотрю прямо в его глаза, что сейчас хищно сужаются. Он касается моей ноги ладонью, несколько раз проводит вниз и вверх, не разрывая зрительный контакт.

– Надо же, а всего несколько секунд назад ты помнила, как меня зовут.

– Аарон, – я облизываю губы, и его взгляд останавливается на них.

Между нами воздух дрожит от напряжения. Кожа слишком чувствительная, нутро плавится. Запах персика дурманит, унося все мои переживания. Мне хочется раскрыться ему, довериться.

Но не телом. Сначала не телом.

Понимаю, что решение принято, и назад дороги нет.

– Спасибо, – говорю ему. – Мне очень понравилось. Массаж.

– Пожалуйста, – он перехватывает мою ногу, целует колено с внутренней стороны. – Хочешь спать?

Смотрит при этом так, что мысли о чем угодно, кроме сна.

– Нет, – мотаю головой. Пытаюсь вспомнить что-то важное, что напрочь вылетело из головы. – Я, вообще-то, поговорить хотела.

– Ну, давай. Поговорим. Лучший момент, – невозмутимо отзывается он, рассматривая меня сверху вниз. Непонятно, говорит ли серьезно, или шутит.

Ложится рядом, целует меня в плечо. У него это так естественно получается. Словно и правда не может не касаться, не целовать.

– Мне снятся сны, – начинаю я. – И некоторые из них выглядят так, словно и не сны вовсе.

– А что? – Аарон подпирает голову рукой и принимается медленно водить ладонями по моему телу. Сбивает только.

– Предупреждение. Или предсказание. Например, я увидела нападение на Тарвелис намного раньше, чем оно случилось на самом деле. Я думала, что это просто кошмары… пожар, город в огне. Мой дом, невольничий рынок…

Его рука замирает, а взгляд тут же становится острым, внимательным. Верит. Воспринимает всерьез. Фух.

– Я не слышал о таком даре, Хельга, – помедлив, говорит он. – Но мы почти ничего не знаем о магах Света. Сар-Драэн живет обособленно и не торопится выдавать свои секреты. Но мы можем слетать туда. В храм твоего бога-покровителя, Солерана. Возможно, ты найдешь там ответы.

Он снова меня гладит, и я вдруг осознаю, что не испытываю никакого отчуждения от его прикосновений. Наоборот, нравится. Хочется, чтобы не останавливался.

– Когда?

– Ты закроешь воронки в Тарвелисе, и мы направимся в Дарассар. Дела требуют моего присутствия в столице. Возможно, это случится уже завтра. Сразу после этого я направлю запрос в Центральные Земли.

– Уже завтра? – растерянно спрашиваю я. – Хорошо.

Оставить фронт, вернуться к нормальной жизни. Разве не об этом я мечтала? Но вместо радости – чувство какой-то незаконченности. Возможно, это страх изменений? За эти месяцы я нашла здесь новый смысл взамен утраченного. Ладно, потом разберусь в своей голове.

Я кусаю губы, не зная, как рассказать про то, что увидела сегодня ночью.

– Сегодня мне приснился новый сон. Незнакомый город в огне. На мне твой китель. Я иду среди руин и зову тебя. И мне очень страшно.

– Незнакомый город? Сможешь описать?

Задумываюсь на пару мгновений. Я тогда от страха совсем ничего не запомнила. А сейчас сон и вовсе кажется мутной дымкой.

– Знаю только, что архитектура мне незнакома. Пальмы, белые колоны. Кажется, золотой фонтан. Дома высокие, из белого камня.

– Если снова увидишь его, то постарайся запомнить еще детали. Хорошо?

Аарон источает спокойствие и уверенность, и я только сейчас осознаю, какое облегчение испытываю. Что могу поделиться, передать кому-то эту ношу. Что у проблем теперь находится решение.

Как же я устала все одна на себе тащить. Еще и других везти.

– Да, – киваю несколько раз. – Почему ты мне всегда отдаешь свой китель?

– Может, мне нравится, как он на тебе сидит? – Аарон пожимает плечами с легкой улыбкой на губах.

– А почему он всегда белый?

– Человек, что мне его подарил – из Эстерлиса. У них особая магия. Зачаровывать вещи.

– Это была девушка? – спрашиваю неожиданно требовательно даже для самой себя.

– Да.

Укол ревности становится неожиданным. А еще неловкость испытываю. Кем бы та девушка ни была, она для него изготовила китель. Зачаровала, вложила свою магию. Возможно, какие-то чувства. А он отдает его мне.

– Она сказала, что этот китель будет приносить удачу. И даже спасет жизнь. Мою он уже спас однажды, – продолжает Аарон.

– Жизнь спас? – эхом повторяю я. Вспоминаю шрам на его груди.

– Это не самая приятная история. Но я ее тебе расскажу.

Глава 46

– С чего бы начать, – он лениво водит костяшками пальцев по моему боку. – Мне было пять, когда моя мать встретила своего истинного – прошлого Владыку Юга.

От удивления я даже приподнимаюсь на локте. Заглядываю в его лицо. Одним предложением многие вещи на место встали.

– Она была драконицей?

– Вовсе нет, – Аарон усмехается. – Никто из моих родителей не был.

– Но…

– Так иногда случается. Возможно, в моей семье кто-то отметился связью с драконом. Или моя мать изменила, – он пожимает плечами, словно все это в порядке вещей. Мне же его слова дикими кажутся. – Важно лишь то, что дети драконов растут медленнее без связи со взрослым драконом. Так получилось и со мной. Меня считали слабым. Болезненным. Никто и не подумал, что дело могло быть… в этом. Ипостась спала так глубоко, что ничем другим себя не проявляла.

Он делает паузу, давая мне осознать сказанное. Лицо его кажется расслабленным, но в глазах застыло жесткое выражение. Мне сложно представить его таким ребенком – кажется, что этот несгибаемый стержень в нем с самого рождения.

– А потом твоя мать стала истинной Владыки, – произношу я, пробуждая его продолжить.

– Верно. Она ни секунды не сомневалась, принимая новую связь. И не пролила ни слезинки, когда ее новый избранный убил мужа, с которым она провела несколько лет своей жизни. Моего отца.

– Но… почему? Он не давал развод?

– Развод? Это для вас, людей, брак что-то стоит. Драконам важна лишь истинность. А еще мы жуткие собственники. Он убил его из ревности, Хельга. Я его столько лет ненавижу за это. Но сейчас, кажется, даже понимаю.

От его тона и взгляда внутри зарождаются опасливые мурашки.

– Я твоего бывшего мужа на куски разорвать готов. Но пообещал себе этого не делать. Не хочу… уподобляться.

– Меня с ним больше ничего не связывает, – зачем-то говорю я.

– Я знаю, Хельга. Я знаю, – он шумно выдыхает.

– И что произошло дальше? Ты рос в семье Владыки?

– Я был для него бельмом на глазу. Но поначалу он сдерживался. Ради моей матери. Однако она почти сразу забеременела вновь. Ей стало не до меня.

Аарон снова делает паузу, а меня внутри даже потряхивает от нетерпения услышать продолжение. Неужели Владыка попытался убить ребенка истинной от первого брака?

– И что было дальше?

– Как-то раз Владыка взял меня с собой. «Выгулять щенка», как он выразился. И привез на невольничий рынок.

– И продал? Но это же незаконно!

– Вообще-то, он еще приплатил, чтобы меня забрали, – Аарон коротко смеется. – Каким-то нищим фермерам с Запада. Они приехали в Саарвинию в поисках дешевой рабочей силы. Хозяйство было в упадке, но Владыка пообещал слать им деньги. Главное условие – чтобы я не сдох и не сбежал.

– И они согласились?

– Еще бы. Они поселили меня в хлеву, со свиньями. Терпеть не могу грязь.

– А твоя мать? Она не пыталась тебя найти? – спрашиваю я, чувствуя ком в горле. Все это кажется таким диким, неправильным. А если бы я родила ребенка от Савира, а затем встретила Аарона… что бы было тогда?

– Полагаю, ей было некогда. Один за другим она родила трех прекрасных сыновей для своего истинного. Драконов. Гордость и опора Саарвинии, – в голосе Владыки неприкрытая ирония.

– Я… мне так… – даже не знаю, что хочу сказать. Внутри столько эмоций, что я никак не могу подобрать им описание.

– Дослушай, – спокойно говорит Аарон. – Я это говорю не ради того, чтобы вызвать сочувствие. Не бывает идеальных судеб. Бывают те, что привели нас в этот самый момент. Сделали тем, кем мы являемся. Поэтому я не смотрю назад. Только вперед. И тебе советую.

Он это говорит, и я, кажется, начинаю понимать, что Элавир тогда имел в виду. С каким восхищением отзывался о своем Владыке, уверяя, что он землю с небом местами поменяет. Тоже в это верить начинаю.

– Я слушаю.

– Чем старше дракон, тем сложнее совершить первый оборот. Мне было… четырнадцать, когда это произошло. Я плохо понимал, что происходит. Не контролировал. Ферма, на которой меня держали, вспыхнула как сухой хворост. Я все там уничтожил. А потом меня нашел Владыка Запада. И взял под свое крыло. Его сын, Рейнар, сейчас там правит.

– Как так вышло, что чужой Владыка принял тебя, а истинный твоей матери так поступил? – у меня просто в голове не укладывается.

– Не ищи взаимосвязи, Хельга. Просто в одних дерьма намного больше, чем в других. Прошло несколько лет, и я вернулся в Саарвинию. Мне тогда двадцать три было. Сам не знаю зачем. Я не принимал Юг. Он не принимал меня. И было всего два выхода: сбежать обратно или попытаться его подчинить. Угадай, что я выбрал?

– Ты убил Владыку и занял его место… – я словно наяву вижу того Аарона. Моложе, со взрывным характером и решимостью во взгляде.

– Какая ты у меня умница. Все так и было. Видела бы ты его лицо, когда он понял, кто я такой, – Аарон тихо и зло смеется. – Все их лица. Мать, не задумываясь, бросилась на меня с ножом. Если бы не заговоренная ткань, то она, возможно, меня бы убила. Она скрылась вместе с моими братьями. За эти годы двое из них пытались занять мое место, но теперь мертвы.

– А третий?

– Прячется где-то… – Аарон пожимает плечами. – Но и не ищу. Если ума хватит, то он и не сунется.

Целую минуту мы молчим. У меня внутри все переворачивается от его откровения. Насколько сильным нужно быть, чтобы все это пережить? Предательство родных, лишения. Вынести, выстоять, вернуться. Бросить вызов не просто Владыке – собственному прошлому. И победить.

– Ну что, Оля, не испугал я тебя?

– Не испугал, Аарон. Мне кажется, я немного лучше тебя понимать стала.

– Я рад. Я вынес много уроков из своего прошлого. И по сей день выношу. Ты думала, что истинность – это дурман. А я – что слабость, разъедающая мозг, – он криво усмехается. – Но встретил тебя и понял, что был неправ. А ты, Оля?‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 47

– Я не чувствую себя одурманенной, – шепчу я.

Дурман – что-то поверхностное, навязчивое. А мне внезапно кажется, что Аарон уже забирается намного глубже. Под мою кожу, в сердце, пускает корни в самое мое существо. Не знаю, как этому помешать.

Да и хочу ли?

Чувствую себя на каком-то перепутье. Шаг… один лишь крошечный шаг изменит все.

Аарон касается ладонью моего лица. Проводит большим пальцем по нижней губе, что вдруг становится слишком чувствительной. У меня дыхание сбивается, и его взгляд стремительно темнеет.

– Надеюсь, уже завтра мы отправимся в Дарассар. В моих покоях огромная ванна, а еще шелковые простыни и прекрасный вид на сад, – говорит, а у меня картинка из сна сама собой перед глазами появляется.

– И подушки цветные, – говорю я.

– И подушки цветные, – соглашается он. – Откуда ты знаешь?

– Приснилось.

– Это был кошмар?

Тогда, сразу пробуждения, мне показалось, что да. Наши сплетенные тела на шелковых простынях, моя любовь, открытость, желание. Но сейчас…

– Н-не знаю, – тихо отвечаю я. Почти физически ощущаю, каким тяжелым становится его взгляд. – Я хочу спать.

Пару секунд он пристально смотрит на меня. Колеблется. А затем говорит:

– Спать так спать.

Откидывает голову на подушку и ждет, когда я устроюсь поудобнее у него под боком. Обнимает. Я замираю, как-то иначе ощущая… все, связанное с ним. То ли запах персиков все еще действует на меня умиротворяюще, то ли что-то внутри поменялось.

Мне приятно касаться его кожи. Вдыхать запах. Ощущать тепло его тела, ровное дыхание, биение сердца. И мне словно этого всего мало.

Сама не замечаю, как проваливаюсь в сон. И вновь оказываюсь в комнате с золотыми стенами, яркими подушками, дурманящими запахами из ночного сада. Мои босые ноги касаются мягкого ковра. Прохладный воздух касается кожи. Аарон сидит на кровати, хищно следит за тем, как я приближаюсь.

– Что это на тебе?

Опускаю взгляд, чтобы увидеть тот самый белый китель. Закрывает меня до середины бедер, а внизу ничего нет. Да и судя по тому, как ткань натирает чувствительную кожу, под ним тоже.

– Решила одолжить. Помнится, ты сказал, тебе нравится, как он на мне сидит.

Подхожу почти вплотную и поднимаю руки, чтобы распустить волосы. Полы расходятся, и его взгляд касается открывшихся участков кожа. Незамедлительно чувствую там его руки. Отводит ткань в сторону, и на губах расползается медленная, чувственная улыбка.

Наклоняется, касаясь губами моего живота. Продвигается вверх, жадно целуя все, что попадается по пути. Я тихо постанываю от наслаждения, закрываю глаза. Держусь за его обнаженные плечи, зарываюсь руками в волосы.

Внутри все плавится, дрожит, нутро в узел скручивается. Аарон встает, накрывает мои губы своими. Зарывается пальцами в мои волосы на затылке, притягивая к себе. Целует так, что я связь с реальностью теряю. А потом…

Просыпаюсь.

Но почти ничего не меняется.

Все те же настойчивые прикосновения. Глубокий, жадный поцелуй. И мое податливое тело, что извивается под его руками. Даже не сразу понимаю, что его пальцы касаются меня между ног, задевая чувствительную точку. Внутри нарастает горячая волна.

Сон смешивается с реальностью, и я не понимаю, где нахожусь. Полностью отдаюсь ощущениям. Ярко. Остро. Мне кажется, я никогда такое не испытывала. Тихо постанываю в его рот, принимая выпады языка.

Напрягаюсь всем телом. Вспышка.

Меня захлестывает ощущениями. Выкручивает, выгибает, пока внутри все конвульсивно сжимается. Мне кажется, что время вокруг замирает. Весь мир сжимается до этого самого момента, который длится бесконечно долго.

Но на деле всего лишь несколько секунд.

– Умница, котенок. Доброе утро, – слышу довольный голос и распахиваю глаза, тяжело дыша. Тело легкое, все еще мелко подрагивает. От осознания вдруг начинает кружиться голова.

Даже что сказать не знаю.

– Зачем ты…

– Захотелось. Ты так стонала и прижималась ко мне во сне…

Боже. Серьезно? Меня пронзает таким острым смущением, что хочется накрыться одеялом. Чертов дар. Или просто сон? Я уже ничего не понимаю.

Аарон быстро целует меня в губы и одним слитным движением поднимается. Тело грациозного хищника – сильного, гибкого и… возбужденного.

Мне вдруг начинает казаться, что я еще очень легко отделалась.

Он плещет холодную воду в лицо, и ее капли попадают на его торс. Стекают вниз, и я слежу за ручейками как завороженная. Моргаю, приходя в себя. Начинаю медленно подниматься, прижимая к груди одеяло. А ведь прямо так уснула, даже не подумала одеться.

Ищу глазами одежду для полета. Далеко. В шатре царит полумрак – солнце только начало подниматься.

– Вылетаем через час, Хельга, – Аарон следит за моим взглядом и сам подает мне одежду. – Принесу нам поесть.

Я ненадолго остаюсь одна, но причесать эмоции так и не получается. Сердце бьется как сумасшедшее, а в голове что угодно, но не наша миссия. Пытаюсь взять себя в руки, думаю о Тарвелисе. И когда Аарон возвращается, задаю вопрос, что еще вчера назрел в голове.

– Тебе не кажется странным, что эта большая воронка появилась именно на месте невольничьего рынка?

– Не кажется. Что такое тьма? Зло в чистом виде. Было бы логично, что подобное тянется к подобному. Но что-то пустило ее туда. И нам нужно выяснить, что именно.

Рассеянно киваю, а в голове совсем другие мысли. Если он тоже видит в них зло…

– Столько сломанных судеб… – взволнованно говорю я. – Твоя, моя… Женщин продают и покупают, как какой-то скот. Может… этот мир заслужил, чтобы его тьма поглотила?

Аарон медленно поворачивается ко мне.

– Чтобы я больше не слышал ничего подобного, Хельга, – жестко говорит он. – Если уж Свет готов сдаться тьме, то за что мы вообще боремся? Может, спалить весь мир к чертям, чтобы он не мучился? Ты это предлагаешь?

– Я совсем не про это! Я предлагаю закрыть невольничьи рынки, – выпаливаю я. Заглядываю в его лицо, пытаясь отследить реакцию.

– Это большой и сложный вопрос, Хельга. Мы обсудим его, когда будем в столице, – спокойно отвечает он. – Ешь.

С одной стороны, я рада, что он не воспринял идею в штыки. Но в то же время боюсь, что под фразой «большой и сложный вопрос» он имел в виду, что мне не место в его обсуждении. Я же женщина.

Эта тема меня за живое берет. Не готова сдаваться так быстро.

– Девушек сейчас продают абсолютно без причины. Просто, чтобы избавиться.

– Причина должна быть.

– Да? И из-за чего, по твоему мнению, продали меня? – кажется, я все сильнее распаляюсь. Так хочется донести свою мысль.

– Ее указывают на бумагах. На твоих было написано «измена».

Аарон смотрит на меня не отрываясь. А я в буквальном смысле воздухом поперхнулась и никак не могу научиться снова дышать.

– Измена? – мой голос срывается. – И ты в это поверил? Даже не спросил меня? Вот почему ты с первого дня лапаешь меня, как какую-то шлюху! Думаешь, что я ей и являюсь…

– Все не так, – его голос спокоен, но в глазах загорается опасное пламя. – Я к тебе прикасаюсь, потому что хочу. И я задавал вопрос про прошлое, но ты промолчала. Помнишь?

Я помню, но от этого лучше не становится. Я же не знала, что Савир все выставил именно так! Я-то бумаги мельком видела прямо перед тем, как они сгорели.

– Хочешь знать, почему меня продали, Аарон? За какие такие грехи обрекли работать до истощения на фронте? Без оплаты, нормальной еды и даже одежды? – мне кажется, я заплакать готова. Так эмоции разрывают.

– Если ты хочешь, чтобы я знал.

– Три месяца. Три месяца я носила ребенка от своего мужа! Он привел в наш дом свою истинную. Запер меня магией под одной крышей с ней. Его женщина скинула меня с лестницы и смотрела, как я истекаю кровью в ее ногах. Защита дома меня не выпускала, даже чтобы к целителю отнести! – я в буквальном смысле захлебываюсь слезами. Так больно, горько. Словно снова рану наживую вскрыли.

Челюсть Аарона плотно сжата, во взгляде самое настоящее бешенство.

– Я почти умерла, Аарон. Очнулась в больнице – потеряв много крови, ребенка… все потеряв. Из меня словно стержень вытащили. Истинная Савира визжала, чтобы он продал меня. Что ребенок не был драконом. И знаешь, что он сделал?

Я закрываю глаза и словно наяву вижу тот день. Алая помада. Тесное платье. Зной.

– Он продал меня. За пятьсот монет. Меня одели, как шлюху и отвезли на рынок. Чтобы я издохла под первым, кто решил бы меня взять.