Текст книги "Дело - в швах! И между строчек (СИ)"

Автор книги: Анна Ледова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12

Всю следующую неделю Андер был увлечён работой, Ами лишь оставалось следить, чтобы модистер вовремя ел, достаточно спал и не забывал о других клиентках. Андер творил в моменте – здесь и сейчас, и в этот вдохновенный момент, который мог длиться бесконечно, если модистера не прервать, его не интересовало ничто другое.

Со сном было проще всего. Если время заходило глубоко за полночь, Ами приносила ему стакан воды и улучала момент, когда хотя бы одна из рук была свободна. Питьё он выпивал механически, а там уж Ами ждала первого зевка, рассеянного «что-то я немного устал» и волокла осоловевшего мэтра спать. Ой, ну подмешала-то пару капель!

С кормлением строптивца пока справлялась Гренадина, и то ей пришлось пару раз рявкнуть, а один раз даже вытащить увлечённого модистера из мастерской за шкирку.

Заставить же его переключиться на что-то другое было самым сложным. Мисс Лебран, конечно, была более чем щедра, но одним платьем три месяца сыт не будешь! Так что Ами регулярно подбрасывала мэтру всё новые заказы, тщательно отбирая «гостий». На приёме у мэра его бы по-хорошему ещё свести с капитаншей фон Штольц, но у Ами на тот вечер были свои планы, да и не приглашали её, а модистер сам мог и не вспомнить: он же сейчас вообще ничего не слышит.

Так что деликатную задачу непременно их познакомить Ами поручила мисс Лебран в обмен на «случайную» ошибку в графике мэтра. Записала её на примерку в одно время с машинисткой из Биржевого комитета. Машинистка, по слухам, была любовницей сэра Блэквуда, его главы, и имела на последнего немалое влияние.

…Ох, какая досада, как же Ами могла так ошибиться с записью? Да ещё мэтр просил обождать и не отрывать его от работы ещё с полчаса – ну, вы же понимаете, гениальная личность, деликатный процесс… Не угодно ли вам пока выпить чаю, дамы? О, мисс Лебран, вы даже уступите своё время мисс Вейн, а пока составите ей компанию за чаем? Это так благородно с вашей стороны!

Так что быть помощницей мистера-модистера оказалось не так уж утомительно. Ами выискивала, отсеивала, приглашала, распускала слухи по городу, создавая гению нужный ореол. Попутно присматривалась к делишкам, что творились в городе – особенно к тем, где крутились большие денежки, и к которым Куница Тэм и сама смогла бы приложить лапку. Или наложить. А ещё она следила за порядком в доме и мастерской, краем глаза за настырной феечкой, и, конечно, была на подхвате у самого модистера.

– Мисс Тэм! – раз по тридцать на дню раздавался требовательный крик.

То ему вынь да положь мадам Нори прямо сейчас – он должен срочно оценить изящество её шеи по десятибалльной шкале. В полночь-то. То он срывался с места и волок Ами с собой в лавку Хоббса, где переворачивал всё вверх дном. Потом рвал на себе волосы и вопил, что не станет прошивать чесучовый «ультрамарин» нитками цвета «королевский синий», да ещё и хлопковыми. Нет уж, немедленно отыщите ему нужный оттенок, мисс Тэм! Что значит «такого в городе нет»⁈..

Ами втайне от него вымачивала нитки в разведённом соке лимона, пока их цвет не сравнивался с тканью, иначе модистер снова мог впасть в хандру, а то и в кому. «Ну, вот видите, – закатывал глаза Андер, мгновенно успокаиваясь и снова превращаясь из капризного ребёнка в манерного сноба. – Вам просто нужно было хорошенько поискать».

– Мисс Тэм!

На этот раз Ами пришлось поработать манекеном: собственного модистер не привёз либо же не имел. Об этом он просил уже не в первый раз, и чаще ему просто требовалось оценить заготовку на любом живом человеке в отсутствие заказчицы, – воображением он обделён не был.

Сейчас, по-видимому, Ами должна была изображать мадам Хоббс: Андер набросил на неё смётанную швами наружу безрукавку – пастельно-кружевную и добродетельно-унылую.

– Нет, нет, у вас же совершенно неподходящие объёмы! – с негодованием воскликнул он, будто не сам её вызвал. – Ни нужной ширины спинки, ни должного обхвата под грудью, ни самой груди!

Это самое подгрудье и спинку он ещё раз бесцеремонно измерил пальцами, но результат от этого не изменился, приведя мэтра в ещё большее раздражение. Хламида висела на Ами спереди поникшим флагом, и наполнить её Ами было решительно нечем. Ну простите, мистер, что Ами раза в два меньше «королевского пиона»! И что значит «нет груди»? Ровно тридцать три дюйма – сами же восхищались идеальной «газелью»!

– Лучше я сам примерю… Да. Спинка и длина плеча у нас с мадам Хоббс одинаковые, а полочки она уже сама примерит позже… – бормотал Андер, облачаясь в бежевый поплин в мелкий цветочек поверх сорочки. – Наметьте по три защипа на плечах и заколите булавками задние боковые вытачки… Что значит «где именно», мисс Тэм? На два пальца ниже лопатки, где же ещё!

Ну, знаете!.. В качестве компенсации за двадцать третье за сегодня «мисс Тэм!» (и это только третий час пополудни) Ами позволила себе небольшую радость. Медленно провела пальцами по плечам мэтра, огладила ладонями узкую прямую спину, наслаждаясь ощущением крепкого тела под руками, провела большими пальцами по позвоночнику. Спина вздрогнула и ощутимо напряглась.

– Что вы делаете, мисс Тэм? – подчёркнуто ровным голосом спросил Андер.

– Ткань разглаживаю, – невинно ответила Ами. – Чтобы выкройка лучше сидела.

– Так возьмите Чучу, она справится с этим куда лучше. Что вы там нагладите – руками-то? – не понял Андер.

– Да уже ничего, видимо, – вздохнула Ами. – Вас как ни наглаживай, а всё против шерсти выходит.

– Против ворса, вы хотели сказать? Но поплин – безворсовая ткань. Да, кстати, и убедитесь, что рисунок в одном направлении идёт, а цветочки по центральному шву совпадают.

– Тютелька в тютельку, – успокоила его Ами. – Полное совпадение, никакого грехопадения – откуда ж ему взяться, когда вы в одном направлении, а я – в прямо противоположном вам томлении, вот же ж огорчение… Ой, то есть заговорилась на мгновенье! А со спины у вас там – полный порядок и удовлетворение! И с вытачками, и с защипами – аж в пальцах от восхищения пощипывает!

«Так и ущипнула бы», – мысленно продолжила Ами, вздохнув. Пониже спины тоже было на что полюбоваться и потрогать; жаль, что юбку модистер примерять не стал.

– Вы свободны, – замер Андер.

Как она и рассчитывала, после такого модистер замолчал и не вызывал её аж целых три часа. Вот и славно, у Ами-то и своих дел хватает!

Во-первых, она отписала письмецо в столицу. Ну, не вечно же Эспен будет дуться! Так-то уже целых десять дней прошло. Должны были выпустить. А что он именно на химмагических составах специализируется, незаконных особенно, так то совпадение, не иначе! Нет, ну должен же он был оценить иронию – что на похищенную «липучку» сам и попался – как после такого злиться!

Задачку модистер подкинул интересную, такая только Эспену и под силу, даром что он возле главной химмагической лаборатории при «оборонке» уже второй год крутится.

«Цвет, – только и сказал модистер по поводу вдовы Нори. – Понимаете, мисс Тэм? Сама модель платья вторична. Сшей я ей хоть монашескую робу из этой ткани – её всё равно заклюют. Поэтому нужно работать с цветом. Я не уверен, что бывают такие пропитки, а если и бывают, то наверняка они крайне редки. Потому и прошу вас помочь, мисс Тэм. Мне кажется – только не сочтите это за нечто обидное! – что вы способны на многое».

Куница Тэм сочла это за комплимент.

Тем более что пропитки с таким эффектом, какой захотел Андер, действительно существовали. У военных. В Бюро национальной безопасности. У Коршуна Тамбольдта. И сладкое, тягучее, острое ощущение опасности моментально скрутилось комом в животе. О, не только у Андера переворачивалось всё внутри при таких явных вызовах!

Химмагия собственно магией не была. Всего лишь технология на стыке геологии и инженерии, стыренная у дархемских гномов и основательно доработанная уже людьми при помощи химии. Дархемские малыши докопались в своё время до семейства минералов на основе прежде неизвестного элемента и по своей привычке к пафосным названиям (или же по причине скудости языка) назвали его «спящим огнём». Люди особо мудрить не стали: переложили название на несколько своих языков, покрутили, обрезали и сошлись на термине «фламма».

Применённый в сложных гномьих механизмах, этот минерал являлся источником мощной энергии, заставляя отбойные молотки работать сутками кряду без крепких гномьих рук, а их вагонетки катиться с полпинка и до бесконечности.

Всего-то нужно было инициировать минерал, огранённый в определённой форме (куб для стабильности, октаэдр для направленного действия, сфера для рассеивания), задав ему определённое свойство при определённой температуре и давлении. Ударить при заданных условиях – и далее тот стократно отдавал полученную кинетическую энергию. Вот тебе и неустанный молот. Осветить яркой вспышкой – и вот тебе почти вечный фонарь.

Люди пошли дальше, подметив сверхвысокую химическую активность минерала. Он бодро реагировал как на другие элементы, так и на тепло, свет и давление, являя изумлённым химикам всё новые свойства.

Эспен, не на шутку этим увлечённый, мог бы рассказать больше, но Ами так глубоко не вникала и знала лишь общие принципы. Химмагия не создавала нечто из ничего, она лишь изменяла материю.

В основе любого химмагического артефакта, будь то простейший осветительный фламболь или более сложная Чуча модистера, лежали три вещи. Реактант – собственно сам минерал, прежде инициированный нужным образом и дополненный определённым химическим составом. Матрица – пластинка, на которой вытравлены микроскопические реакционные схемы, которые и определяли, каким именно образом высвободится энергия реактанта. И эффектор – собственно исполнительный механизм: нить накаливания у фламболя или сопло для выброса чистящего пара у Чучи.

Та же Чуча модистера была многофункциональной. Могла избавить ткань от масляных пятен или крови, не говоря уж о грязи – это если поместить в один из пяти приёмников колбу с соответствующим составом, который расщеплял жир и органику. Для этого фламму обрабатывали парами щёлочи при ультравысоких колебаниях – универсальное чистящее средство. Вторая колба выдавала ароматизированный пар под высоким давлением – лучше всякого утюга. Какие у Чучи ещё были возможности, Ами не знала, но один раз модистер за закрытыми дверями мастерской выругался на артефакт неприличными словами, а потом послал Ами к Хоббсу за штопальными иглами.

Химмагия появилась всего двадцать лет назад, но уже прочно вошла в повседневную жизнь и шагала семимильными шагами. То и дело химики изобретали новые реактанты, а инженеры изгалялись в сложности матриц, творя самую что ни на есть магию – ведь именно так обыватели её и воспринимали. Бюро национальной безопасности пораскинуло мозгами и довольно быстро дотумкало, что пускать всё это на самотёк опасно, а потому быстренько выбило себе у короны исключительную лицензию на химмагическое производство.

Ага. Будто Кунице Тэм закон помешал бы раздобыть редкий состав с необычным эффектом. Не может же она подвести такой трепетной душевной организации модистера!

Пусть и недотрога, и язва, и актёришка из него так себе, но как же хорош!

✂

– Я не хочу замуж! По крайней мере, не в ближайшие два года!

– А вас принуждают к браку? – сочувственно спросила Ами у регистраторши из городского архива.

– Меня постоянно пытаются с кем-то свести, лишь бы устроить судьбу «несчастной старой девы».

– Однако вы не выглядите ни несчастной, ни старой. Очень так даже ничего выглядите, – подбодрила её Ами.

– Именно! Я абсолютно счастлива здесь, на своём месте! Понимаете, я привыкла к строгому порядку, мне нравится систематизировать и нумеровать, составлять списки и каталоги – это же работа мечты, о лучшей и я не мечтала! А там, снаружи… там же полный хаос, – в ужасе прошептала хорошенькая, слегка полноватая «львица».

– А на парадной лестнице ещё и шестая ступенька выше других на четверть дюйма, – сочувственно кивнула Ами.

– Вы тоже заметили! – побледнела «львица». – Тогда вы должны меня понять! Я только-только привыкла к этой ступеньке за шесть лет, а тут – привыкать к целому новому человеку. Я-то не против замужества, если сыщется достойный, я готова ждать, и да – я разборчива! А эти клуши, мои престарелые тётки, чуть ли не каждый день подсылают новых ухажёров. Вы думаете, тот лысый коротыш действительно интересуется частотой опозданий поездов за прошлый год? Он уже как бы между делом сообщил, что зарабатывает две тысячи арданов в год и мог бы позволить себе тратить на супругу не менее полутора сотен. Скромность ведь женщине к лицу, особенно когда она не так уж молода, да ещё сама зарабатывает, следовательно, во многом не нуждается…

– Щедро, ничего не скажешь, – хихикнула Ами. – Как же вы отказались от такого подарка судьбы, который за себя ещё и три ардана в неделю приплачивать будет? В обмен на обязанности экономки, грелки, а в недалёком будущем ещё и сиделки – и это вдобавок к вашей основной работе… Однако если вашим невзрачным образом «серой мышки» вы, мисс Ора, хотели отпугнуть соискателей, то вы просчитались. Слишком уж лёгкой добычей вы выглядите, особенно для старых облезлых котов. Его нужно менять.

– Вы полагаете?.. – удивилась регистраторша. – А я так старалась, даже тёткины сундуки распотрошила. Думала, такой наряд сделает меня невидимой. А ещё – более компетентной в глазах начальства, я ведь уже который год пытаюсь добиться полного реформирования системы учёта данных…

– Приходите в выходные на чай, я познакомлю вас со своим патроном, – подмигнула Ами. – Вам точно придётся по душе его мастерская – там всё по цветам, размеру и по линеечке, а ступенек у входа нет вовсе… О, я не в этом смысле, не переживайте! Мэтр Андер женат на работе, но сможет дать вам ценный совет. Да, кстати, почему-то полный план Бриарских штолен в каталоге до сих пор числится под грифом «секретно» и находится в закрытой секции… Ваш предшественник, видимо, ни сном ни духом, что выработку закрыли ещё прошлом веке. Боги, сколько же порядка тут ещё предстоит навести! Может, вас не затруднит перевести эти скучнейшие и уже никому не нужные документы в общий доступ?..

Раздобыв искомое, а также план городской застройки, и даже не прибегнув к взлому, довольная собой Ами поспешила домой. Модистеру эта задачка тоже понравится. Ещё бы: столько девиц мечтают о платье со шлейфом из женихов, а тут надо сделать ровно наоборот!

На Цветочной улице дым стоял коромыслом. И нет, шёл он не из ноздрей модистера, как вчера, когда Ами не нашла нож для писем и взяла НЕ ТЕ ножницы, чтобы разрезать ему утреннюю газету.

Ножниц у модистера было ровно восемь пар, и каждые для своей цели. Большего преступления, чем разрезать плотную бумагу ножницами для нежнейшего шифона, Ами, по мнению модистера, совершить не могла. Так ведь и ножницы-то оказались дрянь! И чего он так над ними трясся, раз те даже газету «зажевали», не сумев разрезать?

Модистеру в чай пришлось подмешать пару ложек сахара и уговорить Гренадину приготовить его любимые свиные отбивные, несмотря на «рыбный» вторник. И то он отошёл от нанесённой травмы лишь к вечеру, когда вызвал Ами в мастерскую и провёл тщательный инструктаж по инструментарию. А до этого даже сходил в магазин Хоббса, чтобы провести предстоящую порку со всей наглядностью.

И да, все ножницы у него действительно оказались с прибабахом, под стать самому модистеру. Он молча положил перед ней две пары – недорогие от Хоббса и свои ненаглядные – и выжидательно скрестил руки на груди. Глаз у Куницы Тэм был цепкий, и она сразу подметила разницу. «Верхнее лезвие с другой стороны расположено?» – осторожно спросила она. «Именно, – процедил модистер. – Мои сделаны по индивидуальному заказу и далеко не для каждой руки годятся».

А только для его гениальной левой, уже поняла Ами. Кто ж знал, что у этих белошвеек бывают такие тонкости, а рабочий инструмент дороже иной скрутки «медвежатника» может стоить? Впрочем, Ами уже подготовила достойное извинение, разыскав искусного точильщика.

И всё же жареным пахло на Цветочной вовсе не фигурально. Дым валил из открытых окон таверны «Мяско, потрошки да булочки», и похоже было, что сегодня банде блюда как-то особенно не удались. Из приоткрытой двери осторожно, пытаясь не привлекать внимания чересчур радушных хозяев, отползали два неосторожно попавших на сеанс карательной кулинарии посетителя.

– А компот? – жалобно кричал вслед Булочка. – Свекольный, четыре часа вываривал!

На пороге же дома Андера, напротив таверны горе-поваров, грозно возвышалась Гренадина, и ноздри её хищно раздувались. Куница Тэм моментально оценила экспозицию.

Ей было что предложить кухарке (Эспен, милый, и снова прости!).

И ей уже завтра понадобится помощь беспамятной банды.

Так что уже через пять минут Гренадина грохнула перед бандитами кастрюлю с остатками горохового супа с копчёными рёбрышками и тарелку с пюре и свиной поджаркой. Ещё через две, когда посуда блестела чистотой, а взгляд у всех троих преисполнился трепета и неистовой любви, Гренадина раскатисто хмыкнула.

– Показываю один раз, – громогласно рявкнула она и обвела новых адептов тяжёлым взглядом. – А ты, расписной, пока метнулся на рынок быстрой заинькой. Запомнишь, что надо брать, или помочь?

Помогать она, по-видимому, собиралась скалкой, и держала её весьма убедительно, так что Мясник лишь восхищённо кивнул и умчался исполнять, скороговоркой повторяя список необходимого.

Потрошила сотоварищи получили два беспроигрышных рецепта. Гренадина получила слово Куницы, что по осени сможет потискать племянника. Ну, когда сама Тэм уже вернётся в столицу. А то Эспен хоть и не особо злопамятный, но эту замануху в Бриар ей точно не простит.

Куница Тэм получила на завтра необходимую физическую силу в виде трёх бугаёв.

Пока всё складывалось удачнее некуда. И сложилось ещё удачнее, когда Ами, проходя мимо мастерской, подслушала щебетание Петры.

– Ой, да, милый, вот эти три фалдочки здесь – ну просто прелесть! Так изящно, так свежо! А какой у тебя ровный шовчик – чистый восторг! А вот здесь ещё бы тесёмку настрочить…

Осмелевшая нахалка отъелась, почувствовала себя в безопасности и последние три дня перестала прятаться по углам. А сейчас и вовсе сидела на плече у Андера, держась за его ухо и свесив ножки, и восторженно комментировала каждое действие мэтра. Сам Андер то ли был увлечён работой, то ли настолько шокирован её непосредственностью, то ли… это происходило не в первый раз и падкий на лесть модистер уже привык.

– Я даже, наверное, сделаю с лицевой контрастную двойную прострочку вдоль шва… Вощёной сапожной нитью, бежевой по синему атласу. Как вам такое, мисс Петра? – вполголоса отвечал Андер.

– Божественно! – пищала, закатывая глаза, феечка. – Грубая нить лишь подчеркнёт дороговизну ткани! Дерзко, роскошно, скандально!

– И каждый стежок будет лежать словно шрам на нежном лепестке… Высокая мода и грубая реальность – о да, это именно то, что раскроет мисс Лебран… Какой вызов условностям, какая это будет насмешка над тем сборищем снобов! Чтобы вот так – всю свою суть напоказ…

– О-оо, милый, как же ты восхитительно жесток! – пищала в экстазе мелкая подпевала, вцепившись пухлыми ручками в покрасневшую мочку Андера. – Настанет день – и я тоже отомщу этим подлым гадинам… А ещё сестрицами себя называли… Тощие злобные сучки! Котам бы их всех скормить! У-уу!..

Ами первым делом поймала себя на мысли, что с удовольствием стряхнула бы приставучую дрянь, а с ухом модистера обошлась бы куда нежнее. Но вместо этого встряхнула себя, сосредоточившись на последних словах Петры.

Когда Гренадина позвала на ужин, Ами не стала тревожить модистера. Чуть позже поест, подогреть недолго. А вместо этого налила в розетку заранее припрятанного мёда.

Всё-таки что-то от насекомого у феечки было. Не прошло и двадцати секунд, как на розетку спикировала Петра, учуяв лакомство аж через две комнаты.

– Ешь, милая, – сочувственно сказала Ами. – Знаешь, я тут случайно подслушала… Над тобой, судя по всему, жестоко надругались… И ведь кто – лучшие «подружки»! Знаю я таких… Попользовались, а потом бросили… И крылышко ведь тоже они, да?

– Гадины! – всхлипнула Петра, выныривая мордашкой из мёда.

– Поди, и обвинили ещё в чём-то? – мягко подтолкнула Ами.

– Так я же не специально! И ничего я не провалила задание! Ну, подумаешь, в торт один влипла… случайно… по пути завалялся… Ну, задержалась на пару часиков с посланием, после тортика-то как не поспать… А они сразу: «Ты нам всю сделку сорвала… До конца жизни не расплатишься… Да ты понимаешь вообще, что там за деньги на кону…». Ой, можно подумать, товар больше некому сбыть было… А я потом чуть с голода не сдохла!

– А товар-то, надо полагать, не совсем законный? – промурлыкала Куница. – Из Дархема-то понятно – по шахтам, они всё побережье пронизывают, а под землёй таможенных постов не наставлено… А в столицу уже по воде чем сплавляете? Кто из местных шишек в деле?

Неудачливая бывшая контрабандистка замерла и округлила глаза. Задёргалась, попыталась взлететь, но Куница молниеносно ухватила её за трепещущие крылышки.

– Милая, я знаю о тебе куда больше, чем ты обо мне, – вкрадчиво сказала Ами. – И с удовольствием поделюсь этим знанием с теми, кто тебя ищет. Или пока не ищет, но скоро начнёт искать. Например, БНБ – слышала о таком? Бюро национальной безопасности. Могу настрочить. Хоть тесёмку, хоть донос.

– И что… – вдруг обречённо перестала дёргаться Петра. – Сдашь меня теперь?

– Нет, милая, – облизнулась Куница. – Теперь – я тоже в деле.