Текст книги "Дело - в швах! И между строчек (СИ)"

Автор книги: Анна Ледова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

«Это для той ткани мадам Нори. Состав совершенно оригинальный, такого вы нигде больше не найдёте, это новейшая разработка химмагов при Бюро. Всё абсолютно законно, уверяю вас: мой сокурсник стажируется там который месяц и скорее всего после защиты диплома там и останется. Я знаю, что вы найдёте ему наилучшее применение. Жаль, что я этого не увижу. Я больше не буду писать вам, мэтр. Боюсь, я не подберу слов, чтобы выразить ими то, что чувствую. Но надеюсь, вы сумеете прочитать кое-что между строчек. Ами Т.».

Ну конечно, хмыкнул Дирк. Это тот смешной и округлый неровный почерк принадлежал мисс Тэм. Цветочнице, или кто она там. А герцогиня Тамбольдт пишет совсем иначе.

Отложив послание, он некоторое время сидел в гостиной, оглядывая её, будто видел впервые. Да так оно и было: что он видел за последние два месяца, кроме своей мастерской? Дирк снял с полки забытую прежней хозяйкой книгу. И даже неожиданно увлёкся любовным романом, пока над ухом не прогремело:

– Какавушка. А через сорок минут ужин. Отбивные будут.

Зная обычную громкость Гренадины, Дирк счёл, что это прозвучало даже ласково.

В «какавушке» тоже было пусто.

– А… у нас случайно не найдётся зефира? – вздохнул Дирк.

И вздрогнул, когда тяжёлая ладонь опустилась на его голову. Неловко и неумело потрепала идеальную укладку.

Зефир нашёлся.

Следующие три дня весь Бриар только и шумел, что о нагрянувшем отряде БНБ во главе с самим Коршуном и о громкой операции по задержанию контрабандистов. Волей-неволей Дирк узнавал об этом от гостий, ведь его дом стараниями помощницы действительно стал настоящим светским салоном.

Как оно всё работало без мисс Тэм, Дирк не понимал. Да, без мисс Тамбольдт… Но клиентки продолжали приходить, и, может, даже как-то договаривались между собой. Но ни разу его работа не была нарушена женскими склоками: ни о назначенном времени, ни о праве вообще появляться в доме модистера «в этих-то кошмарных рюшах!».

Вскоре последовали неожиданные аресты и перестановки в магистрате, и новая волна сплетен не оставила шансов такому незначительному событию, как расстроенная по вине невесты свадьба. А ведь ещё неделю назад об этом судачил бы весь Бриар! А то и не один месяц! Однако куда пропала мисс Жюли, никто не знал.

Спустя сутки в распахнутое окно впорхнула мисс Петра, необычайно гордая собой – ещё бы, она такой важный свидетель! Так помогла, так помогла!

Из «Грандорфа» прислали ящик вина с вельтарингских виноградников. С запиской: «Дочура иногда дура, конечно. Но за третьего внучка сможешь хоть весь королевский двор обшивать, устрою».

Через два дня Коршун с отрядом покинул город.

Через три вновь открылась таверна «Мяско, потрошки да булочки». Один раз Дирк даже рискнул там пообедать.

Сам же Дирк… просто работал.

И к концу лета, как и обещал, предложил мадам Нори примерить новое платье замен траурного.

Этот химсостав оказался совершенно необычайный. Не сразу обнаружив, какой эффект он оказывает на обработанную ткань, но вскоре поняв, Дирк с почти утерянным рвением принялся за новую модель.

О нет, никаких остромодных силуэтов, заниженных талий и открытых плеч! Оставим это кокеткам. Мадам Нори – совсем про другое. Только классика. Не нафталиновая, но вечная – та, что вне времени.

Этот покрой носили как экономки, так и герцогини – вопрос лишь в ткани, качестве пошива и богатстве отделки. Простой в своей гениальности, проверенный десятилетиями… Умеренно пышная юбка в пол, лиф с вырезом под горло, да два рукава.

Приталенное, сдержанное… Самое обычное платье. Разве что скромный воротник-стойку Дирк сделал плиссированным, спустив его наискось слева.

– Мэтр Андер!.. – отшатнулась в страхе мадам Нори, когда увидела это.

Дирк её понимал. Вызывающий ярко-алый шёлк, да ещё такого роскошного качества… Да из такого хоть монашескую робу сшей – всё будет слишком! А мадам Нори уже год носила траур и, если бы не подарок мужа, носила бы его до смерти.

– Доверьтесь мне, – улыбнулся Дирк. – Катарина фон Штольц пригласила меня на послеобеденный чай, и я бы очень хотел, чтобы вы составили мне компанию.

– Но не в этом же… – в ужасе прошептала дама. – Средь бела дня…

– Именно в этом, – твёрдо сказал Дирк. – И исключительно при свете дня. Надевайте.

Шторы в мастерской были плотно сдвинуты, чтобы ни один солнечный луч до поры не проник внутрь. А фламболи хоть и давали достаточно яркое освещение… Но это всего лишь фламболи. Химмагия. Искусственный, не натуральный свет. Настоящая магия случится позже.

Мадам Нори, кажется, была близка к обмороку, когда Дирк вывел её из дома. Она зажмурилась, и всё норовила вырвать руку и забиться обратно, в самый укромный угол. Тогда Дирк принудительно вытащил её на освещённую солнцем улицу.

– А теперь смотрите… – шепнул Дирк.

Вызывающий, бесстыдно алый шёлк, стоило ему оказаться под яркими лучами, стремительно темнел. Несколько секунд – и цвет платья изменился на глубокий, невероятно благородный бордово-чёрный.

– Это ещё не всё, мадам Нори. Но пойдёмте же, нас ждут.

Проходя по центральным улицам Бриара, Дирк чинно раскланивался со знакомыми дамами. Мадам Нори держала его под руку самыми кончиками пальцев, не поднимая глаз, но Дирк и так читал во встречных взглядах: «До чего же преданная женщина… У её траура новый цвет? Давно пора… И такой изысканный… Он ей к лицу… Скромно, но со вкусом… Это так непохоже на Андера, что даже свежо…».

Чаепитие прошло чудесно. Дирк будто вернулся в детство, когда ещё не было бесстрастных гувернёров, а дома вечерами было весело и тепло. И сёстры с тётушками наперебой пичкали его то пирожками, то конфетами. Разве что Катарина фон Штольц с верными подругами – да той же Гренадиной, не трепали его за щёчки. А главное, мадам Нори там тоже было комфортно.

Чаепитие затянулось допоздна, и Дирк был этому виной – именно этого он и добивался. И когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, он снова взял мадам Нори за руку.

– У платья есть и второй эффект. Не бойтесь. Катарина, прикажите не зажигать фламболи. В отсутствие даже искусственного света ткань останется тёмной – просто потому что и так темно, но теперь начнёт реагировать на тепло вашего тела.

И гости, ахнув, с восхищением уставились на расцветающие в темноте ярко-красные цветы: на запястьях, на шее мадам Нори, и, конечно, у самого её сердца – благодаря двойной пропитке плиссировки, спускавшейся к левой груди…

– «Любовь вподгибку с закрытым срезом» – так я назвал эту модель, – тихо сказал Дирк. – Те, кому важны лишь внешние проявления скорби, ни в чём не посмеют вас упрекнуть. Зато вы можете явить свою истинную любовь и вспомнить о подарке мужа, когда только пожелаете – вам достаточно лишь уйти в тень…

Спустя несколько часов, уже лёжа в постели, Дирк по привычке прокручивал в голове все диалоги за день – не сказал ли он где-нибудь «торгашеское» словечко, не употребил ли какой-нибудь оборот неверно? «Те, кому важны лишь внешние…». И вдруг в голове всплыла последняя фраза из записки, которую он перечитал, наверное, уже сотни раз…

«Но надеюсь, вы сумеете прочитать кое-что между строчек».

Дирк вскочил с кровати так резко, что зашиб лодыжку. Припрыгивая на одной ноге, он ворвался в мастерскую. Он ведь не полностью израсходовал тот химсостав? Нет же? Нет?..

В колбе оставалось на донышке, и Дирк дрожащими руками зарядил её в Чучу. Расправил записку на столе. Спрыснул её горячим паром и поднёс к фламболю.

И с замиранием сердца смотрел, как между каллиграфических строк мисс Тамбольдт медленно проступают новые, сокрытые прежде.

А наутро Гренадина к сладким гренкам подала поднос аж с тремя письмами.

Дирк просмотрел адресантов. Одно от отца. Второе из БНБ. Третье из патентного бюро Ансьенвилля. Более-менее понятным было лишь одно из них. Но отец?.. Но патентное бюро? Но… Ничего от неё.

– Хорош уже кукситься, баронет, – Гренадина весь последний месяц всё так же играла роль кухарки, но тут вышла из образа, который ей самой, похоже, очень нравился, и впервые уселась за обеденный стол в гостиной. – Надоел. Езжай давай обратно в столицу. И действуй.

И… Дирк вдруг не ощутил ни малейшего желания возразить.

И правда.

Пора.

✂

Модель «Любовь вподгибку с закрытым срезом». Рекомендовано для пошива в размере «цветущая орхидея».

Глава 23

Завершив заказы в рекордные сроки, уже через три дня Дирк ехал на дневном поезде Бриар-Ансьенвилль. На этот раз повезло: в купе он был один, и ничто не мешало ещё раз обдумать принятые решения.

Заслужил ли он те подарки судьбы, что вдруг посыпались из трёх полученных писем, своим усердием и принципиальностью? Или всё же он самозванец, выскочка, которому по ошибке выпала чужая удача, а он, наглец, намерен ею воспользоваться?

Отец в своей манере писал кратко. Пусть говорят, что у торгашей гордости и вовсе нет, но Дирк в скупых строках видел, как тяжело папеньке было признать поражение и переменить своё мнение относительно сына-бунтаря.

Ни «здравствуй», ни тем более какое-нибудь глупое «скучаю, возвращайся» или даже «извини». О нет, папенька даже возвращение заблудшей овцы в стадо обставил как выгодную сделку. Отец предлагал здание в хорошем столичном квартале и приличную сумму на открытие нового дела под названием «Модный дом Андера». И себя в качестве поставщика. Всего-то за семьдесят процентов от прибыли.

Дирк с предвкушением улыбнулся, уже мысленно прорабатывая аргументы: он твёрдо был намерен сторговаться до двадцати пяти. Возможно, это даже займёт пару месяцев. С воплями, битьём посуды, заламыванием рук, проклятиями, шантажом, хлопаньем дверьми, прежде чем довольные стороны наконец ударят по рукам… Всё, как вы сами, папенька, учили!

Объяснять своё решение папенька не стал, просто приложил к письму ворох газетных вырезок. Несколько заметок о стремительно меняющейся моде, провозвестником которой стал некий модистер из Бриара. Пара статей из модных дамских журналов и даже из «Химмагии и жизни» – о принципиально новом подходе к тканям, опять же с упоминанием моделей Дирка. Целая полоса из «Бриарского вестника», и та же новость, но перепечатанная с сокращениями в «Утренней столице»: о раскрытии сети контрабандистов, где Коршун лично упомянул о содействии некого Андера.

И ещё одна: о громком скандале уже в столице. Сразу несколько прежде никому не известных модисток, портных и закройщиц обвинили модный дом Кавендиш в плагиате и краже идей. А когда выяснилось, что владелица дома ещё и закупала незаконно поставляемые ткани…

Подробности были уже в письме из Бюро национальной безопасности. Дирку Андеру предлагалось свидетельствовать по этому делу: и как потерпевший, и как бывший сотрудник.

Кроме того, там было благодарственное письмо от главы БНБ лично и приглашение на торжественный вечер, посвящённый юбилейному выпуску сыскной академии. Кузница тайных кадров выпускала из своих стен уже десятый курс.

И в том же пухлом конверте притаилась, пожалуй, самая удивительная новость. БНБ просило разрешения мэтра использовать его имя, чтобы запатентовать так называемый «Метод Дирка Андера», о чём Патентное Бюро столицы должно прислать соответствующий запрос… Он и был в третьем письме.

Суть метода заключалась в распознавании и поимке преступников, а также анализе улик с использованием исключительных знаний, доступных лишь узкому кругу профессионалов. А именно: умение безошибочно определить, кем и где была произведена ткань, фурнитура или аксессуары, отличительные особенности кроя, род занятий владельца одежды, вплоть до его социального статуса и возраста…

В общем, всё то, что сам Дирк полагал невинной забавой, постоянно упражняясь в наблюдательности, но что в своё время так впечатлило одну прожжённую девицу. Более того: мистера Андера просили провести несколько платных консультаций для агентов БНБ. Но Бюро выражало надежду, что мэтр, возможно, даже согласится на полноценный спецкурс…

Неужели это она… Да ещё этот скандал с домом Кавендиш… Раздуть его до уголовного дела могло лишь лицо, обладающее достаточной властью… А ещё глубоко заинтересованное в этом лично.

Может, это вообще её первое дело в качестве сотрудника БНБ, подумал Дирк, попеременно прижимая стакан с остывшим чаем к щекам – отчего-то в жар бросило. В таком случае непременно надо помочь: выступить свидетелем или что там ещё от него требуется… Он совсем даже не против дать показания агенту, ведущему дело. Где-нибудь в уютной кофейне… Или можно прогуляться по Королевскому парку… Исключительно ради правосудия!

А что он везёт с собой кремовое муслиновое платье с провокационной длиной до колена – ну так надо же будет его кому-то примерить! Мало ли, вдруг на весь Ансьенвилль он годами не сумеет сыскать подходящей газели… Так что услуга за услугу.

Дирк тут же сделал себе пометку: как доберётся до отчего дома, у платья надо будет что-нибудь отпороть. А уже на живой модели, «заметив» недоделку, неспешно исправить. Например, подшить бретельку на трепетном плечике… Да.

Семейство было в своём репертуаре. Сёстры причитали, попутно пересчитывая ему рёбра, маменька охала про «кожу да кости». Дирк мстительно подсунул им мисс Петру, неосторожно уснувшую в его нагрудном кармане – пусть забавляются с новой жертвой. Даже интересно, как быстро она утратит способность летать навсегда, эта «бедная тощая крошка». И тут Дирк был даже готов поступиться джентльменским воспитанием, признавшись самому себе, что за месяц феечка его просто-напросто достала.

С папенькой же они скрестили остро заточенные взгляды и оба хищно прищурились: первый раунд переговоров объявлялся открытым.

А уже следующим вечером, потратив почти три часа на одевание, Дирк прибыл в белоснежный четырёхэтажный особняк, утопающий в зелени. Тот самый, на аллее Правосудия. Право слово, ну нельзя же размещать наводящую ужас на всё королевство контору в таком месте! Хоть бы в чёрный цвет перекрасили для антуража. А то не БНБ, а какой-то пансион благородных девиц! Да, о чёрном… Может, стоило надеть не фрак, а классический удлинённый пиджак? И успеет ли он съездить обратно и переодеться? Но под него придётся подбирать галстук…

Пока Дирк мучился на пороге, из химмобиля вывалилась целая толпа радостно улюлюкающих выпускников – судя по их свеженьким, буквально вчера отстроченным, шевронам с символом Бюро – и дружной волной внесла его внутрь, в приёмный зал.

Пока руководство БНБ во главе с Коршуном (о, от его цепкого взгляда Дирк и не рассчитывал скрыться!) обсуждало самые страшные государственные тайны, молодёжь предпочла танцы. Грэм Тамбольдт лишь подмигнул, пряча улыбку – она не по чину ему сейчас, и указал взглядом куда-то в сторону.

Изящную фигурку Дирк уже и сам заметил. Коварная вертихвостка смеялась в окружении аж пяти кавалеров, и ведь каждый не сводил с неё глаз! Вот как вообще можно выставлять напоказ эту тонкую шейку, на которой так и тянет пересчитать хрупкие позвонки губами! И эта короткая стрижка! Но главное даже не это… А то, в чём эта обольстительница была!!..

В его же «Туманном бризе»! Не том же самом, а сшитом заново – и именно в том вечернем варианте, как когда-то задумывал, но не успел сделать Дирк! С вырезом на спине!

Разметав сопливых щенков убийственным взглядом, Дирк подошёл сзади.

– Просто поразительно, как даже самую блестящую идею может похоронить такое бездарное исполнение! – ядовито прошипел он. – Это ж надо было так криво вшить рукав, мисс Тамбольдт… У вас же сзади вся пройма пузырями, аж вырез перекосило! Какой криворучке вы доверили столь деликатную работу⁈..

– Ну знаете, – возмутилась Куница, не обернувшись. – Я себе все пальцы исколола, пока возилась с этим платьем. И вообще-то, если вы не заметили, фасон вызывает у присутствующих самый неподдельный интерес.

– У меня ваш вид вызывает только одно желание – содрать с вас это платье. И немедленно выпороть. За надругательство над искусством.

– Э-э… Рукав выпороть? – уточнила она. – Ну, из проймы…

– И рукав тоже, – нехорошо усмехнулся Дирк, разворачивая мисс Тамбольдт к себе лицом. – Но прежде – кого, а не что.

– Конечно, конечно, мэтр Андер, – прошептала она, не сводя глаз с его сурово поджатых губ. – Хоть рукав, хоть меня…

А когда приподнялась на цыпочки и смягчила их робким поцелуем, Дирк о несуразном крое уже и думать забыл.

А какая, и впрямь, разница, если отныне и примерно навсегда только личный модистер будет одевать свою любимую газель?

Эпилог

В здании на углу Кленового бульвара рабочие уже заканчивали сборку длинного подиума, а текущий счёт между отцом и сыном спустя три недели в процентном соотношении составлял пятьдесят два – сорок восемь. Не в пользу Дирка.

Что ж, сегодня он выгрызет у отца ещё как минимум пятнадцать процентов. Аргумент был убийственный, и Дирк заранее продумал стратегию торга, подговорив матушку и сестёр. Увы, и тут пришлось поступиться, но обошлось малой кровью: два совместных обеда в неделю вместо изначально затребованных пяти.

– Такой худенький, – всплакнула старшая Белла за семейным ужином, отыгрывая оговорённый сценарий, хотя при этом была абсолютно искренна.

– Следить за мальчиком некому, – поддакнула матушка. – Это разве дело – с утра до ночи в своей мастерской торчать? Ни чаю некому подать, ни второго завтрака… Ах, вот бы нашлась заботливая девица…

– Женится – три процента скину, – буркнул отец. – Но чтоб не меньше, чем баронесса. И с приданым.

– Папенька, да ты хоть представляешь, сколько нынче стоить содержать молодую жену? – возмутилась средняя Лили. – А тем более аристократку! Каждый сезон украшения для выхода в свет обнови, приличный выезд обеспечь – да не пару лошадей, а химмобиль, иначе засмеют! Пять процентов!

– Четыре с половиной, – промычал отец сквозь зубы. – Толку-то с той баронессы, чай, сами теперь не хуже. А связей-то у меня и поболее иных будет.

Папенька, ни о чём не подозревая, заглотил наживку. И Дирк осторожно вступил сам.

– Ты прав, отец, – со скучающим видом протянул он. – Никакой пользы для предприятия. Вот если бы хотя бы маркиза… Но давайте закончим этот надоевший разговор, каждый раз одно и то же… Мне пока жениться совсем неинтересно, и перестаньте настаивать.

– Ну, за маркизу-то я мог бы и семь скинуть, – насторожился папенька. – А что, есть кто на примете?

– Отец, прекрати! Я ещё слишком молод! Тебе от дочерей внуков не хватает? Но чисто теоретически… А за графиню? Ты же понимаешь, это совершенно иной круг… И это доступ в такие гостиные, какие тебе и не снились…

У папеньки в глазах быстро-быстро замелькали цифры, он уже подсчитывал возможную прибыль от такого союза.

– Хотя что уж мелочиться, – развеселился Дирк. – А вот если на герцогине женюсь? Да ещё на богатой? О, папенька, да это двадцать процентов, не меньше!

– С ума сошёл? – мгновенно вскипел Андер-старший. – Да ни одна герцогиня того не стоит! Не говоря уж о том, что такое тебе и в мечтах не светит! Пятнадцать – потолок, и то ещё смотреть, что там за семейство, надо!

– Пятнадцать – договор, – быстро сказал Дирк и зажал ладонь отца. Белла, умница, мгновенно разбила. – Да, кстати, у меня для тебя новость…

…Спустя ещё несколько минут дом Андеров сотрясся от оглушительного ора:

– Да ты меня по миру пустить решил⁈.. – вопил папенька, гоняясь по столовой за младшим отпрыском. – С Коршуном-то в сватах! Да лучше бы налогового инспектора из Департамента Финансов на меня натравил – и то бы дешевле вышло! А так что с Тамбольдтом породниться, что сразу всё добро казне отдать – всё едино! Чай, не дурак, понимаешь же, как деньги делаются!..

Дирк понимал. Честный торгаш – бедный торгаш. Папенька букву закона-то чтил, но и обходных путей знал немало…

– Тринадцать! – в изнеможении рухнул он в кресло. – Компенсация за то, что сам дьявол присутствовал при зачатии этого чудовища, по ошибке родившегося моим единственным сыном!

Дирк довольно хмыкнул. А папенька не теряет хватку. Договор можно пока на год подписать, а там, глядишь, и Ами ему новый аргумент подарит…

Долгожданное открытие модного дома Андера состоялось в середине октября, где Дирк показал свою первую коллекцию, получившую название «Бриарская». На суд взбудораженной последними событиями публики были представлены шесть моделей в нескольких вариациях, и показ имел оглушительный успех.

Боги, сколько работы пришлось проделать за короткое время! Найти рукастых швей, спешно отшить модели в нескольких фактурах, цветах и размерах, нанять манекенщиц, подгонять на них наряды вплоть до последних секунд…

Волнуясь, Дирк носился по примерочной, на ходу подшивая одно, распарывая другое, чем ужасно нервировал нанятых барышень. Пока мисс Жюли, как всегда доброжелательная и спокойная, аккуратно не дотронулась до его плеча, мягко остановив мэтра.

Это была последняя бриарская шалость Куницы – похитить невесту прямо у алтаря. Какие слова она нашла, – каких даже Дирк не смог! – осталось их общей тайной, но Бриар герцогиня Тамбольдт покинула с новой компаньонкой. А за месяц, проведённый в столице, мисс Жюли успела отучиться на ускоренных курсах кройки и шитья. Как объяснила она сама, ей было совестно принять щедрое предложение Дирка, будучи полной неумехой.

Седьмой и восьмой моделью были свадебные наряды. И вот сейчас искрящийся холодный атлас идеально подходил к сияющим светлым глазам мисс Жюли. И Дирк втайне помолился богам, чтобы в следующий раз она вышла в нём не на подиум, а за любимого человека.

Восьмая, заключительная модель, тоже была представлена только в одном варианте. «Между строчек» – так он её назвал.

Смелое, дерзкое, провокационной длины, кремовое взамен наскучившего белого – о, не каждая невеста наденет такое платье!

Только одна.

Ведь не кто иной, как новоиспечённая мадам Амариллис Андер, и закрывала им показ.

Конец