Текст книги "Дело - в швах! И между строчек (СИ)"

Автор книги: Анна Ледова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Впрочем, наутро эти глупости выветрились из головы, когда Дирк чуть не порезался бритвой, заслышав оглушительный тонкий визг.

– О, мой расчудесный мужчина! Ангел! Эклер души моей! Суфлешечка моего сердца! Где ты, любовь моя, дай же мне скорее расцеловать твои руки! Нет-нет, ты видела, громадина, какие шовчики? А бантик!.. О, спускайся же скорее, мой гений, дай мне облобызать тебя!..

Поборов в себе постыдное желание сбежать через окно, Дирк спустился на завтрак с идеально выбритыми, но слегка покрасневшими щеками. Если маленькая самоубийца назвала «громадиной» Гренадину, то велики шансы, что к этому моменту надоедливое насекомое уже прихлопнули мухобойкой.

Увы. Внизу на него налетел розовый цветок, и Дирк незамедлительно получил липкий поцелуй куда-то в ухо.

– А это – сожги! – прижав руку к сердцу, патетически воскликнула мисс Петра.

И широким жестом бросила ему под ноги комочек лохмотьев. «Вот уж действительно признание моего таланта, – кисло подумал Дирк. – Прямо таки оглушительный успех». Комочек он брезгливо отодвинул носком туфли, но украдкой осмотрел своих дам в столовой. Мисс Петра была прелестна: в новом платье она была похожа на полураспустившийся бутон – вот уж действительно «королевский пион»! Ещё бы она не лежала на салфетке, болтая в воздухе ногами и подперев круглые щёчки пухлыми ручками. И не смотрела таким влюблённым взглядом. В конце концов, он не сделал ничего особенного! А ночью заботился исключительно о себе, чтобы не испортить аппетит за завтраком созерцанием лохмотьев.

А мисс Тэм смотрела… тепло. Дирку вдруг стало одновременно неуютно и приятно. И пока он мысленно метался, раздумывая, нужно ли оправдываться перед помощницей за этот ночной порыв, та уже сама сменила тему.

– Мэтр Андер, вам записка из магистрата. Мэр города, достопочтенный сэр Блом, приглашает вас на послеобеденный чай.

– Что же вы молчали раньше! – вспылил Дирк, хотя до этого момента мисс Тэм не сказала ни слова, а новость смогла бы принести разве что непосредственно в ванную.

– Также с раннего утра было несколько посетителей, но я сказала, что мэтр принимает только по предварительной записи и в определённые часы. Я составила график посещений на ближайшие три дня с полудня по пяти, с перерывом на обед. Небольшое ожидание сохранит интригу, вы ведь не какой-то там безвестный портной. Но если вы не готовы, могу отменить.

– Наверняка это были самые знатные дамы города, – приосанился Дирк. – Вы поступили верно, мисс Тэм. График – это прекрасно. Я ценю порядок во всём, а моё время очень дорого.

– Вообще-то это был галантерейщик, горничная от мисс Лебран, владелицы судоверфи и несколько соседок с пирогами. Пироги пусть вас не обманывают – они живо интересовались стоимостью ваших услуг.

– «Услуг»?.. – прошипел Дирк. – Я им что…

– Я им так и сказала, мэтр. Что ваш талант исключительно бесценен. Это отсечёт неплатёжеспособных клиен… гостей. Так что прикажете ответить мэру?

Дирк подумал, что за пятнадцать арданов в неделю он вполне может использовать мисс Тэм и как личного секретаря. Да, так будет даже убедительнее. И престижнее. Надеясь, что у помощницы сносный почерк, он продиктовал ей стандартное благодарственное письмо-согласие.

– «Глубокоуважаемому господину мэру Бриара, сэру Блому… Примите мою искреннюю признательность за оказанную честь и любезное приглашение… С крайним удовольствием принимаю… Безоговорочно ожидаю указанного часа… С глубочайшим к Вам уважением и преданностью, баронет Дирк Андер». Покажите.

Почерк у мисс Тэм был так себе – округлый и неровный, но чего можно ждать от цветочницы? По крайней мере, писала она без ошибок, за что Дирк снова мысленно возблагодарил графиню Вилларю, с которой уже почти сроднился. Ах да, мир её праху.

Так, что тут у нас… Верно, и тут, и здесь тоже. А!..

– Вы невнимательны, мисс Тэм. Вы написали: «С нетерпением ожидаю указанного часа…», тогда как я продиктовал: «Безоговорочно».

Мисс Тэм замерла, глядя на свою запись. На её удивлённой мордашке отразилось искреннее недоумение, она даже слегка нахмурилась, словно пытаясь разгадать загадку.

– Ох, простите, мэтр Андер… – Она виновато подняла на него глаза. – Действительно, описалась… Но, если позволите… Мне всегда казалось, что безоговорочно, то есть без оговорок, без условий, можно соглашаться или принимать что-то, но никак не ожидать – ведь это пассивное действие, не требующее дополнительных усилий и решительности. Это же просто ожидание, а не договор, соглашение или бой. Или ещё безоговорочно можно капитулировать.

Она снова потупилась, смущённо мусоля чернильную ручку. А Дирк застыл. Он даже никогда не задумывался, правильно ли употребляет это слово. Привык зубрить вежливые обороты, а не вникать в их смысл. А сейчас эта простодушная цветочница ткнула пальцем в самую суть, и слово в голове наконец-то раскрылось и улеглось куда нужно.

Боги, а сколько же раз до этого он вставлял модное, но бессмысленное в этом контексте словечко в десятки, если не сотни писем!.. И если бы мэр заметил эту нелепицу…

– Так мне объясняла мадам Вилларю, – спешно добавила мисс Тэм, ловя его застывший взгляд. – Простите, видимо, это я сбила вас с толку, всё болтая бе́з толку! Говорила мне мадам, что дотолкуюсь, вот и дотолклась – толкучка во рту, и только!

– Ваше словоблудие и профессора изящной словесности поблу… заблу… погубит, – процедил Дирк.

– Так оно его и!.. – радостно продолжила, но тут же осеклась под суровым взглядом мисс Тэм. – Прошу прощения. Переписать, мэтр Андер?

– Несите уже как есть, – великодушно махнул рукой Дирк, поджав губы. – Конечно же, «с нетерпением», а не «безоговорочно» – именно так я и хотел сказать, если бы вы меня не заболтали. С вами не мудрено оговориться!

Вроде как дал ей понять, что ошибся исключительно по её вине. А у самого гора с плеч упала – подумать только, как бы он мог опозориться перед мэром с таким неграмотным ответом!

А Дирк твёрдо вознамерился покорить высшее общество Бриара.

✂

Модель «Спящий кокон», с вариациями. Рекомендовано для пошива в размерах «величественная львица», «королевский пион».

Глава 10

Из дома напротив тянуло подгоревшей кашей на прогорклом масле, и Дирк возблагодарил богов за то, что те ниспослали ему Гренадину. Нет-нет, всё верно: Дирк и сам небезупречен, вот небеса и отправили одного из своих самых устрашающих воинов Последней Битвы с пылающим мечом: чтобы смертный раскаялся, убоялся и не роптал. А что воин обряжен в юбку, а вместо меча у него поварёшка, обманывать никого не должно – готовила она так, что сомнений в её божественной сущности не возникало.

Дирк вышел из дома сильно загодя. Во-первых, боялся заблудиться и опоздать к мэру на чай. Во-вторых, испытывал лёгкий мандраж, а потому работать не мог и придумать, чем загрузить болтающуюся по дому помощницу – тоже. В-третьих, в доме была мисс Петра, а это оказалось испытание почище боевого ангела с поварёшкой и болтающей (болтающейся? заболтавшей всех и вся?) мисс Тэм вместе взятых.

С вывеской соседи мудрить не стали: просто отодрали прежнюю, перевернули и нацарапали углём новое название. В дверях, подпирая проём, стояла небритая рожа, жуя зубочистку и поигрывая хлебным ножом. Кажется, мисс Тэм вчера назвала его Потрошилой. Этой хмурой личности в татуировках и шрамах имечко подходило как нельзя лучше.

Дирк слегка приподнял хомбург – достаточно вежливый жест для соседа и даже избыточный для непредставленного ему простолюдина. Потрошила было оживился при виде потенциального клиента, но тут же сник: вспомнил слова мисс Тэм о ревнивой кухарке. А Дирк незаметно выдохнул: вот ангел Гренадина и есть – и боевой, и незримый хранитель.

Зато другому случайному прохожему не повезло. Какой-то служащий ледащего вида с папкой под мышкой и в очочках неосторожно решил срезать путь через Цветочную улицу, и немедленно был подхвачен громилой под грудки.

– Жрать хочешь? – ласково осведомился бандит хриплым басом.

Служащий судорожно сглотнул, и бандит счёл это за положительный ответ. Мужичонку немедленно уволокли внутрь, и сквозь открытое окно Дирк увидел, как перед ним грохнули миску с неприглядного вида варевом на стол.

– Жри, – довольно разрешил громила.

Ещё двое встали рядом, с умилением поглядывая на жерт… дорогого гостя. Опомнившись, один выудил из-за пазухи ложку, обтёр о штаны и протянул со всем почтением посетителю.

– Вкусно? – прорычал Потрошила, а мужичонка немедленно подавился и мелко закивал. – Ну, то-то же. Тебе, значицца, как первому клиенту бесплатно. Ток другим расскажи. И вечером на ужин жду.

Что ж, предпринимательской жилки эти громилы лишены не были. Только с чего они вдруг решили открыть таверну? Это совершенно точно были те же бандитские рожи из поезда, что гонялись за экзотической зверушкой. И менее всего при первом взгляде они ассоциировались с кулинарией.

Ну да Дирку ли о том судить. У мисс Тэм вот тоже карьера резко вверх пошла. Из камеристки (цветочницы? компаньонки?) сразу в личные помощницы признанного мэтра. Ну, когда его признают. То есть – в самом скором будущем. Да и сам Дирк: казалось бы, вот только вчера он был простым…

Дирк чуть не отвесил самому себе пощёчину за крамольные мысли. Он – тот, кто он есть сейчас. Джентльмен, баронет и подающий надежды модистер. И никто другой.

Так что баронет Дирк Андер переступил порог дома мэра в назначенное время – ровно минута в минуту. Однако никак не ожидал, что его пунктуальность, столкнувшись с истинно провинциальной расхлябанностью и необязательностью, с первой же минуты отравит долгожданное мероприятие.

Для начала, ему никто не открыл и не встретил. Дирк постучал ещё раз, чуть громче. И ещё. И ещё. Лишь спустя пять минут невыносимого ожидания дверь двухэтажного особняка отворила отчаянно зевающая служанка. И это в пять часов пополудни!

Сам сэр Блом тоже ещё изволил почивать после обеда. За двадцать минут Дирк успел изучить и цветастые ситцевые занавески, и противоречащие им парчовые подушки в чинском стиле на креслах, и забытый хозяином фланелевый халат. Остальные гости неспешно подтянулись часам к шести.

Дирк, который три часа тщательно продумывал костюм для первого официального выхода в свет, наглаживал Чучей стрелки на брюках и мучительно, до боли в висках, подбирал галстук, был уничтожен, растоптан, сражён, когда дама в пошлых завитушках восхищённо всплеснула руками:

– О, господин Блом, вы пригласили коммивояжёра? Откуда вы, молодой человек? Ах, вот бы из Орденса! Там, говорят, химмаги научились варить совершенно необыкновенные крема! У вас же есть образцы? А то каталогам я до сих пор не доверяю…

Недоразумение разрешилось быстро, но оставило неприятный осадок в душе Дирка. Сэр Блом по всем правилам представил его гостям, среди которых оказались судья, два крупных землевладельца, престарелая вдова графиня Дюташ, а также супруга мэра и пара её подруг.

Подали чай. Дирк, одетый со столичным лоском, чувствовал себя неуютно в этой почти домашней атмосфере, где хозяин носил домашние мягкие туфли без задников, помещики и вовсе были в сапогах, будто только слезли с лошадей, а судья пренебрёг даже галстуком! Что же до дам…

Один беглый взгляд – и Дирку стало дурно. Это был не просто плохой вкус. Это была систематическая, планомерная война против моды. Цвета, кричащие друг на друга. Ткани, которые в столице пошли бы на обивку мебели. Силуэты, застрявшие где-то на излёте прошлого века и доведённые до абсурда местными портнихами. Графиня Дюташ, хоть и сохранившая себя в рамках «величественной львицы», выглядела как старая пыльная конфета в вылинявшей фольге – когда-то дорогая, но давно забытая в дальнем углу буфета. «Боги, – подумал Дирк, слегка задыхаясь. – Они не просто отстали от моды. Они отгородились от неё крепостной стеной из рюшей и даже не подозревают, что за стенами уже давно сменилась эпоха, а то и не одна».

Супруга мэра, мадам Блом, более других напоминала фортификационное сооружение. Наглухо застёгнутый под самое горло, едва ли не наползающий на щёки, крахмальный воротник-стойка. Тяжёлые рюши, нашитые в несколько этажей, что скрывали даже намёк на женские очертания. Баклажановый цвет вызвал у Дирка желание немедленно промыть глаза. Её подруги не отставали. Преступное сочетание клетчатой шерсти не по сезону и шёлка в мелкий горох. Пышные банты и раздутые рукава. И боги… чепцы! Чепцы! Ещё одна характерная деталь местного «шика». Кощунство.

Дирк запретил себе смотреть на них предметно – боялся, что не совладает с лицом.

Разговоры крутились вокруг налогов и погоды, а когда зашла речь о предстоящей осенней ярмарке и ожидаемых представлениях заезжих артистов, Дирк, желая поддержать беседу, заговорил о последних столичных выставках и нашумевшей пьесе «Он придёт в полночь».

Повисло неловкое молчание. Вымучив в ответ несколько сдержанных улыбок, мужчины продолжили обсуждать партию консервированных устриц, болезни овец и интриги вокруг места главы в попечительском совете приюта для сирот. Когда Дирк ухватился за овец и заикнулся о местной шерсти, мысля перевести тему на ткани (уж это дамы готовы обсуждать бесконечно!), разговор скатился к химмагическим пропиткам для парусины.

– Да, о шерсти… – вдруг нахмурился господин Ольтен, заводчик овец. – Андер, Андер… А не родственник ли вы тому Андеру, что подмял под себя поставки сукна для армии и прочих тканей к королевскому двору? Вот уж наглый торгаш! Монополист! Я вынужден продавать шерсть себе в убыток, ведь кроме как этому перекупщику, её теперь просто некому сбыть… Ах, простите, ну, конечно же, нет… Вы ведь баронет, ваша милость, а ваша благородная братия никогда не стала бы вести торговые – да ещё такие грязные! – дела.

Дирк побледнел и сделал вид, что крайне увлечён журналом «Горная добыча», а потому не расслышал вопроса. К счастью, одна из дам спасла положение. И одновременно окончательно добила Дирка.

– Кстати, вы слышали новость? Говорят, какая-то девица вчера напялила на себя рыболовную сеть и так разгуливала по городу добрых два часа! Возмутительно!

Дамы – эти образчики моды прошлого столетия – заохали, а Дирк, не вынеся двойного удара, встал и церемонно распрощался, сославшись на то, что ещё не привык к местному климату, а потому чувствует лёгкое недомогание. Его так же недоумённо-вежливо проводили, взяв с Дирка обещание непременно посетить приём на будущей неделе.

Напряжённое ожидание, в какой-то момент переросшее в лёгкую панику, сменилось горьким разочарованием. Безупречные манеры Дирка и тщательно подбираемые слова натолкнулись на непонимание и разбились о провинциальную закоснелость. Беседам об искусстве тут предпочитали обсуждение вчерашнего рагу. Слово «модистер» пришлось растолковывать глуховатой графине аж дважды, она всё не могла уловить суть. При этом он ещё вынужден был терпеть снисходительно-жалостливый взгляд мадам Блом и её подруг, так и говорящий: «Боги, ну что мужчины-то могут понимать в дамской моде!». Законодательницей мод в Бриаре считалась сама супруга мэра – в этих своих рюшках и ужасном чепце.

Дирк для этого общества был «слишком». Слишком образован, слишком вежлив, слишком манерен, слишком прогрессивен. Слишком чужак.

От ужина Дирк отказался, несмотря на потяжелевший взгляд Гренадины, лишь попросил подать пустой чай в спальню. Аппетита не было. Мисс Тэм он ещё с порога пригвоздил к стене суровым взглядом, чтобы та не вздумала задавать вопросы. Вот только её болтовни сейчас не хватало. Мисс Петру, радостно завизжавшую при его появлении, мисс Тэм перехватила сама.

– Вы, молодой человек, не там рыбу ловите, – прогремела кухарка, грохнув поднос на прикроватный столик, но умудрившись при этом не расплескать ни капли.

Дирк безразлично возлежал на заправленной кровати, вытянув руки по швам, и безучастно смотрел в белёный потолок. Его амбиции потерпели крах. Высшее общество Бриара вежливо поглазело на диковинную столичную обезьянку и вернулось к обсуждению удоев. Непреодолимой каменной преградой на пути к успеху стояли неистребимые чепцы и рюшки. Это был провал. Фиаско.

Как же всё это бессмысленно… Он никогда не станет своим в высшем обществе. Для столицы он недостаточно, а для провинции – слишком хорош.

Гренадина нависла над ним и продолжила:

– Мэрское кресло уже четыре задницы сменило, пока капитанша фон Штольц до сих пор занимает один и тот же стул в офицерском собрании. Графиня Дюташ – приживалка и бедна как церковная мышь. Мадам Блом, супружница мэра, строит из себя благодетельницу, а на выходе – пшик один, пыль в глаза. А вот игуменью местного монастыря тут крепко уважают и прислушиваются. Так что не в ту калитку вы стучитесь. Бриаром-то совсем другие люди заправляют. Пейте уже чай, пока не остыл. Да салфетку себе на коленки подложите, а то обляпаетесь. А куда ж вам ещё больше-то.

Лестница вновь затряслась под громыхающей чеканной поступью кухарки. Как всё это глупо, скривился Дирк. Капитанши и игуменьи. Его таланта достойны исключительно графини, герцогини и маркизы! Баронессы, на худой конец.

И салфетка ещё, надо же… Ещё бы слюнявчик подала. Умением Дирка изящно пить чай восхищалась сама графиня Остен-Райт, её-то пухлые пальчики не умели так же красиво держать фарфор за тонкую ручку. Ради всех богов – салфетка! На «коленки»!

Раздражённый Дирк из чувства противоречия смял сложенную птичкой вышитую тряпицу – терпеть не мог эти пошлые ресторанные ухищрения, мода на которые в столице давно прошла. Встряхнул, чтобы сложить в аккуратный квадрат – и на колени выпала надёжно и деликатно укрытая до этого от лишних глаз конфета.

Дирк замер. Осторожно развернул фольгу, чувствуя, как горький комок обиды начинает таять, уступая место чему-то острому, тоже щемящему, но невыносимо тёплому.

Шоколадная.

Его любимый с детства вкус.

✂

– Или вот ещё «ёлочкой» можно, – учила Ами незадачливых поваров столовому этикету. – Хотя в вашем случае достаточно и того, что салфетки просто будут чистые. Ну, или просто будут. Да, и приборы подаются каждому гостю отдельно.

– Сопрут же, – буркнул Мясник.

– Значит, в счёт включите, – отрезала Ами. – А у меня время не бессчётное – ещё учить вас счёты сводить да по счетам спрашивать. Считайте, мы пока в расчёте, а вот как пригодитесь – так и окончательно сочтёмся. Так что, спрашиваю, мыши не донимают?

– Мышей не видал… А вот кроты на заднем дворе по ночам скребут – эт слышал… Слышь, соседушка, а ты ещё вот что скажи: ежли в пшёнку ещё рыбьих голов накидать – так оно ж поди нажористее будет? А то чот народ жрёт через силу. Вона, глянь, и этот не доел…

– Спасибо, очень вкусно! – тонким голосом пролепетал лысеющий мужичок под суровым взглядом Потрошилы. – А вы мне с собой не завернёте, я дома доем?

Серый слипшийся ком с торчащей из него ботвой моркови шлёпнулся из тарелки в картонную коробку. Посетитель дрожащей рукой выгреб из кармана горсть монет. По прикидкам Ами, чаевые превышали стоимость заказа раза в два.

– Во, держи, чудила, – ласково потрепал его за воротник Потрошила, вручая заказ на вынос. – И слышь: я 'тя запомнил. Так что завтра ждём – на обед уха будет.

– Неп-п-премен-но…

Невидимые мыши (или кроты) оказались на удивление избирательными. Ненавязчиво опросив соседей – и тех, что вваливались с пирогами в надежде взглянуть на приезжего баронета, и тех, к кому Ами наведалась сама под разными предлогами, выяснилось, что модистер не капризничал и слуховыми галлюцинациями не страдал.

Кто-то говорил, что шум с моря доносится, у кого-то шелестела трава – ну да они привыкши, что тут такого-то. Вот только все эти шорохи, шуршания да шепотки на карте Бриара складывались в почти ровную линию. Вот же какой слух тонкий у жителей этих домов, надо же! А остальные соседи, надо думать, сплошь глуховаты – раз ни прибоя за пару кварталов от набережной, ни шелеста травы на каменистой почве так никогда и не слышали.

Петра с первого дня ушла в глухую оборону. Нахальное органдикрылое заявило, что ничего не слышала, не знает и вообще требует адвоката, желательно из дархемских гномов. На ленивое размышление Куницы вслух, а не завести ли в доме кошку, Петра взвизгнула, неуклюже кувыркнулась в воздухе и выдала дурно пахнущее искрящееся облачко. А когда Ами проморгалась, придя в себя от газово-пыльцевой атаки, Петры уже и след простыл.

Ничего, решила Ами. Мелкая дрянь явно что-то знает, и, наверное, не стоило сразу показывать ей куньи зубки. Тэм зайдёт с другой стороны. Прикормит, вотрётся в доверие – уж в этом ей нет равных.

Хотя бы линию поведения с мэтром феечка уяснила сама и без подсказки. Поняла, что неприкрытая лесть и восторженное обожание обеспечат ей и еду, и постель, и платьишки. Перегибала, конечно, немного с игрой, но Андер млел. Уж что-что, а модистер любил, когда его чесали за ушком. А вот кошек в доме мэтр точно не потерпит – не приведите боги, на его отутюженных брюках окажется хоть одна шерстинка!

Модистер не выходил из спальни вот уже два дня. В принципе, пока ничего страшного: легенду Ами разнесла по соседям убедительную. Баронет Андер – исключительно творческая натура, и его гениальность требует уединения. И нет, дорогие «гости», даже его личная помощница не смеет тревожить великого мэтра!

Пришлось переделать график, но хандра модистера пошла лишь на пользу – очередь к загадочному мэтру выросла вдвое.

Ами хладнокровно отказывала купеческим дочкам, которым нужно было «вот то же самое, только с баской, пелеринкой, из лилового бархата и без бисера». Разворачивала на пороге городских модниц, желавших просто купить То Самое Платье – «мэтр же подгонит его по фигуре?». Пару мамаш, охотниц за видным джентльменом – да ещё и с титулом! – пришлось окоротить, намекнув, что мэтра это не интересует. И нет, подсылать ему сыновей тоже не стоит! Вы не так поняли! Фу! Хотя…

Нет, мэтр Андер со странностями, конечно, и манерность у него зашкаливает, но, кажется, он не из этих. Скорее, просто девственник. До сих пор не понимающий власть своих жилистых рук над газелями, пионами, или кто там ещё в его размерной сетке водится.

По прикидкам Ами, мариновать изнывающих дам более трёх суток не стоило, а то весь интерес протухнет. Следовательно, мистера модистера пора было приводить в чувство. И у Ами был в загашнике один безотказный способ.

Гренадина носила ему в спальню еду трижды в день – отчего-то личной помощнице он это дело не доверил. Ну, а Ами-то что, обижаться на это, что ли? Куда бы он там фантики ни прятал, да хоть бы по кровати разбрасывал – будто Ами бы их «заметила», если бы зашла! А вот горшок мистер-модистер, в каком бы упадническом настроении ни был, не просил, так что Ами подкараулила его возле уборной, подгадав момент и как бы невзначай выйдя из неё.

В ненавистных модистеру кожаных штанцах и простой ситцевой блузе.

А ещё бы он не вышел по той самой насущной потребности, которую отрицал при первой встрече, ровно через пять минут после того, как выпил утренний кофе. В который Куница, может, что-то капнула, пока Гренадина его варила, а может, и нет – кто ж видел-то!

Мэтр Андер, даже в затворничестве безукоризненный до кончиков ногтей, остолбенел, забыв, куда собирался.

– Нет, это просто невыносимо!.. – воскликнул он, схватившись за грудь. – Опять⁈.. Вы! Вы!.. Вы что, моей смерти хотите⁈..

«Смерти – нет, а вот встряхнуться не помешает», – мысленно кивнула Ами. То есть виновато опустила глазки и вжалась в стену.

С треском захлопнулась дверь ванной комнаты изнутри. Ами неспешно спустилась в столовую. Задрожала под негодующей поступью лестница и с тем же грохотом затворилась дверь в мастерскую. О, ещё и на щеколду заперся. Ами взглянула на массивные часы с маятником – до обеда, скорее всего, уложится. А после уже и «гости» пойдут. Есть время прошвырнуться по городу.

Местному монастырю, например, небольшое пожертвование сделать, познакомиться с матушкой-настоятельницей. Полюбоваться на лепнину Дома офицеров. В архив магистрата наведаться: почитать про сланцевую добычу в Бриаре. Это ведь так интересно! Пусть даже трудоёмкую и дорогостоящую выработку закрыли ещё тридцать лет назад, с тех пор как химмагия перевернула новую страницу в истории строительства, и сланцевые кровли заменила более дешёвая и крепкая черепица… Старые шахты-то никуда не делись.

Время Ами рассчитала точно. Сделав свои дела, на Цветочную она вернулась спустя два с половиной часа и явилась очень вовремя.

– Мисс Тэм! – раздался требовательный крик из мастерской.

Ами осторожно вошла. Андер, взбудораженный, всклокоченный, с засученными рукавами и не терпящим возражений горящим взглядом, повелительно указал ей на гостевое кресло. В мастерской царил хаос – аккуратно сложенные отрезы тканей были раскурочены, смяты и набросаны как попало, на полу валялись катушки ниток, обрезки, бумажные выкройки.

Ами нерешительно села.

– Ногу! – рявкнул модистер.

И уже сам нетерпеливо ухватил её за щиколотку, опустившись на пол и уложив её стопу на своё колено. Недорогая туфелька с низким каблучком-рюмочкой полетела в угол, а жадные пальцы мэтра уже прошлись по голой и беззащитной коже стопы. Чулки по такой жаре, да ещё под кожаными штанами? – вот уж увольте!

Ами сначала хихикнула от щекотки, но быстро осеклась, глядя на бешеного модистера. На Ами Андер не смотрел. Ему даже мерная лента не потребовалась. Склонив голову набок и прикрыв глаза, он что-то беззвучно считал, размеренно скользя по стопе горячими пальцами – только губы и двигались. Затем сам себе кивнул, прожёг Ами недовольным взглядом и стремительно рванул к выходу.

– Сидите здесь и ничего не трогайте! – прошипел он, обернувшись в дверях.

Ами согласно затрепетала ресницами. Конечно, конечно. Это ж только ему позволено быть таким трогательным. Эх, трагедия и сплошное расстройство – не видит за своей строгостью, что куда сильнее растрогал, нежели просто ножку потрогал! Мог бы и ещё немного – явно же не доработал… Вот недотрога-то!

✂

Андер вернулся через двадцать минут с небольшим свёртком под мышкой. Окинул подозрительным взглядом мастерскую и саму Ами – будто за время его отсутствия она могла этот бардак ещё каким-то образом усугубить. Тёмные брови сошлись на переносице, щека нервно дёргалась, но свёрток уже лёг Ами на колени, а из кучи наваленных вокруг Элизабет тряпок Андер безошибочно выудил две.

– Раз уж вам так нравится расхаживать уличным пацанёнком и вас так тянет к мужским вещам, и если уж я не могу изменить вашу дерзкую натуру, то хотя бы облеку её в приличествующую моему имени форму, – сверкнул он глазами. – Надевайте. Здесь. В таком виде вы отсюда не выйдете. А этот ужас… это надругательство над самим понятием «женственность»…

– Сжечь? – робко предположила Ами.

И, судя по нехорошо сощурившимся глазам мэтра, поняла: это меньшее, что она может сделать в своё оправдание.

В свёртке оказались лёгкие туфли-лодочки из мягкой бежевой кожи. С плавно скруглённым носом, ремешком-перемычкой и – неожиданно – вовсе без каблука. Зато подошва оказалась мягкая, гибкая и наверняка бесшумная при ходьбе. Вот же здорово будет шагать, а то и бегать, и красться, и лазать в таких туфельках по городу!

Андер уже протянул ей новую одежду, демонстративно отвернувшись. И после сложил руки на груди. Робостью Ами никогда не отличалась, но очень уж странно было вновь раздеваться в присутствии мужчины, единственным желанием которого было поскорее увидеть девушку снова одетой. Не сводя с прямой спины взгляда, Ами быстро стянула и старую рабочую блузу, и облегающие штанцы.

«Опять юбка», – кисло подумала она, шагая в тёмно-синий хлопковый габардин в тонкую полоску. Однако с первого раза не сумела попасть ногой куда нужно и чуть не вскрикнула от восторга.

Расширяющиеся от самого бедра, ничем на первый взгляд не отличимые от юбки-клош… но всё же брюки! С высокой посадкой на мужской манер и самой настоящей ширинкой на пуговицах. Дерзкая длина до середины икры вкупе с открытыми туфельками оголяла щиколотку – вот как есть подросток-сорванец!

И когда Ами подумала, что её невозможно удивить ещё больше, она примерила предложенную тонкую батистовую блузку. Нет, рубашку. Нет, сорочку… Непривычно свободную, белоснежную, с тонким знакомым запахом.

– Но… Это же… – округлила она глаза.

– Это навыпуск, не заправляйте, – произнёс мэтр, не оборачиваясь. Пальцы его выбивали нетерпеливую чечётку на плече. – Мисс Тэм, долго вас ждать?

– Готово… – растерянно произнесла Ами, застегнув последнюю пуговицу.

Сорочка была ей откровенно велика – ещё бы: вещица-то с баронетского плеча самого модистера. Манжеты болтались ниже кончиков пальцев, а подол доходил едва ли не до колена. Линия плеча заканчивалась как раз где-то в районе локтя, как и ругался Андер на аляповатые блузы в торговом доме. Видок у неё, поди, тот ещё… Глупый – мягко сказано.

А… Ами, кажется, поняла. Модистер просто захотел посмеяться над ней, но сделал это в своей манере. Предельно серьёзно и убедительно. Вывернув всё так, чтобы Ами вроде как сама осознала всю нелепость неправильного выбора. Дамы должны носить платья и юбки, а вот брюки и прочую мужскую одежду, дорогая мисс Тэм, оставьте тем, кто этого действительно достоин. А уж если посягнули, то пожалуйста – разгуливайте себе на здоровьице огородным пугалом. И желательно подальше от великого модистера с утончённым вкусом, ибо с этого момента вы уволены. Мэтр Андер работает исключительно с прекрасными дамами, а не с какими-то там оборванцами.

От обиды у неё предательски дёрнулась нижняя губа, и Ами до боли закусила её, не понимая, с чего это бессердечную Куницу Тэм вдруг так задела жестокая шутка этого недобаронета.

Андер жадно повернулся, мусоля во рту кончик белой нити.

– Очень хорошо… Да распрямите же плечи, мисс Тэм! И стойте ровно. Левую руку.

Он споро закатал ей рукав широкой полосой пониже локтя, выудив прятавшуюся внутри рукава узкую полоску ткани с петелькой. В несколько быстрых взмахов нашил синюю пуговку поверх новой «манжеты» и застегнул на неё хлястик. То же проделал со вторым рукавом.

Затем горячие, подрагивающие от нетерпения пальцы – будто под рукавом им было хозяйничать мало! – по-хозяйски расстегнули три верхние пуговицы сорочки, и одна рука скользнула по голой ключице, нахально устраиваясь там. Вторая легла поверх, и вот уже обе действовали сообща – присборивая мелкой складкой чересчур длинную линию плеча, пока пройменный шов не поднялся туда, где ему и положено быть.

Ами даже не успевала отслеживать, что он делает. Откуда-то взялся узкий синий поясок из того же габардина, а руки модистера уже переместились на бёдра Ами.

– Шлёвки надо было на треть дюйма выше пристрочить… – пробормотал он. – Хотя…