Текст книги "Призванная на замену или "Многорукая" попаданка (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 23.Прощание

Очнулась от ощущения чего-то холодного на губах. Услышала тихий голос:

– Осторожно! Она должна сделать глоток…

Голос был знакомый, мужской, колоритный. Не сразу поняла, кому он принадлежит. Рядом ахнула какая-то девица, и ощущение холода прошло.

Я приоткрыла глаза и уставилась перед собой мутным взглядом.

– Госпожа очнулась, – сказала девица кому-то.

– Спасибо, Софья, ты можешь идти, – произнёс радостный мужской голос.

Точно – это же голос Андрея Власовича. В памяти всплыл последний эпизод нашей встречи, его склоненное надо мной лицо и губы в непосредственной близости от моих, и я вздрогнула.

Что произошло?

Раскрыла глаза пошире, и в тот же миг потолок оказался перекрыт. Мужчина склонился надо мной, закрыв собой весь обзор. Смотрел на меня странно, изучающе, но ледяной холод в его глазах, на удивление, исчез. Правда, не исчезли суровость и некое напряжение, к которым я уже привыкла.

– Вы изрядно напугали меня, Пелагея, – произнёс он без тени волнения. – И вообще, почему вы не отлеживаетесь дома с такой некрасивой раной?

Я удивилась – меня что, сейчас попрекают за то, что я исправно пришла отдавать свои долги?

– У меня нет времени отлеживаться, – произнесла я напряжённо. – Мне нужно заниматься семьёй. Когда отработаю долг – больше здесь не покажусь, поверьте.

На лице Андрея Власовича появилось какое-то непонятное недовольство. Он некоторое время смотрел на меня очень пристально, после чего поджал губы и отвернулся. Теперь я могла рассмотреть его профиль – зачем-то отметила про себя, что он у него действительно шикарный.

– Можете больше не приходить сюда, – процедил он ледяным тоном.

Содержание его слов глубоко меня поразило. Что это? Он решил смилостивиться и больше не требует от меня отработки? Хотя, наверное, это его злит, судя по тону голоса…

Осторожно присела. Голова всё ещё кружилась. Наверное, я хлопнулась в обморок потому, что не позавтракала. Да ещё и это воспаление…

– Что ж, благодарю вас, – ответила как можно более равнодушным тоном. Выдавать своё ненормальное волнение не хотелось. – Надеюсь, больше у нас не будет поводов встречаться.

Я имела в виду, что Пелагея больше не станет устраивать проблемы. Но Андрей Власович понял всё по-своему. Он резко развернулся и взглянул на меня гневным взглядом.

– Я вам настолько противен?

Опешила. С чего вдруг он взвился? Не сам ли первый терпеть меня не может?

– Я думаю, что наши отношения слишком сложные, чтобы быть нормальными, – ответила осторожно. – И я не отрицаю… так сказать, своей вины в этом.

Этот ответ Андрея Власовича не удовлетворил, но он перестал буравить меня тяжёлым взглядом.

– Да, – заявил он, снова отворачиваясь к окну, – будет лучше, если мы перестанем с вами видеться. Я очень надеюсь, что вы больше не дадите повод подавать на вас в суд.

– Можете быть в этом уверены, – ответила я, пытаясь встать с кровати.

Но в этот момент поняла, что на мне только ночная сорочка – кто меня раздевал?! Я возмутилась, резко. Андрей Власович вздрогнул, повернулся, но, увидев, что одеяло упало, открывая взору тонкую ткань, а под ней ничего, побледнел и отвернулся вновь.

Я поспешно прикрылась, испытав дикое смущение.

– Простите, – заговорил он неловко, – я велел служанкам вас раздеть, потому что платье слишком сдавливало дыхание… Что ж, всего доброго! – и стремительно ретировался прочь, как будто его и не было.

Я ещё несколько мгновений сидела без движения, размышляя о том, что только что увидела. Он смутился, как мальчишка. А ведь взрослый мужчина, ему уже под тридцать. Честно говоря, это обстоятельство меня немного позабавило.

Впрочем, хватит уже забавляться – пора идти домой. Повязка на руке была плотно завязана, похоже, мне хорошо обработали рану. С трудом оделась, пригладила волосы, всё ещё чувствуя слабость. На столике нашла ароматный цветочный чай и булочку. Не отказала себе в удовольствии это выпить и съесть, после чего коридорами вышла на задний двор и выскользнула за ограду.

Отойдя шагов пятнадцать от усадьбы Андрея Власовича, я развернулась и в последний раз окинула её взглядом. Что-то внутри защемило. Было такое ощущение, как будто я что-то теряю. Но ведь это же полная глупость. Я ухожу отсюда с радостью. Просто счастлива уйти. Теперь я смогу заняться семьёй, мне срочно нужно найти продукты и деньги.

Но ощущение не уходило. Я делала что-то не так… или чего-то недоделала?

Так и не разобравшись в своих чувствах, я развернулась и направилась домой. Солнце светило, немного слепило глаза. Разноцветные островки цветов благоухали, наполняя воздух волшебным ароматом. Как быстро здесь наступила весна. Скоро начнёт припекать по-настоящему…

* * *

Андрей Власович стоял у окна, наблюдая, как удаляется от его усадьбы тонкая фигурка. Внутри что-то клокотало, и он не мог понять, что именно.

Боже, эта женщина всё равно цепляла его. С каждым днём – всё сильнее. Никогда бы не подумал, что станет таким идиотом. Начал заглядываться на женщину, которую ещё недавно считал врагом!

А перед глазами – соблазнительные очертания аккуратной груди, которую успел разглядеть через сорочку…

Черт бы ее побрал!

Андрей Власович злился, понимая, что погружается в опасный омут всё сильнее.

Что-то было в её взгляде… необычное, яркое, притягательное. Огромные светлые глаза Пелагеи задевали струны его души всякий раз, как он встречался с ней взглядом.

Сердце колотилось, как безумное, и молодому человеку не удавалось унять его стук. Да, хорошо, что они расстаются. Он будет всеми силами избегать контактов с ней. Вплоть до того, что больше не станет требовать, чтобы она вернула границы владений обратно.

Пусть оставляет себе всё, лишь бы не видеть её вновь. Раньше он хотел восстановления справедливости ради самой справедливости, ради принципа. А сейчас… был готов пожертвовать этим, лишь бы она больше не теребила его сердце.

Попытавшись успокоить себя этой мыслью, он отвернулся.

Хватит смотреть. А то будет провожать взглядом до самого горизонта.

Он решил, что ему следует на некоторое время пожить в городе. Отдохнуть, пообщаться с друзьями. Просто сменить обстановку. Может быть, на неделю.

Жаль только, что игровой дом расположен в здании борделя… Но, по крайней мере, там можно действительно расслабиться за умеренные деньги.

Решив так, Андрей Власович немного успокоился.

* * *

Всего один день я жила дома спокойно. Позволила себе отдохнуть и восстановиться. Когда размотала руку, очень удивилась. Чем-то её намазали таким замечательным, что рана затянулась за несколько часов. Значит, в этом мире существуют эффективные лекарства. Надо бы разузнать о них и раздобыть.

Ровно через сутки мне пришло письмо. Я распечатывала его с трепетом, не представляя, что там может быть. Ровный почерк с завитушками сразу же показался мне мужским. Когда прочитала содержимое, удостоверилась в этом.

Писал мне некий Дмитрий и называл меня ласково «Пелагеюшкой». Слог письма звучал пафосно. Мужчина сообщал, что у него для меня хорошие новости – ему удалось вернуть утерянные мной драгоценности.

Я заинтересовалась. Во времена острой нужды что-то ценное не помешало бы. Где Пелагея могла их потерять? Что это за человек такой? Впрочем, в моём положении лучше особо не задумываться о таком, а действовать.

Он назначил мне встречу на завтра. Правда, вечером, в восемь часов. Написал адрес. Я раздумывала недолго. Нужно пойти и забрать свои драгоценности обратно. Если они действительно ценные, мы сможем и долги раздать, и прожить спокойно в этом мире несколько месяцев, пока я не встану на ноги.

Решив, что это отличная новость, засобиралась. Фрося, правда, выглядела встревоженной.

– Госпожа, – произнесла она как-то, отозвав меня в сторону. – Всякий раз, когда вы в прошлом отсутствовали допоздна, всегда случались какие-то неприятности. Будьте предельно осторожны.

Я заглянула в обеспокоенные глаза экономки и улыбнулась. А она-то ожила. Перестала быть египетской мумией, которой якобы всё равно на всё, что происходит вокруг и со мной. Оттаяла, другими словами. Это замечательно.

– Послушай, – произнесла мягко, – я постараюсь справиться быстро и буду предельно осторожной. Возможно, мне удастся получить средства для того, чтобы мы больше не терпели нужды.

…Так как транспорта у меня не было, я вышла из дома на следующий день ещё в обед. Пока добралась в город и пока разыскала нужный адрес, уже начало смеркаться.

Здание, числившееся по нужному адресу, оказалось очень внушительным. Четыре этажа, на каждом этаже не меньше десяти окон. В половине из них уже зажигался свет. Вывеска мне не понравилась сразу – она звучала как-то фривольно: «Сладкий букет».

Очень подозрительно.

Но… я решила, что мне не стоит осторожничать при таких обстоятельствах. В этом мире нужно идти напролом – только так можно выжить. Стиснула зубы и, глубоко вдохнув, переступила через порог.

Кто же знал, что это окажется публичный дом…

Глава 24.Что он подумал?

Дмитрий оказался мужчиной лет тридцати пяти, высоким, широкоплечим, с короткими каштановыми волосами и озорным взглядом. Правда, изгиб его узких губ выглядел подозрительно циничным. Я и без того понимала, что с ним надо держать ухо востро.

Мужчина встретил меня буквально на пороге здания, тут же раскинул руки в стороны и радостно воскликнул:

– Пелагея! Ты сегодня удивительно пунктуальна. Пойдём, я приготовил нашу обычную комнату.

Я нахмурилась. Значит, бывшая хозяйка тела здесь останавливалась уже не раз? Может, это какая-то гостиница? Наверное, мои первые впечатления были неверными.

Мы вошли в огромный холл с окнами в пол и разноцветными портьерами. Интерьер был броским, каким-то кричащим. Какой всё-таки странный вкус у владельца этого здания! Свернули в широкий коридор, нашли одну из дверей и вошли в просторную светлую комнату, напоминающую слишком ярко обставленную гостиную.

Когда я уже уселась на диванчик и огляделась по сторонам более внимательно, мой взор оказался прикован к огромной картине в деревянной резной раме. На этой картине была изображена обнажённая женщина, лежащая в ворохе одеял. Вот это да! Написано, конечно, искусно, но уж явно не для того, чтобы здесь бывали дети.

Наконец, я заставила себя посмотреть в лицо Дмитрия, который уселся напротив и разглядывал меня с полуулыбкой.

– Для чего вы хотели меня видеть?

– Дорогая, ты сразу о делах? А давай немного расслабимся. Сейчас принесут сладостей и твоего любимого ахиллесского.

Через мгновение в дверь постучали, и вошла служанка, несущая на огромном подносе какие-то замысловатые пирожные, чашки с чаем и стаканы. Посредине стояла бутылка с вполне определённым содержимым. Значит, Пелагея любила выпить в компании этого человека. Кто он ей?

Когда служанка опустила поднос на стол, я обратила внимание на длину её юбки. Она была весьма неприличной для нынешнего общества – выше колена. Стройные ножки были идеальны. Девушка слишком уж бесстыдно подмигнула Дмитрию, после чего развернулась и, покачивая бёдрами, ушла.

Подобное поведение, картина на стене, кричащий интерьер – всё это настойчиво навевало мысль, что это явно не просто гостиница. А если и гостиница, то с весьма специфическими услугами.

– Что мы здесь делаем? Я всё-таки предпочту сразу по делу, – произнесла напряжённо, снова посмотрев на своего нового знакомого.

Чтобы не вызывать подозрений, взяла с тарелки пирожное и надкусила. Оно было каким-то безвкусным. А может, я была слишком напряжена.

Дмитрий снова усмехнулся и совершенно расслабленно налил себе спиртного, потом налил мне, сделал глоток, откинулся в кресле и произнёс:

– Как я уже написал, твои драгоценности нашлись. Как ты и предполагала, они находились у графа Боровского. Он купил их по дешёвке у скупщика краденого.

Мои глаза расширились. Получается, Пелагею обокрали?

– Ты согласился их выкупить? – уточнила я, резко переходя на «ты», чтобы соответствовать прежней Пелагее, но с вопросом прокололась.

Дмитрий широко распахнул глаза, посмотрел на меня недоумённо, а потом расхохотался:

– Ты шутишь? Ну конечно же, ты шутишь! Ты сегодня такая интересная – решила меня подловить, да?

Я натянуто улыбнулась в ответ.

– Конечно, я их не покупал, – произнёс он наконец, отсмеявшись. – Старый добрый разбой. Твой любимый способ вести дела! Ребят я нашёл непуганых, всё сделали чисто. Вот твои драгоценности.

Он сунул руку в карман и достал оттуда увесистый мешочек, который откровенно звякнул, когда он бросил его на стол.

У меня всё внутри похолодело. Выходит, этот человек украл их у некого барона Боровского? Ещё и с разбоем?

– Все живы? – уточнила я севшим голосом.

– Да, конечно, что им станется. Профессиональное ворьё не так-то просто убить… – бросил Дмитрий небрежно.

Я насупилась.

– Те, кого ограбили, все живы? – уточнила более жёстко, заставив мужчину встрепенуться.

Он нахмурился, посмотрел на меня с подозрением.

– Я приказал никого не убивать, – произнёс он. – А что вот с тобой творится, дорогая?

Я опустила глаза, лихорадочно обдумывая ответ. Слишком уж я не похожа на настоящую Пелагею. Подобные испорченные личности однозначно видят разницу, а мне попадаться нельзя. Это страшный человек, я же вижу.

Постаралась через силу улыбнуться ещё раз, снова посмотрела Дмитрию в глаза.

– Я плохо себя чувствую и устала, – произнесла охрипшим голосом. – Думаю, нужно заканчивать нашу встречу.

На самом деле мне дико не хотелось забирать эти драгоценности. Ворованные драгоценности. Но, во-первых, если я их не заберу, то заберёт он. К бывшему хозяину они не вернутся – это раз. Во-вторых, тот купил их у скупщиков краденого. То есть тоже пошёл на нечестную сделку – это два. В-третьих, мне нужны были деньги. Может быть, как-нибудь я восполню его потери, когда смогу.

После этих мыслей я протянула руку за мешочком, но в этот момент Дмитрий накрыл мою руку своей, и я вздрогнула. В его глазах появилось противное, маслянистое выражение.

– Куда же ты спешишь? Мы так давно не виделись. Я соскучился.

У меня по коже пробежали мурашки ужаса. Намёк был слишком очевиден. Неужели этот мужчина и Пелагея были любовниками? Только этого не хватало.

Я осторожно высвободила руку из его хватки, при этом захватив мешочек с драгоценностями.

– Извини, пожалуйста, – произнесла холодно. – Я действительно плохо себя чувствую. Возможно, болею. Увидимся как-нибудь в другой раз.

Поднялась и, стараясь сохранять на лице максимум достоинства, направилась к двери. Я даже приоткрыла её наполовину, когда заметила, что крепкая рука перегородила мне проход: Дмитрий уже был тут как тут.

Казалось бы, вот спасение близко: я могу проскользнуть под его рукой и выскочить в коридор. Но он скорее всего схватит меня за что угодно – за волосы, за руку – и затащит обратно. Провоцировать этого опасного мужчину было глупо. Я замерла.

– Куда же ты, малышка? – прошептал Дмитрий мне под ухо, и его губы коснулись оголённой кожи.

Меня прострелило отвращением.

– Я понимаю, что ты хочешь уйти и поскорее насладиться своими деньгами. Но не забывай, что я тоже не намерен ждать. Останься со мной всего на один час. Это будет твоя плата за услуги.

Он рывком развернул меня к себе, и я в ужасе уставилась в его глаза, горящие похотью. Бежать! Мне нужно бежать! Но не успела я сдвинуться с места, как его губы обрушились на мои в жёстком, противном поцелуе.

Несколько мгновений длился этот кошмар, когда я, наконец, отшатнулась. Дмитрий вздрогнул, собрался что-то мне сказать, но резко повернулся в сторону коридора.

Я тут же почувствовала чужое присутствие, тоже обернулась и застыла в ужасе. На меня горящим презрительным взглядом смотрел мой сосед, Андрей Власович. Смотрел и снова ненавидел.

Всё внутри сжалось от ужаса. Что он здесь делает??? Я представила, как увиденное им выглядело со стороны, и запаниковала. Он точно подумал, что у меня с этим человеком отношения. Громко сглотнула, не решаясь попросить о помощи.

В этот момент Дмитрий презрительно бросил:

– Кого я вижу? Барон Томилин собственной персоной. Неужели даже вы посещаете подобные злачные места? Неожиданно.

Андрей Власович не ответил, даже не посмотрел на мужчину, а продолжал сверлить меня осуждающим взглядом, под которым я покраснела, потом побледнела, а после и вовсе сжалась в комок.

– Пелагея… вот уж не думал увидеть вас здесь, – произнёс он разочарованно, но больше ничего не добавил, развернулся и зашагал прочь вдоль по коридору.

Я поняла, что моё спасение вот-вот ускользнёт, поэтому, что есть силы, рванула вперёд, воспользовалась заминкой Дмитрия, вывернулась из его хватки, проскочила под его рукой и побежала по коридору следом за Андреем Власовичем. Тот не оборачивался, но и Дмитрий меня не преследовал.

Я выскочила во двор, тяжело дыша. Андрей Власович как раз садился в свою карету. Я должна попросить его, чтобы он меня подвёз, иначе Дмитрий меня поймает!

Бросилась к карете, но не успела. Сосед дал знак вознице, и тот укатил прочь, оставив меня во дворе пугающего здания.

Я развернулась, всматриваясь в сторону входа, и вдруг заметила, что оттуда выходят три девицы в очень откровенных нарядах и с ярким макияжем на смазливых лицах. Они смеялись и обсуждали своих… клиентов!

О Боже… Это действительно был публичный дом.

Мой ужас стал глубже.

Всё гораздо хуже, чем я себе представляла. Теперь понятно, почему сосед был в таком шоке. Он подумал, что я здесь работаю…

* * *

Глава 25.Слезы дочери…

Пора смываться. Несмотря на шок, я взяла себя в руки. Свернула за ограду и припустилась вперёд, чтобы, обогнув здание, укрыться в проулке – узком, тёмном и совершенно безлюдном.

Остановилась, лихорадочно соображая. Ладно, чёрт с ним, с этим Андреем Власовичем. Пусть думает, что хочет. Мне нужно думать о семье.

Дрожащими руками достала мешочек с драгоценностями и начала расфасовывать их по тайным местам на теле. Что-то ушло под пояс, что-то – в бельё, что-то – в обувь. Так, на всякий случай. Лучше не хранить все яйца в одной корзине.

В мешочке оставила только самое маленькое, неприметное колечко из непонятного металла с фиолетовым камнем. А вот с него-то нужно что-то выручить.

Благоразумие требовало, чтобы я вернулась домой, все драгоценности выгрузила и спрятала, а уже потом возвратилась снова в город. Но я не привыкла откладывать всё на потом. Нужно действовать быстро. Скорость – залог моего успеха.

Именно поэтому я направилась в центр в поисках ювелирной лавки. Почему именно туда? Потому что только в центре столицы я могла быть уверена, что не нарвусь на разбойников, крышующих очередную лавку. Это был правильный расчёт.

Вскоре нашёлся огромный магазин. Богатый. Я бы даже сказала – высокомерно взирающий на прохожих провалами тёмных окон.

Расправила платье, поправила причёску. Платье-то на мне простое, причёска – тоже. Но, думаю, во мне всё равно можно узнать аристократку. Стать такая. Взгляд соответствующий. Обедневшая, но аристократка – так и есть.

Охранник, стоящий на входе, разглядывал меня подозрительно, но всё же пропустил. В огромном холле меня встретил служащий магазина и провёл к прилавку.

Всеми силами источая уверенность, подобную уверенности целой королевы, я медленно вытянула из-за пазухи мешочек и вынула кольцо. Показала его служащему с таким видом, будто оно ничего для меня не значит.

– Вот, обнаружила колечко в приданном. Оно уже устарело, носить не буду. Мне нужно получить за него хорошую цену, вложить в какой-нибудь домашний проект.

Возможно, мужчина и половины слов моих не понял, но оценил пафосность речи, потому что приятно улыбнулся, взял кольцо и начал разглядывать его через лупу.

– Что ж, госпожа, оно само по себе действительно очень древнее. Я бы даже сказал – уникальное в своём роде. Но многого не стоит. Могу дать вам за него тридцать золотых, не больше.

У меня едва челюсть не отпала. Это же целое состояние! Но я напустила на лицо недовольное выражение и причмокнула губами.

– Тридцать, говорите? Может, тридцать пять?

– Простите, госпожа, – служащий опустил взгляд, – но это максимальная цена, которую я могу дать за это украшение.

Скорее всего, он дурил меня. Это очень может быть. Но мне сейчас тридцать золотых – это просто спасение. К тому же остальные драгоценности стоят гораздо больше, я уверена.

Поэтому для вида я немного поворчала, якобы раздумывая, а после будто нехотя согласилась:

– Ладно, хорошо. Так как я не очень дорожу этим украшением – пусть будет по-вашему. Но в следующий раз разговор у нас будет другим.

Нахально улыбнулась, на что получила напряжённую улыбку в ответ. Мужчина отсчитал деньги золотом, сунул в тот же самый мешочек и протянул со словами:

– Всего доброго, госпожа. Удачной прогулки!

Я взяла в руки мешочек, медленно сунула его за пазуху, развернулась и величественно выплыла наружу. А там уже едва остановила порыв припуститься бегом отсюда, пока никто не отнял.

Нет уж, нужно быть хладнокровной. Максимально.

С такими мыслями я медленно пошла по тротуару. Прошла шагов сто, не больше. А после поймала пролетающую мимо двуколку и назвала адрес. Мужчина взмахнул кнутом, и двуколка покатила по мостовой, подбрасывая меня на каждой выбоине.

Забылись все неприятности последнего времени. У нас теперь есть деньги и возможность прожить на них достаточно долгое время.

Посмотрев на поведение бывшего любовника Пелагеи, я даже была рада, что он меня позвал.

Я всё стерплю и всё перенесу, но достигну своей цели.

Кстати, удивительно, что он не присвоил драгоценности себе. Может, он богат, и они ему ни к чему? Или же с Пелагеей такой номер не прошел бы? Но по его наглому поведению заметно, что эту ведьму он ни капельки не боится, так что же тогда?

Впрочем, ладно. Умом мне местных не понять, наверное…

…По дороге встретила кричащего на всю улицу продавца сладостей. Приказала кучеру остановиться и накупила детишкам огромное количество сладких петушков, ягод в карамели, пряников и каких-то витиеватых булочек-пирожных. Пусть отъедаются и радуются – им нужно детство.

Приехала домой безумно довольная собой. У порога меня встретила Лера, глядящая со страданием и тревогой, но, увидев в моих руках безумно немыслимое богатство, закричала:

– Валя! Валя! Мама с подарками!

Нет ничего более радостного для сердца матери, чем наблюдать, как её дети наслаждаются пищей. Да, я чувствовала себя матерью этих девочек до глубины души. Эта связь была необъяснима. Я вообще не верила в то, что Пелагея испытывала к ним подобные чувства и что эта любовь досталась мне по наследству. А значит, она была моей собственной. Но как это объяснить – я не знала. Значит, это просто мои дочери, и всё тут…

Лера прикончила пару пирожных и взялась облизывать петушка. Валя долго не могла решиться что-то съесть. Я присела рядом и пододвинула к ней тарелку.

– Валечка, кушай сколько захочешь.

Она посмотрела на меня напряжённым взглядом. Я нахмурилась.

– Что случилось? Почему ты не ешь?

– Я… – она опустила глаза. – Мне страшно.

– Почему? – удивилась я.

Она некоторое время молчала, боясь говорить, но потом всё-таки призналась:

– Однажды в приюте директриса ела похожие пирожные. Она съела их, наверное, дюжину, и один не доела. Приказала мне и ещё одной девочке отнести посуду на кухню. По дороге мы… этот огрызок разделили напополам. Нам ведь такого не давали. Пирожное было безумно вкусным. Настолько, что мы почувствовали себя счастливыми. Но кто-то из детей нас увидел и от зависти донёс директрисе. Она нас высекла тогда. Сказала, что мы, как отбросы общества, не имеем права наслаждаться даже объедками с её стола. Я-то быстро выкарабкалась, а та девочка… у неё произошло заражение ран от побоев. И она умерла.

Валя всхлипнула и закрыла рот ладонью. А у меня сердце чуть не остановилось от ужаса. Я схватила её в объятия, крепко обняла и прижала к себе.

– Девочка моя, прости. Прости за то, что тебе пришлось пережить. Прости, что я так поздно пришла в этот мир…

Я даже не осознавала, что говорю. Говорила просто то, что чувствовала.

– Больше такого в твоей жизни не будет, обещаю. Никто не станет тебя наказывать. Вы будете счастливы и свободны. И сладостей в твоей жизни будет так много, как только ты захочешь. Забудь обо всем и просто ешь. А директриса еще поплатится…

Валя плакала. Впервые за всё время пребывания в этом доме она позволила себе эмоции прилюдно. Я поняла, насколько ребёнок травмирован. Ненависть к Пелагее вспыхнула с новой силой. Не хочу уходить из этого мира, чтобы, не дай Бог, эта тварь не вернулась и снова не начала мучить детей! Лучше останусь здесь навсегда. И помогу им вырасти.

Впервые за всё время пребывания в этом мире я приняла подобное безоговорочное решение.

Вскоре Валя успокоилась. Я протянула ей пирожное и погладила по голове.

– Кушай. Это только твоё. Теперь у тебя будет много всего, обещаю.

Дочь улыбнулась и надкусила его.

А директриса… Я ей подобного не прощу. Однажды она на своей шкуре узнает, каково это – издеваться над детьми…

После очень насыщенного событиями дня я завалилась спать и уснула, как убитая.

Однако снилось мне произошедшее в публичном доме – а именно пронизывающий, осуждающий взгляд Андрея Власовича, который выворачивал меня наизнанку и причинял боль.

– Я ни в чём не виновата! – пыталась крикнуть ему.

Но изо рта не вылетало ни звука. Зачем я оправдываюсь перед ним? Для чего пытаюсь изменить его мнение обо мне? Мне это не нужно! – убеждала себя, но сердце по-прежнему болело.

Господи, неужели он мне нравится, что я веду себя, как дура какая-то?

В этот момент всё в комнате заволокло тёмным дымом. На меня наполз липкий страх. Я поняла, что сплю, и что прямо сейчас в мой сон решила пробраться настоящая Пелагея.

Меня накрыло ужасом – как от присутствия чего-то нечистого и потустороннего. И в тот же миг из плотной тьмы вынырнула она. Но на сей раз ведьма выглядела иначе. Прежнее лицо милое было испещрено шрамами. Глаза светились, как у животного. Она оскалилась и приготовилась к прыжку.

Почему сейчас? Почему она снова пришла ко мне?

И в этот момент я поняла – всё дело в чувствах. Как всегда. Я слишком сильно огорчилась из-за соседа – и этим открыла ей дверь для проникновения…