Текст книги "Призванная на замену или "Многорукая" попаданка (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 40.Где она???

Андрей Власович поспешно распечатал письмо, которое ему вручил знакомый пройдоха – тот самый парень, которого он в прошлом считал соратником Пелагеи. Увидев его, вздрогнул, потому что накатили воспоминания. Боже, неужели еще совсем недавно она была ТАКОЙ??? В это трудно было поверить, и молодой человек подивился настойчивому выбору своего сердца. Он готов на всё закрыть глаза. Воистину влюбленность – это безумие!

Парня отпустил, но, вчитавшись в неровно написанные строчки, побледнел. Пелагея не хотела возвращаться в его дом.

Молодой человек почувствовал, как всё внутри опустилось. Она отказала ему. Отказала прямым текстом. Забрала детей. Дом неожиданно стал пустым, а сердце наполнилось диким разочарованием.

Почему? Почему она так поступила? Играла с ним? Тот поцелуй был всего лишь попыткой соблазнения? Во время последнего с ним разговора Пелагея выглядела нервной и огорчённой. Андрей Власович так и не понял, что сделал не так. Долго думал об этом, собирался поговорить снова, объясниться – может, другими словами. Хотя, честно говоря, он окончательно запутался.

Однако в любом случае оставить всё, как есть, он просто не мог. Решительно выйдя из комнаты, аристократ направился к конюшне.

Конюх вывел коня. Андрей Власович вскочил в седло и галопом рванул прочь от своего поместья, теша себя надеждой, что всё можно исправить. Что он объяснится заново, глубже откроет сердце – да, пусть это непросто, но иначе никак. Возможно, Пелагея не так его поняла.

Когда он приехал в её поместье, навстречу ему вышли его собственные рабочие. Они выглядели подавленными и какими-то напуганными. Андрей Власович спешился и сразу подошёл к главному из них.

– Фёдор, в чём дело? Почему не работаете?

Мужчина замялся, почесал затылок:

– Я не знаю, господин… Но как только госпожа Пелагея вернулась, начались странности.

– Да, – поспешил сказать второй, парень помоложе. – Мы слышали дикий вой этой ночью. А ещё… громкий звон, будто железо с железом сталкивается.

Они нервно переглянулись.

Андрей Власович нахмурился:

– Где хозяйка?

– Не знаю. Не видели её с самого утра, – пожал плечами Фёдор.

Аристократ передал коня одному из работников и решительно направился в дом. В холле царила чистота, всё было на своих местах. Ни звука. Но нет – лёгкий шум доносился из кухни.

Поспешив туда, он нашёл только старушку-экономку. Она жарила что-то на сковороде. Поздоровавшись, Андрей сразу перешел к делу.

– Где Пелагея?

Женщина посмотрела на него немного напряжённо.

– Она спит. Сегодня ещё не спускалась вниз. Наверное, устала. Я решила не беспокоить её.

Андрей почувствовал странный укол в сердце, тревогу. Выскочил из кухни, взлетел по лестнице на второй этаж и только тогда понял, что не знает, куда идти.

В этот момент рядом оказалась Валя. Она посмотрела на него долгим, тревожным взглядом и с заметной настороженностью сказала:

– Что-то происходит. Ночь была странной. Мы слышали пугающие звуки.

– Покажи мне комнату матери. Мне нужно переговорить с ней, – потребовал Андрей.

Валя молча указала направление. Он подошёл к большой дубовой двери, долго стучал, но в ответ – тишина. Тогда он принял решение взломать замок. Замок не поддавался. Пришлось выламывать дверь – плечо ныло, но наконец дверь поддалась.

Комната была пуста. Окно – приоткрыто, как будто Пелагея через него и ушла… или её увели. Обходя комнату, Андрей заметил едва заметные чужие следы. С ужасом понял: её похитили!

Мысли моментально связали это с чередой погибших девушек, тела которых находили неподалёку. Всё внутри у него сжалось от ужаса.

Неужели Пелагея тоже стала жертвой, как и они?

Выскочив из комнаты, он бросился вниз, нашел своих людей и тут же распорядился:

– Вы двое… немедленно отправляйтесь в город! Найдите дознавателя – Анатолия Федотовича и приведите его сюда. Назовите мое имя, он поймет. Я щедро заплачу!

Работники кивнули и помчались прочь.

Андрей Власович собрал остальных:

– Прочешите окрестности. Ищите хозяйку. Найдите Пелагею! Срочно!

Мужчины переглянулись. Видно было, что идея им не по душе – все были напуганы, начали болтать что-то омистических явлениях. Андрей Власович едва не взорвался:

– Хватит нести чушь! Никакого колдовства не существует! Это люди. Люди похитили её! Ищите!

Минут через десять все были разбиты на группы и начали прочёсывать местность.

Андрей Власович пошёл по тропинке, которая казалась ему наиболее вероятной дорогой для похитителей. Сердце обливалось кровью.

– Нет… не может быть. Она не может погибнуть. Её глаза… они не могут погаснуть. Её смех, её свет… Я не позволю!

Он пробирался через чащу, снова и снова, пока не стемнело. Но поиски не увенчались успехом. Пелагея исчезла. Бесследно.

Андрей Власович вернулся в поместье. Он сразу велел старушке-экономке собрать девочек и отвести их обратно к себе в дом. Сам же созвал ещё больше людей для прочёсывания местности. В этот момент к поместью подъехал отряд дознавателей во главе с его старым товарищем – Анатолием Федотовичем.

Андрей быстро и описал Анатолию ситуацию. Тот сразу понял всю серьёзность происходящего и не стал терять времени – они отправились на повторные поиски вместе.

* * *

Я очнулась от отчётливого ощущения чужого присутствия в комнате. Не успела даже открыть глаза, как на меня что-то навалилось. Грязная, вонючая тряпка зажала мне рот. Я попыталась закричать, но вдохнула несколько раз какое-то ядовитое вещество, и сознание тут же покинуло меня.

Следующее пробуждение было мучительным. Мутило, голова раскалывалась. Я попыталась пошевелиться и поняла, что нахожусь в тёмном, тесном помещении, похожем на сарай, грубо сколоченный из досок. Между щелями в стенах пробивался тусклый дневной свет. Руки и ноги были связаны спереди грубой верёвкой.

Я попыталась развязать узлы, но они были завязаны слишком крепко и туго. Любое движение причиняло боль. Паника стала подступать. Меня похитили. Кто и зачем – оставалось только гадать.

Я затаила дыхание и прислушалась к своим ощущениям. В этот момент почувствовала: медальон на моей шее странно пульсировал. Такого не было еще никогда. Он будто жил собственной жизнью, и пульсация отдавалась у меня в груди тяжёлым эхом. Сначала я не поняла, что это значит, но это точно не сулило ничего хорошего.

Неожиданно одна из стен заскрипела. Открылась низкая скрипучая дверь, и в проёме показалась неясная фигура. Постепенно, когда солнечный свет из щелей окрасил его силуэт, я всмотрелась и ахнула.

– Вишан? – выдохнула я. – Что здесь происходит? Где я? Развяжи меня!

Но он выглядел жёстким и смотрел на меня вовсе не дружелюбно.

– Я прошу прощения, – произнёс он спокойно, – но я всего лишь выполняю приказ.

– Чей приказ?! – возмутилась я. – Разве ты не жил со мной? Я и только я могу тебе приказывать!

Он покачал головой:

– Нет. – Его голос звучал холодно, как никогда раньше. – Вы не моя хозяйка. Вы – не настоящая Пелагея. Вы – заменитель. Моя настоящая госпожа – Пелагея этого мира. Она приказала мне привезти вас сюда.

У меня отпала челюсть. Он знает. Он знает о подмене! И, каким-то образом, эта мерзкая колдунья сумела связаться с ним, воспользовавшись слабостями его души или… магией.

Я смотрела на Вишана, не веря в происходящее, и сердце моё холодело от страха…

Глава 41.Безумная колдунья…

Вишан резко рванул меня за верёвку, скомканную в его худых пальцах, и я пошатнулась, едва не упав лицом в землю. Сколько бы я ни пыталась сопротивляться, узлы не поддавались, а силы таяли с каждым шагом. Он вывел меня из ветхого строения, затерянного в непролазной чаще леса, и повел куда-то молча, быстрым и уверенным шагом, будто хорошо знал дорогу. Я же спотыкалась об каждую корягу, цеплялась за ветви, которые, казалось, сами тянулись, чтобы царапать и держать меня.

Лес был другим. Не тем, через который мы обычно ездили за ягодами или хворостом. Этот лес дышал гнилой, застоявшейся сыростью, воздух был густым и тяжёлым, а деревья стояли так плотно, что почти не видно было неба. Их ветви сплетались друг с другом, создавая сплошное препятствие, но кто-то усердный в буквальном смысле слова прорубал в этом сплетении ветвей широкий тоннель.

Здесь не было ни птиц, ни зверей. Только скрип древесины и шорох листвы над головой. Шли долго, я теряла счёт времени, только шаги да хрипы моего дыхания звучали в этих коридорах из стволов и сучьев.

Стремительно стемнело, почти ничего не было видно.

Когда я уже почти падала от усталости, впереди вдруг стало светлее. Вишан повёл меня немного быстрее, и вскоре мы вышли на поляну.

Она была окружена таким же глухим лесом, стеной старых деревьев, и казалось, будто внутрь этой поляны не мог пробраться никто живой. Даже растения не переступали условной линии, будто их сдерживала невидимая сила. В центре этого островка травы лежал огромный камень, плоский, серый, испещрённый бурыми пятнами, словно кто-то поливал его… кровью. Всё внутри сжалось. Я поняла, что это.

Алтарь.

На камне уже стояли зажжёнными свечи, склянки, странные амулеты, пучки трав. Всё было разложено с пугающей тщательностью.

Луна светила ярко-ярко, и видимость была пугающе четкой.

У алтаря спиной к нам стояла девица. Высокая, в приталенном тёмном платье. Волосы у неё были распущены, тяжелыми волнами спадали ниже пояса, почти до щиколоток. Вишан резко остановился, потянул меня на себя, и я упала на колени. Он сам опустился рядом и, прижимая моё плечо, склонился низко, чуть ли не лицом к земле.

– Госпожа, – выдохнул он. – Я привёл её.

Женская фигура медленно развернулась. Я смотрела на это молча, замирая всем телом, чувствуя, как кровь отливает от лица.

Она повернулась ко мне лицом.

Алевтина.

Я узнала её сразу, даже несмотря на полумрак. Те же холодные черты, белая, почти светящаяся кожа. Но глаза… глаза были не её. Они были темнее, глубже, словно в них поселилась чёрная бездна.

– Наконец-то, – сказала она. Голос звучал мягко, но от него по спине пополз холод. – Сколько можно было тебя ждать.

Я смотрела на неё, не веря. Алевтина. Это не та жеманная, заносчивая аристократка, что строила глазки Андрею Власовичу. Теперь она стояла передо мной как… вторая Пелагея.

– Ты… – прошептала я хрипло. – Это ты?

Она улыбнулась уголком губ, но в этой улыбке не было ни теплоты, ни радости.

– Конечно, я, – кивнула она. – А ты думала, что я буду бездействовать, пока ты тут прохлаждаешься вместе с моим телом???

Я вздрогнула. Так и есть! Это Пелагея!!!

Вишан всё ещё не поднимал головы. Он подрагивал, тушуясь перед своей пугающей госпожой.

Я молчала, и страх сжимал меня всё крепче. Страх потусторонний, невольный и неприятный мне. Я не желала ее бояться. Потому что Пелагею я глубоко презирала. Она недостойна даже страха!

Девица подошла ближе, её платье шуршало по траве. Я смотрела, как её босые ступни ступают на мох, на сухую колючку и острые травы. Ее не жалили даже они!

– Ты поплатишься за то, что посмела бороться со мной и украла мое тело! – прошипела она яростно, останавливаясь ко мне вплотную.

– Ты сама вызвала меня сюда… – начала я, но она прикрикнула:

– Заткнись! Тебе слова не давали. Я ненавижу предателей и бунтовщиков! И щадить тебя не собираюсь…

Она кивнула Вишану.

– Подними её.

Он подчинился без слов, рванул меня вверх, поставил на ноги, а я затряслась всем телом. Всё внутри кричало, что, если я лягу на этот камень, то точно умру.

– Ты не можешь убить меня! – закричала отчаянно. – Я в твоем теле! Неужели убьешь себя саму?

– Я завладела телом этой холеной девицы, – усмехнулась Пелагея, – и оно мне понравилось больше моего прежнего. Оно моложе, нежнее, красивее в конце концов. Кстати, она такая дурочка! Была преисполнена жгучей ненависти к тебе, поэтому я завладела ею без особенных усилий. Люди так глупы! Позволяя себе ненависть, презрение и гордыню, они так легко открывают возможность потустороннему миру завладевать ими! Ты не знала? Так знай! Правда, это знание тебе уже в жизни не пригодится, – она гнусно рассмеялась. – Как много вокруг тебя одержимых людей! Одержимых демонами и такими великими личностями, как я, достигшими совершенства. Я стала богиней и теперь могу жить вечно, меняя тела, как перчатки! – Пелагея наслаждалась своей невероятной властью…

– Значит… это из-за тебя погибли те девушки! – бросила я яростно. – Это твоих рук дело!!!

– Крестьянки, – презрительно произнесла она. – Расходный материал. Для того, чтобы прорвать тонкую грань мира, мне нужна была чужая кровь.

– И кто? Кто убивал их?

Мой голос дрогнул, я покосилась на Вишана. Мальчишка… ему вряд ли есть восемнадцать, а он уже лютый убийца…

Пелагея проследила за моим взглядом.

– Думаешь, этот? – бросила презрительно. – Нет, мальчишка слабак. Хотя мог бы стать моим главным доверенным лицом. Алчных до денег людей на этом свете немало. Убить за деньги для многих – плевое дело. Но всё это лирика. Мне нужна была жертвенная кровь, и я ее получила. Этот прекрасный алтарь, место моей силы – он позволил мне войти. И вот я здесь!

Она посмеивалась, ликовала, готова была кружиться вокруг себя в диком танце наслаждения. Чувствовала себя всесильной, а я отчаянно соображала. Как освободиться? Есть ли у меня хотя бы шанс???

Вдруг ее смех прекратился, и Пелагея посмотрела на меня взглядом, полным неприкрытой ненависти.

– Знай же, зеркальная душа, эти девушки погибли из-за тебя. Потому что ты закрыла от меня свой разум. Ты отрезала меня от моего тела, поэтому мне пришлось идти другим путём. Их смерти – исключительно на твоей совести, и с этим знанием ты вот-вот перейдешь в свою неприглядную вечность…

– Ты настоящая ведьма. Тебе место в аду! – закричала я. – За всё, что ты сделала со своими детьми и невинными крестьянками!!!

Пелагея запрокинула голову и рассмеялась.

– Моими детьми? – она презрительно фыркнула. – Они в большей степени твои, чем мои…

Видя недоумение в моих глазах, она хищно улыбнулась

– Я много лет готовила тебя к переходу. Помнишь свои выкидыши? – ее глаза торжествующе блеснули. – Так это была я! Я забрала у тебя твоих детей и родила их здесь. А потом отдала в приют. Чтобы не мешали. Чтобы привязать твою душу к моему миру, мне нужны были твои дети. Все вышло гладко. Так что… пусть эта новость теперь причинит тебе еще больше боли! Ты умираешь, оставляя своих ненаглядных дочерей сиротами…

Она наслаждалась моей болью, а я неверяще смотрела перед собой. Вот почему я так отчаянно полюбила девочек с первого же взгляда! Потому что они были моими, моими родными, любимыми, настоящими… Слезы навернулись на глаза. Мне действительно было отчаянно больно.

Но решимости прибавилось. Должен быть способ выбраться. Должен быть!!!

– Кричи, кричи. Думаешь, тебя кто-то услышит? – продолжала провоцировать меня Пелагея. – И не надейся! Это место просто так не найти. Оно окружено непролазной чащею. Сюда можно добраться только по специальным проходам. Так что… помощи не будет.

Она подошла еще ближе.

– Когда тебя не станет, я очень легко женю на себе Андрея Власовича. А после раздавлю его как мушку. Уничтожу как личность. Это доставит мне особенное удовольствие.

Она наблюдала за моим выражением лица, наслаждаясь разрастающимся ужасом в моих глазах.

– Потом его земля автоматически станет моей, и магия потечет потоком. У меня великие планы. В итоге всё княжество поклонится мне, и я буду править им много-много лет… Сотен лет в разных воплощениях!

Она была безумна. Сумасшедшая колдунья, ставшая демоницей! Но она не шутила.

– Вишан, тащи её на алтарь!

Глава 42.Только бы…

Парень схватил меня за руки и потащил. Я начала вырываться, пыталась пнуть его, но он был сильнее. Меня уложили на камень, и он начал обвязывать меня верёвкой.

Я поняла – это конец. Но в этот момент меня охватило странное спокойствие. Есть выход. Он должен быть! Я вспомнила слова той старухи Евгены – моя воля может и должна стать оружием. Это мой последний шанс…

Я прикрыла глаза.

Разум погрузился в вязкое состояние, в котором передо мной всплывали столь простые, но при этом закрытые большинству живущих истины: разум и воля человека невероятно сильны. Мы можем подняться над всем миром, делая раз за разом правильный выбор, или пасть жертвой собственных слабостей.

Мы можем побеждать себя, окружающих и даже потусторонний мир, если направляем волю и эмоции в нужное русло…

«Боже, – мысленно прошептала я, вдруг осознав, что подвела меня к этому открытию великая разумная сила, которую я могу назвать только Творцом. – Прости, что никогда не пользовалась той властью, которую Ты мне дал. Прости, что не искала Твоей силы в своей жизни, но теперь я хочу. Теперь я стану сильнее, и никакая колдунья не сможет победить душу, исполненную силы и веры».

Вдохновленная изнутри невидимым потоком силы, я начала мысленно скандировать:

– Пелагея, ты теряешь силу. Ты не можешь двигаться, не можешь говорить, не можешь раздавать приказы! Ты – ничто!!! Изыди же из тела Алевтины!!!

Я повторяла и повторяла, не останавливаясь и будто переходя на крик. Внутри росло ликование и абсолютная уверенность, что будет так, как требую я. Потому что сила неба, заключенная в человеке, сильнее всякого колдовства и всякой тьмы. Никто меня не касался, время словно остановилось. Мне показалось, что прошла вечность, и в конце этой вечности я услышала… стон. Или же это было рычание – злобное, но бессильное.

– Скорее! – будто через сжатые челюсти бросила Пелагея. – Быстрее! Вишан, достань кинжал! Он возле камня! И убей её немедленно!!!

Я слышала шорох – Вишан начал искать кинжал, а я закричала на сей раз вслух:

– Ты уходишь из этого мира! Уходишь! Тебе нет здесь места! Ты ему не принадлежишь!!!! Убирайся в свою преисподнюю, Пелагея, где тебе самое место!!!

Я сорвала голос, но кричала всё громче. Пелагея закрыла уши руками и начала мотать головой из стороны в сторону.

– Закрой рот! Хватит! – орала она, пошатываясь

Я продолжала кричать и скандировать, будто толкала её в пропасть.

Вишан нашёл кинжал, вытащил из ножен, но… замер. Смотрел то на меня, то на неё безумным взглядом. Теперь всё зависело от его выбора.

– Вишан! – закричала я. – Ты свободен! Ты не хочешь меня убивать! Ты не убийца!!!

Парень дрогнул, посмотрел на руку с кинжалом и вдруг будто с испугом выронил его. Начал пятиться, словно только сейчас понял, что делает.

Я слилась со своим внутренним криком и не замолкала до тех пор, пока не впала в беспамятство.

И теперь не знаю, жива ли я…

Но скоро узнаю.

Я верю…

* * *

Андрей Власович…

Опустился поздний вечер. Небо затянуло фиолетово-серыми красками уходящего солнца. Влажный воздух стал прохладным, а от зарослей на опушке потянуло сыростью. Уже много часов отряд бродил здесь в поисках пропавшей Пелагеи, но всё было безрезультатно.

Ветер тревожно гонял листья. В этом уединённом месте даже птицы не пели, будто сама природа затаила дыхание, наблюдая за происходящим.

Андрей Власович нервно расхаживал на маленькой полянке. Он был в отчаянии. То задирал голову вверх, глядя в небо и что-то выискивая среди крон, то резко останавливался и сжимал кулаки.

– Где же ты, Пелагеюшка, где же ты?.. – бормотал он себе под нос.

Казалось, он обошёл всё, что мог. Объездил на коне вдоль и поперёк каждый метр, каждую версту в близлежащем лесу. По всем дорогам были пущены отряды воинов. Похитители не могли уйти далеко.

Из сумрака выступил Анатолий Федотович – лицо упрямое, взгляд острый. Андрей Власович метнулся к нему и схватил его за рукав.

– Я уверен, что это что-то колдовское. Я не знаю, как это объяснить, но чувствую так!

Он отпустил руку друга и судорожно сжал пальцы, чтобы хоть как-то унять лихорадочную дрожь.

Анатолий Федотович молчал некоторое время, но затем медленно, словно взвешивая каждое слово, произнёс:

– Кажется, придётся задействовать один необычный метод.

Он выдержал паузу и посмотрел в темнеющие заросли.

– Мы обязательно будем использовать традиционное дознание. Но это не помешает нам также испробовать и другую дорогу. Кажется, я знаю, к кому мы можем обратиться…

* * *

Ночная дорога к деревне была глуха и тревожна. Пахло болотом и какой-то гнилью. Андрей Власович шагал быстро, почти бегом, поэтому Анатолий Федотович едва поспевал за ним.

Вскоре показалась хибара – скособоченный домик старухи-знахарки. Как только они приблизились к калитке, дверь в домишко резко распахнулась.

На пороге стояла сухонькая, сгорбленная женщина, но взгляд у неё был горящий и цепкий. Глядя прямо на них, она покачала головой, будто знала, зачем они пришли.

– Поспешите, поспешите, – проговорила она хрипло, – ещё можно успеть.

Мужчины замерли, не зная, как воспринимать её слова, но старуха продолжила, не дав им времени даже рта открыть.

– Пойдёте за болотом. Есть там одна тропка. Там найдёте вход. Он закрыт между старыми вязами. Спешите, пока не поздно. Если колдунья совершит задуманное – дороги назад уже не будет.

Она говорила быстро, напряжённо, голос её старчески подрагивал.

Андрей Власович сделал шаг вперёд, желая что-то уточнить, но встретился взглядом с её мутными глазами – и онемел.

Анатолий Федотович лишь качнул головой. Старуха отвернулась и ничего больше не сказала. Скрылась в доме. Дверь за ней плотно захлопнулась.

Они остались стоять в ночной тишине, слыша лишь посвисты птиц да далёкий шум воды.

– Ну что, поверим ей? – тихо спросил дознаватель, пристально глядя на товарища.

Тот молча кивнул, решительно сжав кулаки. Другого пути не было. Пелагея должна быть спасена.

И, не тратя больше времени, они поспешили по указанному пути – туда, где за болотами их ждал вход между старыми вязами…

* * *

Факелы, что несли солдаты, освещали лишь на шаг-два впереди. Дальше всё было поглощено густыми тенями. Ветки причудливо свисали сверху, словно образуя сводчатую пещеру из древесины. Листья не шевелились, не было ни ветерка, ни малейшего движения воздуха. Очевидно, что этот проход был создан искусственно – кто-то яростно обрубывал ветви с завидной регулярностью, чтобы можно было идти здесь, как по туннелю.

Каждый шаг отдавался глухим хрустом веток под ногами. Самым страшным оказалось полное отсутствие звуков – ни сверчков, ни комаров, которые уж точно должны были быть в таком месте, не наблюдалось. Подобная неестественная тишина душила, как колдовской покров.

Андрей Власович шёл впереди, сжимая рукоятку кинжала.

«Глупец, – говорил он себе снова и снова. – Надо было сказать ей о своих чувствах. Произнес бы я тогда: «Я люблю вас, Пелагея», и она не убежала бы из дома, не скрылась бы у себя и, соответственно, не стала бы жертвой непонятных преступников. Почему я так не сказал? Почему городил всякую чушь о чести и долге? Наверно, из гордости? Это всё из-за неё… Не смог признать, что просто по уши влюблён. Проклятая гордыня! Господи, только бы не опоздать. Только бы увидеть её живой. Только бы ещё раз услышать её голос, смех, пусть даже упрёки – всё, что угодно, лишь бы она была жива…»

Они буквально целую вечность шли молча, как вдруг впереди раздался крик дознавателя:

– Стойте! Смотрите!

Их факелы осветили поляну, скрытую за глухой завесой деревьев. Трава местами была притоптана, буквально выжжена, а посреди лежал огромный плоский камень. Вокруг валялись огарки свечей, стекала струйками застывшая на мху и траве масса воска.

Андрей Власович рванул вперёд. Он едва чувствовал под собой землю, сердце глухо билось в ушах. Он уже увидел чьё-то тело, распластанное на алтаре, и мысленно воскликнул:

«Только бы не она, только бы…»

Он бросился к телу. Золотые волосы, в темноте кажущиеся тёмными, были рассыпаны по камню. Тонкие запястья оказались стянуты верёвкой. Лицо – бледное, как мел, а губы синие, как у мертвеца.

Это была Пелагея.

Его руки задрожали, когда он коснулся её плеч.

– Пелагея! – голос его сорвался на шёпот. – Очнитесь, ради всего святого, очнитесь!

Он коснулся её щёк, потряс, пытаясь разбудить, но всё внутри него разрывалось на части. Он даже не понимал, что начал молиться Богу в безысходности и отчаянии.

– Вы не можете умереть… Вы стали для меня всем. Вы – моя жизнь, слышите? Я без вас не могу, поэтому возвращайтесь…

А потом молодой человек прижал Пелагею к себе, убаюкивая, как ребёнка. Слёзы жгли глаза, но он их не замечал. Он бы отдал сейчас душу, чтобы она задышала.

И вдруг – лёгкий вдох. Потом – глубже. Её губы чуть дрогнули, а глаза начали медленно открываться, мутные, расфокусированные. Она смотрела сквозь него, будто не видя.

Андрей всхлипнул.

– Вы живы? О, Боже, вы живы!

Он наклонился и поцеловал её в холодный лоб, а потом нежно коснулся губами её губ. Они были ледяными, но он почувствовал её дыхание.

– Какое счастье… Какое счастье!

Она жива. И больше ничего в этом мире не имело значения…