Текст книги "Призванная на замену или "Многорукая" попаданка (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Глава 46.Финал. Эпилог

Свадьба, по моему настоянию, была скромной, можно сказать – домашней. Небольшой зал в поместье Андрея Власовича украсили живыми цветами. Там были белые розы, полевые ромашки, ветви жасмина, от которых в воздухе стоял едва уловимый аромат лета. Дети сами собрали всю эту красоту и сами развесили. Они пребывали в полном восторге.

А я думала о том, что в этом мире, к сожалению, до сих пор не изобрели фотоаппарат, и нельзя сохранить эту красоту на память в виде снимков. Я имела в виду не красоту цветов, конечно же, а красоту счастливых лиц моих дочерей, незабываемую атмосферу праздника, главной участницей которого неожиданно стала я.

Гостей было немного. Валя и Лера – в новых платьях, красивые, счастливые, сидели рядышком и затаив дыхание наблюдали за свадебным обрядом. Верная Фрося стояла чуть в стороне, прижимая к лицу платочек и тихо всхлипывая. Да, и эта нерушимая скала, холодный ледяной айсберг, полностью растаяла. Теперь это была чуткая, эмоциональная душа, которая любила и меня, и девочек от всего сердца.

Присутствовали пара друзей Андрея Власовича. Уже мужчины в возрасте, какие-то аристократы – я даже имён не запомнила в этой суматохе. Они выглядели довольными, глядя на меня и на своего друга. Сдержанно кивали, явно одобряя наш союз. Это было безумно приятно. Чуть в стороне толпились слуги, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.

Всё было скромно, тепло, без лишнего блеска, а оттого – по-настоящему. Платье тоже было у меня очень простым, но при этом невероятно красивым. Его купили буквально накануне. Светлая тонкая ткань облегала силуэт, подчёркивая талию и ниспадая до пола большими складками. Тонкие кружева у горла и по рукавам изящно дополняли наряд. Я была настоящей невестой.

Честно говоря, не могла поверить тому, что видела в зеркале. Но это действительно происходило со мной. Наяву.

Андрей Власович был безумно взволнован. Всё время оглядывался, нервно тёр ладони, будто боялся, что сейчас появится кто-то чужой и разрушит брачную церемонию. Но он боялся зря. Я считаю, что противников у нас не осталось.

Когда настал момент надеть кольцо, пальцы Андрея дрожали. Он буквально боролся с собой, пытаясь быть собранным, достойным, сильным. Но в его глазах бушевал ураган. Наконец, он посмотрел мне прямо в глаза и прошептал:

– Пелагея, я обещаю сделать всё, чтобы ты больше никогда не страдала, и чтобы прошлое осталось в прошлом.

У меня перехватило дыхание. Не от слов – он часто говорил что-то подобное, – а от того океана искренности и решимости, с какой они были произнесены. Он отдавал мне себя без остатка. Его любовь была такой огромной, что я повсюду видела её.

Разве такое бывает? Как такое возможно? От ненависти до любви… был сделан всего один шаг.

Он взял меня за руки, потом обе руки нежно поцеловал и, словно прочтя некоторые мои мысли, прошептал так, чтобы никто не услышал, кроме меня:

– Больше нет прежней Пелагеи и прежнего Андрея. Мы новые. И это – навечно.

Андрей Власович действительно в это верил – верил, что прошлое не напомнит о себе, что мы будем счастливы с этого дня и навсегда.

И я тоже поверила. Отбросила прочь всякие страхи, переживания, мысли, чувства – и отдалась его уверенности. Да, самое главное в жизни – уметь отгородиться от прошлого, от его ошибок, неудач, трагедий, страданий. Просто об этом забыть, вычеркнуть из своего сердца, из памяти и начать сначала.

Вообще, можно начинать жизнь с чистого листа хоть каждый день – забывая прошлое, простираться вперёд. И тогда это бремя не будет волочиться следом, отравляя существование.

Для меня этот момент стал особенным не только потому, что я выходила замуж за любимого человека, но и потому, что я осознала важнейшую истину: чтобы быть счастливым, нужно оставлять бремена прошлого позади.

Мысленно я прошептала:

– Боже, я прощаю Пелагею. И больше не буду её ненавидеть.

Если бы я верила в перерождение, я бы, наверное, пожелала ей родиться заново, искупить свои грехи и измениться. Я не знаю, где она сейчас – это мне закрыто. Но я не буду ненавидеть её всю оставшуюся жизнь. Я её пожалею.

Я больше не буду ассоциировать её с собой. Я – другой человек.

Андрей Власович именно это и чувствует. Я знаю. Поэтому он так уверен в том, что прежняя Пелагея не вернётся.

Я налажу контакт со слугами. Однажды они убедятся, что я не лицемерка, что я действительно хороший человек. Я отдам всю свою любовь дочерям. А может быть, их будет не только двое…

Эта мысль удивила меня и ослепила новизной. Я привыкла считать, что у меня две дочери и что больше их не будет. А ведь это не конец.

Сердце бешено заколотилось от мысли, что у нас с Андреем Власовичем могут быть ещё дети. Да, в это трудно поверить, но я как-то не думала об этом раньше, просто не воспринимала…

Наконец, церемония была закончена. Нас ждал приятный, лёгкий ужин. На стол подали простые блюда: тушёную утку, овощи с травами, тёплый ароматный хлеб и много свежих ягод. Нас поздравляли негромко, но искренне и с улыбками – безо всякой торжественности, по-домашнему и очень-очень приятно.

Я всё время чувствовала тёплую руку любимого на своей. Андрей Власович не отпускал меня ни на миг. Временами он поглядывал на меня, будто боясь, что я исчезну, что всё это – мираж, который может раствориться в воздухе.

Честно говоря, я и сама не верила в происходящее. Но на самом деле это были глупые страхи. Нас ждала прекрасная, новая жизнь – вместе. Без всякого колдовства, без потусторонних существ. А если и придётся с чем-то встретиться – я уверена, мне удастся всех победить…

* * *

В нашей новой спальне приятно пахло мылом, лавандой и, кажется, даже духами. Слуги постарались на славу, приготовив опочивальню для первой брачной ночи. За окном сгустились сумерки, дом погрузился в тишину. На столе тлели три свечи, отбрасывающие приглушённый свет на светлые стены.

Андрей Власович прикрыл дверь и повернулся ко мне. В полутьме его глаза поблёскивали. При этом он выглядел таким зажатым… впрочем, как всегда. Он был забавен – и это очень возбуждало.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я решила взять инициативу в свои руки. Просто подошла к нему и начала медленно расстёгивать его камзол. Андрей Власович замер, наблюдая за мной с каким-то странным выражением на лице. Похоже, он готовился к другому, думал, что активно действовать придётся ему. Так ведь положено.

Я улыбалась, сверкая белоснежными зубами. Стянула с него камзол, принялась за рубашку. Когда он оказался обнажён до пояса, потянулась к застёжке на его штанах. И вот тут-то Андрей Власович остановил меня. Громко сглотнул, а потом произнёс:

– Можно теперь я?

Я рассмеялась.

– Отныне, муж мой, вам можно всё.

Эти слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Он бросился обниматься, целовать меня с такой страстью, что у меня тут же закружилась голова. Очень ловко он расшнуровал завязки на моём платье, и то стремительно сползло на пол. Ещё мгновение – и большая крепкая ладонь обхватила мою грудь.

– Да вы не такой уж и неопытный, – пробормотала я, отстраняясь.

Андрей Власович неожиданно смутился.

– Я просто… – начал он, и замолчал.

Я же рассмеялась и повлекла его в кровать.

– Ну что же вы так? Не волнуйтесь, это всё не страшно.

– Я знаю, – начал Андрей Власович, смущаясь ещё сильнее.

А я поняла, что обожаю его. Не было слов, чтобы выразить наполнившие меня чувства…

А потом нас обоих будто прорвало. Мы сплелись в кровати, больше ни о чём не думая. Он шептал моё имя, вновь и вновь обещал счастливую жизнь. Я зарывалась пальцами в его волосы и мечтала о том, чтобы мы жили вечно. Чтобы вечно находиться с ним рядом, слышать этот голос, чувствовать кожей его прикосновения.

Думала ли я, что однажды попаду в другой мир и в лице своего лютого врага найду великую любовь? Нет, конечно. Такое и в голову не могло прийти. Но жизнь, как всегда, устроила мне невероятный сюрприз. Спасибо ей за это.

* * *

Я проснулась от того, что кто-то прикасался к моим волосам. Аккуратно и нежно. Медленно открыла глаза и увидела своего любимого супруга. Андрей Власович лежал рядом, поддерживая голову рукой, и улыбался с такой любовью, что моё сердце снова начало петь. Его рука, опустившись, начала чертить круги на моём плече.

В его глазах отражалась вселенная, и мне неистово захотелось прижаться к его губам. Мы долго смотрели друг на друга и вдруг начали смеяться – просто о радости и от того, что мы вместе. Я коснулась его щеки пальцами, он поцеловал меня в лоб, потом в нос. Мы лениво переговаривались ни о чём, обнимались и, на самом деле, до конца не верили, что теперь всё – по-настоящему.

И тут распахнулась дверь, и в комнату влетела Лера – вихрь с золотыми волосами, в ночной рубашке до пят и босиком.

– Мама! – выкрикнула она, едва не запрыгнув к нам в кровать. – Мама! Одна из новеньких служанок сказала, что скоро у меня может родиться брат. Скажи, это правда?

Я задохнулась от неожиданности. Щёки мгновенно вспыхнули. Андрей Власович оторопел, и лицо у него тоже порозовело.

– А служанка тебе больше ничего не рассказала? – осторожно уточнила я, намереваясь обязательно узнать, кто ей такого наговорил.

– В том-то и дело, что ничего! – возмущённо выкрикнула Лера. – Я её просила объяснить, откуда она это знает, а она ничего не сказала.

В этот момент в дверь осторожно заглянула Валя. Её взгляд скользнул по нам и по сестре, и она побледнела.

– Ой, простите, – прошептала она, а потом крикнула: – Лера, немедленно выходи! Это невежливо – тревожить родителей так рано.

Лера недовольно обернулась к ней и что-то пробурчала, но, увидев, как Валя серьёзна, нехотя поплелась к ней. Когда за ними закрылась дверь, мы с Андреем Власовичем переглянулись, а потом долго смеялись – и от смущения, и от того, насколько всё вышло странно и забавно.

– Извини, – прошептал он мне на ухо. – Я, кажется, забыл запереть дверь.

– Ничего, – ответила я. – Теперь это станет нашей обязательной традицией.

– А насчёт того, что сказала Лера… – вдруг продолжил Андрей Власович, – я считаю, что наша дочь права. Ей срочно нужен младший брат!

Улыбка на его лице стала лукавой. Я поняла: мой любимый очень быстро учится. И от прежнего смущённого парня вот-вот не останется и следа…

* * *

Андрей Власович осторожно вложил мне в ладонь кожаный кошель – тяжёлый, туго набитый.

– Выбери шторы, ковры и всё, что ты захочешь, Пелагея, для нашего дома. Я хочу, чтобы в нём тебе было максимально уютно. Не экономь, выбирай лучшее!

Я благодарно кивнула, зажала кошель в ладонях, пообещала справиться как можно быстрее – и уже через час с двумя слугами выехала в город.

Тот встретил нас суетой и пылью. Повозки мчались по улицам с приличной скоростью. Торговцы всячески пытались продвинуть свой разнообразный товар. Дети, бегающие между лотков, шумели так, что у прохожих наверняка болела голова.

Я уже успела выбрать пару отрезов ткани, несколько метров бархата для обивки дивана и кружева – это для штор, как вдруг кто-то коснулся моего локтя. Я резко обернулась и изумлённо уставилась на знакомого молодого человека. Он смотрел на меня с прищуром и с насмешкой.

Дмитрий. Бывший любовник Пелагеи. И всё та же гадкая ухмылка на смазливом лице.

– Ну, здравствуй, красавица, – пропел он, склоняясь ближе. – Ты сегодня особенно хороша. Надеюсь, соскучилась?

Меня передёрнуло, но лицо осталось спокойным. Подняла руку, демонстративно показывая кольцо.

– Я замужем, – отчеканила жёстко и сделала шаг назад. – Думаю, нам не стоит больше встречаться.

Дмитрий отшатнулся, будто я его ударила.

– За кого ж ты успела выскочить? – изумился он уже не так уверенно. Да и улыбка сползла с лица.

Я выпрямилась и с достоинством ответила:

– За прекрасного человека, которого люблю.

– Да не может этого быть! – воскликнул он насмешливо. – Только не рассказывай, что ты способна влюбиться! Ты же ненавидишь это. Лучше расскажи, кого окрутила. И да, я не против твоего замужества, так что мы можем по-прежнему встречаться и отлично проводить время вместе!

Меня затрясло от отвращения, в висках противно застучало, будто настырное, мерзкое прошлое вернулось в мою жизнь и пытается занять прежние позиции. Я выдохнула, пытаясь успокоиться, и процедила сквозь зубы:

– Между нами больше ничего не может быть общего. Я замужем. Моя новая жизнь меня вполне устраивает. Забудьте о том, что знаете меня!!!

Но Дмитрий не угомонился. Он схватил меня за руку и приблизил ко мне своё разъярённое лицо.

– Куда это ты собралась, потаскушка? Решила меня прогнать, да? Я, значит, работаю на неё не покладая рук, а она теперь знать меня не хочет???

Я поняла, что от него так просто не отвязаться. Это по-настоящему напугало и огорчало. Я чувствовала, как изнутри поднимается отчаяние – ведь я ему не ровня: ни в силе, ни в росте, ни в чём. Машинально прошептала:

– Да чтоб тебя скрутило, поганец! Отпусти меня немедленно.

И в ту же секунду Дмитрий побледнел. Естественно, меня отпустил, схватился за живот, согнулся в три погибели и издал жалобный стон. Потом он с перекошенным от ужаса лицом развернулся, ругаясь и пыхтя, и рванул куда-то в проулок – явно в поисках ближайшего нужника.

Я стояла, как вкопанная, ещё несколько мгновений. А я ведь ему только что этого пожелала! И это произошло. Как такое возможно? Это случайность или всё-таки нет? По телу пробежала дрожь. Я бы назвала её дрожью предвкушения…

Магия? Теперь у меня есть своя собственная магия?

И всё же магией это трудно было назвать. Возможно, взаимодействие с потусторонним миром, которое мне пришлось перенести в недавнем прошлом, оставило во мне какой-то след. И подарило определённый дар…

Несколько раз я попробовала провести эксперимент с посылами. Мысленно приказывала кому-то обернуться, кому-то – поднять что-то с земли. Но ничего не происходило. А вот когда с одним из моих сопровождающих попытался поссориться торговец, и я мысленно приказала ему развернуться и уйти, тот резко замолчал – и действительно ушёл.

И я поняла: мой дар действует тогда, когда нам грозит опасность или неприятности. Это дар-защита, дар-помощь в момент моей собственной беспомощности или… несправедливости.

Боже, ведь это невероятно! Похоже, победив Пелагею, я шагнула на некую новую ступень бытия. Такое иногда случается с людьми, которые не сломались, боролись, побеждали своей жизнью – и открывали в себе какие-то новые источники, которые раньше были закрыты…

* * *

Возвращение домой было тихим и солнечным. День клонился к вечеру, багрянец медленно затоплял горизонт, делая воздух в саду густым и золотистым. Я вышла из кареты, неся в руках пакеты с тканями и лентами, купленными в городе. Всё подобрано с душой – в мягких оттенках сливок, берёзы, золы и чайной розы.

Слуги тут же вышли, чтобы помочь, но я жестом попросила их подождать. Захотелось побыть одной. Отдала им купленное, а сама прошла вглубь сада, туда, где тень от старой липы ложилась почти ровным кружевом на землю.

Остановилась.

Небо над головой было бездонным, прозрачным, чуть подрагивало от жары уходящего дня. Теперь я точно знала: внутри меня жила сила. Сила светлая, тихая, спокойная, как капля родниковой воды в ладонях.

Я подняла голову вверх и, не стесняясь, громко произнесла:

– Я хочу. Я прошу. Я желаю! Отныне я, мои дети и мой муж будем самыми счастливыми!

В этот момент лёгкий ветер коснулся моего лица, обвил лоб, прошёлся по щекам, будто кто-то невидимый погладил меня. Ветви деревьев застонали, листья зашелестели, и мне на миг показалось, что небо ответило.

Я замерла с закрытыми глазами, позволив себе поверить, что была услышана.

– Спасибо тебе, Боже, что отправил меня сюда, – прошептала я, не открывая глаз.

И вдруг поняла, что улыбаюсь. Сначала едва-едва, а потом по-настоящему, от всей души, с благодарностью, с трепетом и любовью. Потому что теперь у меня было всё: дом, дети, любовь. И свобода. Настоящая. Выстраданная.

Моя…

* * *

Вишан после произошедшего немного тронулся умом. К сожалению, власть Пелагеи над ним была слишком сильной. Его отправили в лечебницу, и я надеялась, что со временем ему может стать полегче.

Никакие соперницы или обезумевшие от любопытства дознаватели нас больше не беспокоили, и это радовало. Жизнь вошла в спокойную, приятную колею.

О природе колдовства в этом мире я так и не смогла разузнать. И честно говоря, не особенно стремилась к этому. С тьмой лучше не связываться. Никогда. Ни при каких ее проявлениях. Соответственно, решила, что буду обходить десятой дорогой всяких там гадалок и знахарок. Мне этот путь неинтересен и даже противен. На примере Пелагеи заметно, что иногда игры с потусторонним заканчиваются крайне плачевно…

* * *

Прошло полтора года…

Карета неспешно катила по шумным улочкам, покачиваясь на поворотах и ловя солнечные отблески на стекле. Внутри сидел молодой мужчина – высокий, с длинными волнистыми волосами, распущенными по широким плечам. На руках у него дремала девочка лет восьми-девяти, прижавшись к нему крепко-крепко, словно боялась, что его унесёт ветер.

Напротив сидела молодая женщина, яркая блондинка с тонкими чертами лица. На руках у неё весело агукал полугодовалый младенец, который с завидным упорством тянулся к локону её волос. Рядом с ней устроилась девочка-подросток с серьёзным, сосредоточенным лицом. Она то и дело выглядывала из окна кареты, с интересом разглядывая прохожих.

И вдруг последняя громко воскликнула:

– Ой, посмотрите! Это же Божена Ивановна! Директриса из приюта!

Блондинка вздрогнула, на лице её появилась растерянность.

– Остановите карету! – бросила она кучеру и резко подалась к окну.

В это время младенец на её руках, ликуя, наконец-то схватил желанный локон и потянул его в рот.

Божена Ивановна занималась привычным делом: она с яростью орала на девчонку лет пятнадцати, осыпая её обидными словами и размахивая руками. Прохожие оборачивались, но, как всегда, никто не решался вмешаться. Девочка, на которую сыпался поток ругани, почти рыдала, сжимаясь в комок и словно пытаясь сделаться невидимой.

У блондинки глаза полезли на лоб, и в её взгляде мелькнул жгучий гнев.

– Да чтобы ты опозорилась так, чтобы вовек тебе не показываться среди нормального общества… – бросила она в сердцах.

И в тот же миг за окном раздался оглушительный, но вполне характерный звук. Все замерли. Божена – в первую очередь. Наступила оглушительная тишина.

А потом появилось зловоние. Удушающее, густое, совершенно безжалостное.

– Это леди Вонючка, не иначе! – раздался чей-то смешок.

– Такую нельзя выпускать в общество! – подхватил кто-то из толпы. – Мы сейчас все умрём от удушья!

Люди начали разбегаться, кто-то смеялся, кто-то прикрывал лицо платком. Девчонка, на которую орали, расхохоталась и, воспользовавшись замешательством, юркнула в переулок.

А директриса стояла красная, как рак, не в силах произнести ни слова. Потому что этот звук… этот запах… и весь этот позор – были её.

Ещё мгновение – и Божена, забыв на прилавке сумку и зонт, сорвалась с места и унеслась прочь. Под хохот прохожих и неумолимое:

– Смотрите, смотрите! Кажется, ей стыдно!

– Больше не появляйся здесь, директриса!

– Лучше бы стыдилась своего поведения с детьми!!!

Девочка в карете, та, что первой заметила всё происходящее, повернулась к матери с восторгом в глазах:

– Мама, это ведь ты, да? Ты её наказала, не так ли?

Блондинка улыбнулась и пожала плечами:

– Нет, дорогая. Это не я. Людей наказывают их злодеяния. А я… я просто предлагаю этому наказанию случиться. Если же человек чист, с ним ничего не произойдёт…

Сказав это, она выровнялась и бросила громко:

– Кучер, поехали!

Карета тронулась.

Молодая женщина встретилась взглядом со своим супругом. Он тихо прошептал одними губами:

– Я люблю тебя.

Она кивнула и, наконец, с лёгкой улыбкой вытащила изо рта малыша обслюнявленный локон своих волос…

Конец.