Текст книги "Призванная на замену или "Многорукая" попаданка (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 35.Влюбился…

Андрей Власович был в шоке – с Пелагеи, с себя, со своих чувств и с того, что происходило в его жизни в последние дни. Бывшая неприятельница и нынешняя миролюбивая соседка очаровала его своей непосредственностью, невероятным трудолюбием, а также потрясающей красотой, которую он отмечал всякий раз, когда они встречались за завтраком, обедом или ужином.

Её глаза сияли, золотистые волосы, спадающие на плечи естественными волнами, поблёскивали на свету. Она казалась феей, у которой были спрятаны крылья до поры до времени. Порхала по дому, выполняя такое огромное количество работы, что не каждая служанка могла бы управиться столь быстро и умело.

И это – та самая негодная женщина, которая терроризировала его около года подряд?.. Подобное совершенно не укладывалось в голове. Что-то не сходится. Она стала совершенно другой.

И Андрей Власович вынужден был признать: он начал влюбляться. Влюбляться остро, быстро и бесповоротно.

А потом он купил ей платья. Просто не смог не купить. Не смог пройти мимо, когда увидел их на витрине знаменитого магазина одежды. Притащил в поместье с колотящимся, как у влюблённого подростка, сердцем. Сунул ей в руки, пытаясь скрыть собственные чувства.

А она так мило растерялась, что Андрей Власович затаил дыхание. Она была смущена, ей было неудобно, она пыталась сказать, что ей не нужно… А он даже сделал вид, что рассердился, и Пелагея моментально сдалась. А потом с умилённым выражением на лице начала подниматься к себе наверх.

Андрей Власович улыбнулся и поспешил в кабинет, чтобы никто больше не мог рассмотреть сияние его глаз. И вот теперь сидел в кресле и изумлялся происходящему. Она так легко завоевала его сердце, будто была там всегда.

Для Андрея Власовича, по факту, это были два совершенно разных человека: та Пелагея, которая ведьма, и эта, которая Ангел. Изнутри точило сомнение – что-то здесь не так. Люди не меняются так быстро и кардинально. Это может быть ловушка.

Но он уже не имел никаких сил принимать эти сомнения и отвергать собственные чувства. Всё чаще и всё настойчивее его начали одолевать мысли о женитьбе. Да, именно так.

Он бы мог на ней жениться. И тогда девочки, эти милые, хорошие дети, были бы в безопасности. Ему не надо было бы нести временную ответственность – он был бы спокоен, что они не голодают и находятся под защитой.

А Пелагея… она бы могла скрашивать своей улыбкой всю его оставшуюся жизнь.

Поймав себя на подобной идеалистической картине, Андрей Власович испугался. Может, он околдован? Может, колдовство действительно существует? Честно говоря, он запутался. Запутался так, что ему однозначно требовался чужой совет.

Именно поэтому он решил навестить одного своего старого друга. Конечно, делиться своими настоящими переживаниями он бы не стал – в силу профессии товарища, потому что тот был главным дознавателем столицы. Андрей Власович поостерегся бы рассказывать о прошлом и настоящем Пелагеи.

Но Анатолий Федотович, а именно так звали его друга, был человеком мудрым и рассудительным. Возможно, он смог бы помочь Андрею Власовичу не сойти с ума.

Они встретились как-то вечером в приличной таверне за чашей лёгкого горячительного – такого, который не ударит в голову, а просто расслабит.

Анатолий Федотович был видным, крепким парнем чуть за тридцать. Своего высокого поста достиг исключительно трудом, умом и сообразительностью. Он действительно был выдающимся дознавателем. Начал заниматься этим делом лет в шестнадцать, начитавшись приключенческих романов. Увлечение переросло в профессию.

И вот он – главный дознаватель целой столицы. Большой начальник и очень опасный для преступного мира человек.

Андрей Власович чувствовал волнение. Анатолий Федотович рассматривал товарища с цепким вниманием.

– Что привело тебя, друг мой? – произнёс он, криво ухмыльнувшись. Его длинные светлые волосы разметались по плечам. Хотя обычно дознаватель строго завязывал их в хвост, сейчас он расслабился во всех смыслах – полусидел на стуле, закинул ногу на ногу и попивал из кружки напиток.

Андрей Власович на мгновение опустил глаза, понимая, что друг, очень способный к считыванию мимики, сейчас пытается без слов определить, что происходит с ним.

– У меня к тебе пара вопросов, – улыбнулся Андрей Власович, не позволяя товарищу узнать слишком многое. – Мне вот просто любопытно… Как ты считаешь, колдовство существует? Истинное колдовство, я имею в виду, а не видимость колдовства.

Светлые брови Анатолия Федотовича поползли вверх.

– Интересную тему ты затронул. Почему спрашиваешь?

Андрей Власович не повёлся:

– Как я уже сказал, любопытство. А ты любитель отвечать вопросом на вопрос. Лучше расскажи, что ты думаешь по этому поводу.

Анатолий Федотович ухмыльнулся и отвёл глаза.

– Ну, я человек рациональный, придирчивый. Люблю реализм и науки. Долгое время считал, что колдовства как такового не существует. Что это не более чем фарс – попытка поживиться за счёт невежества народа. Пожалуй, так считаю и сейчас. Однако в моей практике были случаи, объяснить которые я не могу до сих пор.

– Какие именно? – уточнил Андрей Власович.

– Например, – задумался его товарищ, – существование неких участков земли, напрямую влияющих на состояние некоторых людей. Вот если ты или я встанем посреди некой неприметной полянки – ничего не будет. Но если на этом месте окажется другой человек, подверженный влиянию суеверий, с ним могут происходить странности. Он может терять подвижность тела, выглядеть безумным, говорить странные вещи. Или вообще молчать. Полная дезориентация. Я даже несколько раз проводил эксперименты. Думаю, всё дело во впечатлительности. Если у человека трезвый ум – с ним такого не случится. Если он недалёк от душевных болезней или слаб духом – начнёт поддаваться.

Андрей Власович был заинтригован.

– И что же это за явление? Научный мир как-то исследовал его?

Анатолий Федотович пожал плечами:

– Пока это ещё загадка. Пожалуй, я бы назвал это грозным словом – колдовство. Но уверен, что и этому найдётся научное объяснение. Когда-нибудь. А почему ты, мой друг, всё же спрашиваешь? Встречался со странными явлениями?

Андрей Власович поспешно отвёл взгляд:

– Не то, чтобы встречался… Просто, как любому человеку, живущему в этом мире, порой хочется расширить рамки своих познаний. Да и рядом постоянно трутся крестьяне – любители поболтать о колдовстве, ритуалах, о всякого рода сверхъестественных явлениях. Я-то слушаю, на ус наматываю. Но интересно: как оно на самом деле? Вот, например… – Он сделал паузу, будто задумавшись. – Например, может ли человек, будучи совершенно неуправляемым, жестоким, непримиримым и озлобленным, за очень короткий срок стать покорной овечкой с лицом ангела? Как бы ты назвал такую перемену?

Анатолий Федотович коротко рассмеялся:

– Одним словом – притворство.

– А если не притворство? А если что-то другое? – не унимался Андрей Власович. – Если исключить ложь, могло ли подобное произойти вследствие покаяния человека, осознания своих грехов и проступков? Как ты считаешь?

Анатолий Федотович скептически хмыкнул, но задумался:

– Могу сказать, что видал я такое на своём веку. Знаю пару человек из преступного мира, которые по непонятным мне причинам резко меняли образ жизни и ударялись в религию. И я могу сказать, что после этой перемены они являли собой образец благочестия и святости. Так что подобное возможно.

Андрей Власович облегчённо выдохнул. Это было столь красноречиво, что Анатолий Федотович рассмеялся:

– Вижу, мой друг, ты что-то скрываешь от меня. Тебе встретился подобный человек, и ты рад найти этой перемене объяснение?

Андрей Власович не нашёлся с ответом и решил перевести всё в шутку:

– Можно и так сказать, – рассмеялся он в ответ. – Просто есть одна девица, которая была холодна, как лёд. А теперь стала… теперь стала горячей и податливой…

– Горячей, говоришь? – усмехнулся Анатолий Федотович, похлопывая друга по плечу. – Бери, пока горячая. Давно я не видел тебя с таким горящим взглядом. Только учти, что женщины крайне искусны в том, чтобы прятать свои истинные лица. А после они могут запросто ударить тебя в спину.

Андрей Власович выдохнул:

– Эта не ударит, – произнёс он и сам себе удивился. Чувствовал такую глубокую уверенность в том, что сейчас сказал. – Она стала другой. И это навсегда. Я верю. Я готов поверить, наверное, даже в колдовство и волшебство. Поэтому готов поверить в её перемены.

Анатолий Федотович был впечатлён:

– Ты удивляешь меня, мой друг. Я знаю, как ты подозрителен с женщинами, насколько ты осторожен. Мне стоит готовиться к твоей свадьбе? Познакомишь меня?

Молодой человек улыбнулся в ответ:

– Познакомлю. Насчёт свадьбы – не знаю. Ещё нужно мнение дамы спросить.

– Ладно, я рад за тебя, – дознаватель протянул руку, прощаясь. – Мне пора бежать. Тут дело серьёзное: за городом то и дело находят трупы мёртвых девушек. Ни одной зацепки. А мне нужно разобраться в кратчайшие сроки. Увидимся!

Они попрощались.

Андрей Власович, воодушевлённый беседой, поспешил домой.

Глава 36.Проиграл самому себе…

Андрей Власович вернулся из города удивительно воодушевлённым. Я всё время ловила на себе его взгляд. Сердце невольно замирало в груди, и мне приходилось бороться с ним.

Сегодня на ужин я приготовила котлеты и картофельное пюре. Ничего особенного, но Андрей Власович был в восторге. Возможно, он просто хотел сделать мне приятное – не знаю. Детям, кстати, пюре тоже понравилось. Как-то не привыкли в этом мире использовать картофель в таком виде.

Мы плотно поужинали. Детей я отправила спать, а Андрей Власович тронул меня за плечо и, немного смущаясь, предложил:

– Поболтаем немного на балконной террасе? Поглядим на звёзды…

Звучало это по-юношески романтично, и я не удержалась, хихикнула, тут же согласившись на подобное «свидание». Накинув на плечи шаль, направилась вслед за мужчиной. Мы поплутали по коридорам, пока не вышли на широкую балконную террасу, откуда открывался замечательный вид на подёрнутые дымкой полумрака окрестности.

Луна светила ярко. Похоже, уже ночь. Звёзды яркой россыпью радовали глаз – и ни одного знакомого созвездия.

На террасе уже стоял столик. На нём – чаша с ломтиками засахаренных фруктов, будто бы мы не только что из-за стола.

Сели на небольшой диванчик. Бедро Андрея Власовича будто невзначай коснулось моей ноги. Он сел так близко… это будоражило.

Я волновалась, как девчонка. Несмотря на то, что я запретила себе думать о чём-то романтическом, мысли, естественно, лезли, а уж как чувства бушевали… Но как же глупо на что-то надеяться! Не с тем прошлым, что было у Пелагеи и Андрея Власовича…

Вряд ли он сможет забыть всё то, что она вытворяла. Или сможет? Мне он казался довольно-таки злопамятным. Хотя… хотя нет, я не права. Он очень быстро забыл всё то зло, что натворила бывшая хозяйка этого тела. Хороший всё-таки человек. Совестливый, добрый. И очень красивый.

Я залюбовалась его лицом, которое в полумраке казалось сияющим и каким-то юным. Заметив мой взгляд, Андрей Власович смутился ещё сильнее, после чего, подняв лицо к небу, произнёс:

– Знаете, я много повидал на своём веку… – начал он, и мне стало очень смешно. Говорил так, как будто он умудрённый жизнью старец, – …и мне ещё никогда не приходилось видеть, чтобы человек мог так кардинально меняться. Я до сих пор не понимаю, почему наши с вами отношения начались так плохо, а заканчиваются так хорошо. Нет, не подумайте, я не против. Я совершенно счастлив, что всё сложилось, как сложилось, и ни о чём не жалею. Просто мне бы хотелось больше вас понимать…

Он говорил ещё долго, подбирая каждое слово, а я, каюсь, почти не слушала. Просто любовалась им. Копной длинных пышных волос, не сдерживаемых лентой, тонкими аристократичными чертами лица, низким бархатным голосом, а также этим немного беспомощным мальчишеским выражением на смазливых чертах.

Он говорил что-то о судьбе, о выборе – немного пафосно, философски и очень забавно. А я расслабилась и наслаждалась каждым мгновением. Как же хотелось, чтобы этот вечер никогда не заканчивался! Чтобы я могла вечно слушать этот голос, любоваться прекрасным лицом, слушать всю эту наивную чушь и ощущать, что всё в жизни хорошо, спокойно, что я и девочки под защитой, что в будущем всё будет ещё лучше… хотя о таком можно было бы только мечтать.

Наконец, Андрей Власович тронул меня за руку, отчего я вздрогнула и поняла, что он уже некоторое время задаёт мне какой-то вопрос. Слегка тряхнула головой, покраснела и поспешила произнести:

– Извините, я немножко задумалась.

– Ничего, ничего, – поспешил ответить Андрей Власович. – Я хотел бы показать вам один интересный пейзаж…

Он взял меня за руку, помогая встать, и повёл в левый угол широкой длинной террасы.

– Если остановиться здесь, – приговаривал он, – мы увидим вдалеке горы. Посмотрите, луна освещает их. Правда, красиво?

Я прищурилась. Действительно. На горизонте виднелись острые углы горной гряды. И вообще, пейзажи, конечно, здесь были замечательные. Я сделала глубокий вдох, оперлась на перила… и вдруг ощутила что-то странное.

Что-то горячее пробежалось по моим ногам, нырнуло в позвоночник и отозвалось где-то в шее. Я вздрогнула, прислушиваясь к своим ощущениям, как вдруг медальон начал стремительно теплеть.

О нет! Место силы. Место колдовства!!! Кажется, я встала прямо туда.

Запаниковала и попыталась развернуться, но меня буквально приморозило к месту. Андрей Власович всё ещё говорил что-то о прекрасных горах – кажется, даже стихи цитировал. А я чувствовала, как жар распространяется по телу, сковывая меня всё сильнее.

Нет. Нет!!! Я должна что-то сделать. Да, вспомнила – отвергнуть. Отстраниться. Отказаться. Запретить!!!

Мысленно сосредоточилась, пытаясь повторить то, что сделала в беседке, но голос Андрея, вызывающий мурашки по коже, постоянно мешал сосредоточиться.

И вдруг его рука накрыла мою. Осторожно. Робко. Будто со страхом.

Меня пронзило с ног до головы. Пронзило… желанием.

Что это было – я не знаю. Похоже, магия места вызвала всплеск моих собственных чувств, которые я не смогла удержать. В тот же миг мои руки потянулись к его лицу. Я схватила опешившего от неожиданности Андрея Власовича за щёки и приблизилась к нему вплотную.

Глаза его стали круглыми, как две плошки. Рот приоткрылся. А я опустила взгляд на его губы.

И внутри меня разверзся вулкан эмоций.

…Губы были сладкими. Я так и знала! Я знала, что целоваться с Андреем Власовичем будет очень вкусно.

Ах, как он податлив… Кажется, не одной мне сносит крышу.

Некоторое время после моего поцелуя молодой человек стоял без движения. Но это было очень коротко. Может, секунды три. А после – набросился на меня, как безумный. Крепкие руки обвились вокруг моей талии. Чувственный рот открылся мне навстречу.

Да так, что поцелуй… невинный вначале поцелуй превратился в откровенно порочный.

Мы целовались жгуче, горячо, жадно. Мои руки шарили по его телу, я чувствовала, как закаменели его стальные мышцы. Ах, он крепок и силён, божественно сложен! Его руки тоже не остались на месте – они заскользили вдоль моей спины и совершенно бесцеремонно опустились на мою грудь.

Однако в тот же миг Андрея Власовича как ошпарило. Он отскочил от меня, тяжело дыша. Глаза по-прежнему были широко раскрыты, лицо стало пунцовым даже в полумраке.

– Вы… вы… зачем вы так? – начал он вдруг, как будто не сам только что отвечал мне с безумной страстью. – Я… я не могу так, это неправильно…

Он говорил, заикался, а я подумала о том, что его воспитание мне кажется крайне безумным. Кстати, да – я больше не чувствую колдовства. Удалось его победить? Как? Собственной страстью? Похоже на то. Похоже, мои эмоции просто вытолкнули влияние Пелагеи и аннулировали его.

Что ж, хорошее дело. Мне нравится. Такая борьба даже приятна…

Однако на Андрея Власовича всё это произвело какое-то неправильное впечатление.

– Пелагея, послушайте, – начал он с лёгкой обидой в голосе. – Я… возможно, покажусь вам старомодным или каким-то глупым, но мне бы хотелось, чтобы между нами всё происходило по правилам. Более скромно. Подобные вещи уместны только, извините, после заключения брака.

Я так и осталась стоять с открытым ртом. Не то, чтобы я не была осведомлена о порядках в этом мире, но никак не думала, что он настолько… аскетичен и консервативен.

– Простите, – притворно покаялась я, хотя почему-то не чувствовала ни малейшего раскаяния. Признаюсь самой себе, я давно этого хотела. Хотела его поцелуя, да так сильно, что измучилась подавлять в себе свои желания.

И, судя по всему, он тоже хотел… Так в чём же дело?

Ах да, у него в голове немалые барьеры. Он видел меня преступницей, видел куртизанкой, видел ещё непонятно кем, видел нищей. Чтобы вступить в отношения с такой странной женщиной, нужна решимость. А я тут лезу со своими поцелуями.

В нормальном состоянии я бы, конечно, так не поступила. Но что есть – то есть. Поэтому его реакция, конечно, немного разочаровывала.

Я пожала плечами, стараясь казаться равнодушной:

– Не знаю, что вы там себе думаете, но я, пожалуй, извинюсь за свой порыв. Простите, Андрей Власович, не хотела вас обидеть.

Голос мой прозвучал несколько холодно. Да, я немного обиделась…

С этими словами я развернулась и направилась к выходу, но молодой человек меня быстро догнал и рывком развернул к себе. Он выглядел раздражённым, смотрел на меня сурово. Я же вздернула подбородок и ответила ему взглядом вызова, мол: «Что не так? Вы хотели извинений – вы их получили. Чего ещё ожидаете?»

Андрей Власович некоторое время мялся, потом буквально-таки выругался себе под нос, схватил меня, прижал к себе и… поцеловал. На сей раз сам.

Я опешила… а потом сама в себе рассмеялась.

Ах вот как! Кажется, кое-кто проиграл самому себе…

Глава 37.Еще одна чашка для госпожи…

Что мне следует сказать ещё о нашем, так сказать, первом свидании? О том, что после второго поцелуя Андрей Власович всё-таки сбежал. Сбежал поспешно, поблёскивая глазами, как сумасшедший. Он был напуган, а я ещё долго посмеивалась, глядя ему вслед. Посмеивалась и выдыхала, понимая, как здорово тешить себя иллюзиями о прекрасных отношениях между нами.

Но верить во что-то хорошее было бы глупостью. Сейчас поверю, сейчас настроюсь, сейчас захочу его себе – а потом что-то случится, и всё – будет глубочайшая боль и разочарование. Лучше не надеяться. Лучше думать о завтрашнем дне трезво.

Я вернулась к себе и попыталась уснуть, но не тут-то было. Поцелуи Андрея Власовича всё ещё горели на губах. Я то и дело трогала их – губы, вспоминала и наслаждалась этими воспоминаниями.

Наконец уснула. К счастью, мне ничего не снилось, хотя я ожидала явления сумасшедшей Пелагеи. Но она не пришла. Похоже, мне действительно удалось подавить её волю. И это очень радовало. Медальон безжизненно болтался на шее, не причиняя особенных неудобств.

Утро началось как обычно. Во время завтрака я испытала лёгкое смущение, а уж Андрей Власович и вовсе был пунцовым. Коротко поздоровался со мной, опустил глаза. Лера щебетала, как обычно, Валя поглядывала то на меня, то на соседа с лёгким удивлением. Какая всё-таки глазастая и умная! Неужели о чём-то догадывается?

Мне стало ещё более неловко. Мы быстро поели. Андрей Власович коротко сообщил, что будет работать в кабинете, а я обрадовалась, что он сегодня никуда не едет. Впрочем, что это меняло? От того, что он будет запираться у себя, наши отношения не станут ближе. Да и зачем? Зачем мне об этом думать?

Мы расстались. Девчонки побежали на кухню. В последнее время они часто помогали кухарке. Похоже, им нравилось готовить. Я пообещала, что мы обязательно вечером сходим в наше поместье, посмотрим, как там идут дела, и навестим старушку-экономку.

Я же решила, что займусь реставрацией второго шкафчика в холле. Точнее, это был буфет – что-то среднее между буфетом и сервантом. На деревянных полках стояла стеклянная посуда. Я собиралась привести в порядок все поверхности и вскрыть их специальной краской. Именно поэтому служанки заранее вытащили посуду, а я занялась разглядыванием гвоздей, на которых держались полки.

В этот момент дверь холла открылась, и в него с шумом ввалились две женщины. Услышав их голоса, я обернулась и с изумлением поняла, что знаю их. Это были те самые гостьи, что однажды посещали Андрея Власовича, когда я работала у него в саду.

Одна из них – молодая, шикарная аристократка. Кажется, сосед называл её Алевтиной. Вторая – пожилая женщина, на голову ниже первой. Немного грузная, с крючковатым носом. Её имя я как-то подзабыла. Они весело переговаривались, смеялись. А я с неудовольствием подумала о том, что эти дамы приходят сюда как к себе домой.

Потом, правда, одёрнула себя. Я-то тут тоже никто. Временная приживалка.

В тот же миг Алевтина осеклась, заметив меня. Нахмурилась, переглянулась со своей спутницей и шагнула навстречу:

– Простите, что вы здесь делаете? – возмутилась она. – Разве вы не Пелагея из соседнего поместья? Немедленно скажите, как вас зовут!

Значит, узнала меня.

– Добрый день, – ответила я. – Для чего вам моё имя?

Девушка поджала губы.

– Для того, что ваше присутствие здесь, в этом доме, очень странно! И мне это не нравится…

В этот момент с лестницы начала спускаться Лера. Она ещё не заметила гостий и поэтому громко воскликнула:

– Мама, мама, посмотри, что я только что нашла!

Когда же она спустилась вниз, то замерла, наконец разглядев недовольные лица женщин. Смутилась и даже попятилась.

Я же поспешила к ней, пытаясь защитить от возможного гнева аристократок.

– Дорогая, иди обратно, я позже с тобой поговорю, – произнесла я и отправила дочь наверх.

Та поспешно убежала, а мне пришлось развернуться и выдержать полные подозрения и негодования взгляды аристократок.

– Я сейчас позову Андрея Власовича, – произнесла я, пытаясь уйти от неловкости. – Он работает у себя в кабинете.

Не дождавшись ответа, я поспешила к двери кабинета, и мне вдогонку вдруг послышался голос Алевтины:

– А, я поняла! Андрей Власович нанял вас в виде прислуги.

В её голосе прорезалась радость вперемешку с удивлением.

– Дела у вас совсем плохо, Пелагея, как я посмотрю. А сосед – добрая душа – решил прикормить нищенок…

Я замерла. С каким удовольствием она говорила мне эти уничижительные слова! Ей хотелось видеть меня ничтожеством. Интересно, почему? С чего вдруг? У неё виды на моего соседа?

Я тут же почувствовала всплеск ревности. Да, это была именно ревность. Особенно после вчерашнего поцелуя. Отчаянно хотелось считать Андрея Власовича своим.

Но я огромным усилием воли пропустила её шпильку мимо ушей и постучала в дверь кабинета:

– Андрей Власович, – произнесла приглушенно, приоткрывая её, – к вам гости.

– Правда? – глухо послышался мужской голос. – Сейчас буду.

Я отошла от двери и взглянула на женщин. Пожилая демонстративно скривилась и тут же уселась на диван в холле.

– Чаю мне, – произнесла она, бросив на меня требовательный взгляд.

Я думала, как поступить. Рядом – ни одной служанки. Я могла бы передать просьбу о чае кому-нибудь из них. Отказаться? Сочтут дерзкой и высокомерной. Принести? Сочтут прислугой.

А потом подумала о том, что Андрей Власович, наверное, предпочёл бы, чтобы я не раздувала никаких конфликтов. Поэтому молча развернулась и пошла на кухню.

Когда возвратилась, все трое сидели вокруг стола в холле и мило беседовали. Кухарки по моей просьбе расставили на подносе три чашки чая и несколько блюд со сладостями. Я решила не сбегать, а встретить свою судьбу. Поэтому сама взяла поднос и понесла в холл.

Когда приблизилась к столу и Андрей Власович наконец меня заметил, наступила звенящая тишина. Я поставила поднос, неторопливо расставила чашки и только после этого посмотрела на своего соседа.

Он рассматривал меня с огорчением, как будто я сделала что-то не так. Мне стало даже немного неловко.

– Приятного аппетита, – произнесла я.

Алевтина одарила меня взглядом дикого презрения, её пожилая спутница даже не посмотрела. Я собралась уйти по своим делам, но Андрей Власович неожиданно схватил меня за руку.

– Постойте, Пелагея, – произнёс он строго. – Почему вы принесли угощение сами? В следующий раз обязательно присылайте прислугу. И где ваша чашка?

– Мария! – крикнул он куда-то. – Мария, немедленно иди сюда!

Прискакала запыхавшаяся служанка.

– Да, господин, – произнесла она испуганно.

– Принеси ещё одну чашку чая для госпожи Пелагеи.

– Да, конечно, – служанка умчалась.

Андрей Власович усадил меня рядом с собой, отчего Алевтина едва не подавилась пирожным, а старуха громко и весьма не по этикету икнула…