Текст книги "Призванная на замену или "Многорукая" попаданка (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 32.Предложение

Проснулась на редкость отдохнувшей и бодрой. Встала с кровати, надела на себя платье, оглядела его – и с изумлением поняла, что оно выстирано и каким-то образом высушено за ночь. Изумилась и подумала, что Андрей Власович чуть ли не кудесник какой-то… и действительно очень заботлив.

Нашла брошенную на столике щётку для волос, привела себя в порядок, умылась и радостно обнаружила, что дверь больше не заперта. Сердце заколотилось в груди. А вот сейчас предстоит самое сложное – разговор с моим сложным соседом.

Пока шла к нему по узким коридорам, готовила речь и правильный подход, потому что весь опыт прошлой жизни говорил: просто словами люди не убеждаются. Они всегда находят подвох. Им всё время кажется, что окружающие лгут. А с репутацией Пелагеи рассчитывать на доверие вообще было невозможно.

Вчерашний удивительный случай, когда я спасла ребёнка, конечно, сыграл мне на руку. Но он не умаляет силы того, что вытворяла прежняя владелица этого тела.

Впрочем, когда я постучала в кабинет соседа, находящийся на первом этаже, то услышала бодрое:

– Войдите!

Воодушевилась. Возможно, всё не так уж плохо на сегодняшний день.

Андрей Власович усердно корпел за столом над какими-то бумагами. Когда я вошла, он хмуро бросил:

– Присаживайтесь, – а сам углубился в работу дальше.

Я села на краешек софы и начала оглядываться. Кабинет был стандартным для такого мира, но меня привлёк огромный выбор книг. Это было целое богатство! Как много можно было бы узнать, прочитав их одну за одной…

Наконец очнулась от того, что почувствовала на себе взгляд. Перевела глаза на Андрея Власовича – и поняла, что он уже некоторое время рассматривает меня задумчиво, с ярким ощущением непонимания на лице. Наши взгляды встретились, и он тоже вздрогнул. Поспешно опустил глаза, выровнялся, зачем-то убрал в сторону документы, будто занервничал.

А я не смогла не улыбнуться краешком губ. Всё-таки забавный он какой-то. Удивительное сочетание силы, жёсткости и характера с непонятной для меня робостью и смущением. Удивительный замес в одном мужчине. Но я бы сказала, что именно это и придаёт ему особенного очарования. Я уже молчу о его внешности…

– Итак, – начал Андрей Власович, сцепив пальцы в замок, – я должен поблагодарить вас за спасение Ваньки… Это сын одной из моих кухарок. Непослушный такой, своевольный. Но он очень любит лошадей. Наверное, как и его дядя, станет конюхом. Если бы не вы – он бы погиб.

Взгляд Андрея Власовича стал прямолинейным, а я вся напряглась, как струна.

– Знаете, я много думал, – продолжил он, переходя на другую тему. – Долго думал о том, что было в прошлом. И могу сказать, что вы очень изменились. Взялись за ум… хотя бы в чём-то, – последнее он добавил с нажимом, и я чётко поняла, о чём он подумал.

Мол, ненависть между нами угасла, а вот другая часть моей жизни в его глазах по-прежнему оставалась весьма и весьма неприглядной. Меня начало заливать смущением и огорчением. Острое осознание того, что он считает меня абсолютно падшей женщиной, было мне неприятно.

Да, снова на те же грабли…

Однако я собиралась разрушить этот образ. Если только у меня получится. Впрочем, я просто расскажу правду, пусть делает выводы сам. Поверит – отлично. Не поверит – значит, так тому и быть…

– Я рад, что вы стали на путь исправления, – продолжил он, явно повторяясь. – Но меня беспокоит судьба ваших дочерей. Во-первых, кто их отец?

Этот неожиданно выскочивший вопрос показался мне очень бестактным.

– Как некрасиво… – подумала я и тут же поняла, что сказала это вслух.

Андрей Власович вскинул свои точёные брови и тут же поспешил извиниться:

– Простите. Да, это действительно бестактно. Но во свете всего остального я должен знать.

Сцепила зубы. Я и сама не знаю, кто их отец, – подумала раздражённо. А врать не хотелось. Буду настаивать на той версии, что это не его дело.

– Простите, – нарочито жёстко поджала губы, – но это вас действительно не касается. Я думаю, что нам нужно определиться, где проходит граница дозволенного.

Напряжение заставило голос прозвучать гораздо более грубо, чем я планировала.

– Я раскаиваюсь во всех прежних наших с вами разногласиях и обещаю, что больше не буду устраивать с вами войну, – начала очень серьезно. – Благодарю за то, что вы не обратились в суд, за то, что дали сегодня переночевать, накормили… Но прошу вас – просто не вмешивайтесь в мою жизнь. Я сама хозяйка своей жизни и о детях позабочусь.

Глаза Андрея Власовича заледенели, будто между нами опять выстроилась стена.

– Я не могу, простите… – произнес он жестко, ни капли не раскаиваясь, – не могу оставить ваших девочек на произвол судьбы.

– Это мои дети… – напомнила я. – Они не ваши! Да, я понимаю, что вы мне не доверяете, но я не буду оправдываться перед вами.

От лёгкого возмущения меня всё-таки понесло, возможно, не в очень правильную сторону, но я не могла остановиться.

– Могу сказать вам только, что я не блудница, что бы вы там себе не думали. В тот день в доме терпимости я оказалась по делу, но я там не работаю. То, что вы увидели, было воспринято вами превратно. И в храме я была совершенно по иному поводу. У меня есть некоторые разногласия с руководством храма, поэтому меня заперли, а я сбежала.

Андрей Власович прищурился.

– Но запирают обычно как раз-таки неугодных дев, которые посмели соблазнять служителей храма своим непристойным поведением, – проговорил он недоверчиво.

– Вы должны поверить мне на слово, – оборвала я резко. – Мне нечем доказать свою искренность. Вы или верите мне, или нет.

Андрей Власович смутился. Похоже, для него это была непосильная задача. Глаза ему говорили другое, да и опыт тоже. Прошлое доказывало ему, что мне нельзя верить. А на другой чаше весов были просто мои слова – ничем не подтверждённые.

С горечью я должна была признать: мне бы не поверил, наверное, любой. Я и сама бы не поверила себе на его месте. Чувствуя накатывающую безысходность, я выдохнула и опустила глаза.

– Ладно, – вдруг проговорил Андрей Власович, безумно меня изумляя.

Я снова подняла на него взгляд. Он выглядел подавленным, хотя тщательно это скрывал.

– Я хочу вам верить. Но я не могу остаться бездействующим. Давайте мы сделаем вот что…

* * *

Я тряслась в карете, недоумённо переваривая предложение Андрея Власовича. Вообще не могла понять, чего он добивается. Ни его мотивов, ни его безумной щедрости, ни его абсолютного равнодушия к мнению других людей я не понимала…

Он предложил мне и девочкам временно переселиться в его поместье, пока… Андрей Власович сделает небольшой ремонт в нашем обветшалом жилище.

Когда он это озвучил впервые, у меня отпала челюсть.

– Зачем это вам? – произнесла первое, что вертелось на языке.

Он задумчиво закусил нижнюю губу, а потом ответил:

– Скажем так… я чувствую себя ответственным за судьбу этих девочек. Думаете, я слепой? Вы такие истощённые! Живёте впроголодь. В долгах, как в шелках…

Я помрачнела. Как он догадался?

– У нас уже всё в порядке, – я шире расправила плечи, пытаясь спрятать неловкость. – У нас сейчас есть средства.

– И надолго ли их хватит? – он смотрел на меня скептически. – Да и не предлагаю я вас обеспечивать. Просто хочу помочь. Как нормальный, совестливый человек. Вы поживёте у меня пару месяцев, не больше. Я немного подлатаю ваш дом. Ничего особенного. Проверю состояние крыши, чтобы она не упала вам на голову.

Он замолчал, после чего осторожно добавил:

– А еще… прикажу своим работникам засеять ваши земли. Сейчас как раз время выращивания важных культур.

Небывалая щедрость соседа дико настораживала. Не может человек предлагать такое по доброте душевной.

– А как же ваша репутация? – уточнила я. – Насколько я знаю, по меркам нынешнего общества переезд женщины с детьми к одинокому мужчине может быть воспринят очень неоднозначно… И это еще мягко сказано!

Андрей Власович вздрогнул и посмотрел на меня с лёгким испугом, который тут же замаскировал под суровостью.

– Честно говоря, я не особо склонен думать о том, что обо мне думают другие. Я прежде слушаю свою совесть, а потом уже думаю о последствиях.

Это поразило меня в самое сердце. Ну что за человек? Святой он, что ли?

И я согласилась. Вот взяла и согласилась. Почему? Потому что мне нужна помощь, и это факт. Ну и пусть. Я так устала мотаться по этому миру в одиночестве, что чужая поддержка будет кстати.

Но было ещё кое-что, что заставило меня сказать «да». Слова Пелагеи. Она жаждала приобрести поместье Андрея Власовича, называя его местом силы. Я немного научилась сдерживать её колдовство. Значит, я должна исследовать, что особенного находится на этой земле. Потому что я хочу остановить её окончательно. И не желаю всю жизнь прожить с этим ярмом на шее в виде не снимающегося медальона.

Пусть это где-то опасно, но я буду крайне осторожной. И разузнаю, как снять с себя этот колдовской артефакт. Если для этого мне придётся пожить в доме Андрея Власовича и воспользоваться его добротой – да будет так. Я подавлю свою гордость, мне она сейчас ни к чему. А девочкам будет радостно вырваться из своей темницы однообразия и побыть в отличном, красивом доме, жить в котором им ещё никогда не доводилось.

Глава 33.Временное счастье.

Мы переехали быстро. А что там переезжать? Несколько перемен одежды – это всё, что у нас было.

Экономка осталась в поместье – приглядывать за рабочими, которых прислал Андрей Власович. Мне было странно, что мы заходим в холл его личного поместья не как враги, не как посторонние, а как люди, которых он решил поддержать.

Лера была в восторге и сияла. Валя выглядела сдержанной, но я видела, что и она взволнована.

– Мамочка, а может быть, ты выйдешь за соседа замуж? – не унималась младшая, цепляясь мне за руку. – Он бы был нашим папой.

Я смутилась.

– Не говори глупостей, – прошептала. – Всё совершенно не так. Это просто благотворительность, не более.

В это же мгновение в холле появился Андрей Власович собственной персоной. Я вздрогнула. Боже, надеюсь, он не услышал тех глупостей, которые сказала Лера!

Увидев девочек, он так широко улыбнулся, что я засмотрелась. Поздоровался с каждой за руку, стал нахваливать свой дом, говоря, что здесь им будет очень-очень здорово. Даже Валя смягчилась, что было удивительно.

А я рассматривала этого удивительного, немного пугающего мужчину с ошеломлением. И как он может так? Как можно быть настолько очаровательным?

Очнулась только тогда, когда поняла, что он смотрит на меня и давно зовёт по имени. Мне стало ужасно стыдно – я, наверное, покраснела.

– Пелагея, где вы бы предпочли жить? – уточнил Андрей Власович. – На втором этаже или на третьем?

– Мне всё равно, – ответила поспешно, опуская глаза. – Как вам удобно.

– На втором этаже находится моя спальня. Вы сможете в любое время суток прийти ко мне и обсудить любые вопросы. На третьем этаже более безлюдно.

Я смутилась. Жить на одном этаже с хозяином было неловко. Не то чтобы я собиралась к нему по ночам ходить, но…

– На третьем. Меня устроит на третьем, – поспешила сказать.

Я чувствовала себя какой-то голой. Может, потому что сердце бешено стучало в груди, хотя для этого не было никаких причин.

Итак, нас поселили на третьем этаже. Девочек – в одну огромную спальню. По одиночке они отказались селиться, привыкли друг к другу. Меня – в соседней комнате.

Моя комната была поменьше. Обстановка – простая, не слишком шикарная, но в моих глазах просто замечательная. Я открыла окно, любуясь видом на задний двор. Вдалеке виднелся сад. Ещё дальше – забор. А за забором начинался лес. Левее – наше поместье. Кажется, я даже видела его крышу.

Боже, что я здесь делаю? Побила себя по щекам и заставила успокоиться.

– Думай о том, как снять заклятие Пелагеи, – строго произнесла самой себе. – А не о том, насколько привлекателен наш сосед…

* * *

Последующие несколько дней, как назло, показались мне сказочными. Мы завтракали все вместе в гостиной каждое утро. Служанка тщательно расставляла перед нами тарелки, проявляя неожиданное почтение.

Андрей Власович угощал нас шикарными, вкусными блюдами. Скатерть была белоснежной, напитки в стаканах – ароматными, столовая – светлой, пахнущей цветами и выпечкой.

Девочки были в восторге. Валя оттаяла и постоянно широко улыбалась, а однажды даже о чем-то пошутила, отчего Андрей Власович пришел в восторг. Он был потрясающим.

Не думала, что этот немного склочный, как мне сперва показалось, и мелочный человек может быть таким. Я чувствовала себя пришибленной своими собственными эмоциями и очень боялась выдать их.

Отрезвляло только то, что моя репутация по-прежнему была крайне нехорошей. И надеяться на то, что однажды Андрей Власович мог бы испытать ко мне хотя бы уважение как к женщине, было немыслимо.

Когда же наши взгляды встречались, я чувствовала себя девочкой-подростком, которая прячет глаза от смущения, и ничего не могла с собой поделать. Каждый день обещала себе, что отстранюсь от этого всего, стану умнее, но у меня не выходило, потому что Андрей Власович каждый день преподносил сюрприз за сюрпризом.

То он подарил девочкам новые платья, от вида которых Лера радостно завизжала, а Валя благодарно сделала поклон. То угощал нас диковинными сладостями, сваренными по какому-то старинному рецепту.

В общем, мне всё нравилось безумно. И приходилось напоминать себе, что это совсем ненадолго, и скоро сказка закончится.

И вообще – есть Пелагея. Она никуда не делась, хотя медальон до сих пор молчит. Ночью, правда, снились какие-то кошмары. Она пыталась, наверное, достучаться ко мне во сне.

Но я закрывала свой разум, как могла.

Однако идиллия не могла длиться вечно, и однажды ночью кто-то стал бросать камешки в окно моей спальни…

Глава 34.А вдруг?

Я была бы не я, если бы могла просто так сидеть на чужой шее. Конечно же, я собиралась отплатить за доброту соседа максимальной пользой, которую могла принести.

Во-первых, снарядила девочек обязательно выполнять какие-то обязанности по дому наравне со служанками. Хотя Андрей Власович протестовал, я отвела его в сторону и строго сказала, что не хочу, чтобы дети привыкали к праздности.

Андрей Власович посмотрел на меня странно, а после кивнул:

– Хорошо, – сказал. – Но только я не хочу, чтобы они чувствовали себя обязанными отрабатывать что-либо, – он тоже сказал это довольно-таки строго. – Пусть делают то, что им нравится, и не забывают, что они мои дорогие гости.

Я тоже кивнула. На этом мы разошлись.

Насчёт себя, конечно же, я его в известность не поставила. Знала, что он начнёт препираться. Поэтому на следующий же день с самого утра пришла в кладовую, которую заметила ранее, и, никого не спрашивая, стала наводить там порядок.

Конечно же, прискакавшая служанка, женщина в возрасте с курчавыми рыжими волосами, сразу же на меня наехала:

– Что вы тут ходите? Я отвечаю за кладовые!

Я посмотрела нее с примирительной улыбкой, но заговорила с твердостью госпожи:

– Это временная мера. Не думаю, что вам от моей помощи будет хуже.

– Но… но… так не делается! Это не по правилам!

Я обреченно выдохнула, а потом схватила женщину за руку. Она, опешив, попыталась вырваться, но я её не отпустила.

– Послушайте, дорогая, – произнесла более мягко. – Андрей Власович помогает мне и моим детям, и я могу сказать, что господин у вас очень замечательный. Вы знаете, я очень нуждаюсь в том, чтобы обрести душевное спокойствие и отплатить ему добром за добро. Не зная, как бы это осуществить, я решила прийти в эту кладовую. Вы за ней хорошо присматриваете, очень замечательное место – ухоженное, чистое… Но мне очень хочется приложить свою руку к вашей работе. Не могли бы вы позволить немножечко заняться здесь делом и мне? Душу отвести, так сказать.

Перемена моего тона очень впечатлила старушку. Она почувствовала себя важной, нужной – и милостиво согласилась. Сказала, что пойдёт отдохнуть.

На самом деле я ей откровенно польстила, и до чистоты тут было далеко. Когда она скрылась, я тут же принялась за уборку. Через час кладовая сияла. Дело в том, что если я взялась за работу, то остановить меня было трудно. Привычка торопиться и всё делать как можно скорее, выработанная ещё на Земле, очень здорово выручала всякий раз.

После кладовой я отправилась прямиком на кухню. Там я начала готовить, чем вызвала переполох в среде кухарок. Используя тот же метод – мило улыбаясь и просительно обращаясь к женщинам – я расположила их к себе.

В итоге на обед был готов пирог на манке, рыба в духовке и самый настоящий ароматный борщ. Последнего блюда здесь, по рассказам, отродясь не видывали. Смотрели как на некое чудо света и даже боялись попробовать.

Старшая кухарка, конечно же, решилась первой. И когда распробовала – а я внимательно наблюдала за её лицом, надеясь, что ей понравится – расплылась в многозначительной улыбке:

– Очень интересно, – произнесла она. – Может, кисловато и соли маловато, но… интересный вариант.

Я обрадовалась. Чувствовала себя наконец-то в своей тарелке.

В итоге, когда мы с Андреем Власовичем и дочками пришли на обед, и перед ним поставили это блюдо, он вопросительно посмотрел на служанку:

– Что это? – произнёс Андрей Власович недоумённо. – Я никогда не видел подобного супа.

– Это госпожа приготовила, – произнесла она с улыбкой, указав на меня.

Андрей Власович изумлённо уставился мне в лицо. Я, сделав вид, что застеснялась, улыбнулась и опустила глаза.

– Вы умеете готовить?

– Немного, – ответила я, продолжая играть скромняжку. – Просто хотела сделать что-то для вас приятное.

В этот момент Андрей Власович мило покраснел от удовольствия, а я рассмеялась сама в себе. Каждый раз удивляясь его милейшей реакции на внимание.

Может, он вообще девственник? Такой взрослый мужчина, в расцвете сил… Нет, сомнительное предположение. Но это же другой мир, другие законы, понятия. Впрочем, неважно. Какая мне разница? Главное – не хочу быть должной, хочу отплатить за доброту.

Лера никак не отреагировала на мои кулинарные эксперименты, просто наслаждалась едой. А вот Валя посмотрела на меня задумчиво, будто припоминая, что прошлая Пелагея совершенно не умела готовить. Неужели я прокололась? Нужно быть поосторожнее. Думаю, признание в том, что я из другого мира, на пользу детям не пойдет…

После обеда Андрей Власович укатил в город, а мы с девочками решили заняться ещё каким-то полезным делом. Слуги уже начали привыкать к тому, что я сую нос в их дела. Поэтому, когда мы с дочками появились в саду, вооружённые мелкими лопатками, садовники даже не попытались нас прогнать. Посторонились, недовольно разглядывая, как мы оккупировали одну из клумб, и ушли подальше.

На клумбе я заметила множество знакомых растений. Помню, в детстве мама часто учила меня, как называется тот или иной сорняк или полевой цветок. Сорняков здесь было немного – их регулярно убирали, но после недавнего дождя они снова наросли. Я начала обучать девочек земным названиям сорняков, и те весело подхватили эту игру.

В итоге, клумбу дружно убрали буквально за полчаса. Вспушили землю, полили цветы – в общем, замечательно провели время.

Под конец Лера сказала, что хочет спать, и я отправила девочек отдохнуть к себе.

Они умчались, а я оглянулась, примеряя для себя следующее место работы, как вдруг заметила вдалеке деревянный остов беседки, теряющейся в кустах. Стало любопытно. Я направилась туда – и действительно нашла её.

На удивление, беседка выглядела какой-то заброшенной, как будто в этом углу сада никто не убирал. Оглянулась, подивилась. Возможно, садовников не хватает, и они просто не успевают заняться этим участком. Он был прилично заросшим, а трава вымахала по колено. Очень странная халатность, честно говоря…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Внутри беседки до сих лежали прелые листья, я так понимаю, еще с осени.

Вошла в беседку, потрогала деревянные балки, покрытые облезлой краской. Интересно, сколько судеб увидело на своем веку это хилое строение?

Но стоило мне встать в центре её, как что-то произошло. Меня будто молнией поразило. Я стала задыхаться, по венам побежал жар, а медальон начал нагреваться.

Что?.. Очень плохо… Очень.

Не может быть… Это место связано с колдовством! Может, поэтому здесь никто не убирает7 Но что же мне теперь делать? Я чувствовала себя мухой в янтаре, застывшей на ближайшие столетия, и вырваться не могла, а жар только нарастал. Начала подниматься паника. Не дай Бог Пелагея вырвется наружу и захочет восстановить контроль над этим телом!!!

Нет, не позволю! Недавно мне удалось победить её козни. Что я для этого делала? Отказывалась от связи с ней, от всякого рода немощи, слабости, страхов. Так и есть. Это те проводники, через которые она действует.

Панику быстро подавила и начала внутренне скандировать:

– Ты не пройдёшь. У тебя не получится. Я отказываюсь. Отказываюсь иметь с тобой дела!!!

Жар начал медленно угасать, постепенно сходя на нет. Когда я смогла двигать ногами, то выскочила из беседки и остановилась рядом, тяжело дыша.

Что это было вообще? Очень-очень нехорошее состояние. У меня до сих пор тряслись руки и ноги. Эта земля действительно имеет под собой какое-то колдовское начало. Причём не везде, а на отдельных участках. Надо быть предельно осторожной. Я могу налететь на такой участок в любой момент, и что со мной будет потом происходить – неизвестно.

К сожалению, не всё влияние колдовства ушло сразу. Например, меня еще некоторое время одолевали волны самых разнообразных чувств. Увидев садовников, почувствовала жгучее раздражение. Не моё, однозначно. Чужое. Пелагеевское!

Быстро ретировавшись и сбежав к себе в комнату, я обезопасила себя. В комнате тоже раздражалась на всё на свете. Она показалась мне какой-то убогой, облезлой и неприятной. Значит, эти участки колдовства каким-то образом усиливают мою связь с Пелагеей, и её мерзкие чувства начинают владеть мной? Нужно быть более внимательной и не заходить в потенциально опасные места.

К счастью, Андрей Власович поселил меня не в той комнате, в которой я отлёживалась после пожара и в которой он меня запирал. В новой спальне никакого присутствия Пелагеи не чувствовалось. Я была очень рада. Эта комната находилась в другом крыле.

Может быть, через час влияние окончательно прошло, но я поняла: нужно быть предельно осторожной в последующее время.

Однако произошедшее никак не повлияло на мою активность в этом доме.

Дня через четыре Андрей Власович уже поглядывал на меня странно. Причину я узнала очень скоро, встретившись в коридоре с экономкой.

Это была приветливая женщина, она мне понравилась с первого взгляда. После того, как Андрей Власович пригласил нас погостить, она вообще к нам очень сильно расположилась. Отозвав меня в сторонку, женщина произнесла:

– Госпожа, должна сказать вам, что хозяин впечатлён. Я не стала скрывать, что это вы навели порядок в кладовой, позаботились о реставрации шкафчика в холле, приготовили третий раз подряд разные блюда на обед. Он очень изумлён вашими навыками. Даже сказал, что вы похожи на богиню с множеством рук – где только не успеваете…

Я весело рассмеялась. Знал бы он, что в моём мире многорукая богиня – это богиня смерти. Надеюсь, такая ассоциация ему в голову не придёт. Но мне было очень приятно. Приятно, что он высоко оценил мои старания. Так приятно, что пора было немножечко себя остановить. А то уж и до романтических грёз недалеко. А грёзы мне ни к чему. Моя радость сейчас – совершенно временное явление, на котором не стоит зацикливаться.

Так думала я в последующие дни. В эти дни Андрей Власович часто уезжал по делам в город. Мы почти не виделись.

Но однажды он вернулся с целой башней картонных коробок. Я опешила. Когда же он сунул их мне в руки, я отшатнулась и едва их не выронила. От неожиданности.

– Что это?.. – Я уставилась на молодого человека с подозрением.

– Подарки для вас.

– Подарки?.. Мне не нужны подарки, – произнесла поспешно.

И на лице соседа возникла некая доля разочарования.

– Возьмите. Я от всего сердца, – произнёс он, несколько смутившись.

А я смутилась от того, что его обидела.

– Ладно, – произнесла натянуто. – Но, пожалуйста, больше не нужно. Я бы не хотела быть вам обузой.

– Вы не обуза, – вдруг жёстко ответил Андрей Власович. – Я должен позаботиться о вас. Потому что так правильно.

Что он имел в виду под словом «правильно» – я не знала. Но, нехотя, взяла коробки и притащила их в комнату. А когда раскрыла – обнаружила платья. Их было аж целых четыре. И они были потрясающими…

Одно тёплое, с длинными рукавами и высоким воротником. Два других – явно летних, очень даже строгих, но из такой тонкой, летящей ткани, так что сидели они замечательно. А ещё одно платье – осенне-весеннее, не сильно тёплое, но и не лёгкое, безумно понравилось своим фасоном. В общем, красота неописуемая…

Сердце заколотилось в груди безумной птицей. Что же это значит? Почему Андрей Власович так сильно расположился ко мне?

Разве простая благотворительность способна делать такие подарки???

А вдруг?.. А вдруг?.. А вдруг?…