Текст книги "Подсунутая жена. Попаданка воспитает... (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Глава 22 Неугомонная тетка…

Федора влетела в комнату, словно буря, не давая дверям толком распахнуться. Полы её тяжёлого платья качались будто на ветру, лицо пылало гневом, глаза метали молнии. Никита, сидевший в кресле у камина, лишь лениво поднял на тетку взгляд, продолжая рассеянно водить пальцем по краю бокала.

– Они что, ушли вдвоём?! – Федора едва ли не кричала, но голос её был низким, почти рычащим. – Почему ты это допустил?!

Никита вздохнул и, с заметным усилием, разлепил губы.

– А что прикажете делать? Бежать следом? – Он приподнял бровь и хмыкнул. – По факту, Илья имеет на эту женщину все права.

Федора топнула ногой, поджав губы.

– Ты же такой красавчик. Она наверняка уже поплыла!

Никита фыркнул, сложив руки на груди.

– Она, может, и поплыла, – признал он. – Но Илья точно не в себе…

Федора резко замерла, уставившись на него, словно он сказал что-то невероятное.

– Что?! – выпучила она глаза. – Да не может этого быть! Я лично узнавала: он терпеть её не может! Даже засудить хотел! Она старше его на одиннадцать лет! Её ему подсунули!

Никита невесело усмехнулся.

– А вы видели, какая у неё фигура? – лениво протянул он. – И вообще, эта женщина не промах. Такая кого хочешь захомутает. Поверьте мне, у меня глаз намётан.

Федора рахдраженно поджала губы, но возразить было нечем. Никита в женщинах разбирался. И если даже он так говорит…

– И всё же, – холодно сказала она, – ты должен постараться!!!

Парень насмешливо изогнул бровь.

– Это как?

Тетка склонила голову набок, внимательно глядя на него.

– Можешь хоть сегодня с ней переспать, но заставь её разойтись с Ильёй!!!

Никита резко побледнел. Он вытаращил глаза, уставившись на тётку так, словно увидел её впервые.

– Боже, – выдавил он, – не подводят ли меня уши? Вы же всегда были строгой поборницей морали, а тут вдруг…

Федора лишь презрительно фыркнула.

– Не строй из себя святошу, мальчишка! Ты всегда был ловкачом в этом деле. Или ты скажешь, что Лидия тебе не нравится?

Никита медленно выдохнул, закрыв глаза. А тетка оказалась совсем не той, кого показывала окружающим.

Лидия ему, конечно, понравилась. Она была интересной и даже завораживающей. Её грудь, тонкая талия, широкие бедра – всё это не могло не привлекать. И всё же… Он вспомнил взгляд Ильи, когда тот застал их в саду. Этот бешеный, сумасшедший взгляд.

– Даже если бы я попытался, – медленно сказал Никита, – неизвестно, чем бы это закончилось. Илья порвёт со мной все связи, это как минимум. Как максимум… он может отомстить.

Федора пристально посмотрела на него. В её глазах мелькнуло что-то похожее на презрение. Она понимала, что Никита колеблется. Ей нужно было дать ему мотивацию.

– Ладно, – она вдруг добавила в голос неуместной ласковости. – Давай сделаем по-другому. Если ты сумеешь её соблазнить, я щедро заплачу тебе. Гораздо больше того, что обещала!

Никита напрягся, но промолчал.

Федора сделала паузу, выжидая, а затем произнесла главное:

– А также познакомлю тебя с княжной Вереей.

При этом имени глаза Никиты загорелись. Он даже привстал в кресле, не веря своим ушам.

– Правда?! – с волнением спросил он. – Вы действительно это сделаете?

Федора гордо вскинула подбородок.

– Сделаю. Поверь мне, она очень ценит меня. Каждую субботу мы проводим время вместе…

Никита вскочил на ноги, наконец-то приняв решение.

– Ладно, – сказал он. – Только поклянитесь, что вы действительно это сделаете!

Федора улыбнулась, как кошка, поймавшая в когти свою добычу.

– Клянусь, – твёрдо сказала женщина, сияя торжеством в глазах.

Губы Никиты расплылись в довольной улыбке.

За знакомство с княжной он был готов на многое. Даже на то, чтобы окончательно разругаться со своим братом…

В конце концов, их родство довольно дальнее, невелика будет потеря…

* * *

В двери затарабанили.

Сквозь морок желания я едва услышала этот стук. Голова кружилась, губы горели, по телу разливалось горячее, нетерпеливое томление. Желание уже было неистовым…

Но Илья дёрнулся.

Его рука, сжимавшая мою грудь, замерла. Он тяжело дышал, губы были припухшими от поцелуев, на лбу выступила испарина. Я почувствовала, как он напрягся, борясь между желанием и раздражением.

– Господин! Господин Илья! – голос служанки был надрывным, пронзительным. – Скорее! Госпожа Федора поранилась! Она истекает кровью!

Боже правый! Я чуть не застонала от досады.

Илья зажмурился, словно силясь сбросить с себя остатки забытья, но потом перевёл взгляд на дверь и с явным усилием воли поднялся. Я посмотрела на него снизу вверх, разгорячённая и исполненная досады. Моя рука рефлекторно дёрнулась, чтобы схватить его за запястье, удержать, но он уже натягивал одежду, поспешно заправляя рубашку в штаны.

Потом шагнул к двери, открыл её и вышел, оставив меня одну.

Я осталась лежать на диване, стараясь отдышаться. Подняла руки и раздражённо пригладила волосы. Потом поправила платье, лиф которого съехал слишком низко, открывая гораздо больше, чем позволяли приличия.

– Ну что за невезуха, – пробормотала я, раздражённо передёрнув плечами.

В кои-то веки этот парень повёл себя правильно, и вот, пожалуйста. Что с этой его тётушкой не так? Почему она вмешивается в самый неподходящий момент?

Минут через десять стало понятно, что Илья не вернётся. Мне пришлось вставать, ходить по комнате, заставлять себя успокоиться.

Как выяснилось позже, тётушка каким-то образом умудрилась рассечь себе ладонь. Вся кухня была в крови. Она всхлипывала, жаловалась, а Илья терпеливо утешал её, держа за старческую руку и уверяя, что вызовет лучшего лекаря. Ещё и пообещал, что купит ей самые дорогие лекарства.

Я наблюдала за этим, прячась за углом. Честно говоря, у меня не было желания попасться кому-либо на глаза в таком виде. Вся растрёпанная, с губами, всё ещё горящими от поцелуев.

Ну что ж. Раз так… я сделала единственное, что оставалось в этой ситуации: поспешно вернулась в свою комнату, закрыла дверь и тяжело опустилась на кровать.

Итак. Что мы имеем?

Илья воспылал ко мне страстью. Он не может отрицать этого. Да и мне нет смысла отрицать очевидное. Но что это? Всего лишь желание? Или что-то большее?

Он меня ревнует. Это очевидно. Он следит за каждым моим движением и ревностно следит за моими знакомствами.

Радуюсь ли я этому? Честно говоря, не знаю. Возможно, как только он получит своё, я мгновенно стану ему неинтересна. Такое бывало, я знаю. Желание зачастую притупляется, как только его удовлетворяют.

Но он мне тоже нравится. Я должна признаться в этом хотя бы самой себе. Я чувствую себя молодой, желанной. Давно не ощущала такого всплеска эмоций при одном взгляде на кого-то. В том, как он касается меня, в том, как смотрит, есть что-то… дикое. Неконтролируемое. Опасное.

И это здорово.

Но ладно, хватит. Нужно выбросить из головы всю эту чушь. Даже если он уложит меня в постель, это не значит, что мы уживёмся. Да и вообще, о чём я думаю? О будущем нужно думать.

Будущее. Вот что сейчас важно.

Жаль, здесь нет интернета.

Я бы с удовольствием поискала информацию об этом мире. О людях, об их укладе. О том, что меня ждёт, если я останусь здесь надолго.

Где же мне её найти?

* * *

Илья шагал по кабинету, сцепив руки за спиной, и с каждой секундой его раздражение росло. Никита сидел в кресле, вытянув ноги вперёд, и лениво вертел в руках бокал с остатками вина. Его беспечный вид только сильнее раздражал Илью.

– Ты ведешь себя недопустимо! – холодно бросил Илья, останавливаясь напротив брата. – Я не хочу, чтобы ты приближался к ней.

Никита вскинул бровь, ухмыльнулся и покачал бокал, наблюдая за игрой света на тёмной жидкости.

– Да ладно тебе, братец, – протянул он с ленивой усмешкой. – Это же не твоя настоящая жена, верно? Разве ты сам не говорил, что этот брак – пустая формальность? Или что-то изменилось?

Илья стиснул зубы, кулаки его сжались.

– Ты прекрасно знаешь, что изменилось, – процедил он. – Я не позволю тебе путаться у неё под ногами.

Никита рассмеялся.

– Под ногами? Ох, братец, боюсь, ты не совсем в курсе, кто за кем бегает. Она сама меня зазывала. Ты не представляешь, какая она горячая штучка! Сколько намёков она сделала!

– Замолчи! – рявкнул Илья, сделав шаг вперёд. Вены на его руках вздулись, а лицо потемнело от гнева.

Никита, однако, не спешил смиряться. Он лениво пожал плечами и, откинув голову назад, взглянул на Илью с вызывающей ухмылкой.

– Если бы я был плохим братом, то не стал бы говорить правду, – бросил он с видимой гордостью. – Но ты должен знать: твоя жена тебя обманывает. Она крутит и со мной, и с тобой, и ещё неизвестно с кем.

– Чушь, – отрезал Илья, но Никита продолжил, не обращая внимания на вспыхнувший в глазах брата огонь.

– Ты же знаешь, я никогда бы не стал делать что-либо тебе во вред, – с притворной серьёзностью произнёс он. – Просто я слышал, что эта женщина стала твоей женой обманом. Вот я и подумал испытать её. Так вот, я испытал. И знаешь что? Она лгунья. Неверная лгунья!

Илья в ярости схватил Никиту за воротник и с силой дёрнул вверх, заставив того привстать с кресла. Глаза его вспыхнули опасным огнём.

– Хватит! – прорычал он. – Я тебе не верю!!!

Никита, на миг по-настоящему обеспокоенный за сохранность своей великолепной физиономии, поднял руки в мирном жесте.

– Спокойнее, братец, – примирительно произнёс он, хотя в голосе всё ещё звучала издёвка. – Ты можешь не верить мне, но подумай. Ты уверен, что она не играет с тобой ради своей выгоды?

Илья стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки. Внутри него всё клокотало, но он заставил себя разжать пальцы и оттолкнул брата.

– Уезжай, – тихо, но твёрдо сказал он. – Немедленно. Чтобы к утру духу твоего здесь не было.

Никита огладил помятый воротник, смерил брата задумчивым взглядом, а потом ухмыльнулся.

– Как скажешь, – лениво бросил он и направился к выходу.

В коридоре он остановился, провёл рукой по волосам и выдохнул:

– Проклятие…

Ему осталась всего эта ночь. Нужно было действовать немедленно. Встреча с княжной была слишком важна, чтобы упустить этот шанс. И если ради этого ему придётся рискнуть – что ж, так тому и быть…

Глава 23 Разобралась…

Я уже почти засыпала. Пальцы лениво поглаживали край подушки, мысли уносились прочь, в какие-то мягкие туманные дали. Камин потрескивал, разливая по комнате золотое тепло. Простыня приятно холодила обнажённые ноги. Было так уютно, что я не сразу поняла, что в комнате уже не одна.

Точно, был же неуловимый щелчок, который я приняла за треск поленьев в огне…

Тень метнулась рядом. Что-то хрустнуло в кровати – и вдруг огромная тяжесть навалилась прямо на меня сверху. Дыхание перехватило, ужас сковал руки и ноги, особенно когда мои пальцы несознательно коснулись совершенно обнаженного мужского бедра…

Я запоздало вскрикнула и попыталась отшатнуться, но куда? Я же в кровати…

Уставилась в лицо, показавшееся из темноты.

– Никита?! – выдохнула ошеломленно. – Как ты сюда попал?!

Какое там на «вы»! Когда он такое вытворяет, осталось только «тыкать»…

Парень усмехнулся, склоняясь ближе, и его горячее тело ощутимо придавило меня к кровати.

– Старая добрая отмычка, – прошептал он с лукавой ухмылкой. – Она редко подводит, особенно если так сильно хочется чего-то приятного…

Я не поверила своим ушам.

– Ты больной?! – зашипела на него, пытаясь оттолкнуть придурка. – Вон с моей кровати! Немедленно!

Но он и не собирался уходить. Одна рука дерзко скользнула по моему бедру, а голос его стал низким, почти шёлковым:

– Тише, тише, красавица. Я пришёл по зову сердца… Разве не ты меня дразнила? Сколько намёков было, сколько взглядов…

– Отвали, Никита. Предупреждаю, я не шучу! – Я задыхалась от ярости. Он попытался сорвать с меня одеяло, дёргал за край, а его губы уже тянулись к моей шее. Я резко дёрнулась в сторону, но он был ловок. Одной рукой схватил меня за талию, а второй – принялся оттягивать тонкую бретель белья.

– Не капризничай. Давай не будем делать вид, что ты меня не хочешь. Разве не ты намекала на это? Разве не ты смотрела на меня с откровенным флиртом… – шептал он горячо, прижимаясь ко мне всем телом. – Доверься мне, я знаю, как сделать тебе приятно…

Я поняла, что существенно уступаю ему в физической силе, поэтому обмякла. Затаилась. Откинула голову, как будто покоряясь, и открыла шею для поцелуев. Его губы жадно коснулись моей кожи, но сам он заметно расслабился.

Это была его фатальная ошибка.

Я резко высвободила руку и схватила его за самое уязвимое место.

Нахал взвыл, обнаружив у себя талант к высокому сопрано:

– ААААА! ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?!

– Слушай меня, козёл, – прошипела я, прижавшись губами к его уху. – Ещё попробуешь тронуть меня хотя бы пальцем, останешься без бубенцов! Я ясно выражаюсь?

– Пожалуйста… пожалуйста… – он корчился от боли. – Отпусти…

– Ты понял или нет? Говори!!! – я сжала сильнее, вызвав у него дикий вопль.

– Ладно! Ладно!!! – прохрипел в ужасе.

Я тотчас же его отпустила, но успела согнуть ногу в колене и стремительно оттолкнула ею Никиту от себя.

Парень кубарем свалился с кровати. Грохнулся на пол, сбив ночной халат с вешалки.

Я вскочила, схватила одеяло, прикрываясь, и закричала во всё горло:

– ПОМОГИТЕ! НАСИЛУЮТ!!!

Дверь распахнулась через несколько мгновений, как при ударе тарана. Вбежал Илья. В его глазах бушевал ураган. За ним ввалились двое сонных, но уже настороженных слуг и приставленная ко мне служанка.

– Что здесь происходит?! – рявкнул муж.

Я бросилась к нему, прижавшись всем телом, вздрагивая и делая вид, что вот-вот расплачусь.

– Он… он влез ко мне ночью, голый… он пытался… пытался меня изнасиловать!

Слуги замерли, один даже осенил себя местным религиозным знамением. А Никита, увидев вытаращенные глаза служанки, которая рассматривала его то ли с ужасом, то ли с восторгом, устыдился и, схватив в кресла подушку, неуклюже прикрыл вопиющую наготу.

Правда после этого как будто почувствовал себя увереннее, задрал подбородок повыше и выкрикнул:

– Это она! Лидия сама меня позвала, а теперь строит из себя жертву!!!

Илья смотрел на него неотрывно и как будто не услышал посыпавшихся на меня обвинений. Лицо его было белым от ярости. Взгляд – ледяным и прицельным, как лезвие.

– Прохор! – он обратился к своему личному слуге. Голос его прозвучал жестко. – Немедленно вызывай гвардейцев. А этого – связать.

– Слушаюсь, господин! – отчеканил крепкий простолюдин, а на лице Никиты проступил отчетливый страх.

– Ты не понимаешь! – выкрикнул кузен в беспомощной панике. – Я не хотел… Это она… это…

– Довольно! – оборвал Илья. – Замолчи. Я тебе не верю!!!

У меня внутри потеплело. Я невольно посмотрела на профиль Ильи с благодарностью. Он поверил мне, а не ему! Кажется, это прогресс…

Слуги перешли к делу. Никита попытался сопротивляться, но подушка мешала, а унижение было сильнее гнева. Он взвизгнул, когда его скрутили, и я, наконец, позволила себе улыбнуться. Едва-едва, чтобы никто не заметил.

Снова прильнула к Илье, изображая испуганную и нежную жертву.

А Никита… думаю, он понял, что на сей раз вляпался по-крупному…

* * *

Комната опустела, мы остались с Ильей вдвоем.

Я зарылась лицом в его плечо. Щека касалась ткани рубашки, пропитанной запахом чернил, кожи и цветочного мыла. Я притворно всхлипнула, и в этот момент почувствовала – объятие стало крепче. Одна рука молодого мужа легла мне на спину, другая – на затылок. Он бережно прижал меня к себе, как будто боялся, что я рассыплюсь от страха.

Если надо, и рассыплюсь тоже! Прямо сейчас. Вон, ещё капельку жалости мне выдай – и вообще растаю прямо у тебя на груди.

Внутри меня всё ликовало. Никита, сам того не ведая, открыл для меня отличную возможность наладить с Илюшей отношения…

– Я… я не могу оставаться здесь одна, – пролепетала я, тщательно подбирая интонацию. – А вдруг… вдруг опять кто-то… войдёт?..

– Никто не войдёт, – спокойно, но тепло сказал Илья. Его пальцы поглаживали меня по плечу, успокаивая. – Ты в безопасности. Но… если хочешь, можешь поспать в моей комнате.

Я с трудом подавила торжествующий смешок. Вместо этого просто кивнула, затаив дыхание. Послушная и дрожащая, как надо. Он мягко отстранил меня от себя, повёл через коридор. Я шла, опустив голову и замирая от близости его плеча. Мы вошли в его спальню, Илья галантно пропустил меня вперёд.

Всё. Я внутри.

Вот теперь бы закрыть комнату изнутри – и в кровать, в его объятия для долгожданной развязки… Только Илья, чёрт бы его побрал, не спешил.

Он позволил мне улечься, укрыл одеялом, заботливо поправил подушку, даже подоткнул плед сбоку. Я лежала, стараясь выглядеть как можно более беззащитной. Он задержался рядом, молча смотря на меня в полумраке, и что-то в его взгляде колыхнулось – но не растаяло.

– Спи спокойно, – сказал он наконец и… ушёл.

Да-да, ушёл! В свой проклятый кабинет! Даже дверь тихо прикрыл. Я приподнялась на локтях, поражённо глядя в темноту. Секунду – две – три – и я в раздражении бросила подушку на пол.

Ну и что это было? Как это понимать? Он, значит, прижимает меня к себе, убаюкивает, ведёт в свою комнату – и… и просто уходит? Я стиснула зубы. Значит, всё-таки не до конца растаял. Не настолько я важна? Страсть, значит, вспыхнула и погасла? Вот тебе и крепкий орешек…

Я села, откинула волосы назад и уставилась в стену. А потом – внезапно – поняла, что не хочу уходить из этого дома.

Значит, я дейсвительно… влюбилась?

Я уткнулась лицом в колени. Всё, капец. Как же это нелепо! Влюбиться – в этого упрямого, гордого, местами просто невозможного мальчишку. Ну ладно, не мальчишку. Мужчину. Но всё равно… он же совсем не мой тип.

Вечно ходит с каменным лицом. Ворчит, ругается, приказывает. Он ни разу не сделал мне комплимент. Даже не сказал, что я красива.

И всё равно… я чувствую дикое влечение к нему. И дело не во внешности – хотя внешность у Илюши, буду честной, очень даже ничего. Высокий, плечистый, с этим вечным нахмуренным взглядом, будто он носит мир на своих плечах и не жалуется. Но притягивает не это.

Притягивает – его сдержанность. Его сила. И при этом его уязвимость, спрятанная за бронёй. Он ведь пережил такую трагедию – и не сломался. Взял на себя всё: братьев, хозяйство, людей из поместья, долги, репутацию. В общем, абсолютно всю ответственность. Кто бы ещё смог?

Похабник Никита красивее. Объективно – красивее. Но рядом с ним я чувствовала… отвращение. Дико отталкивало легкомыслие, скользкий взгляд и извращённая уверенность кузена, что женщины должны быть у его ног.

Илья другой. В нем действительно есть благородство…

Может, мне действительно стоит остаться? Попробовать… влюбить его в себя по-настоящему?

Я улыбнулась, лёжа в темноте. Да, страсть – это хорошо. Но я хочу большего. Хочу, чтобы он не просто жаждал меня. Хочу, чтобы он нуждался во мне. Чтобы не отпускал.

Значит, нужно найти его особенный подход к нему.

Говорят, путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Наверное, стоит попробовать и этот вариант.

С этими мыслями я провалилась в сон. Спокойный, сладкий и почти счастливый…

Глава 24 Новый план тетки…

Тётушка Федора металась по комнате, словно разъярённая львица, лишённая добычи. Глаза её горели, щеки пылали, грудь, затянутая в плотный корсет, тяжело вздымалась. Комната была погружена в полумрак – плотные шторы давно заслонили свет, и тусклое пламя свечей отбрасывало на стены зловещие тени.

– Гадина! – взвизгнула она, запуская в стену гребень. – Паршивка! Ведьма в кринолине! Проклятая змея! Сколько ещё ты будешь портить мне жизнь?!

Её голос срывался. Она бросала ругательства, словно камни, в невидимую цель, как будто ненавистная невестка притаилась за ближайшей портьерой. Федора била кулаком по подушке, царапала длинными острыми ногтями подлокотники кресла, топала ногами по ковру.

– Даже Никиту... даже Никиту в темницу отправила... – прорычала она наконец, сжав кулаки. – Гадина... Ты у меня ещё попляшешь, мерзавка!

Если бы кто посмотрел на эту пожилую женщину со стороны, точно назвал бы сумасшедшей.

Она остановилась, тяжело дыша. Гнев пылал в ней, как лихорадка. Потом вдруг резко села в кресло, стиснув зубы до скрежета.

– Я тебе устрою, – прошипела она, – ты у меня заплачешь. Заплачешь и захлебнёшься в своих слезах!

Она рванула за верёвочку колокольчика, и тот жалобно зазвенел. Через минуту в дверях появилась молоденькая служанка, взволнованная и бледная. Она знала: лучше быть на другом конце усадьбы, чем под рукой у госпожи Федоры в такие минуты.

– Госпожа... вы звали?

– Где Мефодий? – отрезала Федора. – Найди его. Сейчас же! Если не приведёшь – пеняй на себя.

– Да, госпожа, – торопливо проговорила девчонка и выскочила, спотыкаясь.

Мефодий... Мажордом. Старик, служивший в доме с тех самых пор, как Федора сама была юной. Было время, он с обожанием следовал за ней по пятам. Глупый, влюблённый, наивный. Она потешалась над его чувствами, намекала на невозможное, вела за собой, крутила, как куклу – а потом, с хохотом, выбросила из своего круга, разбив его самоуважение вдребезги. Он так и не женился, так и не забыл. А она... она только смеялась про себя. Забавно ведь – быть чьей-то болью.

Скрипнула дверь. Старик появился на пороге, слегка согнувшись под тяжестью прожитых лет.

– Прикрой дверь, – повелела Федора, усаживаясь в кресло. – И подойди.

Он послушно затворил створки, опустив взгляд.

– Что вы хотите, госпожа?

Она долго и молча смотрела на него. Лицо её исказилось гримасой брезгливости. Когда-то он и впрямь был красив, с ясными глазами и гордой осанкой. А теперь – дряхлая тень, с сединой в волосах и дрожащими руками. Жалкий.

– Есть дело, – сказала она наконец. – Важное. И доверить его могу только тебе, Мефодий.

Он вздрогнул, как от удара.

– Я слушаю, госпожа...

– Надеюсь, ты помнишь, – медленно произнесла она, – каким образом мой непутёвый брат женился?

Мефодий поднял взгляд, полный страха.

– Помню... – хрипло выдохнул он. – Конечно, помню.

– Помнишь, как мы подкидывали ему те фривольные книжки? – усмехнулась она. – Неделями. Пока его не охватила любовная лихорадка. А потом – хоп! – и знакомство с Алефтиной, которую я метила ему в жены. Он и повёлся.

– Да, – прошептал старик. – Я хорошо всё помню.

– А теперь слушай, – Федора наклонилась вперёд, сверкая глазами. – Ты подкинешь такую же литературу... юному господину Матвею. Старшему после Ильи…

Мефодий побледнел.

– Но... госпожа... зачем? Это... это же дурно...

– Замолчи! – рявкнула она, резко хлопнув по подлокотнику. – Тебя никто не спрашивает. Сделаешь, как сказано. И молчи, как рыба. Проболтаешься – вышвырну тебя вон, и не посмотрю, что ты полжизни здесь прожил.

Старик сгорбился ещё сильнее, взгляд его упал на пол.

– Понял, госпожа, – едва слышно прошептал он.

– Ступай, – отрезала она, махнув рукой.

Он склонился в поклоне и вышел, осторожно притворив за собой дверь. А Федора, оставшись одна, медленно расправилась в кресле и ухмыльнулась. План рождался прямо в её голове, как змея в яйце. Скользкий, гибкий, ядовитый.

«Мальчишка… в самом разгаре юности. Глаз горит, кровь кипит. Стоит только бросить приманку – и он начнёт заглядываться. А на кого, скажи, ещё смотреть? На служанок? Ха! А вот на прелестную жену старшего брата – почему бы и нет? Не дурна, как ни крути. Губы, глаза, грудь – всё на месте. Женщина с огоньком…»

Она уже видела перед глазами развратную картину: случайный поцелуй в тени, юношеская горячность, распахнутая дверь, не вовремя зашедший Илья... Скандал. Позор. Всё рухнет.

А ей – только это и нужно. Разделить и властвовать.

«И тогда, – подумала она с мрачным торжеством, – Илюше придётся выбирать. Брат или жена. Он не даст гвардейцам брата. А значит... от жены избавится. И тогда путь будет открыт».

Федора встала и прошлась по комнате, наслаждаясь своим предвкушением. Она не собиралась отступать. Никогда. Её мечта – заполучить всё: дом, власть, богатство – ещё жива. И она сделает всё, чтобы эта жалкая девка ушла с ее пути.

* * *

Я проснулась на удивление в хорошем настроении. Долго лежала, разглядывая потолок, и вдруг поняла: некуда мне торопиться. Успею я ещё испытать на себе все радости любви, переживу – и страсть, и нежность, и предательство, и прощение, если уж судьба такая. А пока что буду терпеливо ждать и… обрабатывать Илюшу!

Вскочила, быстро вернулась в свою комнату и привела себя в порядок. Даже воспользовалась здешней косметикой – хоть и допотопная она, но для Илюши хочется выглядеть на все сто. Платье выбрала посимпатичнее предыдущих – синее, с узкой талией и открытыми плечами. Оно подчёркивало все нужные формы, делало меня стройнее, женственнее. На завтрак я летела, как на крыльях, чувствуя небывалое волнение и воодушевление. Хотелось посмотреть, как юный муж на меня посмотрит. Если посмотрит, конечно…

Когда я вошла в столовую, мальчишки уже сидели по местам. Двое старших сразу обернулись, и у обоих в глазах блеснуло что-то, что заставило меня на миг замереть. Не перестаралась ли я с украшением себя? Ведь тут не только взрослые – тут и подростки в самом расцвете злостного пубертата. Впрочем, пусть учатся сдерживать порывы. От этого никуда не деться…

Я улыбнулась и направилась к своему месту, не слишком торопясь – пусть смотрят. В это время в дверях возникла тётушка Федора. Как всегда, надменная, угрюмая, будто всем на свете недовольная. Её появление мгновенно отвлекло внимание мальчиков, и я, воспользовавшись моментом, скользнула на своё место рядом с Ильёй. Он повернулся ко мне – и впервые за долгое время улыбнулся. Немножко натянуто, осторожно, но всё же улыбнулся. Я внутренне расправила крылья. Кажется, всё идёт как надо.

Все утро я вынашивала намерение поговорить с ним после завтрака. Просто хотела осторожно затронуть то, что было ночью. Чтобы отношения сдвинулись, пусть хоть на шаг. Но не тут-то было.

Как только мы закончили трапезничать, Илюша смылся.

У меня сложилось неприятное впечатление, что он меня избегает. Сначала я решила, что это глупость, женская мнительность.

Потом оказалось, что он куда-то укатил в карете, и я совсем приуныла. Правда, ненадолго. Пора заняться остальными своими планами…

На кухне меня встретили куда дружелюбнее, чем раньше. Уже не зыркали исподлобья, а даже уступили место у печи. Я сразу решила – сегодня будет торт. Самый настоящий, высокий, красивый, с кремом и орехами. Рецепт – элементарный, у меня ещё с детства в памяти засел. Сахар – есть, молоко – тоже, мука тут вообще чуть ли не в каждом углу. Я быстро сварила заварной крем, потом взялась за тесто. Шесть яиц, взбитых добела, немного ванили, муки столько, чтобы не липло. Один корж испекла, поняла – маловато. Испекла ещё один. Разрезала оба надвое ниткой, как учили. Смазала кремом, посыпала жареными лесными орехами, что нашла в кладовой. Через полтора часа передо мной красовался высокий и безумно аппетитный торт. Слуги только головами качали. Да, тут в основном пироги, а такое – невиданное дело.

Я улыбнулась. Пусть Илюше понравится. Пусть хоть это скрасит предстоящий вечер.

Но за ужином его тоже не было. Как и Федоры. Только мальчишки и я. Они ели, как зверята, – и торт умяли так, будто это была последняя сладость в их жизни. Я, конечно, отложила Илье кусочек, но знала – лакомство отдадут ему в мое отсутствие.

Ушла в комнату расстроенной, опустошённой. Но, не доходя до своей двери, услышала женский всхлип.

Приподняла юбки и поспешила вперёд. На повороте застыла: у стены стояла молоденькая служанка и вжималась в камень, будто хотела стать невидимой. Я даже имени её не знала. Она вздрогнула, когда увидела меня, и поспешно отвернулась.

– Что случилось? – спросила я, подойдя ближе. – Почему ты плачешь? Тебя кто-то обидел?

– Нет-нет, госпожа, извините… Всё в порядке…

Но я не поверила. Чуяла нутром: не всё в порядке. И голос у неё дрожал, и плечи подрагивали. Я сказала строго:

– Рассказывай.

Пришлось тащить её к себе, отпаивать чаем с вареньем. Долго уговаривать. Клясться, что никому не скажу. Только тогда она, шепча и заикаясь, выложила мне всё. Оказывается, после обеда её поймал в тёмном коридоре старший после Илюши братец – Матвеем звать. Вжал к стену, целовать начал, а потом под юбку полез. Она едва вырвалась и теперь до смерти боится: вдруг выгонят, вдруг повторится.

Я чуть не задохнулась от возмущения. Ах он гаденыш! Насильник малолетний выискался! Я ему покажу.

Решительно встала.

– Иди к себе. Ничего не бойся. Я с этим дурачком поговорю.

– Но…

– Пусть только попробует снова к тебе сунуться – он у меня попляшет! – отчеканила я решительно.

В моём голосе, наверное, была такая уверенность, что девушка впервые за вечер перестала дрожать. Поблагодарила и ушла. Значит, репутация у меня всё-таки есть. Достаточно устрашающая – что тоже неплохо.

Ну что ж. Пойду-ка я воспитывать этого обнаглевшего щенка…