Текст книги "Подсунутая жена. Попаданка воспитает... (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 37 Окончательное решение

Виолетта тут же прижалась к спине отца, испуганно выглядывая из-за его плеча.

Илья подошёл к нам стремительным шагом и остановился напротив. Смазливое лицо перекошено яростью, скулы напряжены, глаза сверкают. Камзол расстегнут, верхние пуговицы на белоснежной рубашке тоже…

– Вот значит как! – прошипел он, обведя нас троих гневным взглядом. – Ты уходишь из дома, не сказав ни слова, и сразу находишь себе нового мужчину? Как быстро ты утешилась, Лидия! Не ожидал от тебя такого проворства!

Я открыла рот, чтобы ответить, но не успела.

– Прошу прощения, – раздался над моим ухом напряженно-возмущенный голос Артемия. – Кто вы такой, чтобы разговаривать с моей компаньонкой в таком тоне?

– Компаньонкой?! – Илья презрительно фыркнул. – Так эта женщина ваша компаньонка? Измена теперь так называется? А знаешь ли ты, милейший, что она моя жена?

Артемий опешил. Его рука чуть ослабла на моём предплечье, но ненадолго. Вскоре он выпрямился и холодно посмотрел на Илью.

– Жена? – переспросил он, словно не веря своим ушам. – Что-то она мне об этом не говорила.

– Конечно, не говорила! – Илья шагнул ближе, и его тень накрыла меня с головой. – Зачем ей говорить? Она же сразу нашла себе другого. Поверить не могу! Я ищу её, ночей не сплю, а она... – он оглядел нас с презрением. – А она уже под ручку с другим разгуливает!

– Я не позволю вам разговаривать с ней в таком тоне, – твёрдо произнёс Артемий. – Что бы между вами ни произошло, здесь общественное место, и не стоит устраивать скандалов. К тому же, ваша жена... она теперь под моей защитой!

– Под вашей защитой? – Илья расхохотался, но вышло это как-то истерично. – Вы даже не знали, что она замужем! Кстати, у меня, как у супруга, все права, так что уйдите с дороги, сударь!

Я почувствовала, как Артемий напрягся, но он не отступил. Его голос прозвучал спокойно:

– Если сударыня оставила ваш дом, значит, для этого существует веская причина. Сейчас она под моей опекой, и я не позволю вам её унижать.

Я уже тоже кипела от возмущения. Значит, ему можно уединяться с моей сестрицей, которая в него влюблена, а мне даже на работу устроиться нельзя??? Что за сцены вообще? Как будто мы были идеальной парой, а он сейчас испытывает боль предательства!

Мелкий лжец!

– Не позволите?! – Илья резко качнулся вперёд, словно решил устроить драку. – Это моя жена! И ты, – он впился в меня взглядом, – что ты вообще себе думаешь? Пропадаешь на несколько дней, ничего не говоришь, и вот... – он махнул рукой на Артемия, – находишь себе покровителей за моей спиной!

– Папа... – раздался тонкий, взволнованный голосок. Виолетта выглянула из-за спины Артемия, глядя на Илью гневными глазами.

Я сжала кулаки и выдохнула. Всё. Хватит. Нужно остановить этот фарс.

– Илья, – произнесла жестко. – Немедленно прекрати! Я извиняюсь, что ушла, не сказав ни слова. Это было неправильно. Но … таково было мое решение, вызванное твоим поведением и обстановкой в доме. Ты хотел развода – теперь я готова к нему. Как только будут подготовлены документы, я всё подпишу…

Мне казалось, что это должно его успокоить.

Илья застыл. Его лицо побледнело, словно я только что ударила его по щеке. Глаза расширились, и в них на секунду промелькнула такая растерянность, что я сама вздрогнула. Но он быстро взял себя в руки.

– Развода не будет! – глухо отчеканил он. – Никакого развода не будет!!!

Теперь уже я застыла, не в силах пошевелиться. Что?..

Из-за ошеломления ответила не сразу. Повисла тягучая, давящая тишина, нарушаемая лишь приглушёнными разговорами остальных посетителей парка и щебетом птиц.

Вдруг из-за спины Артемия выскочила Виолетта. Она подбежала ко мне, схватила за руку и умоляюще заглянула в глаза.

– Дорогая Лидия, не уходите, прошу вас. Вы же обещали… – голос её дрогнул. – Обещали заниматься со мной. Я так счастлива от того, что вы рядом! А еще… вы подписали бумаги, что останетесь у меня как минимум на месяц. Я сама видела. Нужно исполнять свои обещания. Прошу, не оставляйте меня одну. Мне так одиноко...

По её щеке скатилась крупная слеза. Я вздрогнула. Столь эмоциональная просьба нашла отклик в сердце.

Перевела взгляд на Илью, смотрящего на меня с вызовом. Он скорее всего просто упрямится. Я достаточно пожила рядом с ним, чтобы знать – у него семь пятниц на неделю.

Скорее всего, мой уход задел его гордость, и он просто пытается сделать вид, что я ему нужна.

Я крепче сжала руку Виолетты и, выпрямившись, строго посмотрела мужу в глаза.

Далось это мне непросто. Сердце колотилось, словно птица в клетке, но я загнала чувства подальше и заговорила твёрдо, ровно:

– Илья, думаю, будет полезно каждому из нас пожить своей жизнью. Я знаю, что ты уже определился. Я всего лишь исполняю твоё давнее желание, которое ты не раз озвучивал…

Сглотнула, чувствуя небывалое волнение, но продолжила:

– Я дам развод, чтобы ты мог жениться на Милане, как ты того и хотел.

– Да не собираюсь я на ней жениться! – выпалил он, и эта фраза заставила меня замереть в изумлении.

Растерянно заморгала.

Что это значит?

Но ответить не успела. Виолетта снова дёрнула за руку, и вперёд выступил Артемий. Он до этого терпеливо молчал, но теперь его голос прозвучал с твёрдостью, какой я не ожидала:

– Сударыня, не торопитесь. Взвесьте и подумайте над тем, нужно ли это вам. У вас сейчас есть всё необходимое для жизни: я даю вам кров, пищу и полную защиту. Не принимайте поспешных решений, умоляю вас!

Он говорил спокойно, но я заметила, как напряжены его скулы.

Илья тоже неистово сжал челюсти. В глазах его блеснул холодный, колючий огонь.

– По какому праву вы раздаете подобные гнусные советы? – процедил он. – Благородным рыцарем себя считаете?

Артемий вскинул подбородок.

– Я – её работодатель и друг. И считаю своим долгом защищать барышню от недостойных нападок.

Илья шагнул вперёд, и я увидела, как его лицо исказилось от гнева.

– Ты ей не друг, – произнёс он почти шёпотом, но этот шёпот был громче крика. – Ты…

– Достаточно, – перебила я, вдруг чувствуя, что у меня лопается терпение. – Хватит!

Я повернулась к Илье. Взгляд его обжигал, но я старалась смотреть спокойно, ровно.

– Я готова подписать бумаги о разводе в любое время. Можешь обращаться ко мне. Я дам адрес, где сейчас проживаю. Как минимум месяц я буду работать здесь. А дальше… видно будет.

– Вы останетесь с нами! Как замечательно! – воскликнула Виолетта радостно и крепко прижалась ко мне. – У нас вам будет хорошо. Правда, папа?

Артемий кивнул, но ничего не сказал. Только посмотрел на Илью с откровенной угрозой.

Муж побледнел. В его глазах на мгновение мелькнуло что-то растерянное, почти отчаянное. Кажется… мое окончательное решение выбило его из колеи, потому что насильно забрать меня отсюда у него не было никаких сил, несмотря на словесную браваду.

– Адрес, – прорычал он гневно, не сводя с меня взгляда. – Дай мне адрес!

Артемий процедил его сквозь зубы. Я видела, как он едва сдерживается, чтобы не бросить моему мужу в лицо что-то по-настоящему колкое. Кстати, такое участие в моей судьбе несколько озадачивало…

Илья поспешно развернулся на каблуках и стремительно пошёл прочь, видимо, запомнив адрес на лету…

Я проводила его взглядом. В груди стало пусто и холодно, как в склепе.

Не думала, что всё будет так.

И почему мне до сих пор так тяжело?

Глава 38 Что это?

Я вернулась в дом работодателя будто в тумане. В голове всё смешалось. Илья, его яростные слова, испуганные глаза Виолетты, напряжённое лицо Артемия… Сколько же эмоций за одну прогулку! А я ведь просто хотела забыться и отвлечься от мыслей о прошлом. Но вместо этого столкнулась с ним лицом к лицу.

Илья...

Я зажмурилась, пытаясь отогнать его образ. Зачем же он явился? Для чего искал меня? Почему смотрел так, будто готов был разорвать на куски и Артемия, и меня? Это что, ревность? Или всё-таки гордость?

Нет, ревности в нём быть не может. Он никогда не ревновал.

Я вошла в дом тихо, прикрыла дверь и почти на цыпочках прошла в свою комнату. Виолетта куда-то испарилась. Может, осталась в саду с отцом, может, пошла к себе. А мне хотелось скрыться ото всех. Исчезнуть на пару часов и ни о чём не думать.

Я села на кровать и уставилась в окно. Сквозь тюль просвечивало ласковое весеннее солнце. Птичьи трели доносились с улицы, но внутри меня царила абсолютная пустота.

– Почему он так сказал? – прошептала я. – «Не собираюсь жениться на Милане». Что же ты собираешься, муженёк? Оставить меня женой?

Я криво усмехнулась и обхватила себя руками.

– Да уж, что за глупости. Хватит уже. Мне не семнадцать лет, чтобы витать в облаках.

Илья... это он ребёнок. Несдержанный, импульсивный, как штормовой ветер. Сперва кричит одно, потом говорит другое. Он ведь сам говорил о разводе, буквально требовал его, а теперь заявляет, что никакого развода не будет.

Я тяжело выдохнула и распласталась на подушках. Внутри полыхала злая досада.

– Хватит. Не стоит обольщаться. Я уже наобольщалась в своей жизни… – шептала самой себе раздраженно, пытаясь подавить огонек неуместной надежды. Сначала в своём мире, когда верила, что найду мужчину по сердцу, и это будет что-то про поддержку и любовь. Потом здесь, когда подумала, что у меня получится начать всё сначала здесь.

Теперь я уже устала.

– Что ж, хватит уже. Бери себя в руки, Лидия, – я устало провела рукой по лицу. – Что-то ты совсем раскисла. Твоя хватка большой начальницы стала ослабевать.

Устыдившись своего состояния, я перенесла свои мысли на другого мужчину. На Артемия. Его внимательный, заботливый взгляд, предложение помощи... и Виолетта. Девочка прижалась ко мне так, будто я была её последним шансом в жизни.

– Как я могу её бросить? – прошептала я. – Да и я подписала бумаги, пообещала, что останусь минимум на месяц.

И пусть это не особенно юридический документ, но это обещание. Если я уйду сейчас, что обо мне подумают? Что я трусиха, беглянка?

– Нет, я останусь. – Я резко встала с кровати, пытаясь встряхнуть с себя усталость и тревогу.

Взглянула на своё отражение в зеркале и скривилась. Бледное лицо, тёмные круги под глазами, волосы растрёпаны.

– Отлично выгляжу. Прямо-таки идеальная гувернантка, – усмехнулась я.

Подошла к умывальнику, плеснула в лицо холодной водой. Капли стекали по щекам, капали за воротник.

Хватит истерик. Я ведь взрослая женщина. Я знаю, что делать.

Буду работать. Проживу этот месяц, как положено. Не поддамся на провокации этого мальчишки, который просто щекочет мне нервы.

– Думаю, что мне хватит этого времени, чтобы полностью успокоиться. – Я подняла подбородок и выпрямила спину. – Буду заходить в гости, чтобы проведать Арсения как-нибудь. А там всё наладится.

Ну а пока...выйду в сад. Подышу воздухом.

С этим решением я расправила плечи и направилась к двери. Спустилась вниз. Уже направилась к выходу, но решила всё-таки зайти на пару слов к Артемию. Скорее всего, он уже у себя в кабинете.

– Я не могу её просто так отпустить, – приглушённый мужской голос донёсся из полуоткрытой двери.

Я замерла. Кажется, это Артемий. С кем он разговаривает? И о ком?

– Если она сейчас узнает правду... – Он осёкся, а потом заговорил ещё тише, но остальной фразы я не расслышала.

Сердце заколотилось стремительно. Я сделала шаг назад. Почувствовав, что быть обнаруженной сейчас будет крайне неловко, вышла во двор и замерла на пороге.

– О какой правде он говорит? О чём он говорит?

Прошло несколько дней, и я всё-таки убедила себя, что всё идёт своим чередом, и успокоилась. Уроки с Виолеттой продолжились в обычном темпе. Она была такой же милой, озорной, сообразительной девочкой, что и прежде.

С Артемием мы поддерживали тёплые, но предельно сдержанные отношения. Всё более чем прилично и спокойно.

Но по ночам моё спокойствие исчезало.

Стоило закрыть глаза, как передо мной снова возникал его образ.

Я буквально ненавидела себя за эту слабость. Не думала, что чувства к кому-то сделают из меня такую ничтожную размазню. Да я раньше всех одной левой могла задавить, а сейчас с собственными эмоциями не могу справиться.

Я присела на кровать, обхватив себя руками. В комнате царила кромешная тьма. Лишь тусклый свет уличного фонаря пробивался сквозь щель в шторах, отбрасывая дрожащие тени на стену. Вокруг – ни звука.

И вдруг…

Тихий, почти неуловимый стон. Я вздрогнула, замерла и прислушалась.

Откуда он? Кажется, из коридора.

Сердце заколотилось.

– Ладно, это всего лишь ночные шорохи, – прошептала я. – Может, кошка пробежала. Может, Виолетта бормочет во сне.

Хотя нет, она слишком далеко.

Но звук повторился. На этот раз более отчётливо – болезненный, тяжёлый стон, будто кто-то едва сдерживает боль.

Я сглотнула, соскользнула с кровати, накинула халат и осторожно вышла в коридор.

Да, я это сделала. Не могла сидеть на месте. Своим страхам нужно смотреть в лицо.

Буквально шагов через десять я увидела его.

Да, это был Артемий. Он сидел, прислонившись к стене, и тихо стонал. Я бросилась к нему.

– Артемий, что с вами?

Он поднял голову. На бледном лице застыла гримаса боли. Одна рука прижата к боку. Дышал тяжело и часто.

– Ничего, пустяки, – прохрипел он, пытаясь выпрямиться.

– Какие ещё пустяки? – Я схватила его за руку и почувствовала, как она дрожит. – Вы ранены?

Я увидела несколько пятен крови, проступивших на рубашке. Он попытался мягко оттолкнуть меня, но сил явно не хватило.

– Боже мой... – Я зажала рот ладонью. – Что случилось?

– Это пустяк, – снова пробормотал он, но голос прозвучал слабо, как у человека, который едва может терпеть боль.

– Давайте я посмотрю.

Я опустилась рядом, пытаясь приподнять край его рубашки. Артемий дёрнулся, словно хотел воспротивиться, но потом, тяжело выдохнув, позволил мне сделать это.

На боку чуть выше талии виднелись три глубокие царапины – длинные, рваные, кровавые.

– Боже... – прошептала я.

Я уже видела подобные раны, только предыдущие были гораздо проще. У меня пересохло в горле. Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

– Это... – Я сглотнула. – Что это?

Артемий устало взглянул на меня, а потом отвернулся.

– Это кот, – глухо ответил он. – Это всего лишь одичавший кот.

– Кот? – воскликнула я, не веря. – Вы хотите сказать, что это царапины от простого кота?

– Да, – кивнул он, сжав зубы. – Кот моей покойной жены. После её смерти он одичал, сбежал и теперь прячется где-то в доме. Мы много раз пытались его поймать, но он не даётся.

Артемий закусил губу.

– Я не могу лишить его жизни. Слишком много воспоминаний с ним связано. Рука не поднимается. Хотел бы поймать, но не выходит.

– Поймать... – прошептала я, чувствуя, как по коже пробежал холодок.

– Пытались, – он криво усмехнулся. – Но он очень хитёр.

Я снова посмотрела на раны. Такие длинные полосы, будто оставленные когтями. Но какого же размера должен быть этот кот, чтобы оставить такие следы?

Через пятнадцать минут я обрабатывала раны Артемия у него в спальне. Мужчина только иногда морщился от боли, но стойко терпел.

– Спасибо, – наконец выдохнул он, когда я перевязала ему бок. – Не думал, что вы окажетесь такой решительной и бесстрашной.

– Я всего лишь сделала то, что должна была сделать, – ответила я, стараясь не смотреть ему в глаза.

Потому что не верилось мне, что он сказал правду.

– Артемий, – произнесла я, стараясь говорить спокойно, – а этот кот... он часто нападает на живущих в поместье?

Он долго молчал, затем поднял на меня взгляд.

– Иногда, – тихо ответил мужчина. – Но вам нечего бояться. Он воспринимает только меня и Виолетту.

Я испытующе смотрела ему в лицо. Лжёт и не краснеет. Что-то этот господин тщательно скрывает.

Честно говоря, попытка одурачить меня была крайне унизительной. Неужели он считает меня настолько глупой, что я поверю в подобное объяснение?

Как минимум, по этому дому должен разгуливать ягуар, чтобы оставлять такие следы. Но не думаю, что кого-то подобного он имеет в виду…

Глава 39 Подарок…

На следующее утро Артемий встретил меня у дверей комнаты для занятий с таким воодушевлением, что я даже растерялась. Он был непривычно оживлён, глаза блестели, улыбка не сходила с губ. Как только я переступила порог, он тут же шагнул навстречу и взял обе мои руки в свои.

Я дернулась.

– Лидия, – произнёс он, глядя на меня с таким восторгом, что я почувствовала себя неуютно, – я хотел бы ещё раз поблагодарить вас за вчерашнее. Вы просто спасли меня.

– Спасла? – смутилась я. – Это слишком громко сказано. Я просто перевязала рану.

Артемий рассмеялся, отпуская мои руки, потому что я наконец-то выдернула их.

– Для вас это пустяк, но для меня… – он на мгновение прикрыл глаза и глубоко вдохнул, – это значит очень много.

Я не знала, что ответить. От его благодарности веяло какой-то странной избыточностью, как будто я совершила подвиг, спасла ему жизнь, а не просто промыла и перевязала несколько царапин.

Чтобы избежать неловкости, опустила взгляд на свои руки и натянуто улыбнулась:

– Ваша рана всё ещё болит?

– Уже не болит, – просиял он. – Всё благодаря вам.

В этот момент вбежала Виолетта и, не заметив натянутой атмосферы, радостно выкрикнула:

– Папа, а ты показал тёте Лидии подарок?

– Ах да! – Артемий хлопнул себя по лбу, будто только сейчас вспомнил. – Лидия, пойдёмте.

Я последовала за ним в гостиную. На столе стояла большая коробка, перевязанная атласной лентой цвета бордо. Артемий с улыбкой кивнул, и Виолетта, подпрыгнув от нетерпения, бросилась к коробке и сорвала ленту.

– Смотрите! – она восторженно распахнула крышку, после чего вынула содержимое.

Моим глазам предстало нечто ослепительно красивое. Внутри лежало платье – настоящее произведение искусства. Тончайший шёлк цвета шампанского переливался в лучах солнца, как капли росы. Верх был расшит узором из золотых нитей, имитировавших вьюнки и листья. Лиф был сшит так, чтобы облегать грудь и талию, делая их ещё изумительнее, а широкая юбка ниспадала каскадом до самого пола, легчайшая, словно облако. На плечах были тонкие шёлковые бретели, расшитые мелкими бусинками, и каждая бусинка сияла, будто миниатюрная звезда.

– Вам понравилось? – спросил Артемий с таким выражением, будто подарил мне целый мир.

Я сглотнула, чувствуя, как уши наливаются жаром.

– Это… – выдавила я, разглядывая это великолепие. – Артемий, это слишком.

– Слишком? – Он нахмурился, искренне озадаченный. – Лидия, это же просто знак благодарности.

Благодарности? За перевязанную царапину?

– Это слишком дорого, – пробормотала я. – Не могу принять такой подарок.

Я резко отвернулась, намереваясь уйти. Почему-то мне было дико неприятно всё это, потому что подобный жест выглядел как… как…

– Лидия, подождите! – Артемий догнал меня уже у двери, преградил путь. – Давайте поговорим.

А сам сделал знак Виолетте, и она мышкой выскользнула из комнаты, оставив нас вдвоем. Я повернулась к мужчине с решительным видом.

– Понимаю, что вы хотите отблагодарить меня, но это действительно слишком, – строго произнесла я. – Вчера я просто сделала то, что сделала бы любая на моем месте – помогла раненому человеку…

Артемий тяжело вздохнул и медленно кивнул, опустив голову. Впервые за всё время его лицо словно посерело. Он выглядел неуверенным, потерянным.

– Вы не понимаете… – начал он и нервно провёл рукой по волосам. – Лидия, можно я скажу честно?

– Конечно, – кивнула я, чувствуя, как напряжение отпускает. Кажется, он решил благоразумно отступить.

Артемий шагнул ко мне ближе, но я не сдвинулась с места, выдерживая его близость. Он посмотрел на меня вновь, и его глаза, обычно весёлые и светлые, сейчас были полны тоски.

– Уже несколько лет, – заговорил аристократ, тщательно подбирая слова, – я живу один. Совсем один. После смерти жены не могу найти в себе силы… – он запнулся, сглотнул, – найти силы радоваться, вставать с кровати по утрам… – Это не значит, что я хочу… Я не прошу… – он выдохнул, закрыл глаза и снова открыл. – Я хочу сказать, что ваша помощь вчера была… важной.

Я растерянно моргнула, не зная, что ответить.

– Лидия, – Артемий заглянул мне прямо в глаза, его взгляд стал мягким, проникновенным. – Я не привык к тому, чтобы кто-то проявлял участие, понимание. Я привык всё решать сам. Всегда сам. Но вчера, когда вы проявили заботу… – он замолчал, и я заметила, как у него задрожали губы. – Это вернуло меня к жизни.

В груди что-то дрогнуло. Я прикусила губу, опуская взгляд. В голове пульсировала мысль: «Может я слишком строга, и этот человек действительно просто благодарен? Может, нет причин для беспокойства?»

– Я понимаю, что мои слова могут показаться странными, – продолжил он, – ведь мы не так уж давно знакомы. Но только тот, кто пережил глубокое, чёрное одиночество, знает, как много значит чужая поддержка.

Он опустил глаза, а затем, как будто осмелившись, снова посмотрел мне в лицо.

– Лидия, – его голос стал еще мягче, – вы осветили своим присутствием жизнь не только моей дочери, но и мою.

Я замерла.

– Понимаю, – продолжал он, – что это звучит странно. И я не хочу, чтобы вы думали, будто я… – он снова нервно провёл рукой по волосам. – Я прошу лишь об одном. Разрешите мне называть вас другом.

Я глубоко вдохнула, чувствуя, как сердце учащённо забилось.

– Пусть это платье станет символом нашей дружбы. Не больше и не меньше! – последнее его заявление прозвучало торжественно.

Артемий улыбнулся, и глаза его снова пронзительно засверкали.

Я растерялась

Друг? Конечно. Что может быть проще?

Наверное…

* * *

На следующее утро…

Я только начала расчесывать волосы перед зеркалом, когда дверь в комнату распахнулась с такой силой, будто её вышибли ногой. Виолетта влетела внутрь как ураган, глаза сияли, щёки пылали румянцем.

– Лидия! – воскликнула она, хлопая в ладоши. – У меня новости!

Я едва успела убрать щётку, прежде чем девочка схватила меня за руки.

– Что случилось? – я попыталась улыбнуться.

– Сегодня вечером папа устраивает приём! – объявила она торжественно и с очевидной гордостью. – Небольшой, только для самых близких друзей. Он так давно не устраивал никаких приёмов! Но сегодня… – Виолетта аж подпрыгнула на месте, – приедут мои двоюродные сёстры! Представляете? Я так счастлива!

Я смотрела на неё и ощущала некоторое напряжение. Впрочем… если ребенок радуется, это же прекрасно, не так ли? Вспомнился Арсений и его радость, и сердце сжалось с легкой тоской. Я скучаю по нему. И по остальным парням тоже. Привыкла все-таки. Надеюсь, у них там все хорошо…

Мысли об Илье мгновенно отогнала.

– Хорошо, – наконец произнесла я, постаравшись искренне улыбнуться. – Желаю вам хорошо провести время.

Виолетта замерла. Её улыбка погасла, как свеча на ветру.

– Но разве вы не придёте? – её голос дрогнул.

– А зачем? – тихо спросила я, приподняв бровь. – Я всего лишь компаньонка и не более того.

На лицо девочки набежала тень обиды. Она отвернулась, схватив подол платья.

– Вы не просто компаньонка! – бросила она. – Вы наш друг. Папин друг. И мой тоже!

Я удивилась. Папин друг? Он сам сказал ей это? Но зачем? Почему?

Нет, мне нужно разобраться в этом. Ненавижу, когда меня что-то беспокоит… К тому же, я люблю разгадывать загадки, а Артемий подкинул мне уже не одну…

– Ладно, – пробормотала я, стараясь сохранить нейтральное выражение лица. – Я приду.

Виолетта просияла.

– Чудесно! Спасибо, Лидия! – она бросилась обнимать меня, прижавшись щекой к моему плечу. Я осторожно погладила её по спине, чувствуя, как напряжение в теле девочки исчезает.

А потом она отстранилась, вскинула лицо и прошептала:

– Пожалуйста, наденьте новое платье. Я сама его выбирала. Я так хочу вас в нём увидеть.

С этими словами Виолетта выскользнула из комнаты, оставив после себя сладковатый аромат сирени и странное, тревожное чувство.

Я осталась сидеть на кровати, глядя на коробку, стоявшую в углу. Внутри, под слоями бумаги и лент, скрывалось платье – то самое, которое Артемий подарил мне вчера.

Я встала, словно по инерции, подошла к коробке и открыла её. Шёлк цвета шампанского заиграл в лучах солнца, обвивая пальцы прохладой и чем-то непостижимо нежным. Я провела рукой по блестящей ткани, подхватила её подол.

Красивое. Чертовски красивое.

Но дарят ли друзьям ТАКИЕ подарки? Впрочем, если его выбрала Виолетта, то может быть и так.

Я сжала пальцы, вглядываясь в блеск золотых нитей. А если не надену его, что произойдёт? Виолетта обидится? А если надену, что подумает Артемий?

Господи, неужели я теперь буду каждое своё действие согласовывать с мнением этих людей?

Я вздрогнула и резко захлопнула коробку. Нет, нужно быть собой. Не хочу становиться марионеткой в чужой игре.

Впрочем, я уже пообещала Виолетте. А она… она ведь здесь ни при чём. Она всего лишь ребёнок, который хочет видеть красивую картинку.

– Ладно, – прошептала я, проводя пальцем по крышке коробки. – Надену. Но только ради неё.

Ради девочки, которая искренне верит, что я её друг…

Посмотрим, во что это выльется…