Текст книги "Изгнанная жена. А попаданки-таки живучие! (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 19. Дикая мысль…

Прошло несколько дней, и я, спустившись на кухню, внезапно осознала, что наши запасы почти подошли к концу. Конечно, мы пойдем и купим ещё, но средств оставалось не так уж много. Это мгновенно заставило выбросить из головы все мысли о Захаре, муже и даже о Валентине. Сейчас имело значение только одно – прокормить детей и не допустить, чтобы мы начали голодать.

Ульяну я не то, чтобы простила, но больше не пыталась выгнать. Она ходила тише воды, ниже травы и работала очень старательно, будто надеясь загладить свою вину. Поэтому, оставив ей приготовление еды из оставшихся продуктов, я решила сосредоточиться на своём единственном шансе заработать – вязании.

Если я смогу сдать вещи в лавку высокомерной Катерины, это будет настоящий успех.

Устроившись на кухне в тепле, я разложила перед собой мотки ниток. Их было много, явно не первого использования, но одного цвета катастрофически не хватало, так что придётся изворачиваться. Я уже продумывала фасон будущего изделия, когда услышала шаги.

В дверях появился Валентин. Он, как обычно, принёс дров, но, увидев меня, заваленную клубками, замер.

– Что вы делаете? – удивлённо прошептал он.

Я отмахнулась, даже не отрывая взгляда от работы:

– Работаю.

Он ещё несколько секунд смотрел, на меня, а потом кивнул и удалился. А я, не теряя времени, принялась за дело.

В голову пришла идея создать длинную разноцветную шаль. Это было бы практично и красиво – такие вещи можно носить как накидку, укутываться в холод, использовать в путешествиях. Главное, что разноцветная палитра не выглядела по-крестьянски безлико.

Воодушевившись, я выбрала оттенки, которые гармонично сочетались между собой: тёплый беж, глубокий синий, винный, немного светло-зелёного и даже каплю охры. Полосы можно было бы сделать разной ширины, чтобы создать эффект многослойности.

Спицы мелькали в руках с невероятной скоростью. Петли ложились идеально, ровно, одна к одной, а узор, который я выбрала, выходил плотным. Каждый ряд добавлял изделию объёма, и уже через пару часов шаль приобрела чёткую форму.

Я так увлеклась процессом, что не заметила, как на улице стемнело. Весь мир сузился до мягкого уюта шерсти в моих пальцах, до шороха ниток, до ритмичного постукивания спиц.

Опыт не пропьёшь…

К ночи шаль была готова. Когда я развернула её перед детьми, Олечка ахнула и захлопала в ладоши.

– Так ярко! – воскликнула она, восхищённо проводя ладошкой по мягкому узору. – А мне ты такое свяжешь?

Я рассмеялась, погладила её по голове и пообещала:

– Обязательно свяжу.

Дети есть дети – что в моём мире, что в этом. Им всегда хочется чего-то нового, яркого, интересного. Да и мне самой нравилось видеть их радостные лица.

Правда, на этом дело не закончилось. Мне было слишком мало одной вещи. У меня было мало времени, и я решила, что чем больше изделий свяжу, тем больше у меня будет шансов договориться с Катериной. Поэтому, отложив шаль, я взялась за ажурную кофточку из бежевой пряжи, добавив тонкие полоски бледно-оранжевого оттенка. Работа спорилась – спицы мелькали в руках, ряды ложились ровно.

Спать я легла только в четыре утра, но кофточка была практически закончена.

Утром, едва продрав глаза и не откладывая дела в долгий ящик, я вышила у горловины тонкую полосу цветов пастельных оттенков. Получилось красиво.

А потом я махнула на всё рукой и связала несколько совсем небольших медвежат, набив их пухом из старой подушки. Один сразу же отправился в объятия Олечки, вызвав у неё восторженный визг.

Остальные торжественно уселись на кухонном подоконнике, словно маленькие хранители домашнего уюта.

* * *

За три дня у нас закончились абсолютно все продукты, а я успела связать ещё одну кофточку – на сей раз из разноцветных полос, – и широкий длинный шарф с кисточками.

Я почти не спала, почти не вставала с места из-за работы. Так много и так быстро я не вязала ещё никогда. Перед глазами всё плыло, но я была довольна результатом. Вот только… будет ли отклик?

Размяв затёкшие мышцы, я отправилась к Валентину. Да, все обиды уже отошли на второй план, и я понимала, что без его помощи мне не обойтись. Кто ещё мог бы довезти меня до города?

К сожалению, я как-то не подумала, что он может быть не одет, когда вошла в его «кухню».

Валентин стоял у стола, лениво обтираясь влажным полотенцем. Волосы у него были чуть влажными, небрежными прядями спадали на плечи. Судя по выросшей на полу кучке щепы, он только что вернулся с улицы, где снова рубил дрова. На нём были лишь короткие подштанники, немного напоминающие современные трусы-боксеры.

Я застыла, ошеломлённо разглядывая его мощную фигуру. В тот раз, во дворе, я не смогла его как следует рассмотреть.

Его тело было как будто выточено из камня. Широкие плечи, мускулистые руки, рельефные мышцы груди и пресса – всё это выглядело идеально гармоничным. Бёдра крепкие, ноги сильные, как у воина. Он не выглядел грузным, нет, скорее поджарым, но явно очень выносливым.

Валентин вытер шею и лениво посмотрел на меня, совершенно не смутившись.

– Что-то случилось?

Он на мгновение отвернулся, вешая полотенце на гвоздь в стене, а я ошеломленно открыла рот, ответные слова застряли в горле.

Шрамы.

Десятки, нет, даже больше. Длинные, застарелые рубцы пересекали его спину, словно кто-то взял плеть и старательно располосовал кожу. Глубокие, неравномерные, будто бы они были получены в разное время.

Я не могла оторвать взгляд от этого чудовищного вида. Как я могла не заметить их раньше???

– О Боже… – прошептала ошеломленно.

Валентин развернулся, его взгляд заледенел.

– Что?

Я перевела взгляд на его лицо.

– Кто… кто это с вами сделал?

Мужчина прищурился и, не торопясь, начал натягивать на себя штаны.

– Это неважно.

– Как это «неважно»? – вскинулась я. – Вас что, пороли?

Он ухмыльнулся.

– Вас это удивляет? Очень странно…

Я насупилась. Кажется, сейчас вообще не время для веселья, а он улыбается!

Сглотнув, я сжала пальцы в кулак и снова обратилась к Валентину.

– И кто мог сделать это с вами?

Не знаю, зачем спрашивала. Ведь все равно ничего не могла изменить. Но вопрос в себе не удержала.

Он посмотрел на меня долго, изучающе, а потом помрачнел.

– Не думаю, что об этом стоит говорить.

И поспешно набросил на широкие плечи рубашку.

Я замерла в ужасе от пришедшей в голову дикой мысли: а что, если это снова Анастасия Семеновна постаралась???

Глава 20. У Катерины…

Валентин категорически отказался объяснять, откуда у него шрамы, и я даже вспылила немного, но потом очнулась: чего это я? Какое мне дело до него? Мы просто соседи, и он…

Правда, стоило мне подумать об этом, как в сознании тотчас же всплывала сцена с поцелуем. Я непроизвольно вспыхнула. Да, я прекрасно понимала, что тот поцелуй был ненастоящим, но… меня он всё-таки зацепил.

И теперь я была зла на себя.

Какое же это глупое чувство – раз за разом возвращаться к мысли, которая не имеет никакого смысла. Раздражённо мотнула головой, пытаясь выбросить всё это из головы, но тут Валентин отвлёк меня от самобичевания вопросом:

– Анастасия Семёновна, вы что-то хотели?

Я вздрогнула, спешно вернулась к реальности и, прочистив горло, выдавила из себя:

– Да, я, в общем… Вы случайно не собираетесь в ближайшее время в город? Мне бы тоже нужно…

Некоторое время Валентин рассматривал меня с искренним интересом, будто пытался понять, к чему я веду. А потом вдруг хмыкнул:

– Ну надо же, я вам даже понадобился! Польщён!

Я ещё больше покраснела. Это он сейчас язвит?

Обиду свою я проглотила: мне нельзя идти на поводу эмоций. У меня дети, и вообще – на кону наше выживание.

– Если вы будете так любезны взять меня с собой, я буду благодарна, – произнесла через силу и опустила глаза.

Наверное, мой смиренный вид его весьма впечатлил, потому что он усмехнулся и не стал больше язвить, а вместо этого неожиданно сказал:

– Можем ехать хоть сейчас.

* * *

Через полчаса мы уже сидели в седле.

На этот раз я настояла на том, чтобы ехать позади него. Он утверждал, что так будет неудобно и что я могу свалиться, но я доказывала, что не дура и сумею удержаться в седле. В конце концов мужчина уступил.

Мы выехали. Как я ни старалась не прижиматься к нему, всё равно время от времени ощущала, как от близости крепкого мужского тела меня бросает в дрожь. А еще был его запах. Он пах костром, древесиной и еще чем-то едва уловимым. Приятное сочетание, в общем.

– Держитесь крепче, – предупредил Валентин в очередной раз.

Я стиснула зубы.

– Держусь.

Лошадь ускорилась, а я постаралась сосредоточиться не на спине мужчины, а на дороге…

* * *

Ехали молча. Я украдкой поглядывала по сторонам, ловя холодный воздух лицом, наблюдая за лесом, который быстро мелькал в правой стороны. На снегу кое-где виднелись заячьи следы, а над деревьями кружили редкие птицы. Всё было тихо, умиротворённо.

Только вот внутри меня бушевал ураган. Да, да, он категорически отказывался утихать.

Я пыталась не думать о том, что вот прямо сейчас, в этот самый момент, сижу на одном коне с мужчиной, к которому… к которому совершенно точно ничего не испытываю. Ну, почти ничего.

Валентин, к моему счастью, не заводил разговоров. Он был сосредоточен, время от времени поглядывал на дорогу, а когда деревья поредели, и впереди показались первые дома, он чуть наклонил голову ко мне.

– Что будете делать в городе?

– У меня есть кое-какие… дела в лавке Мадам Катерины, – ответила я, надеясь, что голос прозвучал уверенно.

– Катерины? Той, которая Лефорт, иностранка?

Я неопределенно промычала. Я-то понятия не имею, какая у нее фамилия и откуда она родом.

– Она хозяйка магазина одежды. Мы немного знакомы, – выдохнула наконец.

– О да, вы с ней и правда немного знакомы, – насмешливо протянул Валентин.

Я нахмурилась.

– Это что сейчас было?

– Ничего. Просто забавно, что вы вообще общаетесь с ней…

– То есть?

– Она ведь вас терпеть не может…

Я нахмурилась ещё сильнее.

– В каком смысле?

Валентин усмехнулся, но ничего не сказал.

Я стиснула зубы.

Ну, отлично. Теперь, помимо всех прочих проблем, ещё и это!

Мы въехали в город. На этот раз я намеренно не стала просить его оставить меня одну. Честно говоря, было почему-то тревожно. Я оправдала свое решение тем, что Валентин точно не ввяжется в очередную драку, если будет ожидать меня у магазина.

Мужчина отвёл коня в сторону и сказал:

– Я подожду здесь.

Кивнула и, подбадривая себя, направилась к знакомой двери.

Прозвенел колокольчик, и я снова оказалась в лавке.

Катерина сидела у кассы, лениво перебирая бумаги, но стоило ей увидеть меня, как она приподняла бровь.

– Анастасия Семёновна? – проговорила женщина, натянуто улыбнувшись. – Какая неожиданная встреча!

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Ее неприязнь теперь была очевидна.

Ну вот, началось.

* * *

– Я привезла вязанные работы своей служанки, как и обещала… – произнесла я с достоинством, которого не ощущала.

– А почему не прислали со слугой? – осведомилась Катерина высокомерно, вставая со своего места и направляясь ко мне. – Не думала, что вы лично займётесь таким ничтожным делом…

Я опешила. Нет, ну что за женщина! Кажется, она действительно ненавидит меня и просто ищет повод уколоть лишний раз. Валентин был прав – она явно не испытывала ко мне тёплых чувств. Интересно, откуда он знал такие подробности личной жизни Анастасии Семёновны?

Я глубоко вздохнула и решила не обращать внимания на колкость.

– Мне просто захотелось лишний раз побывать в городе, – ответила равнодушно. – Так вы посмотрите изделия?

– О да, конечно! – с лицемерным радушием воскликнула Катерина. – Показывайте.

Я размотала тканый свёрток и разложила на столе две кофты, шаль, шарф с кисточками и пару мишек, которых прихватила с кухни.

Катерина долго рассматривала мои творения с нечитаемым выражением лица. Я бы сказала, напряжённо-равнодушным. А потом посмотрела мне в глаза и нарочито весело произнесла:

– Боюсь, Анастасия Семёновна, они не подойдут для моего магазина. Они слишком… броские. Подойдут разве что ремесленническим жёнам и крестьянкам. Аристократки предпочитают что-то более утончённое и красивое…

Хуже сказать было невозможно.

Я почувствовала глубокое разочарование и злость. Видела, с каким удовольствием Катерина унижает эти вещи. Ей нравилось видеть меня растерянной. Каждое её слово словно подчёркивало ничтожность моих изделий.

Боже, зачем я вообще пришла сюда?

Захотелось схватить вещи и выскочить из магазина пулей.

Но так поступать нельзя.

Я заставила себя сохранять самообладание. Уже собралась аккуратно сложить изделия и с достоинством распрощаться, как вдруг позади нас раздался детский голос:

– Мама, мама, смотри, какие красивые игрушки!

Мы с Катериной синхронно обернулись.

К нам подошла аристократка – жгучая брюнетка с маленькой дочкой лет шести. Та была настоящей куклой – такая разодетая. Её глаза горели восторгом, и я даже засомневалась в том, что она имеет в виду моих мишек. Но она протянула ручки именно к ним.

– Мама! Купи мне!!! – попросила она, обернувшись к брюнетке.

Та улыбнулась сперва Катерине, а потом мне и произнесла:

– Добрый день, разрешите посмотреть на эти чудесные изделия!

При этих словах я улыбнулась и протянула одного мишку девочке, а другого её матери.

Катерина отчётливо помрачнела.

– Какова их цена? – обратилась аристократка к хозяйке.

Та замялась и зыркнула на меня.

– Пять медных монет, – сориентировалась я. Недаром недавно ходила по рынку и рассматривала товары. Там же и цены узнавала.

– Так дёшево! – удивилась аристократка. – Мы берём обоих!

Катерина тут же нацепила на лицо радушие:

– Да, конечно, это замечательные игрушки.

И вдруг аристократка замерла, разглядывая кофту с вышивкой. Протянула руку и провела по цветкам.

– Какая тонкая работа, – произнесла она задумчиво. – Знаете, это я тоже беру…

Катерина спала с лица…

Глава 21. Племянница…

Катерина спала с лица.

Она явно не ожидала такого поворота. Только что пыталась выставить мои вещи безвкусными и неподходящими для аристократок, а теперь благородная дама, не задумываясь, покупает не только игрушки, но и кофту.

Я с трудом удержалась от торжествующей улыбки.

– Какая тонкая работа, – задумчиво повторила аристократка, проводя пальцами по узорам на ткани. – Видишь, детка, здесь вышиты цветы, будто настоящие. А узоры на рукавах… Удивительно изящно.

– Мамочка, а мне тоже такую свяжут? – захлопала в ладоши её дочка, прижимая мишку к груди.

– Конечно, дорогая, если мастерица примет заказ.

Я заметила, как у Катерины дёрнулся уголок губ.

– Какова цена? – наконец спросила дама.

– О, всего пятьдесят медных монет, – произнесла я, мельком взглянув на хозяйку магазина.

Катерина сжала зубы, но промолчала.

– Снова дёшево? – удивилась покупательница. – Я думала, гораздо дороже!

– О, поверьте, – любезно улыбнулась я, – если такие вещи войдут в моду, их цена возрастёт.

– Тогда мы берём! – весело объявила дама. – Катерина, заверните, пожалуйста.

Хозяйка медленно, словно через силу, кивнула и взяла кофту.

Я же с торжеством наблюдала, как она заворачивает изделие в белую бумагу. Делала она это резко, грубовато, буквально кипя от злости, и это приносило мне несказанное удовольствие.

Когда покупательница расплатилась и, взяв дочь за руку, направилась к выходу, я не удержалась и, сверкая глазами, бросила Катерине:

– Кажется, это был отличный отзыв. Можно ли считать за рекомендацию?

– Ладно, приносите ещё изделия, – процедила Катерина сквозь зубы, как только дверь за аристократкой закрылась. – Посмотрим, как пойдёт продажа дальше, – добавила она, сложив руки на груди. – Возможно, это просто вкус одной-единственной женщины.

Даже сейчас, когда моя победа была очевидной, Катерина пыталась уколоть меня.

Но я не повелась. Просто протянула руку, требуя свою оплату.

Катерина выпрямилась, демонстративно медленно отсчитала монеты – три с каждого мишки и тридцать с кофты, оставляя себе внушительную часть.

– Такова цена сотрудничества со мной, – произнесла она высокомерно. – Думаю, ваша служанка должна быть счастлива.

Я усмехнулась, стараясь не показывать досаду. Она же обобрала меня как липку!

– У моей служанки большие амбиции, поэтому подобная мелочь вряд ли ее удовлетворит…

С этими словами я развернулась и направилась к выходу, не дав Катерине насладиться моментом.

Выйдя на улицу, я вдохнула морозный воздух и впервые за долгое время почувствовала настоящее удовлетворение.

Боже, мой первый заработок в этом мире! И хотя он довольно мизерный, я счастлива. Перспектива точно есть! Теперь я знаю, что делать дальше.

– Ну и как всё прошло? – голос Валентина вырвал меня из сладостного созерцания плывущих по небу облаков.

Я вздрогнула. Он стоял в паре шагов от меня, чуть наклонив голову, разглядывая меня с явным интересом. Ему, видимо, стало жарко, потому что он распахнул своё пальто и снял шапку. Длинные волосы шевелились на ветру, а я поймала себя на том, что снова невольно любуюсь.

Красив, зараза! Хоть не смотри. Даже борода ему идёт, хотя я терпеть не могу бородатых!

– Всё отлично! – попыталась ответить как можно более беспечно и направилась к нашему коню.

Но Валентин легко перегородил мне дорогу.

– Отлично? – переспросил он, прищуриваясь. – Почему же тогда у вас такой вид, будто вы только что с кем-то подрались, но всё-таки разбили оппоненту морду?

Я поморщилась. Неужели так заметно? А он остряк!

– Катерина немного язвительна, – нехотя призналась я.

Валентин вдруг усмехнулся.

– «Немного»?

– Ладно, очень язвительна! – не выдержала я. – Но зато я продала изделия! И кто-то даже счёл их достойными.

Он удивлённо вскинул бровь, а я поняла, что проболталась. Я ведь не хотела, чтобы он знал, чем я занимаюсь.

– Изделия? – В голосе мелькнуло искреннее удивление. – Какие именно?

Я прикусила губу. Ну что ж, значит не судьба.

– Вязанные изделия. Да вы видели их, когда я вязала на кухне…

– Правда? – искренне изумился он. – Вот уж не думал, что вы способны на такое, но, если вам удалось, значит вы действительно молодец.

Меня накрыла волна неожиданного тепла. Валентин… поддержал меня?

– Спасибо, – пробормотала я.

– За что? – удивился он.

– Просто… за нормальную реакцию, – честно ответила я.

Валентин пристально посмотрел на меня, затем покачал головой и легко взобрался в седло.

– Ладно, поехали домой. И не смотрите на меня так, а то я стану грубым и начну разговаривать с вами о том, о сём, чего вы весьма не любите…

Ну да, Валентин не будет собой, если не помянет прошлого.

– А может быть… я изменилась, и ваши разговоры меня больше не утомляют? – произнесла я, с его помощью взбираясь в седло. Правда, с какого-то перепугу уселась не позади него, а впереди. Замерла, а потом попыталась сползти обратно, но Валентин меня не отпустил. Он смотрел на меня нечитаемым взглядом, буквально гипнотизируя, а потом молча тронул поводья. Мы тронулись в путь, а я полдороги не могла думать ни о чем, кроме того, что на его широкой и крепкой груди очень комфортно лежать….

* * *

Когда мы уже были недалеко от поместья, впереди на дороге показалась тонкая фигура.

Я прищурилась, пытаясь разглядеть, кто это. Человек? Да, но… он пошатывался.

Мы приближались, и сердце у меня сжалось, когда я поняла: это ребёнок.

О Боже.

Ребёнок, совсем один, посреди заснеженных полей…

И вдруг он рухнул в снег.

– Держите коня! – рявкнул Валентин, спрыгивая на землю. Я с трудом спустилась вниз самостоятельно и исполнила требование, тут же схватив поводья. Валентин подбежал к маленькой фигурке, опустился на колени и перевернул её на спину.

Девочка. Лет девяти, не больше.

Бледная, губы потрескались, волосы в беспорядке прилипли ко лбу. Она не двигалась.

– О, Господи… Наташенька! – сорвалось с губ Валентина.

Я замерла. Он её знает?

Валентин подхватил девочку на руки.

– Ведите коня! – приказал он и, не дожидаясь меня, широкими шагами направился к дому.

Я спешно последовала за ним, с трудом пробираясь сквозь снег и чувствуя, как от волнения безумно колотится сердце.

До сих пор не могла прийти в себя.

Вела коня, стараясь поспевать за Валентином. Снег был глубоким, ноги проваливались, и мне приходилось то и дело перехватывать поводья, чтобы животное не тянуло меня вперёд.

Я смотрела на хрупкую фигурку в руках Валентина, и сердце щемило от тревоги. Ребёнок казался невесомым.

– Наташенька… – снова пробормотал Валентин, и в его голосе слышалась такая тоска, что я прикусила губу от сострадания.

Кто она для него?

Мы добрались до дома, и я бросила поводья, подбегая к Валентину.

– Несите её на кухню, там тепло!

Валентин ничего не сказал, просто кивнул и вошёл в дом. Я быстро отвела коня в конюшню, и кинулась за ним.

На кухне было жарко. Топилась печь, в воздухе витал запах углей и немного пригоревшего супа. Ульяна, которая хлопотала у стола, увидев нас, охнула и прижала ладонь к губам.

– Святые небеса! – прошептала она.

– Ульяна, тащи всё, что есть тёплого, – приказала я, указывая на шкаф с одеялами.

Она замешкалась, но тут же кинулась выполнять поручение.

Я смахнула с матраса всё лишнее. Валентин осторожно уложил девочку, а я тут же принялась растирать её руки.

– Она ледяная… – пробормотала я.

Валентин молчал. Он снял с себя пальто, накрыл им девочку и принялся растирать её щёки.

– Ей нужно тепло! – скомандовал он.

Ульяна принесла одеяла, я накинула одно сверху, потом бросилась к печи, налила кружку тёплой воды.

– Давай, детка, просыпайся… – шептал Валентин.

Я слышала в его голосе тревогу, и это пугало.

– Валентин, кто она? – не выдержала я.

Он поднял на меня взгляд, полный боли.

– Моя племянница…