Текст книги "Изгнанная жена. А попаданки-таки живучие! (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 7. Незнакомцы…

Мы переночевали в нашей новой спальне. Благодаря дровам, которые принёс Валентин, мне удалось растопить камин. Комната нагрелась, пусть и не так, как от печи, но мы всё равно не замёрзли.

Проснулась я рано утром, буквально на рассвете. Учитывая то, что есть нам было нечего, я старалась не терять времени даром. Тихонько выбралась из комнаты и направилась вниз.

Порывшись в кладовой, поняла, что крупы безнадёжно испорчены. Они были настолько прогнившими и влажными, что их оставалось только выбросить.

"Ну что ж, времени у меня ещё немного есть," – подумала я и взяла свечу, чтобы пройтись по поместью в поисках чего-то полезного.

Длинный тёмный коридор на первом этаже встретил меня холодом и тишиной. За окнами проказничал ветер, завывания которого прорывались внутрь сквозь щели. Раннее утро больше походило на поздний вечер: темно, мрачно и тягостно.

Каждый мой шаг гулко отдавался эхом под потолком. Я поймала себя на мысли, что мир, в который я попала, кажется мне невероятно неприветливым и странным.

Тряхнула головой, прогоняя скованность.

"Так, Настя, где наша не пропадала? Ты ведь всегда повторяла своей аудитории: выберемся, выкарабкаемся, всё сможем! Ты мастер на все руки. Знаешь тысячу мастер-классов, можешь создать уют из ничего, в конце концов! Не боишься ни работы, ни сложностей. Вот тебе и экзамен для твоих навыков. Давай, действуй!"

Этот внутренний монолог приободрил меня, и я ускорила шаг. Спустя несколько минут заметила небольшую деревянную дверь под лестницей. Она меня очень заинтересовала.

Подойдя ближе, увидела, что дверь была заперта на замок. Замок выглядел старым, ржавым и, казалось, крайне примитивным.

"Что ж, попробуем," – подумала я и вынула из волос булавку.

(Боже, я не расчёсывалась со вчерашнего утра. Интересно, что у меня сейчас на голове? Впрочем, это неважно.)

Булавка была крепкой, дебелой. Я аккуратно придала ей нужную форму и вставила в отверстие замка. Не то чтобы я была взломщицей, но… пару раз приходилось использовать этот прием, когда отец в деревне напивался и не пускал меня домой.

Провозиться пришлось долго, но мои усилия увенчались успехом. Раздался заветный щелчок, и дверь с лёгким скрипом открылась. Я ощутила эйфорию.

"Это чудо! У меня получилось!"

Посветив свечой, я увидела лестницу, уходящую вниз. Она была деревянной и местами уже прогнившей, но всё ещё достаточно крепкой.

– Что у нас тут? Подвал? – прошептала я, начиная осторожно спускаться.

С каждым шагом становилось всё холоднее. Казалось, холод здесь пропитал каждый угол. Даже в пальто я начинала коченеть.

Наконец, оказалась в просторной, но низкой комнате, которая действительно оказалась подвалом для хранения продуктов.

У одной стены стояли громадные бочки, накрытые досками. У другой – деревянные ящики. На полках громоздились банки, кувшины и ведра. С удивлением поняла, что за эти годы сюда никто не пробрался. Подвал остался таким, каким его оставили.

Я огляделась с предвкушением и поспешно начала изучать содержимое.

На дне большинства бочек лежали испорченные овощи: капуста, помидоры, огурцы. Очевидно, здесь их квасили. Осторожно заглядывая в кувшины на полках, я обнаружила не менее удручающую картину.

Однако среди всех сосудов около десятка были тщательно закупорены. Это означало, что их содержимое, возможно, сохранилось. Интересно, что внутри?

Но самая радостная находка ждала меня в ящиках. Там я обнаружила множество сушёных фруктов и овощей. Они выглядели так, словно практически не потеряли своих свойств.

"Как же они могли сохраниться столько времени?" – удивлялась я, но тут же отбросила этот вопрос как неважный.

В одном из углов я нашла большой ящик, в котором стояли стеклянные банки. Их содержимое выглядело как варенье.

Эта находка привела меня в полный восторг.

"Слава Богу, у нас будет еда!" – подумала я с облегчением и улыбкой, прижимая одну банку к груди.

Осталось где-то купить хлеба – и завтрак был бы обеспечен. Решение сходить в деревню пришло сразу. Проснутся дети, будут голодны. А деревенские, вероятно, уже начали свой день, встав с рассветом.

Я вернулась в спальню, оделась потеплее из того, что было, завязала платок, запахнула пальто и взяла мешочек с монетами. Окинув взглядом детей, которые крепко спали, подумала, что они вряд ли проснутся раньше моего возвращения.

Выйдя во двор, я зашагала вдоль забора, пытаясь найти какой-нибудь чёрный ход. Дорожки были заметены снегом, но по очертаниям угадывалось, что они когда-то здесь были. Наконец, найдя выход, я направилась в сторону, где предположительно должна была находиться деревня.

Сначала дорога была очевидной, но вскоре исчезла, и мне пришлось свернуть в небольшой лесок. Было ещё очень холодно, несмотря на приход весны. Я дрожала и от холода, и от волнения.

"Идти через незнакомый лес зимой в чужом мире – это совсем непросто. А вдруг здесь водятся дикие животные?" – мелькало в разуме.

Попыталась отмахнуться от этой мысли, но тревога нарастала. Я шла уже довольно долго, а деревня всё не появлялась. Страх того, что я могла заблудиться, подкрался неожиданно. Остановившись, я оглянулась назад.

"Ладно, если что, я всегда могу вернуться по своим следам," – подумала я, пытаясь успокоиться.

Но сомнения не отпускали. Я развернулась, чтобы пойти назад, и тут неподалёку раздался выстрел. Птицы с шумом сорвались с деревьев.

Я вздрогнула от неожиданности.

Здесь существует огнестрельное оружие? Кто это? Разбойники?

Мысль о возможной опасности окончательно добила меня. Подхватив юбки, я побежала назад, хватая ртом морозный воздух. Лёгкие горели, а тело – моё новое тело – было плохо подготовлено к таким нагрузкам.

Наконец, сквозь деревья рассмотрела знакомые стены поместья. Остановилась, тяжело дыша. Было уже светло, но хлеб я так и не купила.

Однако думать об этом было некогда. У ворот поместья я заметила двух всадников. Всё внутри похолодело.

Кто это? Что им нужно? Неужели это они стреляли в лесу?

Один из мужчин спешился и потянул ворота, которые, как оказалось, Валентин запер на ночь. Убедившись, что их не открыть, он разбежался, ловко перелез через них и с лёгкостью спрыгнул с другой стороны. Затем открыл ворота своему спутнику, и тот беспрепятственно въехал во двор.

Я ужаснулась. "А вдруг они опасны? А там дети!"

Мысль о детях заставила меня броситься вперёд с такой скоростью, что я сама удивилась.

Мне удалось войти в поместье через черный вход. Я взобралась на второй этаж, влетела в нашу спальню и захлопнула дверь за собой. Замкнув её на ключ, привалилась к двери, пытаясь унять бешеное биение сердца.

Дети резко проснулись и испуганно уставились на меня.

– Мама, что случилось? Почему ты такая красная? – спросила Оля, смотря на меня огромными глазами.

Я не могла вымолвить ни слова, потому что не хватало дыхания. Видимо, моё состояние говорило само за себя.

Алёша спрыгнул с кровати и подбежал к окну, выходящему на передний двор. Он выглянул из него, побледнел и, обернувшись ко мне, прошептал:

– Это дядя Захар со своим другом. Они очень злые. Они приехали обидеть нас! Он всегда обижал нас раньше! Ты, наверное, и это забыла, мама…

Оля всхлипнула, подбежала ко мне и прижалась к ноге.

Я поняла, что интуиция не подвела. Даже издалека от этих людей веяло опасностью.

И вдруг из парадного входа вышел Валентин. Он подошёл к мужчинам на расстояние нескольких шагов, переплёл руки на своей широкой груди и встал так, будто готовился к схватке. Его длинные черные волосы свободно развевались на ветру, придавая воинственный и внушительный вид.

Незваные родственники бывшей хозяйки этого тела замерли напротив нашего соседа.

Я видела их хмурые лица, выражавшие глубочайшее недовольство. Я не слышала, о чём они говорили с Валентином, но дружелюбием там и не пахло. Сосед что-то им отвечал. Я задержала дыхание и попыталась разобрать его речь по губам, но это оказалось бесполезным.

Наконец, один из мужчин выступил вперёд, принимая крайне воинственный вид. Я почувствовала, что Валентин уступает в этой словесной схватке. Ситуация становилась всё напряжённее, как вдруг…

Откуда-то из-за угла выскочило огромное животное. Сначала мне показалось, что это собака, но нет – это был волк. Огромный, светло-серый волк, который холкой доходил Валентину чуть ли не до пояса.

Волк остановился рядом с нашим соседом, словно его яростный защитник. Он зарычал так грозно, что волосы на моём затылке встали дыбом, даже несмотря на то, что я наблюдала эту сцену из окна. Незваные гости побледнели и начали пятиться назад, их лошади заметно занервничали.

Через пару мгновений мужчины, не выдержав, развернули своих лошадей и поспешили убраться прочь. Волк всё это время внимательно следил за ними, не прекращая рычать, пока те окончательно не скрылись за воротами.

Когда всё закончилось, Валентин опустился на одно колено и с улыбкой потрепал волка за ухом. Я застыла, глядя на него. Неуместная мысль мелькнула в голове: «Эта улыбка идёт ему невероятно…»

– Мама, мама! – воскликнула Оля.

Я обернулась и увидела, что девочка дотянулась до окна, встав на стул. Она тоже наблюдала за происходящим.

– Этот дядя хороший, посмотри! Он защитил нас! Давай ты больше не будешь ссориться с ним!

Я растерянно посмотрела на девочку. Она была такой маленькой, но при этом невероятно проницательной. Видимо, она прекрасно замечала, что я стараюсь держаться подальше от Валентина.

Однако после всего пережитого я вдруг остро осознала: если бы не он, могло произойти что-то очень плохое. Алёша был не просто напуган – он знал, что те люди опасны.

Может быть, я действительно не права? Может, стоит попробовать пойти на мировую?

В этот момент мой желудок напомнил о себе громким урчанием, а через несколько минут запах жареного мяса внезапно заполнил весь дом даже до второго этажа. Он был настолько аппетитным, что у нас троих моментально потекли слюнки.

– Мама, я есть хочу, – жалобно пропищала Олечка.

У меня сжалось сердце. У нас действительно не было еды. Я поняла, что придётся спуститься вниз и попросить у Валентина что-то поесть. Это казалось унизительным, но…

Нет, не унизительно. Я могу предложить что-то взамен, и тогда это будет сделка! Могу заплатить, помочь ему в работе, приготовить что-нибудь… Точно! Это всё изменит дело…

Ободрив себя этой мыслью, я быстро вышла из комнаты и поспешила вниз.

Но, спустившись в холл, замерла на месте.

Прямо передо мной стоял огромный волкодав. Его глаза холодно блеснули в полумраке, и я ощутила, как по спине пробежали мурашки ужаса.

О Боже, я совсем забыла о нём…

Глава 8. С чего вы решили..?

Волк неотрывно смотрел на меня своими жёлтыми глазами. Я замерла, как зайчонок, перед хищником, подрагивая от страха. В это мгновение позади него появился Валентин. Его большая ладонь с длинными крепкими пальцами мягко погладила зверя по голове.

– Серый, – негромко произнёс он. – Это друг. Запомни этот запах. Женщину не трогать. Ты понял?

Я громко сглотнула, пытаясь унять дрожь. Волк вдруг расслабился, его напряжённое тело ожило, а длинный хвост начал размеренно болтаться из стороны в сторону. Зверь смотрел на своего хозяина с обожанием, и это было чем-то удивительным – видеть такую преданность в хищнике.

Валентин позвал его за собой, и волк беспрекословно выскочил во двор. Закрыв за ним дверь, мужчина развернулся и направился ко мне.

Мягкость, которая была на его лице, когда он говорил с Серым, исчезла. Теперь его взгляд был напряжённым и внимательным. Казалось, что зверь ему гораздо милее, чем я, что, впрочем, было неудивительно. Я-то и сама была с мужчиной не слишком любезна.

– Простите, если Серый напугал вас, – сухо сказал Валентин. – Обычно я не пускаю его в дом. Но сейчас нужно было его накормить.

– Ничего, – коротко ответила я, чувствуя, как пересохло в горле. Возмущаться из-за присутствия зверя было бы глупо. Фактически он спас нас всех. Правда, теперь было страшно выходить на улицу, но если Серый всё понимает, как говорит Валентин, то, возможно, он и вправду не тронет нас.

– Вы хотели мне что-то сказать? – уточнил Валентин, внимательно глядя на меня.

– Да, – пробормотала я, чувствуя глубочайшую неловкость.

Просить о чём-то было нелегко. Тем более после всего, что произошло. Но ради голодных детей я готова пойти на что угодно. Моё полуголодное детство оставило глубокий след в сердце, и я не хотела, чтобы они испытали что-то подобное.

– Во-первых, спасибо, что прогнали тех… людей, – произнесла смущённо, опустив глаза.

– Благодарите не меня, а Серого. Это всё его верность, – отозвался Валентин.

– Да, я его тоже благодарю, – добавила поспешно. – Насчёт этих людей… Это мои родственники. Точнее, родственники моего мужа. Чего они хотели, я не знаю. Но ничего хорошего от них ждать не приходится…

Валентин прищурился.

– Может, расскажете, почему ушли из дома?

Я почувствовала, как в теле напряглась каждая мышца.

– Простите, но я не хочу об этом говорить, – произнесла тихо.

Он равнодушно пожал плечами.

– Ладно, как хотите. Вы хотели что-то ещё?

И вот настал самый трудный момент. Я глубоко вздохнула, постаравшись справиться с волнением, и подняла взгляд на мужчину.

– Я хочу предложить вам кое-что, – сказала твёрдо.

– И что же? – в глазах мужчины мелькнуло любопытство, а одна бровь грациозно взлетела вверх.

Этот жест я видела не впервые, поэтому поняла: это его типичная реакция. Я даже подумала, что сама так не смогу.

– Дело в том, что… – начала неуверенно. – Во-первых, спасибо за дрова, которые вы принесли…

Он молчал, и это молчание напрягало.

– Я так понимаю, что вы хотели предложить мне некоторую помощь, – продолжила я. – Но я тоже хотела бы кое-что предложить вам… – я снова опустила глаза, не выдержав его напряжённого взгляда. – По крайней мере, на некоторое время. Не могли бы вы поделиться с нами едой, а взамен я помогла бы вам с вашими делами…

Всё. Я сказала это. Никогда не думала, что просить будет так унизительно.

Воспоминания болезненно напомнили о себе. Бывали времена, когда мы с мамой оставались без копейки денег. Она очень переживала за меня и занимала еду у соседей. Но со временем и они перестали выручать: возвращать было нечем, поэтому нам уже никто ничего не давал.

Однажды она взяла меня с собой в деревенский магазин и, унижаясь, просила еды для своей дочки – для меня. Я до сих пор помню, как на нас смотрели. Возможно, у пары человек в глазах и было сострадание, но большинство глядели на нас, как на мусор. Как на бомжей. Как на попрошаек, которыми мы и были…

Продавщица всё-таки немного смягчилась, но положила на прилавок две буханки хлеба и кусок засохшей колбасы с таким отвращением, будто мы вылезли из канавы.

Я была ребёнком, но унижение того дня запомнила на всю жизнь. С тех пор я поклялась себе, что никогда и ни у кого ничего не буду просить.

Но вот я здесь. Прошу. И всё внутри меня горит. Это чувство унижения жгло меня, как раскалённое клеймо.

«Я ведь не ради себя прошу. Я бы потерпела. Но дети… Они не могут ждать.»

Валентин наблюдал за мной несколько мгновений, а потом произнёс:

– То есть вы хотите наняться ко мне, правильно я понимаю?

Я вздрогнула от звука его голоса.

– Ну, возможно, можно и так сказать, – ответила осторожно.

Он прищурился, разглядывая меня с лёгкой усмешкой.

– А с чего вы решили, что мне нужна помощь?

Я замялась.

– Ну… вы мужчина.

– И что? – в его голосе послышалось легкое недоумение.

– Обычно мужчинам требуется помощь женщины, чтобы выполнять некоторые дела по дому… – мой голос прозвучал глухо и немного раздраженно, хотя я старалась себя сдерживать.

Его усмешка стала шире.

– Я до сих пор прекрасно обходился без женщины. Уже не маленький…

Эти слова я восприняла как отказ. Наверное, и в помощи с едой тоже. Моё лицо вспыхнуло, и я резко развернулась.

– Ладно, я поняла. Извините, что побеспокоила, – холодно бросила я и поспешила уйти.

Сердце в груди колотилось как сумасшедшее. Я чувствовала себя униженной до крайности.

«Неужели я попала в этот мир, чтобы пройти испытание и избавиться от своей гордости?»

– Эй, постойте! – выкрикнул Валентин.

Я услышала его шаги за спиной. Уже через мгновение он оказался рядом, схватил меня за руку и развернул к себе.

Я замерла, оказавшись слишком близко к нему.

– С чего это вы убежали? – произнёс он хмуро. – Мы не договорили.

– А что тут говорить? Мне и так всё понятно, – процедила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Вы просили у меня еды для вас и детей, и я это помню, – произнес он. – Я приглашаю вас на завтрак. На мою сторону поместья, естественно…

Я опешила.

– Как это понимать? Вы же отказались от моих услуг, – напомнила я.

– Да, отказался. Мне не нужна помощница. Я и сам прекрасно справляюсь. Но я покормлю вас просто так.

Его голос звучал уверенно, но в нём не было ни капли насмешки или злости.

Это выглядело благородно. Но я всё равно чувствовала себя ужасно. Мне, привыкшей никому не быть должной, было трудно принимать чью-то помощь. Однако у меня не было выбора. Дети были голодны. Пришлось переступить через себя и молча кивнуть.

…Поднимаясь по лестнице к детям, мысленно убеждала себя: «Я всё устрою. Всё наладится. Скоро схожу в деревню, куплю еды. Подумаю, чем заняться в этом мире. Найду работу. Нужно запустить колесо новой жизни. И тогда мне не придётся больше есть за чужой счёт.»

Эти мысли немного успокоили. Всё-таки тяжело бывает тем, кто привык рассчитывать только на себя.

Дети, узнав, что их ждёт вкусный завтрак, пришли в восторг. Оля всплеснула руками:

– Мама, я не ела жаркого больше недели!

Мне стало так жаль её. Сердце сжалось от боли и в очередной раз вспыхнуло злостью на их мерзкого отца.

«Как можно было таких чудесных детей отправить умирать? Как? Только из-за каких-то подозрений! Ты же их вырастил, видел, как они росли у тебя на глазах. Бесчувственный, отвратительный человек! А ведь, как говорит Алёша, они действительно его дети. Даже не потрудился разобраться, хотя всё было так просто…»

Эта злость дала мне силы спокойно спуститься на первый этаж с детьми и отправиться на другую сторону поместья.

Как оказалось, Валентин оборудовал кухню в одной из больших комнат, которая, вероятно, когда-то была гостиной. Здесь не было привычной обстановки: только огромный овальный стол, не застеленный скатертью, а на нём стояли щербатые тарелки и приборы.

Посреди стола возвышалось большое блюдо, на котором одуряюще пахло жареное мясо.

Это была туша молодого кабана.

Я замерла, чувствуя, как желудок сжимается в спазме.

– Мама, мама! Это мясо! Какое красивое мясо! – радостно запрыгала Оля, потянув меня за руку.

Я с трудом отвела взгляд от блюда и посмотрела на Валентина. Он стоял неподалёку, сложив руки на груди. Вдруг в его больших карих глазах мелькнула яркая, неприкрытая жалость.

Она парализовала меня, заставив сердце екнуть в груди…

Глава 9. Отголоски прошлого…

Валентин любезно отрезал по куску мяса каждому из нас и аккуратно положил его на тарелки. Затем нашёл пузатую хлебную лепёшку, разломил её на несколько частей и выложил на блюдо рядом с мясом.

Дети, не сговариваясь, сложили руки и помолились перед едой. Этот жест вызвал у меня огромное удивление. После этого, орудуя ножом и вилкой с настоящей аристократической грацией, они начали есть. Я аж засмотрелась. Сама-то так не умею.

Перевела взгляд на Валентина и поразилась ещё больше. Он ел так же красиво и степенно, словно каждое движение было отточено веками.

«Они что, все аристократы? Или в этом мире у всех такие манеры?»

Подглядев, как правильно держать приборы, я осторожно потянулась к мясу. Оно оказалось восхитительным на вкус, особенно после нескольких дней вынужденного голодания. Я с трудом заставляла себя не торопиться, а тщательно пережёвывать каждый кусок.

Когда все поели, Валентин молча поставил перед каждым из нас по чашке горячего травяного напитка. Сахара в нём не было, но вкус оказался удивительно приятным.

Мне стало неловко и стыдно.

– Благодарю вас, – тихо сказала я, избегая его взгляда. Затем обратилась к детям: – Поблагодарите.

– Спасибо, – хором сказали они и, довольные, умчались на нашу половину дома.

Я же задержалась, чем вызвала у Валентина лёгкую насмешку во взгляде.

– Позвольте мне вымыть посуду, – произнесла приглушённо.

– Не стоит, – ответил он, спокойно собирая грязные тарелки. – Вы были моими гостями. Гости за собой не убирают.

– И всё же, – настаивала я. – Мне хотелось бы вам отплатить.

Валентин поставил тарелки на стол, выпрямился и посмотрел мне в глаза.

– Знаете, Анастасия, в чём ваша проблема? – произнёс он загадочно.

– И в чём же? – спросила я с лёгким вызовом.

– В том, что вы не разбираетесь в людях.

– С чего вы это взяли? – возмутилась я. – Вообще-то я всегда считала себя человеком, способным понять чужие мотивы.

– Вы не разбираетесь в людях и не различаете, кого можно опасаться, а кого нет, кому можно доверять, а кому нет… – невозмутимо ответил он.

– Я в принципе опасаюсь незнакомых людей, – произнесла с достоинством. – И считаю, что это правильно.

– Навязчивость действительно не к месту, – кивнул он. – Но, знаете, в ваших обстоятельствах в одиночку не выжить.

Я напряглась, чувствуя, что разговор принимает неприятный оборот.

– Скажите, почему вы остановились именно в этом поместье? – продолжил он, сверля меня взглядом своих темных карих глаз.

Этот взгляд, как всегда, вызвал во мне странную смесь тревоги и раздражения.

– Это личное. Я не хочу это обсуждать, – отрезала я.

– Как хотите, – пожал он плечами. – Но мы, можно сказать, теперь в одной лодке. Меня удивляет, что вы позволяете своим детям жить в таком доме.

– Вы ведь тоже здесь живёте, – парировала я, немного возмущённо.

– Это не одно и то же. Я взрослый мужчина. Могу жить хоть в шалаше. А это дети. Вы должны были найти им пристанище получше.

– А если у меня нет возможности найти что-то лучше? – спросила я с вызовом. – И кто сказал, что здесь плохо? По крайней мере, этот дом наш, пусть и половина. Нам не нужно платить за аренду, у нас есть крыша над головой. Я уверена, что неподалёку можно найти работу.

Валентин усмехнулся.

– Работа? Мне кажется, вы и работа – это несовместимые вещи.

Его слова задели меня за живое.

– С чего вы это взяли? – резко ответила я.

Валентин слегка прищурился.

– Вы меня не помните?

Этот вопрос заставил меня встрепенуться. Неужели он с прежней хозяйкой этого тела был знаком?

– А должна? – спросила я, стараясь сохранить внешнее спокойствие.

– Может быть, и нет, – неожиданно легко согласился он. – Наша встреча была слишком специфической. Вы вряд ли запомнили семнадцатилетнего подростка, попавшегося вам на пути.

Я попыталась скрыть растерянность.

– Может, напомните, чем закончилась эта встреча? – предложила осторожно.

– Да ничем особенным, – хмыкнул Валентин. – Вы просто выгнали меня взашей. И всё.

Моё лицо вытянулось.

– Кто старое помянет… – пробормотала я, чувствуя, как щеки наливаются краской, как будто это именно я так поступила с Валентином в прошлом, а не местная Анастасия Семеновна…

– Спасибо за завтрак, – сказала я, пытаясь сбежать от этих неприятных чувств, и развернулась, чтобы уйти.

– А вы не изменились, – окликнул он меня.

Я остановилась и медленно обернулась.

– В каком смысле?

– Всё такая же неприступная и высокомерная, как и раньше, – ответил Валентин с неожиданной откровенностью.

Сказав это, мужчина отвернулся и спокойно занялся посудой.

Я поспешила уйти, чувствуя ужасный стыд, хотя понимала, что это не моя вина. Моё поведение вызвано лишь страхом за детей.

«Сегодня же нужно придумать, как найти пропитание, чтобы больше не зависеть от Валентина.»

Его непонятные отношения с бывшей хозяйкой этого тела меня совсем не обрадовали.

Первым делом, вернувшись в комнату к детям, я объявила, что снова попробую сходить в деревню. Они тут же попросились пойти вместе со мной, и я, немного подумав, решила, что это будет разумно. Лучше пусть дети будут под моим присмотром.

Одевшись потеплее, насколько это было возможно, мы вышли на задний двор. Чтобы не заблудиться снова, я перед этим тщательно осмотрела дорогу из окна самого верхнего этажа. Кажется, утром я немного свернула не туда, поэтому сейчас надеялась на удачный исход.

Деревня оказалась довольно унылым местом. Крестьяне смотрели на нас с подозрением, и даже присутствие детей ничуть не уменьшало их настороженности.

Когда я обратилась к одному из них с просьбой продать немного продуктов, названная цена заставила меня растеряться. Даже Алёша ахнул.

– Мама, это очень дорого, – шепнул он мне на ухо.

Я снова порадовалась, что мальчик, несмотря на свой возраст, так хорошо разбирается в таких вещах. Что бы я без него делала?

Мы отказались от покупки и пошли дальше. Но чем больше я встречала крестьян, тем сильнее чувствовала их напряжение и недовольство. Меня это всё больше удивляло.

Наконец мы остановились у последнего дома. Я уже совсем приуныла, когда из дома вышла старая женщина. Она долго смотрела на меня, а потом ахнула:

– О Боже! Барышня Анастасия!

Я замерла. Неужели она знала Анастасию Семеновну?

Старушка, насколько это позволяла её хромота, бросилась ко мне, схватила за руку и припала к ней. Я испытала настоящий шок, но постеснялась вырвать руку, чтобы не обидеть её.

Наконец она подняла на меня выцветшие глаза и прошептала:

– Вы так изменились, барышня!

Затем она перевела взгляд на детей и, улыбнувшись, воскликнула:

– А это кто? Неужели ваши детки? Счастье-то какое! Я не думала, что доживу до того дня, когда увижу ваших детей.

Она оглядывала нас со странной смесью восторга и растерянности, но увидев, что мы одни, нахмурилась.

– Где же ваш супруг? – спросила она. – А карета? Неужели вы пешком?

Пришлось кивнуть.

– Да, мы пришли из поместья пешком.

– А-а, приехали посетить поместье, понятно, – протянула старушка. – А я ведь себе говорила: «Что-то ты, Фрося, сегодня ногами болеешь. Точно весть какая-то придёт…» И вот вы пожаловали…

В этот момент я поняла, как её зовут: Ефросиния.

– Скажите, а где здесь можно купить немного продуктов? – спросила я. – Ваши соседи были не очень любезны.

– Ах, что вы! – махнула она рукой. – Видать, узнали вас. Так же, как и я. Батюшка-то ваш незадолго до кончины налоги поднял сильно. Вот они и остервенели. Но вы не обращайте внимания. Я сейчас всё устрою.

Старушка, несмотря на хромоту, очень резво побежала по соседям. Вскоре она вернулась, неся несколько корзин, наполненных самым разным добром: яйцами, овощами, сыром. Там же я заметила немного творога, хлебные лепёшки и ещё много чего.

Я была в восторге. Поспешила вынуть монеты и спросила цену. Старушка назвала сумму, которая оказалась в разы меньше той, что озвучивали другие крестьяне.

– Вы уж простите, – смущённо сказала она. – Я бы хотела угостить вас чем-нибудь, но едва свожу концы с концами.

– Ну что вы! – поспешила заверить её я. – Нам ничего не нужно. И так спасибо большое.

Взяв корзины и расплатившись, мы отправились в обратный путь.

– Подождите, барышня, – окликнула нас старушка. – Может, как-нибудь заглянете ко мне ещё? Чаю попьём, прошлое вспомним.

– Зайду, – улыбнулась я. – Как-нибудь обязательно зайду.

Когда мы вернулись в поместье, я была невероятно счастлива. Теперь хотя бы неделю можно было не беспокоиться о продуктах.

Отправила детей немного отдохнуть, а сама занялась кладовой. Там, конечно, не оказалось ничего путного: только рваньё да старые вёдра. Меня это удручало. Одного запаса еды надолго не хватит, деньги ведь рано или поздно закончатся. Но какую здесь можно найти работу?

Перебирая в голове варианты, я машинально поднялась на третий этаж и снова оказалась перед дверями, которые были наглухо заперты. Эти двери манили меня. Казалось, что за ними скрывается что-то особенное.

Попробовала открыть их с помощью булавки, но ничего не вышло. Эти замки оказались сложнее предыдущих. Я уже собиралась уйти, как вдруг вспомнила о мешочке, который находила среди вещей Анастасии Семёновны. Он показался мне очень тяжелым.

А что, если..?

Рванув в комнату, я начала рыться в узле и, наконец, нашла его. Внутри оказались огромные, длинные ключи, словно из сказки про Буратино.

С благоговением вернулась к дверям и вставила один из ключей в замок. Раздался долгожданный щелчок. Дверь открылась.

Приоткрыв её, я вошла в помещение. Из тусклого, грязного окна едва пробивался свет. Всё вокруг было покрыто слоем пыли, словно снегом.

Комната была заставлена полками, корзинами и ящиками. Подойдя к первой корзине, я увидела внутри ткани. В следующем ящике – какие-то предметы обихода. В другом – аккуратно сложенная одежда. Две корзины были заполнены большими мотками вязальных ниток.

Не было ни одной пустой ёмкости. Я даже нашла утюг – тот самый, старинный, в который засыпают угли. Ещё там были молоток, гвозди и даже сервиз.

Я была счастлива. Вопросы быта частично решены.

Однако это не решало главной проблемы – где зарабатывать деньги?

Уже собираясь уходить, я снова остановилась перед корзинами с нитками. Они были шерстяными, разных цветов. А между ними торчали спицы похожие на современные.

Лет десять назад вязание стало моим хобби. Я не просто любила это дело, я умела вязать хорошо.

Может, это знак?