Текст книги "Изгнанная жена. А попаданки-таки живучие! (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 34. Тайное желание…

Пряжа скользила между пальцами мягко, послушно, укладываясь в ровные петли. Я вязала день и ночь, почти не поднимая головы, – заказ аристократки должен был быть выполнен в срок. Не хотелось бы упускать столь важную клиентку.

Ульяна взяла на себя всё хозяйство, а дети активно помогали ей. Олечка училась месить тесто, Наташа старательно драила полы, а Алёша… Алёша теперь буквально жил в седле.

Валентин учил его ездить на коне, и порой, подняв глаза от спиц, я наблюдала за ними из окна.

Потеплело, снег растаял, обнажив мокрую землю. Валентин находился во дворе без шапки, и теперь его длинные волосы свободно развевались на ветру. Я улыбалась, не осознавая этого. Вспоминала, как совсем недавно мои пальцы тонули в этих густых, слегка волнистых прядях, как они ложились на широкие мужские плечи, заставляя сердце биться быстрее…

В груди что-то сладко сжималось от этих воспоминаний.

Я снова опустила взгляд на своё вязание, но мысли уже не хотели сосредотачиваться на работе.

Как современная женщина, я прекрасно знала, чего хочу. Каждую ночь мне отчаянно хотелось просто встать, выйти из своей комнаты, пройти по холодному коридору совершенно бесшумно, на цыпочках и войти к нему… чтобы остаться там до утра, согреться в сильных руках и раствориться в этом мужчине без остатка.

Но я понимала, что местные нравы этого не одобрят. Да и Валентин… он словно намеренно не пересекал черту.

Почему?

Я досадливо выдохнула, отложив вязание.

– Чем всё это закончится? – пробормотала себе под нос, вглядываясь в закатное небо за окном.

Ответа не было. Только тёплый весенний ветер влетел в приоткрытую форточку и начал играть с занавеской…

* * *

– Держи поводья крепче, не сутулься! – Валентин уверенно шагал рядом с конём, на котором восседал Алёша. – Смотри вперёд, не на гриву. Конь чувствует, если ты не уверен.

Мальчик кивнул, но я видела, как сосредоточенно он сжимает поводья. Сын старался, с каждым днём всё лучше держась в седле, но был слишком напряжён.

Я наблюдала за ними издалека, сидя на деревянной скамье у дома. Руки машинально двигали спицами, но мысли уже давно были далеки от вязания.

Боже, как же они хорошо смотрятся вместе! Валентин – высокий, уверенный, спокойный, и Алёша, который так старался соответствовать своему наставнику. Как отец и сын…

– Вот так, молодец, – похвалил Валентин. – Теперь попробуем рысью.

Я затаила дыхание.

Конь сорвался с места, и поначалу всё шло хорошо. Алёша держался крепко, его волосы развевались на ветру, лицо раскраснелось от восторга.

Но внезапно что-то пошло не так.

Конь дёрнул головой, Алёша потерял равновесие, покачнулся, попытался удержаться, но…

– Алёша! – мой крик разрезал воздух, когда мальчик соскользнул с седла и рухнул на землю.

Я бросила вязание и кинулась к нему, едва осознавая, что Валентин опередил меня.

Мальчик лежал на боку, его лицо было искажено болью.

– Бок… болит… – выдохнул он, морщась.

Я опустилась рядом, бережно касаясь его плеча.

– Тише, мой хороший, не двигайся. Всё будет в порядке…

Валентин осторожно поднял его на руки, и я заметила, как побелели его пальцы от напряжения. В его глазах читалась тревога, хотя лицо оставалось спокойным.

– В дом. Немедленно, – голос Валентина прозвучал твёрдо и безапелляционно.

* * *

– Это просто ушиб, – лекарь откинулся на спинку стула, осмотрев Алёшу. – Несколько дней покоя, тёплые компрессы – и он будет в порядке.

Я выдохнула, чувствуя, как спадает с души тяжёлый груз.

Валентин стоял у стены, скрестив руки на груди. Он не сказал ни слова, но, когда лекарь ушёл, я заметила, как он прикрыл глаза и стиснул челюсть, будто собираясь помолиться и воздать славу небу за благополучный исход.

– Я останусь с Алешей, пока он не уснёт, – проговорила я улыбкой. – А ты иди, Ульяна должна была приготовить ужин. Отдыхай…

– Конечно, – Валентин посмотрел на меня долгим взглядом, в котором читалось беспокойство обо мне, но потом вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

– Мама…

Я вздрогнула и обернулась к сыну.

Алёша смотрел на меня широко открытыми глазами.

– Мне здесь нравится.

Я удивилась и присела на стул рядом, сложив руки на коленях.

– Здесь – это в поместье?

– Да, – мальчик слабо кивнул. – Здесь спокойнее, чем у отца. Он всегда ругал меня. А дядя Захар часто кричал даже громче него. Здесь же никто не ругается. Я чувствую себя свободным…

Я сжала его ладошку, почувствовав, как затрепетало сердце. Боже, какие дикие впечатления у ребенка о доме! Слов нет…

– Я рада, что тебе хорошо, сынок…

Алёша помолчал, а потом неожиданно произнес:

– Мама, пообещай мне кое-что.

Я улыбнулась.

– Если смогу выполнить – обещаю.

– Не ищи себе никого, кроме Валентина.

Я расширила глаза и посмотрела на него в недоумении.

– Что? – выдохнула изумленно.

– Ты же его любишь? – голос Алеши прозвучал с хитрецой.

Я смутилась, почувствовав, как пылают щёки.

– Это немного сложный вопрос…

Но мальчик загадочно улыбнулся и спокойно произнёс:

– Думаете, мы не видим, как вы целуетесь? Вы даже спрятаться нормально не умеете.

Я покраснела, как варёный рак.

– Ах вы шпионы! – пробормотала я, а потом рассмеялась.

Алеша хмыкнул и поджал губы, но после рассмеялся вместе со мной. Однако через пару мгновений он снова посерьезнел.

– Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, мама, – прошептал он, глядя мне в глаза. – И чтобы Валентин всегда был рядом.

Я накрыла вторую его ладонь своей и тихо сказала:

– Вы нас подловили… – а потом еще тише добавила: – Я тоже не хочу больше никого искать. Валентин – лучший…

Алёша закрыл глаза, довольно улыбаясь, и через несколько минут спокойно уснул…

* * *

С самого утра в животе порхали бабочки. Сегодня день открытия моей лавки. Настоящей, собственной лавки!

Я ещё не до конца осознавала это. Всё казалось сном, чудом, которое вот-вот рассыплется, как утренний туман.

– Нервничаешь? – спросил Валентин с улыбкой, переплетая наши пальцы. Мы шли по оживленной улице города и никуда не спешили.

Я крепче сжала его руку, но не стала отрицать:

– До ужаса.

– Напрасно. Всё будет хорошо.

Я взглянула в лицо любимого человека. В его тёмных глазах было столько уверенности, что сомневаться стало невозможно.

* * *

Когда мы добрались к нашей лавке, перед входом уже собралась небольшая толпа. Женщины взволнованно перешёптывались, нетерпеливо поглядывая в сторону двери.

Я замерла.

Это правда происходит? Люди ждут меня? Они пришли сюда, потому что хотят мои вещи?

– Настя…

Я вздрогнула от тёплого шёпота у самого уха. Валентин склонился ко мне, его ладонь легла поверх моей.

– Я так горжусь тобой.

Что-то внутри дрогнуло, растеклось по телу теплом.

– Откуда эти люди? – пробормотала, чтобы избавиться от смущения. – Мы ведь еще ни дня не работали!

Валентин загадочно улыбнулся:

– Это секрет!

* * *

– Боже мой, какая нежность!

– Посмотрите на этот цветочный узор! Никогда не видела ничего подобного!

– А вот эта шаль… её нужно срочно забрать, пока кто-нибудь не опередил!

Я стояла за прилавком, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие.

Но внутри… внутри бушевала буря эмоций.

Мои изделия находили хозяек.

Женщины с благоговением прижимали к себе шарфы и перчатки, рассматривали ажурные узоры на шалях, примеряли накидки, сверкая восторженными глазами.

И я видела, как их взгляды становились восхищёнными до благоговения.

Мои вещи приносили радость.

И это было бесценно.

В какой-то момент я почувствовала лёгкое прикосновение к пояснице.

Обернулась.

Валентин.

Он стоял рядом, наблюдая за происходящим.

Его глаза сияли тёплым светом.

– Я говорил, что всё получится, Настя.

Я улыбнулась.

– Ты говорил…

И он говорил правду.

У меня всё получилось.

И теперь я знала: с таким мужчиной рядом – мне больше ничего не страшно…

Глава 35. Пожары…

Последний месяц пролетел в одно мгновение. Лавка пользовалась невероятной популярностью, и мне приходилось работать почти без отдыха. Вещи разлетались мгновенно – я только успевала довязывать изделия, как их уже покупали, и приходилось снова приниматься за работу. Казалось, я вязала во сне, за едой, даже в короткие минуты отдыха.

– Так дальше не пойдёт, – сказал Валентин однажды вечером, когда я снова сидела за вязанием, едва сдерживая зевоту. – Ты не справишься в одиночку. Пора нанимать помощников.

Я подняла на него уставший взгляд. Да, он был прав.

– Наверное… – пробормотала я.

– Даже не наверное, а точно. Мы обсудим это завтра.

Так и сделали. Решили, что мне нужна помощница в лавке – девушка, которая будет принимать заказы и продавать изделия, – и ещё одна рукодельница, чтобы разгрузить меня. Да и Ульяну мы потихоньку приобщили к вязанию. Она с удовольствием взялась за дело, хотя сложные узоры ей пока не давались.

Отношения с Валентином… оставались в той же плоскости. Он встречал меня поцелуем, обнимал, но дальше не заходил. Мы много разговаривали – обо всём, кроме прошлого. Ни я, ни он не хотели возвращаться туда. Там была другая жизнь. Там была другая я.

Но однажды произошло нечто, что заставило меня взглянуть на всё иначе.

– Папа, подними меня! – звонко воскликнула Олечка.

Я застыла. Моё сердце сделало странный, рваный толчок.

Валентин тоже замер, но всего на мгновение. А потом широко заулыбался и, не раздумывая, поднял девочку на руки.

– Ну вот, теперь ты летаешь, как птичка! – рассмеялся он.

Олечка обняла его за шею и счастливо прижалась к плечу.

Я отвернулась, чтобы скрыть подступившие слёзы. Боже, неужели всё действительно так хорошо?

День за днём убеждал меня, что да. Всё было хорошо. У нас появились деньги, мы больше не экономили на еде, даже начали планировать ремонт в поместье.

А потом случилась беда…

* * *

Город встретил меня суетой, привычной шумной толкотнёй. Я шла быстрым шагом, в мыслях уже перебирая список дел, которые нужно сделать сегодня. Работы хватало: закончить пару шалей, принять новых клиентов, проверить остатки пряжи…

Но чем ближе я подходила к своей лавке, тем сильнее ощущала какое-то странное беспокойство. Улица выглядела не так, как обычно. Люди стояли кучками, оживлённо обсуждая что-то, кто-то качал головой, кто-то размахивал руками. И воздух… в нём витал запах гари.

Я ускорила шаг.

И тут увидела нечто шокирующее: на месте моей лавки находилось чёрное выжженное пятно. Только почерневшие обломки да пепел.

Остановилась, пытаясь осознать происходящее. Нет… этого не может быть. Это чья-то другая лавка. Не моя. Я просто ошиблась улицей.

Но я не ошиблась.

Сухой ком подступил к горлу. Мне нужно было что-то сказать, что-то сделать, но я стояла, не в силах пошевелиться.

– Это случилось ночью, – раздался рядом хрипловатый голос.

Резко обернулась. Один из торговцев, что держал лавку через две двери от моей, сочувственно покачал головой.

– Огонь вспыхнул быстро. Никто не успел ничего сделать.

– Это был поджог, – мрачно сказал другой, грузный мужчина в грязном переднике. – Кто-то специально бросил факел.

Я всё ещё молчала.

А потом увидела Валентина.

Он стоял по колено в пепелище, отодвигая обугленные доски, поднимая сгоревшие лоскуты ткани. Взгляд тёмный, сосредоточенный. На щеке – чёрная копоть, на рубашке – пятна золы.

– Валентин, – прохрипела я.

Он резко поднял голову, встретился со мной взглядом.

И тогда я поняла, что сейчас главное – не впасть в панику.

Закрыла глаза и сделала медленный вдох. Потом ещё один.

– Я вчера забрала домой много вещей, – наконец выговорила я. Голос показался мне чужим. – Несколько шалей, пару кофточек, костюм и юбку. Хотела пришить бирки…

Валентин кивнул.

– Значит, не всё потеряно.

Но мы оба знали, что это не так…

* * *

Дома было тихо.

Я сидела у окна, обхватив руками кружку с уже остывшим чаем. Всё вокруг – стены, мебель, запах печёного хлеба, негромкие детские голоса – казалось чужим, ненастоящим.

– Ты можешь поплакать, – раздался голос Валентина.

Я вздрогнула.

Он стоял рядом, смотрел внимательно, спокойно.

– Не хочу, – глухо ответила я.

Он присел передо мной, взял мои руки в свои.

– Всё это – просто стены. Просто доски, просто вещи. Всё это можно вернуть.

– Но это была моя мечта, – выдохнула я с отчаянием.

– Твоя мечта – не здание. Не лавка. Твоя мечта – ты сама. То, что ты создаёшь. Никто не может отнять это у тебя.

Я сжала губы.

– Но мне так тяжело…

Он мягко убрал прядь волос с моего лица.

– Я знаю.

И этого оказалось достаточно.

Я зажмурилась, позволяя слезам покатиться по щекам.

А потом прижалась к любимому мужчине, почувствовав, как его руки сомкнулись вокруг меня.

Впервые за долгое время позволила себе быть слабой…

В ту ночь Валентин не ушел от меня. Нет, между нами ничего не было. Он просто обнимал меня, а я спала. И это было прекрасно…

* * *

Проснулась внезапно, от ощущения тревоги, сдавившей грудь. Что-то было не так.

Сердце колотилось. Я приподнялась на постели, прислушиваясь. Дом был тих – только со двора доносился слабый ветер да приглушённое посапывание детей из соседней комнаты.

Но вдруг появился запах.

Резкий, горький.

Дым!!! Снова дым…

Я распахнула глаза.

В ту же секунду Валентин сел на кровати, втягивая носом воздух.

– Пожар, – глухо сказал он.

Я вскочила следом. Огонь! Где-то горит!

Валентин уже рванул к окну, рывком распахнул ставни. Я подбежала к нему, и сердце тут же сжалось от ужаса.

– Сарай, – выдохнула я.

Языки пламени уже лизали деревянные стены, вырываясь в ночное небо, отражаясь алыми всполохами в стеклах дома.

Валентин развернулся и, даже не глядя на меня, приказал:

– Оставайся с детьми.

И исчез в дверях.

Я слышала, как он перескакивает через ступени, как с грохотом распахивается дверь.

Я же, вцепившись пальцами в подоконник, смотрела на огонь.

Кто?

Случайность? Нет, не верю. Не после лавки.

А если…

Мысль не успела оформиться – снаружи раздался резкий вскрик, короткий стук тел о землю, звук удара.

А потом голос Валентина, низкий и яростный:

– Попался.

Я выдохнула и, позабыв про страх, кинулась вниз.

* * *

Во дворе валялось ведро, кто-то растоптал кучу тряпья. Огонь в сарае ещё горел, но уже слабее – похоже, поджигатель не успел разжечь его в полную силу.

Но мне было не до огня.

Я замерла на пороге, смотря на картину перед собой.

На земле лежал мужчина – худой, жилистый, с примятым к грязи лицом. А над ним, прижимая его коленом к земле, стоял Валентин.

Я узнала этого человека.

– Ты… – хрипло выдохнула я. – Ты работал на Захара.

Слуга зашевелился, пытаясь освободиться, но Валентин легко придавил его к земле.

– Кто тебя послал? – спросил он ровным голосом.

Молчание.

– Кто тебя послал? – повторил Валентин, и голос его сделался жестче.

Слуга задышал чаще.

– Я… Я просто делал, что велели…

– Кто велел?

Я видела, как Валентин сильнее надавил коленом, и мужчина захрипел.

– Захар!

Всё внутри меня похолодело.

Всё-таки он.

Я смотрела на этого человека, пытающегося вдохнуть, и не чувствовала ничего – ни жалости, ни страха.

Только злость.

Валентин чуть ослабил хватку.

– Чего он хочет?

– Не знаю! Клянусь, не знаю!

– Врёшь.

– Он… – слуга сглотнул. – Он злится, что вы, госпожа, ушли. Ему не нравится, что вы… вы с этим человеком. Он говорит, что вы его позорите.

Я сжала зубы.

– Значит, решил уничтожить всё, что я построила?

Слуга молчал, но ответ был очевиден.

Я перевела взгляд на Валентина.

– Что будем с ним делать?

Он помолчал.

А потом, не меняя выражения лица, сказал:

– Пусть передаст своему хозяину: мы не боимся.

И разжал пальцы.

Слуга закашлялся, схватился за горло, кое-как поднялся, шатаясь.

– Убирайся, пока я не передумал, – бросил Валентин.

И мужчина, пятясь, бросился прочь в темноту.

Я посмотрела ему вслед.

– Он вернётся, – тихо сказала я.

Валентин кивнул.

– Но мы будем готовы.

И тогда я поняла, что это только начало…

Глава 36. Возвращение…

– Запри дверь и не выходи, – голос Валентина был твёрдым, как камень. Он не смотрел на меня, застёгивая ремень, на котором висел нож.

Я шагнула к нему, протянула руку, но не коснулась.

– Валентин, не надо. Мы можем послать кого-то другого!

Он поднял голову, и в его взгляде полыхнул гнев. Но не на меня, а на тех, кто нам угрожал.

– Кого? – резко бросил он. – Кого посылать, Настя? У меня нет никого, кому бы я мог доверять…

– Но ты же не бессмертный! – горячо выдохнула я, отчаиваясь.

– А ты думаешь, я не знаю? – Он склонился ко мне, его ладонь вдруг легла на мой затылок, пальцы переплелись с волосами, легонько сжали. – Но я должен позаботиться о вас всех и остановить эту угрозу. Все будет хорошо, – его тон смягчился. – Извини за резкость, но… вы слишком дороги для меня, чтобы я просто сидел и ждал. Я знаю, где найти Захара, и я с ним разберусь…

Я закусила губу, а Валентин продолжил уже более строго.

– Настя, не вздумай выходить из дома, – продолжил он уже тише, но его голос не потерял твёрдости. – Я хочу знать, что ты здесь, в безопасности. Запас воды у вас есть, печь растопите дровами из корзины, вам должно хватить до вечера, а я скоро вернусь. К тому же, Серый недавно вернулся, думаю, ты видела его во дворе последнюю неделю. Он тоже поможет, если кто-то вдруг придет…

Ах да, тот самый волкодав, который частенько убегал в лес и пропадал там неделями. Я бы не назвала его питомцем Валентина. Он скорее был его полудикими приятелем, как кошка, гулящая сама по себе…

Я смотрела на любимого, стараясь запомнить каждую черту лица, но страх застилал глаза, мешал дышать. Мне хотелось верить в лучшее, но было ужасно страшно…

– Валентин…

– Запри дверь, – повторил он и вдруг наклонился, быстро, поспешно поцеловал в губы и… ушёл.

Я стояла в пустом коридоре, сжав кулаки, слушая, как за дверью гулко стучат шаги. Они замерли на крыльце, послышался скрип – Валентин оседлал коня. Ещё мгновение – и только отдалённый стук копыт напоминал о том, что только что произошло.

Обхватила себя руками.

Запереть дверь. Да, я должна…

Но я просто стояла, слушая тишину, в которой только что звучал любимый голос…

* * *

Я послушалась Валентина.

Всё-таки подчинилась до конца, потому что смирилась с его решением.

Заперла двери, проверила окна, задвинула засовы и ещё раз всё обошла, убеждаясь, что никто не сможет войти. Тьма за окнами казалась тревожной, пугающей, но я гнала страх прочь.

Зашла к детям.

Олечка спала, свернувшись клубочком, кулачок под щекой. Алёша лежал на спине, дышал ровно, но брови были сведены – даже во сне он оставался настороженным.

Я поправила одеяла, провела пальцами по Олечкиным волосам.

– Всё будет хорошо, – шепнула, хотя больше для себя.

Но в груди что-то скручивалось.

Я ушла в спальню, закрыла за собой дверь.

Тишина давила.

Легла, натянула одеяло до подбородка, уставилась в темноту.

Где он сейчас?

Что делает?

Жив ли?

Я перевернулась на бок, но сна не было. Валентин ушёл, оставив меня одну в этом огромном доме, и с каждой минутой одиночество становилось невыносимее.

Так я и провалялась до утра, пока сквозь дремоту не прорвался глухой, отрывистый звук.

Топот.

Копыта по земле.

Я резко села.

Сердце ухнуло в пятки.

Подбежала к окну, дрожащими пальцами раздвинула занавески.

Во двор въезжал отряд солдат.

Красные мундиры. Чёрные кивера. Холодные, отчуждённые лица.

Им навстречу с рыком кинулся волкодав, но тут же кто-то вскинул арбалет, и юркий болт пронзил пушистый бок животного. Тот упал на землю и заскулил, а у меня от ужаса затряслись колени.

Я отшатнулась, сердце застучало в горле.

– Госпожа!

В комнату стремглав вбежала Ульяна, волосы были растрёпаны – еще не успела причесаться, глаза наполнены ужасом.

– Это люди Елисея Степановича! Я их знаю!

Кровь застыла в жилах. Валентин не успел? С ним что-то случилось???

Пошатнулась. Но ради детей взяла себя в руки.

Стремительно развернулась, рванула к двери и, пробежав весь коридор, начала спускаться вниз по лестнице.

– Дети! – крикнула я Ульяне. – Разбуди их немедленно и предупреди, чтобы вели себя тихо. И еще… отведи их в подвал, поняла?

Служанка сорвалась с места, а я добралась до входа, вцепившись в тяжёлую створку и проверяя, чтоб она была плотно закрыта.

Солдаты уже спрыгивали с лошадей на землю.

Вдруг послышался глухой удар.

Я дёрнулась назад. Всё внутри похолодело от ужаса. А вдруг двери не выдержат?

Рванула вглубь дома, закрыла вторую дверь, кинулась в подвал.

Олечка всхлипывала в углу, Алёша сжимал кулаки. Наташа держалась молодцом, но я видела, как поблескивают слезами ее глаза.

Я прижала их к себе.

– Всё будет хорошо, – выдохнула, срываясь на шёпот…

* * *

Гулкий удар по двери.

Потом ещё.

Щеколда не выдержала.

Сверху послышались шаги и голоса. Топот тяжёлых сапог по лестнице заставил задрожать. Устроили охоту за нами, не иначе…

Я встала перед детьми, выпрямила спину, подняла подбородок.

В проёме появился офицер. Высокий, широкоплечий, суровый.

Окинул меня внимательным взглядом, чуть склонил голову.

– Госпожа… – его голос был ровным, бесцветным. – У меня приказ доставить вас и детей в поместье господина.

Меня бросило в жар.

– На каком основании?

– Приказ.

– Я не поеду.

Офицер вздохнул.

– Не вынуждайте меня применять силу.

Я шагнула назад, прикрывая собой детей.

– Вы не имеете права!

Он кивнул солдатам.

Руки сомкнулись на моих плечах.

– Нет! – вскрикнула Ульяна.

Солдаты схватили и её.

Я попыталась вырваться, но меня держали крепко.

Дети закричали.

Олечка тянулась ко мне, Алёша дёргался в руках солдата.

– Отпустите их! – я почти сорвала голос.

– Вам не о чем беспокоиться. Всё необходимое будет предоставлено, – ровно сказал офицер.

Меня выволокли наверх, по лестнице, через холл.

– Дайте взять вещи!

– Не положено.

– У меня дети!

– Господин обеспечит вас всем, что потребуется.

Дети плакали, цепляясь за меня.

– Умоляю…

Никакого ответа.

Меня втолкнули в карету, Олечку сунули следом, Алёшу – за ней.

Запоры лязгнули.

Колёса тронулись.

Я прильнула к окну, видя, как наш дом остаётся позади.

– Мама… – всхлипнула Олечка, вжимаясь в меня.

Я обняла её, но взгляд остался прикован к дороге.

Где ты, Валентин?..

* * *

Карета остановилась у крыльца большого особняка. Каменное здание возвышалось над нами, будто суровый немой свидетель моей судьбы.

Я подняла голову. Это место мне было незнакомо, но я знала, кому оно принадлежит.

Двери распахнулись, слуги выстроились у входа, лица их были холодны, но почтительны. Никто не хватал нас, не толкал. Всё происходило с подчеркнутой вежливостью, но от этого было только страшнее.

– Добро пожаловать, сударыня, – с лёгким поклоном произнесла женщина в чепце, должно быть, экономка. – Господин ожидает вас.

Я сильнее сжала руки Олечки и Алёши, чувствуя, как те дрожат.

– Где он?

– В своём кабинете, но пока позвольте мне проводить детей в их комнаты.

– Нет.

Я отступила на шаг, не выпуская детей.

Экономка не дрогнула.

– Детям нужно отдохнуть, сударыня. Им приготовлены лучшие комнаты.

Я не ответила, лишь крепче прижала к себе Олечку. Алёша попытался выглядеть храбрым, но я видела, как у него дрожит губа. Похоже, он действительно не хотел возвращаться и дико боялся своего отца.

Экономка сохраняла безупречное самообладание.

– Сударыня, – голос её был мягким, но настойчивым, – дети будут в безопасности.

– Безопасность? – Я горько усмехнулась. – В доме, куда нас приволокли насильно?

– В доме их отца, – спокойно поправила меня она.

Меня передёрнуло.

Я знала, что спорить бесполезно. Меня привели сюда не для дискуссий.

Олечка всхлипывала, уткнувшись мне в бок.

Я склонилась к ней.

– Всё хорошо, солнышко, – прошептала я.

– Мама, я хочу обратно…

Экономка ждала.

– Не бойся. Я поговорю с вашим отцом и… возможно, всё наладится.

Конечно же, я и сама не поверила в то, что сказала.

Детей увели, а маленькую Наташу отправили к слугам. Я заставила себя успокоиться. Мне нужно самообладание, как никогда. Валентина нет рядом, так что я должна сама встать на защиту своих родных и встретиться лицом к лицу с мужчиной, у которого нет сердца…

– Господин ждёт вас, – настойчиво напомнила экономка.

Я молча кивнула и пошла в указанном направлении…