Текст книги "Изгнанная жена. А попаданки-таки живучие! (СИ)"

Автор книги: Анна Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 13. Загадки прежних отношений…

Ульяне я устроила нехилую трёпку, чтобы не вздумала больше так себя мерзко вести. Она смотрела на меня волком, но понуро клонила голову.

– Простите, госпожа, больше не повторится.

– Ишь ты, чего удумала! – не успокаивалась я, – Подглядывать за мужчиной! Где это видано? Можешь возвращаться в своё поместье, откуда пришла, и там подглядывать за кем хочешь. Из-за тебя я попала в неловкую ситуацию!

– Простите, простите, – продолжала мямлить Ульяна, а я наконец-то взяла себя в руки.

И хотя от этой девчонки была значительная польза (она перемыла коридоры почти на всех этажах с нашей стороны), поведение у неё было отвратительным, да и мотивы непонятны. Ладно, пока ещё подожду, понаблюдаю. Мне ведь действительно не помешает пара рабочих рук. Дети ещё малы, чтобы помогать по-настоящему, а у нас довольно отчаянное положение.

На обед ели то же, что и на завтрак. Я чувствовала дискомфорт. Действительно, не помешало бы устроить комнату для купания. Может, найдётся какая-нибудь бадья, куда можно натаскать нагретой воды? Конечно, мысли снова возвращались к предложению Валентина – найти купальню. Там, наверное, условия получше, но…

Во мне вновь и вновь восставал страх. Я не хотела сближаться с этим мужчиной. Нет. Терять голову очень страшно.

Однако обстоятельства снова сложились не в мою пользу.

На следующее утро я встала очень рано. Пока обходилась умыванием из миски.

Решила закончить свитер для Алёши до завтрака. Орёл получился потрясающим – я использовала разноцветную пряжу. Посмотрела на рисунок с любовью. Я вложила в эту работу свою душу. Думаю, мальчишке понравится.

Когда он проснулся и пришёл на кухню, то замер перед моим подарком, разглядывая его с изумлением.

– Мама! Как ты это сделала? Это же удивительно! Он как живой!

Я рассмеялась.

– Ну, до живого ему далеко, но думаю, тебе очень пойдёт.

Он поспешно снял старый свитер (который уже пора было постирать) и надел новый. Просиял.

– Спасибо, мама! – кинулся ко мне, обнял.

Сердце защемило.

В этот момент я поняла, что нащупала нужную дорожку, нашла нужную стезю, по которой стоило бы пойти.

Вот только… Навязать-то я могу много всего – и для Оли, и для Алёши, и для себя… Даже для Ульяны не против.

Но вот как на этом заработать?

Мне нужно место, где я могла бы предложить вязаные вещи на продажу.

Эта мысль вертелась у меня в голове во время завтрака и после него, пока вдруг в кухню осторожно и немного смущённо не вошёл Валентин.

Он был одет в полушубок, правда, без шапки, как будто куда-то собрался.

– Можно вас на минутку? – попросил он.

Я удивлённо вышла за ним в коридор.

Он выглядел напряжённым. Я тоже напряглась, не зная, чего ожидать.

Но мужчина просто произнес:

– Мне нужно в город. Он здесь неподалёку, версты три…

Я молча ждала продолжения.

– Знаю, что вы не любите, когда я предлагаю помощь… но я всё же предложу.

– Угу…

– Не хотите ли съездить со мной? Присмотреться? Вряд ли вы там бывали, насколько я знаю.

– Насколько вы знаете? – уточнила я осторожно. – А вы следили за моей жизнью?

Он неопределённо пожал плечами.

– Может, и следил какое-то время, – загадочно ответил Валентин, – но следил так, чтобы вы не узнали об этом.

Эта новость крайне озадачила меня. Что бы это значило? Он всё ещё не мог забыть обиду, нанесённую Анастасией Семёновной?

Я задумалась над его предложением. Всё внутри меня бунтовало и противилось.

– Я не могу бросить детей надолго, – произнесла категорично. – Пожалуй, откажусь.

– А мы и не будем долго, – парировал Валентин. – На коне доберёмся уже за час. Справимся до обеда.

– На коне? У вас есть конь? – удивилась я.

– Да, есть.

– И мы на нём вдвоём поедем?

Я представила, как буду прижиматься к Валентину сзади, и испугалась. Какое-то уж очень сомнительное предложение…

Однако… я же только сегодня думала о том, где бы сбывать вязаные вещи, если это вообще возможно. А ведь это шанс.

Шанс узнать дорогу в город, посмотреть, что там есть.

Но могу ли я Валентину доверять?

Впрочем с тех пор, как я узнала, что он – сводный брат Анастасии Семёновны, подумала, что вряд ли его стоит бояться. Этих двоих что-то связывало.

И, возможно, довольно крепко.

Я решилась. Знала, что тысячу раз пожалею, но ради детей и нашего будущего была готова стерпеть всё.

Ворвалась на кухню, строго-настрого приказала Ульяне следить за детьми и не выходить из поместья.

Оделась. Сообщила, что мы с Валентином вернёмся к обеду.

Ульяна, услышав, что я собираюсь в дорогу не одна, недовольно зыркнула на меня.

Ах ты ж ревнивица!

Алёша нахмурился, а Олечка захлопала в ладоши и, закричав, попросила привезти ей леденец.

Я пообещала.

Схватила с собой деньги. Надела тонкое пальтишко – единственное, что было у Анастасии Семёновны с собой. Повязала платок.

Выгляжу в этих тряпках, конечно, ужасно…

Но, наверное, по нынешним меркам – вполне обычно.

* * *

О, ужас! Валентин посадил меня на своего коня впереди, а не сзади, как я думала, и теперь я прижималась к его груди. Чувствовала себя или пленницей, или героиней исторического романа.

Конь бежал резво, Валентин управлял им с завидной лёгкостью. Мы молчали, но я всеми силами старалась сидеть ровно, чтобы меньше соприкасаться с широкой мужской грудью. В конце концов, устала, а Валентин вдруг схватил меня под грудью и надавил на себя.

Я собралась возмутиться, но потом поняла, что он просто пытается меня расслабить, и позволила ему это сделать. Прислонилась к нему спиной.

От странного аромата, исходящего от Валентина, я замерла. Скорее всего, он пах мылом, а еще немножко травой, цветами, свежестью…

Около него было тепло.

А ещё я отругала себя: вот дуреха, начинаю всему этому поддаваться!

– Зачем вам город? – спросила я, чтобы как-то отгородиться от своих нелепых чувств.

– Для того же, что и вам, – спокойно ответил он. – На рынок нужно: свечи, мыло, кое-что из продуктов купить.

– Скажите, а почему вы пришли в это поместье? У вас нет другого дома?

Валентин хмыкнул.

– Уж вам ли не знать?

Я насторожилась. Что я там должна знать?

– Ну, а вы всё-таки скажите, – продолжила я давить.

– Вы уверены, что хотите это услышать? Или это такой способ поковыряться в прошлом?

Мне подобный разговор не нравился, но уж сильно жгло любопытство.

– И всё же скажите, – произнесла я, чувствуя, что скоро пожалею о своей настойчивости.

– Вы же лично лишили меня дома.

Я замерла. Что???

– Сами похлопотали, чтобы мой дом на окраинах Городецка был продан.

Я снова напряглась, пытаясь осмыслить услышанное.

– Поэтому, да… – продолжил Валентин, как ни в чем не бывало, – у меня нет дома, кроме половины этого заброшенного поместья, которое милостиво подарил мне наш отец…

Наш отец? Значит, Валентин действительно сводный брат Анастасии Семеновны? Ульяна сказала, что приемный…

Мне стало не по себе. Неужели хозяйка этого тела была настолько жестокой, что отнимала чужое имущество?

Прикусила язык. Вот зачем я об этом спросила? Чем больше узнаю, тем меньше мне нравятся отношения между этими двумя.

Впрочем, теперь это отношения между Валентином и мной.

И зачем мне такая напасть?

Я ничего не ответила. Что тут скажешь? Жаловаться на память не хотелось.

Когда впереди показались первые постройки, Валентин снова нарушил молчание.

– Знаете, говорят верно: страдания меняют людей. Я ведь не сразу узнал вас. Лицо осунувшееся, уставшее… А когда узнал, едва поверил… – он как-то горько усмехнулся. – Раньше вы бы ко мне даже за версту не подошли. Не то чтобы сидеть со мной на одной лошади…

Я напряглась.

– Неужели жизнь с мужем была настолько ужасной, что изменила ваше чёрствое сердце? – добавил Валентин, нанося последний удар.

Если бы я была настоящей Анастасией, наверное, оскорбилась бы.

Но даже мне – попаданке – стало жутко неловко.

По всему выходило, что она какой-то монстр. По крайней мере, по отношению к нему…

Растерялась. Что тут ответишь?

– Люди ещё и взрослеют, – осторожно произнесла наконец. – А когда у них появляются дети, набираются ума. Ответственность учит мудрости, трудности и труд облагораживают…

Прозвучало, конечно, немного пафосно, но… я действительно так думала.

Валентин ничего не ответил. Жаль, я не могла видеть его лица, но поворачиваться не собиралась. Поэтому, решившись, продолжила:

– Мне жаль, что между нами были конфликты, – эту фразу я буквально заставила себя сказать. – Но давайте не будем вспоминать прошлое. Теперь у нас у каждого своя жизнь. Мы даже оказались в схожих обстоятельствах. Так что хорошо бы не вспоминать былого и не мешать друг другу…

Неожиданно Валентин остановил коня.

Я замерла.

Неужели я сказала что-то не так?

Он наклонился к самому моему уху, и от его близости его горячего дыхания у меня побежали мурашки по телу.

– Настя, неужели ты настолько меня ненавидишь?

Я вздрогнула. О чем он вообще??? Я ему о мире, а он мне о ненависти!!!

– Настолько ненавидишь, что даже теперь, когда попала в трудные обстоятельства, готова снова отвергать меня, как надоедливую псину?

У меня перехватило дыхание. Блин, что происходит??? Я ничего не понимаю!

И что на всё это сказать? Извините, я не та Настя, с которой у вас конфликты, поэтому просто оставьте меня в покое??? Боюсь, такое объяснение не прокатит…

Ладно, надо как-то это пресечь.

Я развернулась, чтобы видеть его лицо, собираясь сказать что-то жёсткое и решительное.

Но тут же замерла.

Наши лица оказались слишком близко друг к другу.

Буквально в сантиметре.

Слова застряли в горле, так и не успев сорваться с губ.

А Валентин вдруг опустил глаза на мои губы…

Красноречиво так опустил…

Глава 14. Исследование рынка…

Я отмерла первой и поспешно отвернулась. Так смутилась, что начали гореть щёки. Из головы вылетело всё, что собиралась сказать. Валентин принял моё молчание за отказ отвечать на его вопросы и молча тронул коня. Тот снова зашагал по заснеженной дороге. Я же никак не могла прийти в себя. К счастью, первые городские постройки отвлекли наше общее внимание и избавили меня от необходимости продолжать разговор.

Город встретил нас тишиной зимнего утра. Снег лежал плотными пластами на крышах деревянных и каменных домов, кое-где на улицах были протоптаны узкие тропки, а местами сугробы доходили почти до окон первых этажей. Люди спешили по своим делам, кутались в тулупы, платки и меховые воротники. Валентин уверенно правил конём, ловко сворачивая в проулки, и я быстро поняла, что запомнить дорогу не смогу даже при всём желании. Улицы путались между собой, заворачивали под неожиданными углами, сливались одна с другой, а редкие фонари, увешанные сосульками, добавляли ещё больше загадочности этому лабиринту переулков.

Наконец, мы выехали на просторную площадь, шумную и оживлённую, несмотря на ранний час. Здесь, среди сотен голосов, смеха и перекличек торговцев, город, казалось, просыпался по-настоящему. По краям площади стояли добротные каменные здания с высокими окнами, над некоторыми возвышались резные вывески: «Булочная», «Аптека», «Трактир». Однако главным местом притяжения был, конечно, рынок.

С одной стороны площади выстроились деревянные лавки, за которыми бойко торговали всем, что только можно было себе представить. Крестьянки в толстых шерстяных платках предлагали яйца, молоко, крупу, кислую капусту, варенье в глиняных крынках. Мужики с красными от мороза лицами грузили на санки мешки с мукой и пшеницей. Кожевники и ремесленники расставили свои товары: сапоги, поясные ремни, кожаные кошельки, сбитые меховые шапки. Запахи здесь смешивались причудливо: аромат свежеиспечённого хлеба, дым копчёного мяса, терпкая горечь дёгтя, сладость горячего сбитня, который продавали из больших самоваров.

Валентин остановил коня, легко соскочил с седла и протянул руки, чтобы помочь мне спуститься. И я не стала противиться – сама бы, скорее всего, просто свалилась. Он подхватил меня за талию и мягко опустил на землю. От его прикосновения по телу пробежала непрошеная дрожь, но Валентин даже не взглянул на меня. Он выглядел хмурым и отрешённым.

Я почувствовала себя немного виноватой. Он пытался разобраться с прошлым, а я – не Анастасия Семёновна – не могла дать ему ни ответов, ни удовлетворения. Но хватит о нём думать. У меня достаточно своих проблем.

– Боюсь, вы заблудитесь здесь без меня, – заявил Валентин бесцветным голосом. – Поэтому давайте сначала сходим по моим делам, потом по вашим.

Я огляделась. Торговые ряды на площади выстроились так ровно, что заблудиться здесь было бы сложно. Поэтому самоуверенно сказала:

– Нет, вы занимайтесь своими делами, а я пойду по своим. Встретимся здесь.

Валентин удивлённо посмотрел на меня. Видимо, думал, что я более избалована. Но я ведь не Анастасия Семёновна. За свою жизнь мне доводилось находиться в куда менее приятных местах, чем оживлённый рынок.

– Как пожелаете, – коротко кивнул он, развернулся и пошёл влево. Перед этим привязал коня к деревянному столбу возле постоялого двора, где уже стояли несколько чужих лошадей.

Я выдохнула и направилась вдоль длинного, широкого ряда.

Воздух был наполнен сотнями запахов – пряным дымком жареного мяса, свежей выпечки, крепкого дёгтя, хвои и даже каких-то трав, что продавались пучками прямо на прилавках. Кричали торговцы, зазывая покупателей:

– Подходи, дорогая! Свежая рыба, только с реки!

– Овечьи шкуры, мягкие, тёплые! Такого добра днём с огнём не сыщешь!

– Лён, лучший лён! На рубаху мужу, на сорочку себе!

Я мельком глядела на товары: связки сушёных грибов, кадки с солёными огурцами, лотки с мёдом в восковых сотах, корзины с румяными яблоками. Старый торговец с густыми седыми бровями расставлял кувшины с молоком, а дальше кряжистый мужчина с красным носом продавал какие-то бочонки, от которых тянуло чем-то хмельным.

Но мне нужна была одежда. Я искала глазами ту часть рынка, где могли продавать готовые вещи. Бродить среди лавок было волнительно. Здесь я чужая. И если ошибусь, то могу нарваться на неприятности.

Атмосфера рынка затягивала. Гул голосов, запахи, суета – всё это будоражило и в то же время казалось непривычным. Но что удивляло меня больше всего – это сам товар.

Некоторые вещи выглядели откровенно странными. Например, связки сушёных лягушек, разложенные рядом с мешочками, набитыми травой. Видимо, лекарственные снадобья. Или солёные муравьи, которые, судя по словам продавца, помогали «от боли в желудке». Сколько ни жила, но таких рецептов ещё не встречала. Дальше моё внимание привлекли массивные деревянные гребни для волос, по размеру напоминающие маленькие лопаты. Я даже не сразу поняла, что это расчески. А ещё кто-то продавал шапки, сплетённые из конского волоса – жёсткие, колючие, похожие на настоящие рыцарские шлемы.

Прошлось пройти три ряда, прежде чем я наткнулась на первые тканые изделия. Здесь продавали одежду и разную домашнюю утварь из ткани – домотканые полотенца с вышивкой, простые рубахи, толстые шерстяные чулки. Были даже тяжёлые лоскутные одеяла, явно сшитые вручную из кусков старой одежды.

Вязаных вещей было не так много, может, всего пять лавок. И все они продавали что-то очень однотипное: грубые шерстяные кофты, длинные безрукавки, тёплые носки и варежки, которые выглядели, как мешки для рук. Почти всё тёмных, серых или коричневых оттенков. Ни тебе узоров, ни изящных переплетений, ни красивых деталей. Всё исключительно для практичности.

Я прикинула, что местные явно не привыкли к разнообразию. Интересно, можно ли было бы привнести сюда что-то современное? Что-то, что заинтересовало бы людей этого склада?

Продавцы выглядели обычными, небогатыми крестьянами. Дородные женщины в длинных платьях и грубых шерстяных кафтанах. У всех на головах платки, но шапок я не видела вовсе. А ведь шапка – это самое простое, что можно связать! Если что-то и внедрять в местную моду, то, пожалуй, именно её. Хотя слишком уж выделяющиеся вещи люди могут не принять. Нужно что-то, что будет выглядеть привычно, но при этом чуть лучше, чем то, к чему они привыкли.

Капля за каплей в голове начал формироваться туманный план.

Я остановилась около одного прилавка, рассматривая вязанные вещи. Продавщица – крупная, не очень приветливая женщина – смотрела на меня подозрительно.

Я наклонилась и пощупала изделие. Связано было, честно говоря, не очень аккуратно. Петли неравномерные, полотно то стянутое, то растянутое. Такое ощущение, что вязала неопытная рукодельница. Похоже, здесь никто особо не заморачивается качеством.

– Руки убери, коли покупать не будешь, – бросила мне торговка.

Я выпрямилась и посмотрела ей в лицо. Видимо, я ей сразу не понравилась.

– А с чего вы решили, что я не буду покупать?

Женщина скрестила руки на груди и хмыкнула:

– А глаза у тебя всё выдают.

Я удивилась. Надо же, какая проницательная.

– А может, я присматриваюсь? И выбираю что-то получше? – начала спорить я.

– Получше ищи в магазинах для аристократов, – буркнула торговка. – Тут одежда простая, пригожая.

Магазины аристократов! Ну конечно! Как я сразу об этом не подумала? Здесь покупают в основном крестьяне и ремесленники, а значит, цены низкие. Если бы мне удалось выйти на более обеспеченных покупателей, то зарабатывать можно было бы куда больше!

Но как добраться до такого магазина?

– А где его найти? – уточнила я с улыбкой.

Женщина пожала плечами:

– Выйди с рынка и сразу увидишь.

Я задумалась. Может, рискнуть? Вряд ли я здесь заблужусь.

Наобум выбрав направление, я направилась к краю площади.

Первая попавшаяся улица оказалась широкой, мощёной крупными каменными плитами. Здесь было куда тише, чем на рынке, хотя прохожих хватало. Я начала смотреть по сторонам, и, действительно, среди лавок с элегантными вывесками попадались магазины для более обеспеченной публики.

Здесь я впервые за долгое время увидела аристократов. Мужчины в длиннополых сюртуках и высоких цилиндрах степенно прогуливались, ведя под руку своих дам. Те, в меховых пелеринах, изящных платьях с вышивкой, шли плавной, неторопливой походкой, лениво оглядывая витрины. Некоторые кокетливо разговаривали с кавалерами, легко касаясь их тонкими пальцами, затянутыми в перчатки. От женщин веяло лёгкими дорогими духами, а от мужчин – сдержанной, но явной уверенностью в себе.

Я опустила глаза на своё скромное платье и тонкое пальтишко. Да уж, Анастасия Семёновна явно не позаботилась о том, чтобы взять из поместья нормальное пальто и шляпу. Или ей просто не дали, что скорее всего…

Но сейчас не время предаваться жалости к себе. Наконец, я увидела вывеску с витиеватой надписью: «Модный дом мадам Катерины».

Похоже, я нашла то, что искала.

Зазвенел дверной колокольчик, когда я вошла вовнутрь. Помещение оказалось не очень большим, но уютным. Полки вдоль стен были заставлены аккуратно сложенными тканями, а по центру зала стояли несколько манекенов, облачённых в модные наряды. Воздух был пропитан запахом лаванды и какого-то дорогого воска, которым натирали деревянные полы. Вдоль одной из стен располагался длинный стол с бумагами и образцами кружева, а за ним – высокий резной шкаф с разнокалиберными коробками.

В поле зрения появилась молодая женщина. Скорее всего, хозяйка.

Она была одета в тёмно-синее приталенное платье с белоснежным воротником, подчёркивающим её тонкую шею. Высокая причёска с массивными заколками делала её рост ещё величественнее. В ушах сверкали серьги с крупными камнями, а тонкие, ухоженные пальцы сжимали записную книжку.

Она бросила на меня равнодушный, даже чуть недовольный взгляд, но тут же её лицо изменилось. Глаза расширились, книжка в руках дрогнула, и она ошеломлённо прошептала:

– Анастасия Семёновна?.. Неужели это вы?..

Я замерла.

Оп-па! Неужели наткнулась на знакомую?

Глава 15. Покажи истинное лицо!!!

Катерина быстро опомнилась, спрятала своё удивление и поспешила пригласить меня за стол.

– Ах, ну что же мы стоим? Прошу, присаживайтесь, Анастасия Семёновна, – её тонкий палец указал на резной стул у круглого столика, заставленного фарфоровым сервизом.

Я неуверенно подошла к нему, всё ещё пытаясь удержать на лице приветливую, но сдержанную улыбку. В груди неприятно ёкало: эта женщина явно хорошо знала прежнюю хозяйку моего тела, а вот я её – нет.

Как бы не попасть впросак.

Катерина налила мне в чашку горячего чая с ароматом трав, затем взяла небольшое блюдо с рассыпчатым печеньем и пододвинула его поближе.

– Угощайтесь, дорогая. Ах, как давно вас не было видно в городе! – она улыбнулась тонкими губами, но глаза смотрели на меня оценивающе.

Я осторожно взяла чашку в руки, стараясь потянуть время, и лихорадочно обдумывала, что сказать. Признаваться в своём бедственном положении было бы ошибкой. Слишком уж надменным было выражение лица хозяйки, слишком уж пристально она наблюдала за мной.

– Что же вас привело в наш скромный магазин? – продолжала Катерина, отпивая из своей чашки и поднимая брови. – Хотите обновить гардероб или интересуетесь модными новинками?

Я сглотнула.

– Тут у меня… служанка одна появилась, – начала неуверенно, подбирая каждое слово. – Талантливая очень. Замечательные вещицы вяжет…

Катерина удивлённо приподняла бровь, но ничего не сказала, поэтому я продолжила:

– Задумалась я, где бы сбывать её работы. Они очень… необычные и могут стать популярными.

В ответ мне досталась долгий изучающий взгляд. Затем губы хозяйки магазина тронула чуть надменная улыбка.

– Ну что вы, Анастасия Семёновна, – её голос прозвучал высокомерно и снисходительно. – Вязаное только крестьянки покупать будут. Разве что ваша служанка вяжет тонкие кружевные митенки и накидки? Но чтобы такое уметь, нужно обучаться на курсах у иностранных мастериц. Вряд ли она на это способна.

Катерина элегантно поправила край своего рукава и добавила:

– А другие изделия у нас не пойдут. Дамы постесняются покупать подобный ширпотреб…

От её слов у меня вспыхнули щёки. Сколько презрения было в её голосе!

Однако я быстро нашлась с ответом, вложив в тон как можно больше достоинства:

– Вы просто не видели этих изделий. Она сама родом из дальнего княжества. Привезла с собой умение создавать то, что популярно у них. Причём носят там это весьма состоятельные люди!

Катерина продолжала улыбаться, но в глазах мелькнуло откровенное неверие.

– Ах, как интересно… – протянула она, делая вид, что задумалась.

Я поняла, что больше мне тут делать нечего. Поднялась, поставила чашку на блюдце и поблагодарила за угощение.

– Не смею вас больше задерживать. Благодарю за чай, но мне пора.

Разумеется, мне хотелось уйти как можно скорее.

Но тут Катерина заговорила уже елейным голосом:

– Уж не обидела ли я вас, Анастасия Семёновна? Не обижайтесь, правду вам молвила.

Она посмотрела на меня с притворной заботой и мягко добавила:

– Ну, уж если вы утверждаете, что служанка ваша настолько талантлива, принесите её изделия. Я на них посмотрю.

Мне совсем не хотелось принимать её снисходительное предложение. Но сейчас не о гордости следовало думать, а о будущем.

Я медленно кивнула.

– Хорошо. Я принесу.

Вышла из магазина и глубоко вдохнула, прогоняя мерзкий осадок.

Вернулась на место встречи, но Валентина там не было.

Остановилась, нахмурилась. Неужели я так задержалась? Вроде бы нет. Мы не договаривались о точном времени, но однозначно собирались вернуться в поместье до обеда. А сейчас солнце уже стояло в зените.

Прошла минута, другая, третья, десять минут, полчаса… Он всё не появлялся.

Я нервно сжала пальцы на тонкой ткани пальто. Ульяна с детьми осталась в поместье, но всё же… Они одни. Чужое место, неприветливый мир. Что за черт? Он же обещал, что мы быстро управимся!

Проходящие мимо люди всё чаще бросали на меня любопытные взгляды. Я вздохнула, прикидывая, сколько ещё ждать. Уже всерьёз начинала злиться. Если не собирался быть пунктуальным, мог бы и предупредить.

Но в разуме всё-таки всплыла пугающая мысль: а если с ним что-то случилось? И вроде бы он мне никто, но всё же…

И вдруг из-за ближайшей лавки показался Валентин.

Я застыла.

Кафтан его был порван в нескольких местах, щека опухла и приобрела багровый оттенок, а над бровью алела небольшая кровоточащая рана. Он выглядел так, будто только что участвовал в уличной драке. Или не просто участвовал – а победил, пусть и с потерями.

Правда, был мрачным.

Всё внутри похолодело. Я машинально дёрнулась ему навстречу, но тут же остановилась.

Валентин шагнул ко мне, глаза его странно блестели.

– Что произошло? – выдохнула я.

– Ничего, – буркнул он и, отвязав коня, резво вскочил в седло. Затем протянул мне руку, приглашая последовать его примеру.

Но я всё стояла, вглядываясь в его лицо.

– Вы так и не объясните, кто вас ранил?

Он нахмурился, губы его сжались в тонкую линию.

– Зачем? – наконец отозвался Валентин, голос его прозвучал раздраженно и горько. – Как вы сами сказали, мы чужие друг другу люди, поэтому вам незачем знать, чем я занят и почему…

Меня словно окатило ледяной водой.

Вот же упрямый…

– Садитесь, нам ещё долго ехать домой, – отрезал он, не давая мне времени на ответ.

Я закусила губу, но спорить не стала. Подала руку, и он легко подхватил меня, усаживая перед собой.

Сердце предательски дрогнуло, когда я снова оказалась так близко к нему, чувствуя исходящее от него тепло, но Валентин больше ничего не сказал.

Конь поспешил тронуться с места, а я попыталась разобраться в собственных мыслях…

* * *

Шумный город остался позади.

Я ещё на рынке поняла, что с раной на лице Валентина нужно что-то делать, но до сих пор молчала. Подумала – это уж точно не моё дело. Однако, чем дольше мы ехали, тем больше раздражало его упрямое молчание и, если честно, даже какое-то показное безразличие к тому, что кровь у него вот-вот в глаз потечёт.

Наконец, я не выдержала.

– Вам нужно обработать рану, – сказала твёрдо, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Валентин никак не отреагировал.

– Валентин! – Я чуть повернулась к нему, насколько позволяла посадка в седле. – Я серьёзно!

– И? – нехотя отозвался он, даже не взглянув на меня.

– Вам нужно промыть рану!

– Замечательная мысль, – процедил он сквозь зубы, но совершенно ничего не сделал.

– Боже, да что с вами такое! – Я уже начинала сердиться. – Уперлись, как баран, и молчите!

Он вдруг дёрнул поводья, и конь резко остановился.

Я замерла, глядя на него с подозрением. Дорога вокруг была пустынной, утопающей в снегу. Валентин, тяжело выдохнув, наконец посмотрел мне в глаза.

– Может, ещё вызоветесь обработать рану, а? – с насмешливой горечью бросил он.

Я прищурилась.

– А вот и обработаю! Вставайте!

Валентин в мгновение ока спрыгнул с коня, и прежде, чем я опомнилась, подхватил меня и поставил прямо в снег.

Я растерялась от его резкости.

Он смотрел на меня с вызовом, жёстко, с глубоким недоверием.

Неужели я его НАСТОЛЬКО обидела?

Точнее, не я… а Анастасия Семеновна.

Нервно сглотнула, но не позволила себе отступить. Быстро огляделась, увидела нетронутую горку свежего снега, набрала его в ладони и прижала к ране.

Валентин резко вдохнул сквозь зубы.

– Потерпите, – пробормотала я, ощущая, как холод пронизывает пальцы.

Кровь уже залила ему пол-лица. Вот почему на нас в городе так странно смотрели!

Когда кровотечение немного остановилась, я вынула из кармана носовой платочек, протёрла кожу вокруг раны и разорвала его на три части.

– Наклонитесь, – приказала я.

Валентин неохотно подчинился.

Я связала полоски ткани и замотала голову, стараясь закрепить повязку как можно плотнее. К счастью, этот платочек оказался довольно-таки большим по размеру.

Правда, лицо Валентина находилось совсем близко от моего.

Он смотрел на меня прищуренным взглядом, изучающе, даже как-то нахально, но в этой нахальности чувствовалась обида.

– Неужели вам не противно? – вдруг спросил он, явно провоцируя. Я замерла. – Ручки бархатные в крови смерда замажете…

Я насупилась.

– Прекратите паясничать! Я не такая испорченная, какой вы пытаетесь меня выставить!

– А я не об испорченности, – горько парировал он. – Я о вашем отношении лично ко мне…

Мои руки замерли, хотя я не закончила последний узел.

– Неужели через силу всё делаете? А вдруг всё-таки полезным окажусь, а? – он продолжал саркастично задираться.

Я посмотрела на мужчину возмущённо.

– Неужели вы думаете, что я только из корысти вам помогаю?

– Не знаю, что и думать, – произнёс Валентин, и в его голосе прозвучала странная усталость. – Совсем уж вы непривычная, будто другой человек. Я всё жду и жду, когда вас стошнит от моего присутствия, а вас всё не тошнит и не тошнит… – он криво усмехнулся. – Ну же, проявите себя истинную! Устал я смертельно на эту маску лживую глядеть…

Я возмутилась окончательно и вспыхнула.

– Да как вы смеете?!

Но не успела сказать больше ни слова, потому что Валентин рывком наклонился и накрыл мои губы своими.

Я ошалело замерла и перестала дышать.

Поцелуй получился грубоватым, отчаянным. Словно он не приласкать меня хотел, а наказать.

Но губы у него оказались мягкими, а щетина вовсе не колючей.

И прежде, чем я успела что-то осознать, он уже отстранился и с вызовом посмотрел мне в глаза.

Увидев же, что я не зверею у него на глазах от ярости, а даже… разомлела немного, Валентин совершенно выпал в осадок.

– Господи, Настя, ты… даже не собираешься меня ударить???