Текст книги "Инвентаризация демонов (СИ)"

Автор книги: Анна Кейв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

– Старые складские постройки, отмеченные следами интенсивного излучения и аномальной флоры.

РЕКОМЕНДАЦИИ

– Ограничить перемещение сотрудников за пределами купольных городов без сопровождения и оборудования защиты уровня II и выше;

– Любые сигналы из Нихоммацу расценивать как потенциально опасные и подлежащие декодированию в условиях полной изоляции;

– При поступлении оперативных данных – направлять «призраков» для верификации активности.

УТВЕРЖДЕНО:

Главное управление полиции Эйфукучо

Отдел стратегического контроля и реагирования

神門37年5月13日

(13 мая 37 года эры Камидо)

閲覧制限 [ДОСТУП ОГРАНИЧЕН]

[Конец документа]

***

Касэн метнула напряженный взгляд в сторону Химэки. Та спокойно шла по пыльной дороге, со связанными за спиной руками, не сопротивляясь. Казалось, она смирилась с происходящим, затаившись в ожидании подходящего момента для действия. Касэн надеялась, что та успела передать сигнал в Департамент, но вскоре заметила на поясе командира глушилку – старую модель, болтающуюся на карабине. Это серьезно осложняло ситуацию. В Эйфукучо такие устройства разрешалось носить только военным, киберсамураям и сотрудникам правопорядка. Здесь же разрешения никто не спрашивал – потому что не было запретов.

Их протащили, как скот, около двух километров и силой втиснули в облезлый кузов машины, собранной, будто из металлолома, – части от разных марок и моделей, с ржавчиной по швам. Кузов вонял застарелой кровью.

Командир уселся рядом, чтобы лично их охранять. Видимо, не доверял своим людям. Касэн криво усмехнулась: правильно делал. Останься они с Химэкой наедине с его подручными, то расправились бы с ними по дороге в Нихоммацу. Или, по крайней мере, попытались.

Из последних отчетов Касэн знала, что в Нихоммацу орудуют криминальные группы. Сколько их – неясно. Может, одна, вытеснившая остальные, может, несколько, опасно соседствующих на одной территории.

Но что было очевидно, так то, что их схватили бандиты, некогда подражавшие якудза, пока не прилетело за никчемную пародию. Те, кто обирали изгоев, грабили слабых, втридорога торговали лекарствами, имплантами, защитной экипировкой – всем тем, что добывали на мусорных полигонах.

И теперь Касэн и Химэка были их новыми трофеями. Или товаром. Впрочем, разницы не было. Дело дрянь, и им нужно выбираться.

Касэн послала хмурый взгляд командиру. В их положении бессмысленно рыпаться. Командир не был таким дураком, чтобы упустить их у себя из-под носа, держа на мушке. Значит, не стоило и пытаться. Лучше всего последовать примеру Химэки и принять покорный вид.

Возможно, интуиция снова подводила Касэн, но от чего-то она была уверена, что из Нихоммацу им будет проще выбраться, чем сейчас из кузова.

Фукусиму и Нихоммацу разделяли около двадцати километров, поэтому вскоре машина въехала в город. Когда-то это было живописное туристическое место, куда семьями приезжали отдыхать на горячие источники, пенсионеры охотно проводили время в местных санаториях, а школьники заучивали наизусть легенды о самураях, историю замка Нихоммацу и ждали ежегодный фестиваль фонарей.

До техногенных катастроф город воспевал гармонию природы и традиций. Гору Адзума по утрам окутывал туман, по весне зацветала сакура, над онсэнами поднимался легкий пар [温泉 – японские горячие источники, а также купальни и курорты, построенные вокруг них. Согласно японскому закону о горячих источниках от 1948 года, онсэном считается источник с температурой воды не ниже 25 °C и содержащий определенное количество минеральных веществ]. В рёканах [旅館 – традиционная японская гостиница, которая предлагает постояльцам аутентичный опыт японской культуры и быта] проводили чайные церемонии и окунали в философию уединения и восстановления.

Такой была Старая Япония. Теперь все это казалось сном. Обветшалые фасады рёканов зияли пустыми окнами, вывески потускнели, буквы отлетели, как лепестки сакуры в порыве холодного ветра. В садах давно не цвели сакуры. Вместо шелеста листвы стоял гул генераторов и слышались редкие выстрелы где-то на окраине. Многие онсэны стояли сухими, а те, что сохранили в себе термальные воды из вулканического горного массива Адзума, давно не обладали ни антибактериальными, ни очищающими свойствами. Вода, вместо кислой вулканической, была радиоактивной. Отравлена, как и вся жизнь в Мертвых зонах.

Машина притормозила у полуразрушенного санатория, расположенного у подножия Адзумы.

– Приехали, выходим, – приказал командир и вскинул оружие, предупреждая: – И чтоб без фокусов.

Глава 9. 殿江本条. Тоноэ Хондзё

Касэн и Химэку грубо вытолкнули из кузова. Им едва удалось сохранить равновесие и не упасть коленями в грязь. Командир встал между ними и схватил каждую за плечо, отдав приказ:

– Не сводите с них пушек. Дернутся – стреляйте по ногам.

Касэн сузила глаза. Снова не подходящий момент для того, чтобы дать отпор. С простреленными ногами они далеко не убегут. Или, точнее, не уползут.

– Куда идем? – настороженно-будничным голосом уточнила Касэн, стараясь не триггерить командира.

– Увидишь.

Касэн досадливо прикусила губу. Она надеялась услышать хоть что-то конкретное – как это было в случае с Нихоммацу, – чтобы можно было спланировать дальнейшие шаги. Их собирались запереть? Допрашивать? Или, может, сразу пустят на органы? По неподтвержденным сведениям, криминальные группировки вполне были на такое способны. Здоровые органы жителей Эйфукучо здесь высоко ценились. Единственное, что удерживало бандитов, – жестокое наказание, которое неизбежно следовало за такими действиями.

И все же, несмотря на риск, их решили притащить сюда. Почему? Неужели эти люди настолько уверены в своей силе, что не боятся бросить вызов даже военным и киберсамураям? Если они с Химэкой не вернутся, начнется расследование. Обычно все происходило по отработанному сценарию: сжигали коммуны изгоев, расстреливали банды, которые могли пересечься с пропавшими. Самих людей, как правило, не находили – ни живыми, ни мертвыми. Для военных было важнее продемонстрировать силу, наказать и запугать, чем действительно кого-то спасать. Исключение делалось лишь в случае прямого приказа сверху.

Но на них с Химэкой такого приказа не поступит – Касэн не сомневалась. Подписываясь стать «призраком», они одновременно подписали и свой смертный приговор. Негласный, конечно же.

Они подошли к двухэтажному рёкану из потемневшего и местами потрескавшегося дерева. Касэн передернуло – такие рёканы возводили в Долине Якудза. Высокоохраняемая территория, куда сотрудники «Нараку Индастриз» приезжали на отдых в старояпонском стиле. Там были даже искусственные онсэны – вода в них проходила лабораторную модификацию, максимально приближаясь по составу к утраченным природным термальным источникам.

Въезд в Долину осуществлялся только по спецпропускам – не имели значения ни уровень допуска, ни количество нейрокоинов на счету. Это было элитарное место, лишний раз указывающее на превосходство современных якудза и корпорации.

Бандиты с автоматами, стоявшие по обе стороны от входа, раздвинули перед ними чудом уцелевшие сёдзи [障子 – традиционные японские раздвижные двери или перегородки, выполненные из деревянного каркаса, покрытого полупрозрачной рисовой бумагой].

– Снимите обувь, – потребовал командир. Он отпустил их плечи, чтобы стащить с себя берцы из потертой кожи. Еще одна находка с мусорных полигонов.

Химэка безропотно подчинилась и даже склонилась в почтительном жесте, будто отдавая дань уважения этому месту. Касэн зажмурилась и мотнула головой. Если бы не связанные руки, она бы протерла глаза, чтобы убедиться, что происходящее ей не мерещится. Далеко не так она представляла себе логово криминальной группы. Что угодно, но не рёкан, в котором поддерживали чистоту и порядок. Даже татами, видневшееся в нескольких шагах впереди, было в хорошем состоянии. По нему точно не ходили в ботинках с клочками радиоактивного мха.

– Что замерла? – командир грубо подтолкнул Касэн. – Ботинки снимай.

– Со связанными руками? – огрызнулась Касэн. Химэке были проще стащить с себя джикатаби [地下足袋 – обувь, напоминающая традиционное таби (足袋) – носки, имеющие раздельный большой палец].

Командир выругался. Он кивнул одному из автоматчиков:

– Сними с нее ботинки. – Сузив глаза, он вперил угрожающий взгляд в Касэн: – Вздумаешь лягаться, прострелю колено.

Она усмехнулась:

– У тебя все сводится к тому, чтобы прострелить ноги?

– Как и у тебя, – парировал он, припоминая ее угрозу в бункере.

Касэн, не сдержавшись, фыркнула. Стиснув зубы, она позволила автоматчику стащить с ног ботинки. Она слышала, как натужно затрещали шнурки, которые тот, не церемонясь, разрывал. Ей так и хотелось вмазать ему по лицу, оставив грязный след на роже, но не стала усугублять ситуацию. Врезать она еще успеет.

Им швырнули видавшие жизнь вьетнамки на несколько размеров больше. Командир скривился:

– Чтобы не изгваздали татами.

Касэн ответила ему той же скалящейся гримасой. По всей видимости, бандиты хоть и перестали называть себя якудза, все же подражали «Нараку Индастриз».

Химэка впервые за долгое время подала голос, вежливо спросив:

– Юката будет? [浴衣 – легкое традиционное японское одеяние, похожее на кимоно, но более простое и повседневное. Предоставляется гостям для ношения внутри рёкана и во время прогулок].

– Много чести, – пробурчал командир и пихнул ее дулом пушки в спину: – Шевелись!

Касэн назло ему наступила на хэри [縁 – тканевая окантовка по краям татами, которая защищает циновку от износа, украшает ее, может указывать на статус или назначение помещения], чтобы выказать неуважение хозяину и этому месту. К сожалению, ее крохотный мятежный жест оказался незамеченным. А, возможно, до командира не дошли все тонкости старояпонских традиций. Касэн же была вынуждена изучать их в школе на уроках истории. Раздел был включен в обязательную программу при продержке «Нараку Индастриз». Кто бы сомневался, что именно они выступят за введение этого раздела в обучение.

Командир провел их по узкой лестнице на второй этаж и вывел через тясицу на балкон, который заливал свет бумажных фонариков. Взгляд Касэн упал на то, что она совсем не ожидала увидеть: ротэнбуро [露天風呂 – приватная купель или открытая ванна с горячими источниками, расположенная на улице: в саду, на балконе, террасе или даже на склоне горы].

Из мутноватой воды поднимались клубы пара, растворяя очертания балкона с видом на Адзуму. В купели, запрокинув голову на камень, сидела девушка. Темные волосы были собраны в симада [島田髷 – один из самых известных традиционных японских женских пучков (髷, магэ), характерный для гейш, майко (учениц гейш), женщин в эпоху Эдо и невест в традиционных нарядах]. Касэн не заметила в нем украшений – ни шелковых нитей, ни канзаси [簪 – традиционные японские украшения для волос, чаще всего в виде шпилек, гребней или подвесок].

Ее руки покоились на каменных краях купели. Вместо кистей – протезы, металлический отблеск которых не вписывался в антураж. Почти такие же технологичные, какие сейчас использовали в Эйфукучо. Найти такие на мусорных полигонах – редкая удача. А значит, девушку здесь уважали. Возможно, она была дочерью местного «оябуна».

– Хондзё-сама, – низко поклонился командир, подтверждая догадку Касэн. Фамилия могла означать «основной закон» или «главное правило». Девушка относилась к верхушке криминальной группы.

Хондзё открыла глаза и медленно повернула голову. Она скользнула равнодушным взглядом ко командиру и Касэн, а затем застыла на Химэке. За доли секунды в ее взгляде отразились удивление, смятение и недоверие. На место им пришли негодование и ярость.

– Как это понимать, Рику? – недовольным строгим голосом спросила она, метнув взгляд на командира.

Тот растерянно приоткрыл рот и несколько раз моргнул. Касэн криво улыбнулась – так ему и надо. Насмехался над «боевыми девчонками», а теперь получает выговор от одной из них.

– Мы исследовали катакомбы под Фукусимой, искали, что может быть полезно нашему иэ, и…

– И притащили девушек из Эйфукучо?! – рыкнула она, не повышая голос.

Касэн мысленно отметила – иэ, вот как они себя называли. Не осмелились на ке [家 (иэ) – дом. В контексте клана якудза этот же иероглиф читается как ке]. Главари, вероятно, сменялись по захвату власти, а не по наследию. Иначе бы банду назвали по фамилии здешнего «оябуна» с суффиксом ке.

Взгляд Рику заметался по балкону. Стушевавшись, он опустил голову и зачастил в свое оправдание жалким голосом, в котором больше не было напыщенной самоуверенности головореза с пушкой:

– Мы обнаружили их в закрытом бункере. Они выслеживали нас и хотели застать врасплох, заманить в ловушку. Одна из них работает на «Нараку Индастриз», вторая – ее телохранитель. Мы посчитали, что вы захотите поговорить с ними. Они могут быть полезны.

– Полезны? – Хондзё изогнула губы в саркастичной насмешке. – Чем же?

Она медленно поднялась из купели. Клубы пара едва ли прикрывали ее обнаженное тренированное тело с белевшими шрамами на бедре. Касэн тактично отвела взгляд, а Рику и вовсе не осмелился его поднять.

К ней тут же поспешили две девушки, выпорхнувшие словно из ниоткуда. Касэн с удивлением окинула взглядом балкон – судя по всему, они скрывались по обе стороны, на которые не падал свет фонарей. Обе были облачены в одинаковые черные кимоно, поверх которых носили каппоги [割烹着 – белый фартук, закрывающий грудь и живот], которым тщетно пытались придать накрахмаленный вид. Они, по всей видимости, служили здесь дзётю[女中 – традиционный термин, использовавшийся в эпоху Эдо и Мэйдзи. Обозначает женщину-служанку в богатом доме или при дворе].

В руках у каждой было полотенце. Одна, с грязно-серым и плотным полотном, расстелила его у края купели и подала Хондзё руку, помогая выйти. Та встала на ткань, приняла из рук второй девушки свежее полотенце, пусть и далекое от белоснежного, и начала неторопливо вытираться с достоинством, присущим императорской дочери.

Тем временем первая девушка, низко склонив голову и пятясь, скрылась в темноте. Она вернулась с легкой фиолетовой юкатой с цветами желтого ириса. Аккуратным движением она раскрыла его и помогла Хондзё облачиться. Вторая девушка принесла вьетнамки и забрала мокрое полотенце. В отличие от тех, что швырнули Касэн и Химэке, эти были аккуратными и подобраны по размеру.

– Рику, скройся, – уничижительно махнула ему, не глядя, Хондзё. Командир поклонился еще ниже, чем при приветствии, и поспешил вернуться внутрь рёкана, словно нашкодивший пес.

Касэн плотно сжала губы. Что-то в Хондзё располагало. Возможно, именно о ней чутье и нашептывало ей всю дорогу, что им с Химэкой удастся сбежать. Хондзё выглядела как человек, с которым можно договориться.

Хондзё остановила взгляд на лице Касэн с запекшейся кровью. Она приподняла бровь и будничным тоном спросила:

– Убила одного из моих?

– Да, – коротко ответила Касэн, не вдаваясь в детали. Что она могла добавить? Начать оправдываться, как ребенок, мол, тот напал первым? И все же, помедлив, она сказала: – Ваши люди не пошли на переговоры.

Хондзё хмыкнула:

– Мужчины плохо понимают, что такое конфликт. Им доступны только два способа мериться, и, увы, ни один из них не связан с мозгом. Даже с нейроускорителями тупы, как нож без камня.

Касэн и Химэка переглянулись. По лицу напарницы было сложно понять, что она об этом думает, но с плеч Химэки спали остатки напряжения.

– Вам нужно умыться, – посоветовала Хондзё и кинула взгляд на купель. – Только не нашей водой.

– В нашем снаряжении была аптечка с дезинфицирующими средствами.

– Полагаю, снаряжение теперь у моих людей? – уточнила Хондзё. Не дожидаясь ответа, она бросила одной из дзётю: – Принеси вещи наших гостий. Если заметишь, что эти придурки что-то припасли для себя, ты знаешь, как действовать.

Рука девушки метнулась под каппоги. Прищурившись, Касэн заметила, как она сжала рукоятку короткого клинка. Эти дзётю явно были не просто прислугой. Похоже, все женщины в этом доме умели обращаться с оружием.

– Нам всем нужно привести себя в порядок, – сдержанно улыбнулась Хондзё, демонстративно затягивая пояс юкаты. – Встретимся в тясицу. Нас ждет увлекательная беседа. И помните – вы наши гостьи, а не пленницы. Мои люди начали не с того, но я надеюсь, что достойный прием позволит изменить впечатление о моем иэ в лучшую сторону. – Улыбка смазалась, и Хондзё добавила более холодным тоном с нотками угрозы: – Взамен я хочу видеть уважение к себе и своему дому.

Развернувшись, Хондзё направилась в рёкан, оставив Касэн и Химэку под присмотром второй дзётю. Пытаться что-либо обсудить или сбежать при ней не имело смысла. Конечно, даже без оружия они с Химэкой могли бы оказать сопротивление и спрыгнуть с балкона второго этажа, но это был бы конец, причем не только побега, но и доверия Хондзё. А значит, можно было забыть и об «увлекательной беседе», и о «достойном приеме».

Пока все шло на удивление гладко. И безопаснее всего было просто плыть по течению.

Дзётю, оставшаяся с ними, сделала два шага в их сторону, но все же постаралась соблюсти дистанцию. Ее глаза были опущены в пол, но от Касэн не ускользнула ее собранность – она полностью контролировала ситуацию. Ей не нужен был приказ от Хондзё, чтобы скрутить или убить их, если они посмеют рыпнуться.

Из-за двери донесся мягкий стук, и в следующую минуту вернулась вторая дзётю. В руках у нее была сумка Химэки, портативная экспресс-лаборатория и коробка из переработанного пластика. Она молча поставила их на пол у балюстрады, затем шагнула в сторону, давая понять, что можно забрать.

Касэн подошла, проверяя, все ли на месте. Их фильтры, набор для экстренной очистки, переносная лаборатория, минимальный набор инструментов и аптечка. Оружие, однако, им не вернули.

Она тут же достала дезинфицирующие средства и разделила их между собой и Химэкой. Они быстро умылись и обработали не только раны, но и все участки кожи, на которых могли остаться следы пота, грязи, микробов и бог весть чего еще из катакомб. Дзётю отступили в тень, создавая иллюзию уединения, но продолжали следить за ними.

Когда они привели себя в порядок, Химэка принялась осматривать лицо Касэн.

– Мелкие ссадины и небольшой обрыв на тату-контуре. Никакого заражения, пока не вскрыта капиллярная сетка, – осведомила она.

Касэн вздохнула – вечно у нее проблемы с тату-контурами. Если бы не приказ руководства об обязательном апгрейде, она бы и не наносила их.

– В аптечке есть нейрошунты, которые дал Васаби, – припомнила Касэн. – Устранишь обрыв?

Химэка пошарила в аптечке и нашла упаковку. Подлатав тату-контуры на скуле, она обработала ссадины заживляющим гелем от «Нараку Индастриз» из линейки традиционной медицины.

– Что думаешь? – едва слышно спросила Касэн, заглушая вопрос застегиванием молнии на комбинезоне.

– Хондзё опасна, но умна. И у нее нет причин нас убивать. Пока.

– После всего того фарса с потасовкой в бункере, вдруг появляется кто-то, кто предпочитает говорить. Это обнадеживает.

Они одновременно покосились на сёдзи, за которыми их ожидала «увлекательная беседа». Словно прочитав их мысли, двери раздвинулись, и в проеме появилась еще одна дзётю. Поклонившись, она мягко произнесла:

– Хондзё-сама приглашает вас в тясицу.

Обогнув купель с мутной, болотного оттенка водой, Касэн и Химэка вернулись в рёкан. Хондзё уже ждала их, переодетая в темно-зеленое шелковое кимоно, расшитое алыми драконами. Она сидела за тябудай [ちゃぶ台 – низкий японский столик, используемый в традиционных домах для повседневной жизни: еды, чаепития, разговоров и даже учебы] и жестом пригласила их присоединиться.

Касэн и Химэка сели напротив, опустившись в позу сэйдза на аккуратно разложенные дзабутон [座布団 – традиционная японская подушка для сидения на полу]. Своим поведением Хондзё по-прежнему выказывала им уважение. Возможно, это была лишь игра на публику – попытка соблюсти приличия, чтобы не навлечь кару на иэ за похищение людей из Эйфукучо.

– Я приказала подать на стол вашу еду, – Хондзё обвела рукой онигири, выложенные на тарелки, воду в бутылках и стимуляторы.

Касэн коротко кивнула:

– Мы будем рады разделить с вами нашу трапезу.

Хондзё довольно улыбнулась.

– У вас есть ко мне какие-то вопросы, которые не терпят отложения? – учтиво поинтересовалась она.

– Когда нам вернут оружие? – без промедления спросила Касэн. Формулировка была выбрана неслучайно: вопрос стоял не в том, вернут ли его, а когда.

– Вы получите свое оружие, когда соберетесь уезжать. Если решите задержаться, получите его тогда, когда я сочту это безопасным и перестану видеть в вас прямую угрозу. Мы едва знакомы, и мои сомнения вполне обоснованны. Есть еще вопросы?

– Онсэн? – тихо произнесла Химэка, ограничившись одним словом, будто выброс адреналина сошел на нет, и она вновь погрузилась в свое обычное полуанабиозное состояние.

– Вода в онсэне поступает с источников у подножия Адзумы, – объяснила Хондзё. – Сама по себе она недостаточно чиста, но у нас есть системы фильтрации. Можем позволить себе полежать в купели. Однако, для вас вода остается опасной. Кажется, мы не успели представиться? – вспомнила она. – Мое имя Томоэ Хондзё. Меня называют химэ-оябун – принцесса-босс. Кто-то называет «дочерью императора-дракона». Но это неважно. Главное, как я себя называю.

Она сделала паузу и взяла в руки онигири.

– И как вы себя называете? – не сдержавшись, спросила Касэн.

Хондзё подняла темно-карие глаза и коротко улыбнулась:

– А как вы себя называете?

Касэн усмехнулась. Хондзё была не промах. Она не выкладывала все карты сразу, предпочитая равный обмен информацией.

– Касэн Ягами, работаю на Департамент Особых Поручений в Эйфукучо. Это моя напарница – Химэка Фудзивара.

– Собаки? [警察の犬 – «полицейские псы», пренебрежительное обозначение работников полиции, по типу «менты» и «легавые»].

– Не совсем, – качнула головой Касэн. – Нас называют «призраками». Мы беремся за те задачи, с которыми не справятся «собаки». В том числе мы можем копать под корпорации.

– Можете, но копаете ли? – риторически протянула Хондзё с легкой насмешкой. – Я глава этого иэ. Захватила власть, когда была подростком. Спросите, как девчонка свергла босса? Умом. Я не стала наследовать старый кодекс и переписала его. Теперь мое слово – закон. Мои люди меня боятся, но главное – они меня уважают. Я привела их в Нихоммацу. Моя стратегия помогла им очистить город от криминальных групп. Теперь этот город принадлежит моему иэ. Соседство с другими группами невозможно. Тот, кто сюда сунется, узнает, кто такая Тоноэ Хондзё и ее люди. А вы? Что привело «призраков» в Мертвые зоны? Особое поручение?

– Да, – подтвердила Касэн. Она, как и Хондзё, не притронулась к еде, только крутила в руке банку стимулятора. Рядом Химэка неторопливо ела онигири, откусывая крошечными кусочками. – Мы получили сигнал о возможных выбросах на Фукусиме, и приехали провести проверку.

Хондзё сощурилась, чувствуя, что ей не договаривают.

– Это называют в Эйфукучо особым поручением?

– В этом деле много нюансов. Но они не касаются ни вашего иэ, ни Нихоммацу. По крайней мере, пока, уклончиво ответила Касэн. Увидев, как темные глаза Хондзё полыхнули раздражением, она добавила, чуть смягчившись: – Информация засекречена. Но если у вас есть данные о ситуации на Фукусиме – мы готовы продолжить разговор.