Текст книги "Инвентаризация демонов (СИ)"

Автор книги: Анна Кейв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Хондзё не сразу ответила. Ее удивленный взгляд задержался на планшете. То же изумление читалось в глазах Касэн несмотря на то, что она пыталась его скрыть. У Химэки был козырь в рукаве, о котором она не удосужилась рассказать ей по дороге. Или же это был запасной план? Во всяком случае, сейчас это было неважно. Предложение сделано, теперь оставалось ждать решения Хондзё.

– Пока вас не было, нам удалось выяснить, что случилось с Нидзиро, – произнесла Хондзё, внимательно глядя на Химэку. Та вздрогнула, услышав знакомое имя. – Я даже ездила в коммуну, чтобы забрать его детей под опеку. Но семья, приютившая их, отказалась отдать их в иэ.

– Сё и Тао, – пробормотала Касэн.

Хондзё кивнула:

– Да. У них есть свой сын. Я пыталась их убедить, что троих детей им не потянуть. Вы, если знакомы с ними, знаете, в какой нищете они живут. Но, несмотря на все мои доводы, они отказались. Забирать детей силой не в моих правилах. Я сделала все, что могла. – В ее словах было отчетливо слышно сожаление. Она ненадолго замолчала, затем вернула голосу привычную твердость: – Вернемся к Нидзиро. Когда вы встретились с моими людьми в катакомбах, они не просто искали что-то на продажу. Мы давно следим за Фукусимой и фиксируем аномалии.

– Зачем? – быстро спросила Касэн.

Химэка бросила на нее короткий взгляд, словно осуждая за то, что та перебила рассказ о судьбе Нидзиро.

– Потому что мы живем здесь, – спокойно ответила Хондзё. – Мы обязаны понимать, что происходит у нас под носом и чем это может обернуться. Поэтому мы заняли Нихоммацу – отсюда проще наблюдать за ситуацией на Фукусиме. Переехать вглубь Мертвых зон мы всегда успеем, но какой смысл бежать? Если надвигается опасность, она настигнет нас в любом случае – рано или поздно. Но если у нас есть хоть малейший шанс ее предотвратить, мы должны использовать его. В прошлую нашу встречу вы говорили о том же, но тогда я не была до конца уверена, стоит ли доверять вам и все это рассказывать. Да и не успела…

– Что вам уд…

Хондзё жестом велела Касэн замолчать и раздраженно оборвала:

– Не перебивайте меня. Обо всем по порядку. То, что произошло с Нидзиро, напрямую связано с надвигающейся угрозой. – Убедившись, что никто больше не собирается ее прерывать, она продолжила: – Мои люди регулярно совершают вылазки, опираясь на данные об аномалиях и инцидентах. Почти всегда речь идет о ликвидаторах. В последнее время участились случаи исчезновения изгоев – в основном вдов и сирот. Тех, кого некому искать, за кого некому заступиться. Люди исчезают из разных коммун. Но поскольку изгои не поддерживают связи с другими поселениями – слишком далеко, да и средств связи нет – эти исчезновения никого не тревожат. Подумаешь, сирота пропала полгода назад – решили, что умерла где-то в канаве. Большое дело. Если бы они только знали, как часто это стало происходить…

Химэка осмелилась задать вопрос:

– Но разве ликвидаторы из разных коммун не пересекаются на Фукусиме?

– Нет, – покачала головой Хондзё. – Секторы закреплены за определенными коммунами. Сотрудники следят, чтобы ликвидаторы не сталкивались друг с другом. После смены они возвращаются обратно. Это вам не Эйфукучо, где можно после работы заглянуть в бар и пропустить бутылочку сакэ.

Касэн открыла было рот, чтобы высказать предположение и снова уточнить, удалось ли им выяснить что-нибудь конкретное об исчезновениях, но столкнувшись со взглядом Хондзё, она захлопнула рот и мысленно отругала себя за несдержанность.

Хондзё довольно улыбнулась одним уголком рта и продолжила:

– Я не стану вдаваться в подробности – через кого, откуда, какими путями. Это не имеет значения. Важно лишь одно: на Фукусиме уже многие годы проводят эксперименты на изгоях. За этим, разумеется, стоит «Нараку Индастриз». Их разработки такие же смелые, как и безумные. Именно поэтому официальные клинические испытания в Эйфукучо начинаются только после того, как умрет несколько десятков подопытных в Мертвых зонах. В живых оставляют лишь тех, чьи результаты признаются удовлетворительными – и только в случае, если сама разработка не подлежит засекречиванию. Так было, например, с тату-имплантами и тату-контурами. Тогда это была, можно сказать, открытая акция – участие принимали все, кто хотел заработать. Но есть и другие случаи. Кто-то приходит добровольно – как отчаявшаяся вдова, помнящая, что в прошлый раз все прошло гладко и ей хорошо заплатили. Но итог оказывается трагичным. Кого-то приводят силой. А кого-то… как Нидзиро… этим наказывают. Мы не располагаем полным списком зверств, совершенных на Фукусиме, но знаем точно: сейчас «Нараку Индастриз» взялись за новый проект.

***

奈落工業 / «Нараку Индастриз»

ВНУТРЕННИЙ КОНЦЕПТУАЛЬНЫЙ ДОКУМЕНТ

ПРОЕКТ: «Спираль страданий» (苦しみの螺旋)

КАТЕГОРИЯ: неофициальные испытания

РАСПОЛОЖЕНИЕ: зона отчуждения, объект Фукусима

ГРИФ ДОСТУПА: Σ-K / Σ-S / НЕ ПОДЛЕЖИТ РАСПРОСТРАНЕНИЮ

ОБЩЕЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Проект «Спираль страданий» представляет собой закрытую инициативу, не входящую в перечень официальных программ по дезактивации Фукусимы.

Цель – создание устойчивых к радиации ликвидаторов через принудительное многократное облучение и нейрофизиологическое перепрограммирование.

Эксперименты проводятся на ликвидаторах и изгоях вне зависимости от состояния здоровья, пола и возраста.

Выжившие демонстрируют снижение болевой чувствительности, подавление воли и высокий уровень подчиняемости.

Ожидаемый результат: появление трудового субъекта нового типа – выносливого, внушаемого, не имеющего способности к рассуждению и любым мыслительным процессам.

ОСОБЫЙ РЕЖИМ УТИЛИЗАЦИИ

Каждые 9 дней, строго в 06:09 (время выбрано символически), производится скрытая утилизация отходов: тел, тканей, остатков переработки.

Данный режим не внесен в график дезактивации, что позволяет избежать обнаружения со стороны наблюдательных служб.

Отходы регистрируются как «непрофильные материалы», не подлежащие стандартной отчетности.

СЛУЧАЙ N-00012 / НИДЗИРО

Объект: Нидзиро, ликвидатор.

После выявления связи с Департаментом особых поручений был задержан и насильственно включен в контур проекта.

Поведение: устойчив к воздействию, отмечена остаточная ментальная активность, периодические всплески вербальной памяти.

Результат: объект самостоятельно покинул лабораторный сектор, донес сведения до коммуны. Через несколько дней – сожжен местными жителями по подозрению в «зомбировании».

Заключение: ликвидация проведена силами гражданских. Вмешательство «Нараку Индастриз» не потребовалась.

Примечание: данный документ не предназначен для публикации в открытых сетях.

[Конец документа]

***

Когда Хондзё закончила, Касэн и Химэка еще какое-то время сидели молча, склонив головы в знак безмолвного почтения Нидзиро. Простой изгой, ликвидатор, но сколько смелости было в этом человеке. Он не потерял силу духа даже после зверских экспериментов и смог вырваться, чтобы оставить за собой последнее слово.

Касэн вновь вспомнила рисунки. Что хотел сказать Нидзиро? Женщина без лица могла намекать на проект «Спираль страданий». Судя по сказанному Хондзё, в него брали всех без разбора – мужчин, женщин, детей. Главное, чтобы их не искали.

Эмбрион, опутанный проводами…

Касэн скользнула взглядом по Химэке. Возможно ли, что проект, который ее породил, снова в работе? Или это был намек на прошлые – уже закрытые – проекты?

– Ну, как вам сказки о нашей адской кухне? – мрачно поинтересовалась Хондзё.

Касэн сжала кулаки и остановила взгляд на планшете, который лежал на тябудай.

– Как думаете, код имеет отношение к «Спирали страданий»?

Хондзё пожала плечами.

– Возможно. А возможно, он откроет нам что-то новое.

– Тогда мы должны немедленно его расшифровать, чтобы понять, как действовать дальше.

Хондзё кивнула. Она уже собиралась вставать, как Касэн вдруг спросила:

– Вы когда-нибудь были в старшей школе Нихоммацу?

– В школе? – на ее лице отразилось смятение, а затем, словно поняв, к чему ведет Касэн, она вдруг рассмеялась.

– Что вас так рассмешило, Хондзё-сама? – оскорбленно насупилась Касэн, задетая этим звонким хохотом.

Хондзё, утирая выступившие слезы механическими пальцами, пояснила:

– Хайкон кайданы… Надо же, я про них и забыла! Считайте, это местным развлечением – наши дети так пугают сталкеров из Эйфукучо. А вы до сих пор ведетесь… Кто бы мог подумать!

У Касэн вытянулось лицо, и Хондзё расхохоталась еще громче.

Глава 18. 純粋で邪悪. Чистые и порочные

Пустые улицы, по которым гулял разве что ветер, вселяли в Хадзуки тревогу. Она подняла взгляд на пасмурное небо и поежилась от холода, сковавшего ее. Ей хотелось скорее добраться до магазинчика обаасан и заказать рамэн, но улица в ее воображаемом мирке словно удлинилась. Хадзуки уже долго шла вдоль закрытых лавок и магазинчиков, у многих были заколочены двери и разбиты окна. Из ее мира, казалось, исчезла вся жизнь, и Хадзуки не понимала, что было тому виной.

Мир, который был создан Хадзуки, словно подменили. Даже знакомые вывески выглядели иначе. Не из-за того, что сейчас они не были вымыты и залиты солнечных светом. Унылый вид и потрескавшаяся краска совсем не причем. Ей казалось, будто вывески фальшивые, словно кто-то наспех перерисовал их и поместил Хадзуки в чужой ей мирок.

Хадзуки остановилась у лавки с амулетами. Раньше она любила задерживаться у стеклянной витрины и рассматривать качающих лапками манэки-нэко, юидзюдзю [数珠 – буддийские четки], кагура-сузу… Сейчас витрина была разбита и усыпана осколками вперемешку с оторванными колокольчиками, словно кто-то растерзал кагура-сузу.

Неужели духи и ками прогневались на Хадзуки из-за свадьбы и ее предназначения?

Впереди, наконец, показался перекресток. Прямо за поворотом ее ждет обаасан. Или уже не ждет. От этой мысли Хадзуки пришла в ужас. С кем она будет разговаривать, если ее мирок опустел? Куда она будет сбегать от реальности?

Хадзуки прижала ладонь к груди, чувствуя рваное биение сердца. Ее начала охватывать паническая атака от осознания того, что в ее жизни больше не будет ничего, кроме «Нараку Индастриз».

Словно почувствовав ее боль, мир, сотканный из воображения, сжалился над ней. Сбоку от Хадзуки заиграла знакомая мелодия вендингового автомата. В реальности она никогда таких не встречала, но этот – ее личный – всегда угадывал настроение. Сейчас мелодия звучала робко и протяжно, утешая ее.

Губы Хадзуки дрогнули в слабой улыбке. Она подошла ближе. На экране автомата появилась приветственная улыбка, которая вскоре сменилась выбором: «Холодный» или «Комнатной температуры».

Несмотря на пронизывающий ветер, Хадзуки выбрала холодный – любимую крем-соду со вкусом молока и банана. Автомат механически заурчал, и вскоре внизу стукнула жестяная банка. Хадзуки нагнулась, забирая ее из лотка. Только в этот раз вместо нежно-желтой она почему-то была черной. Нахмурившись, она выпрямилась и уставилась на знакомую этикетку с пентаграммой в энсо.

«Стимуляционный энергетический напиток со вкусом первородной сакуры».

Внезапно автомат громко загудел и начал вибрировать. Мелодия резко оборвалась. Вокруг все заполнилось пугающими звуками, будто автомат хохотал над ней, подобно демону.

Хадзуки разжала пальцы, словно обожглась о банку. Мир в глазах начал двоиться, а виски прорезала боль. «Нараку Индастриз» теперь здесь, в ее воображаемой реальности. Он проник в самое сокровенное – в место, куда она сбегала, чтобы забыться и побыть счастливой.

На экране появилась надпись, которую Хадзуки прежде никогда не видела

[Коррекция восприятия]

У Хадзуки расширились глаза, в ушах зазвенело, а сердце, казалось, и вовсе перестало биться. Она рванула бежать к перекрестку. Только бы обаасан ее ждала, только бы она была в магазинчике!

Хадзуки не до конца понимала, чем обаасан сможет ей помочь. В прошлый раз она и вовсе ее напугала. Но ее тянуло к магазинчику, словно в нем было ее спасение. Как безопасная зона в детских играх. Забежал в такую, и тебя никто не тронет.

Резко повернув за угол, Хадзуки ускорилась, завидев знакомый навес и столики со сложенными зонтиками. Притормозив у магазинчика, Хадзуки дернула за ручку и ворвалась внутрь.

Сердце, бешено колотящееся в груди, заныло. Свет не горел, полки были пусты. Только на некоторых лежали упаковки и банки, словно на них махнули рукой и бросили, как и это место.

Вместо уютных ароматов бульона, курицы и специй в воздухе витал затхлый пыльный запах с нотками гнили и плесени. Хадзуки удрученно побрела к кассе. Когда она впервые зашла сюда, обаасан сидела за стойкой и разгадывала судоку. В тот день она оторвалась от толстого журнала со сборником головоломок и тепло улыбнулась Хадзуки, как бабушка, которой у нее не было. Вспоминая об этом, ее губы и подбородок задрожали от подступивших рыданий.

Зачем ей теперь сюда возвращаться, если ее мирок вымер?

Хадзуки зашла за стойку и села на стул. Из старого кассового аппарата торчал ключик, и она повернула его. Звякнув, лоток открылся, но, как Хадзуки и думала, денег в нем не было. В ее мире не нужны были нейрокоины и даже иены.

Сквозь пелену слез она обвела взглядом брошенный журнал с неразгаданными судоку, очки обаасан с толстыми линзами и маленький телевизор. Обаасан любила смотреть записи старых кулинарных шоу и телевикторины.

На экране появились помехи и раздался шипящий звук. Хадзуки сморгнула слезы и огляделась. Она не включала телевизор. Может, обаасан вернулась? Но помещение магазинчика было все таким же пустым.

Хадзуки пошарила рукой в поисках пульта, чтобы выключить старенький телевизор с выпуклым экраном, но внезапно заметила, что он не был включен в розетку. Отпрянув, Хадзуки хотела стремглав выбежать на улицу, но ее взгляд приковало лицо обаасан, проступающее сквозь помехи.

– Обаасан? – жалобно всхлипнула Хадзуки.

– Зачем ты снова пришла? – сердито спросила она чужим искаженным голосом. – Тебя не должно здесь быть.

Это была не обаасан.

Хадзуки попятилась.

– Это мой мир, – дрожащим голосом произнесла она, убеждая не то существо по ту сторону экрана, не то саму себя. – Здесь все должно быть, как я хочу.

Обаасан расплылась в хищной улыбке. Она была широкой и скалящейся. Не как у человека, а как у монстра.

Экран мигнул, и помехи исчезли. На черном экране проявился кровавый демон в прицельном круге. Из подтеков крови сложилась надпись.

[«Нараку Индастриз». Мы искореним все лучшее в тебе]

– Ты позволила им войти сюда, – раздался мрачный голос. Хадзуки завертела головой, но не смогла найти источник.

– Неправда! – отчаянно вскрикнула она. – Я защищала это место!

– Недостаточно. Ты позволила своему страху излиться и коснуться этого мира.

Хадзуки замотала головой, но в памяти вдруг всплыл момент, когда она поделилась с обаасан новостью о свадьбе и своих переживаниях. С того дня все изменилось. Тогда ее мир начал стремительно рушиться.

На ней в самом деле лежала вина.

Она осела на пол. Рыдания вырывались из ее груди вместе со стонами и криками. Она собственными руками уничтожила свое убежище. Воображаемый мир содрогнулся и потускнел, чувствуя, как пропадает вера в него.

Хадзуки зажмурилась и стиснула кулаки. Она ведь создала этот мир с нуля, неужели из-за одной случайной ошибки она не сможет его возродить? Нужно всего лишь время, сила мысли, стойкость духа и желание. У нее должно получиться!

Помехи и завывания ветра, доносящиеся с улицы, стихли. Она вернулась в реальность? Или смогла укротить «Нараку Индастриз» и прогнать его с улиц своего мирка?

Хадзуки нерешительно открыла глаза.

Все исчезло. Она сидела в пустом помещении с голыми стенами – ни прилавка, ни кассы, ни телевизора. Не было ни стеллажей, ни холодильников, ни даже упаковки рамэна, брошенной на пол.

Хадзуки ощутила, что ее руку оттягивает какой-то предмет. Взглянув, она увидела банку с черной этикеткой и кровавым логотипом.

«Стимуляционный энергетический напиток… Выпей. Подчинись, и тебе не сделают больно. …со вкусом первородной сакуры».

Хадзуки выронила банку и затряслась как от лихорадки. Вцепившись в волосы, она раскачивалась вперед-назад, как маятник. «Нараку Индастриз» упорно ломала ее два года, неделя за неделей. Но сейчас корпорация превзошла саму себя.

Дверь скрипнула. Хадзуки вскинула голову и увидела мужской силуэт. Он размывался в ее слезах, и Хадзуки не могла понять, кто это. Цукамото? Неужели за ней пришел сам оябун? В таком случае, очнувшись, ее будет ждать наказание. Или же он найдет ее способности особое применение, окончательно извратив воображаемый мир.

– Пойдем со мной, – проговорил ласковый голос у нее над головой. Мужчина протянул ей руку, но Хадзуки отстранилась. Тогда мужчина присел на корточки рядом с ней и взял ее лицо в крупные ладони: – Хадзуки, доверься мне. Я вытащу нас. Пойдем со мной.

Ее тело все еще сокращалось от истеричных рыданий, которые она пыталась подавить. Всхлипнув, он несколько раз моргнула, пытаясь сконцентрироваться на лице мужчины. Темные растрепанные волосы, карие уставшие глаза, мешки под глазами… Во взгляде ни враждебности, ни угрозы, только сожаление и какая-то болезненная нежность – будто он знал ее всю жизнь, видел все, через что она прошла, и теперь смотрел на нее так, как никто прежде.

Сота. Или игры ее сознания? То, каким она хотела его видеть?

Они были женаты уже несколько дней, но так и не имели возможности узнать друг друга. Цукамото отвел ему соседнюю с Хадзуки комнату, однако все их встречи проходили строго по расписанию. Сота не мог прийти к ней, когда хотел, как и она к нему – дверь попросту не разблокировалась бы.

Свидания были строго регламентированы, и они не смели нарушить протокол. В нем было прописано даже то, какие эмоции Хадзуки должна изображать: смущение, робость, нежность, страсть…

За два часа до встречи Хадзуки приходило уведомление о том, что она должна подготовиться: принять ванну, надеть утвержденную одежду, уложить волосы, скрыть усталость.

Все это не имело к ней самой никакого отношения. Это была протокольная подготовка объекта к интимной процедуре. Хадзуки не дозволялось даже сбрызнуть шею и запястья духами, которые ей хотелось выбрать. Она была просто куклой, которую наряжали и разыгрывали утвержденный сценарий с ее участием.

В назначенное время дверь ее комнаты открывалась, и она покорно выходила, как дрессированное животное, которому разрешили сменить клетку. Хадзуки смиренно шла туда, куда должна – в соседнюю комнату к своему мужу.

У Сота уже все было подготовлено. Конечно же, не им самим, а сотрудниками «Нараку Индастриз». Сервированный ужин, свежезаваренный чай, вагаси к нему. Тихая музыка и приглушенный свет должны были создать иллюзию интимности, словно бы у них была обычная семейная жизнь. На деле – декорации спектакля в театре марионеток.

Наверное, стоило отдать должное Цукамото. Он прикладывал усилия, чтобы их соитие выглядело хоть сколько-нибудь человечным, а не похожим на случку племенного жеребца и кобылы с родословной. Но от его усердия их свидания казались до отвратительного фальшивыми.

Хадзуки и Сота могли говорить только на заранее одобренные темы. Стоило одному из них замолчать или сбиться, нейроинтерфейс тут же подсказывал, что следует ответить и в каком направлении повернуть беседу. Их диалоги напоминали реплики персонажей в видеоигре с запрограммированными вариантами ответов.

После ужина им был разрешен один медленный танец, который перетекал в то, ради чего они встретились – соитие и зачатие будущего оружия «Нараку Индастриз».

Хадзуки в эти свидания не чувствовала ничего, кроме горечи и страха. Сота оставался для нее чужим, но она не могла винить его за отсутствие попыток приблизиться. Это было запрещено. Да и в такой атмосфере сближение было попросту невозможно. Как между ними могли затеплиться искренние романтический чувства, когда каждое движение, каждое слово отслеживалось?

После завершения акта им давали ровно пять минут. Хадзуки стыдливо умывалась, одевалась и старалась не смотреть в глаза Сота. Затем нейроинтерфейс подавал сигнал.

[Сеанс завершен]

Хадзуки возвращалась в свою комнату с противоречивыми мыслями. Ей хотелось оказаться бесплодной, чтобы разрушить дьявольские планы Цукамото. Но она знала, что за этим последует. Лечение. Будет ли оно гуманным? Хадзуки сомневалась. Поэтому другой ее мыслью было отчаянное желание скорее забеременеть, чтобы исполнить волю оябуна. Она заранее уговаривала себя не привязываться к ребенку, не любить его, чтобы потом не было так больно наблюдать за тем, в кого его превращает «Нараку Индастриз».

Перед сном она поворачивалась на бок и долго смотрела на стену. Они с Сота были рядом, но разделены стеной. Близкие телами и бесконечно далекие душами.

Сколько еще она сможет это выносить, прежде чем сойдет с ума от отчаяния?

И вот сейчас Сота протягивал ей руку и уговаривал пойти следом. Их первая неформальная встреча.

– Пойдем, прошу! Нам нужно успеть поговорить, пока у меня получилось здесь задержаться, – взмолился Сота, хватая ее за подмышки и бережно ставя на ноги.

– Задержаться? – срывающимся после рыданий голосом переспросила Хадзуки. В ее глазах вспыхнуло недоверие и надежда. – Ты настоящий?

– Понятие о настоящем в этой реальности растяжимое, – уклончиво ответил Сота, выводя ее на улицу. – Но я точно не плод твоего воображения, можешь быть уверена.

– Как ты сюда попал? – Хадзуки торопливо шла за ним, не отрывая от Сота взгляд.

– Цукамото не все обо мне знает, – усмехнулся он.

Хадзуки прищурилась, напрягая свой дар. На свиданиях она пыталась украдкой «прочитать» Сота, но у нее ничего не выходило. Вероятно, из-за его устойчивости к ментальным воздействиям. Поэтому Цукамото позволял Хадзуки эти встречи – ее дар «оракула» не мог распылиться на Сота. Но может в этом мирке что-то изменилось?

Она плотно сжала губы от усердия, но все тщетно. Сота оставался для нее закрытым.

Заметив разочарование на ее лице, Сота легонько сжал ее плечо:

– Не пытайся, у тебя ничего не выйдет. Береги силы, они тебе скоро понадобятся.

– Для чего?

Сота всмотрелся в ее заплаканное опухшее лицо и остановился.

– Давай где-нибудь поедим, – неожиданно предложил он. – Где в твоем мире кафе или ресторанчик?

Хадзуки непонимающе захлопала слипшимися от слез ресничками и кивнула на противоположную сторону улицы:

– Там ресторан морепродуктов, но… Сота, здесь ничего нет. Ты же видишь, – она была готова снова расплакаться.

– Уверена? – выгнул бровь Сота и ободряюще улыбнулся, переводя ее через дорогу. Он держал ее за руку, как младшую сестренку: – Пойдем посмотрим, чем можно поживиться на кухне. Знаешь, я неплохо готовлю для мужчины.

– И что же? – рассеяно спросила Хадзуки, все еще не понимая, что происходит.

– Ты когда-нибудь пробовала окономияки? [お好み焼き – популярное японское блюдо, которое часто называют «японской пиццей» или «японским омлетом», представляет из себя соленые капустные оладьи на сковороде с различными начинками]

– В приюте часто давали.

– Готов поспорить, что у меня получится лучше, – нарочито жизнерадостным тоном сказал Сота, пытаясь ее отвлечь и развеселить.

Хадзуки пожала плечами, когда Сота открыл перед ней служебную дверь ресторанчика:

– Ладно, давай посмотрим… Только не спали мой мир до основания.

Они прошли по темному коридору прямиком на кухню. На плите стоял сотейник с подтеками соуса, а на разделочной доске увядал лук-порей. Словно повара все достало, он снял фартук и ушел в начале смены.

– Посмотрим, что у нас есть, – Сота заглянул в холодильник и победно воскликнул: – Ага! Творожный сыр, огурцы и крабовое мясо. Ну-ка…

Он захлопнул дверцу и принялся ворошить содержимое полок и шкафчиков.

– Ты хочешь приготовить роллы? – предположила Хадзуки, запрыгивая на столешницу. Покачивая ногами, она с любопытством наблюдала за Сота. Это больше походило на свидание, чем все их встречи до этого.

– Кое-что получше, – многообещающе улыбнулся он, беря упаковку нори и пачку риса.

– Что может быть лучше роллов?

– Тэмаки-суши. [手巻き寿司 – вид японских роллов, которые делают вручную в форме конуса. Название переводится как «суши, свернутые вручную»]

– Никогда не ела, – призналась Хадзуки. – А как же окономияки?

– Увы, здесь нет капусты. Без нее окономияки теряют всякий смысл.

Сота промыл рис и загрузил его в рисоварку. Пока рис готовился, он нарезал листы нори на квадраты, а огурцы на длинные брусочки.

– Зачем все это? – упавшим голосом спросила Хадзуки.

Сота отвлекся от готовки и поднял грустный взгляд.

– Пусть в нашей жизни будет хоть что-то нормальное перед тем, как… – он замолчал и подхватил с полки рисовый уксус.

– Перед тем как что? – сузила глаза Хадзуки.

– Перед тем, как мы поговорим.

– О чем?

– Узнаешь после того, как поедим.

– Разве у нас есть на это время? – Она обвела взглядом кухню. – Вдруг тебя выкинет отсюда? Когда в следующий раз нам удастся встретиться?

Сота сложил ладони вместе:

– Хадзуки, пожалуйста…

Она покачала головой, но больше не отвлекала его. Хадзуки погрузилась в свои мысли, рассматривая улицу за небольшим окном возле мойки со сгруженной грязной посудой.

– Сота, – нахмурившись, тихо позвала его Хадзуки.

– Скоро все будет готово, – откликнулся он.

Хадзуки спрыгнула и быстрыми шажками сократила расстояние между ними. Она потянула его за рукав к окну. По улице шла растерянная темноволосая девушка в черной кожанке. Хадзуки не знала всех, кто жил в ее мире, но была готова покляться, что незнакомка не отсюда.

На лице Сота отразилось изумление и одновременно с ним облегчение.

– Как раз к обеду, – пробормотал он.

Хадзуки стрельнула в него взглядом со смесью испуга и возмущения:

– Ты притащил ее сюда? Кто она?

Сота мягко высвободился из ее хватки, отцепив пальцы от рукава:

– Только никуда не убегай, хорошо? Я сейчас познакомлю вас.

Он выскочил из ресторанчика. Хадзуки оставалось только одно – наблюдать за происходящим через окно. Незнакомка, завидев Сота, мгновенно напряглась и выхватила из-под кожанки пистолет.

Хадзуки пошарила взглядом по кухне в поисках ножа. Когда она схватилась за рукоятку, готовая выбежать на подмогу, Сота уже успел убедить девушку убрать оружие. Он указал жестом на ресторанчик и повел незнакомку за собой.

Хадзуки растеряно замерла с ножом в руке. Когда хлопнула дверь, она вернула его на разделочную доску и услышала приближающийся женский голос:

– Что это за место?

– В каком-то смысле это чистилище.

Хадзуки нахмурилась. Чистилище? Этот же вопрос задала незнакомка.

– Чистилище?

– Мир, между жизнью и адом.

– Разве не раем?

– В Новой Японии нет рая. Даже после смерти.

– Застрелиться и не встать… – простонала она. – Чертов код! Я что, умерла?!

Они показались на кухне, и Хадзуки встретилась глазами с незнакомкой. Шумно вздохнув, Сота проверил рис:

– Еще буквально чуть-чуть… – захлопнув крышку, он встал рядом с Хадзуки и представился: – Мисава Сота. Это моя жена – Мисава Хадзуки.

Девушка смерила их настороженным взглядом и кивнула в ответ:

– Ягами Касэн.

Сота бережно положил ладонь на талию Хадзуки и подвел ее к Касэн так, чтобы они оказались друг на против друга.

– Осознанное и бессознательное… – проговорил он, переводя взгляд с одной на другую.

Касэн нахмурилась:

– Что это все значит? Я умерла?

Сота опустил взгляд в пол и покачал головой:

– Нет. Но я не могу гарантировать, что ты жива.

У Касэн выгнулись брови:

– В каком смысле?

Сота сцепил руки в замок и пробормотал:

– Будет сложно это объяснить…

– Объяснить что?! – взорвалась Касэн.

Хадзуки непонимающе уставилась на Сота. Она тоже хотела знать, что происходит.

– Если честно, я не думал, что все это произойдет само собой, но так даже лучше. Чем раньше вы объединитесь, тем скорее все закончится, – вкрадчиво проговорил Сота.

Хадзуки впервые заговорила после встречи с Касэн:

– Что закончится?

В этот момент из коридора послышалось мяуканье и на кухне показалась кошка. Хадзуки, не веря своим глазам, тут же присела на корточки, подзывая ее к себе. Кошка подбежала к ней и охотно пошла на руки. Выпрямившись, Хадзуки прижала ее к себе, как младенца.

– Я тебя уже видела, – вдруг произнесла Касэн.

Хадзуки вскинула на нее удивленный взгляд.

– Вряд ли это возможно, – покачала головой Хадзуки.

– В метро! В моем сне, – запальчиво пояснила Касэн. – Ты стояла напротив меня и держала кошку. А потом… потом я проснулась с ощущением, что кто-то пытался установить соединение! Это была ты?

Хадзуки хотела ответить, что это невозможно, но Сота ее опередил:

– Да. Но не в том смысле, в каком ты думаешь.

– А в каком?! – повысила голос Касэн. – Может хватит говорить загадками?!

Сота протянул руки им обеим, жестом попросив вложить в них свои ладони. Хадзуки, помедлив, опустила кошку на пол и подала ладонь. Касэн, фыркнув, демонстративно скрестила руки на груди, но настойчивый взгляд Сота вынудил ее последовать примеру Хадзуки.

– Вы – один человек, – сказал он, сводя их ладони вместе.

Стоило их рукам соприкоснуться, как в голове Хадзуки пронеслись десятки кадров из жизни, которую она не проживала, но отчего-то она была ей знакома.

Стимулятор в руке, девушка с белыми волосами и лиловом кимоно, которую она не раз видела на улицах своего мира…

Касэн, казалось, ощутила то же самое.

Отпрянув, они уставились друг на друга другими глазами.

***

奈落工業 / «Нараку Индастриз»

ВНУТРЕННИЙ КОНЦЕПТУАЛЬНЫЙ ДОКУМЕНТ

Отдел анализа и стандартизации сознательных состояний

ПРОЕКТ: «Инвентаризация демонов»

ГРИФ: 極秘 / 複製厳禁 / СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО / КОПИРОВАНИЕ СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО

ПОДРАЗДЕЛЕНИЕ: Лаборатория осознанных состояний, модуляции сновидений и переноса воли

ПРИМЕЧАНИЕ: сокращенный документ. См. Приложения.

1. ОФИЦИАЛЬНЫЕ СВЕДЕНИЯ (см. Приложение ███)

Проект «Инвентаризация демонов» позиционируется как система поведенческой коррекции и психоэмоционального очищения. Цель – выведение из общественной среды патологических личностных отклонений.

2. НЕОФИЦИАЛЬНЫЕ СВЕДЕНИЯ (см. Приложение ██)

Проект реализует скрытую цель. «Инвентаризация демонов» – это многоступенчатая система селекции человеческой личности через технологию осознанных снов. Основная цель: расщепление психики на чистые и порочные фрагменты, с последующей изоляцией «порочных» элементов в осознанном сне, а «чистых» – в управляемой, внушаемой реальности.

3. АРХИТЕКТУРА ОСОЗНАННОГО СНА (см. Приложение █████)

Система сновидения выстроена в виде псевдореальности, повторяющей элементы Новой Японии. Внутри осознанных снов чистые элементы временно сосуществуют наряду с порочными.

Чистые элементы внедрены в осознанные сны на промежуточных этапах проекта для создания иллюзии реальности, чтобы предотвратить попытки порочных элементов понять происходящее и «слиться» с физическим телом.