Текст книги "Школьный клуб «Лостширские ведьмы» (СИ)"

Автор книги: Анна Кейв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Глава 7. Чертог полнолуния

Лиз не заметила особой разницы после перехода моста. Разве что в лесу стало еще тише. Хвойный ковер поглощал даже звуки шагов. На мгновение Лиз показалось, что во Мжути утонет даже ее собственный голос. Ей захотелось закричать и проверить это, потому что пугающая тишина давила на нее, как толща воды.

Заметив ее нервозность, Льюис склонился к ее уху и шепнул:

– При переходе моста истинная ведьма, чародей или некто, владеющей иной магией, входит в зачарованную часть леса. Если сюда войдет человек (неважно, через мост или нет), Мжуть будет уводить его, чтобы он не наткнулся на то, что его глаза не должны видеть. Эта защита была наложена Советом Старшин и Верховных после промашки с ручьем. А ведьму, которая едва не выдала свой ковен, наказали.

– Как? – едва слышно выдохнула Лиз, представляя себе страшные картины сожжения на костре.

– Подробностей не знаю, но ее точно выгнали из ковена. Это все, что мне известно. А ведьма без ковена – пустое место.

– Почему?

Льюис продолжил, понизив голос, чтобы Ная, Молли и Карла, идущие в нескольких метрах впереди, не услышали его откровений:

– Ведьма без ковена – это не просто одиночка. Их силу ничего не подпитывает, будто бы река лишилась истока. Да, у одиночки останется немного магии, но она будет мертва для больших чар. Заклинания слабые, непредсказуемые, как сломанный компас. Обряды, которые требуют синергии магической энергии нескольких ведьм, становятся для нее недоступны.

– А разве нельзя выучить все это самой? – тихо спросила Лиз, пытаясь подавить внутренний страх и понять, есть ли выход для таких изгнанников.

Льюис покачал головой, на его лице появилась тень сожаления.

– Магия ковена – это не просто знания. Это традиции, передающиеся с кровью и духом, через ритуалы, которые невозможны в одиночку. Только в кругу ведьм силы накапливаются и достигают пика. Представь: каждая ведьма в ковене – как кирпич в стене, а изгнанная ведьма – лишь песчинка, которую сдувает первый же ветер. Она теряет доступ ко всем этим векам опыта, древним тайнам. Она не может защитить себя от врагов, не способна выстроить мощные барьеры. Ее колдовство развеется при первой же атаке.

Лиз задумчиво посмотрела на мрачные, угрожающие кроны деревьев. Кажется, в этом лесу она особенно остро почувствовала, что такое беспомощность. Но Льюис не останавливался:

– Даже природа отвергает таких ведьм. Магические существа не признают одиночек. Они понимают, что одиночная ведьма слабее, что она беззащитна. А значит, она становится для них добычей, мишенью. Особенно для охотников на ведьм. Это сейчас Совету удалось заключить с охотниками мирный пакт, а раньше…

– Но почему их не принимают в другие ковены? – спросила Лиз, не в силах осознать всю жестокость магического мира.

– Ковен – это семья, – ответил Льюис после паузы. – А кто же впустит в дом изгнанника? Да и сама магия противится этому. Изгнание – это клеймо. Знак того, что ведьма нарушила законы магии или предала свой круг. Другие ведьмы чувствуют это.

Лиз замолчала, чувствуя себя одновременно подавленной и очарованной силой, которой обладал этот загадочный мир. Она искоса посмотрела на Льюиса.

– А ты? Ты бы мог выжить в одиночку?

Он качнул головой:

– Я не ведьма, Лиз. Но даже я без поддержки, без знаний, без обмена энергией долго не продержусь. Магия – это не про одиночество. Магия – это про круг, единство. Иначе она гаснет, как огонь без топлива.

Его слова эхом отозвались в лесной тишине, и Лиз вдруг почувствовала, что понимает: в этом мире выжить одному – значит не выжить вовсе.

– А изгнанная ведьма может создать свой ковен? – уточнила она.

Льюис покачал головой:

– Нельзя просто взять и создать ковен. На это нужно благословение Совета. Он же может быть милостивыми с изгнанными ведьмами и даровать прощение, вернуть в ковен. Но для этого одиночка должна пройти путь искупления. Или же похоронить в себе ведьму навсегда.

– А что будет со мной после обучения? – спохватилась Лиз. Еще несколько минут назад она была твердо уверена, что расстанется с «Лостширскими ведьмами» как только научится совладать с силой. Но то, что поведал ей Льюис, не на шутку испугало Лиз.

Он пожал плечами:

– Ничего. Если ты не собираешься развивать свои способности, то тебе достаточно не отсвечивать и жить обычной жизнью, как и до всего этого.

Слова Льюиса успокоили ее. Лиз хмыкнула:

– Тогда я вообще не вижу проблемы. Я-то думала с одиночками происходит что-то страшное, а нужно всего лишь жить обычной жизнью!

Льюис мягко улыбнулся и перевел взгляд на спины ведьм:

– Не все, как ты, хотят отказаться от своей энергии. Кому-то эта сила и причастность к чему-то великому дорога. Кто-тохочетиспользовать свой дар в полную его мощь, не ограничивая себя рамками одиночек.

– А кто такие Старшины и Верховные? – Лиз обеспокоилась, как бы ее сейчас не привели на поклон к древним ведьмам.

Льюис задумался, подбирая слова.

– Верховные – это как монархия, – наконец заговорил он, все еще приглушая голос. – Но вместо одного короля или королевы там сидит малый совет из нескольких Верховных. Каждый из них следит за своим направлением, чтобы баланс сохранялся.

– А Старшины?

– Старшины – это как парламент, только они не просто утверждают законы для ковенов, но и следят за их исполнением через свои «службы». Они как премьер-министры, которые выбирают, что поддерживать, а что отвергать. Старшины тесно сотрудничают с Верховными, подчиняются им в вопросах, касающихся вековой силы. А вместе они образуют Совет, избирают меру пресечения для провинившихся ведьм и ковенов. Такие вопросы всегда решаются «на верхах».

– А они… – Лиз замялась, а ее взгляд забегал меж деревьями, словно выискивая кого-то. Льюис понял ее без слов.

– Старшин и Верховных здесь нет. Они редко покидают Лондон.

Эти слова успокоили Лиз.

Ная, замедлив шаг, обернулась и недовольно шикнула на них:

– Хватит шептаться. – Она перевела раздраженный взгляд на Льюиса и предупредительно процедила: – Следи за языком.

Льюис не удостоил Наю ответом, лишь укоризненно сощурил глаза. Когда она отвернулась, Лиз тихо спросила:

– Почему Ная не хочет об этом говорить?

Он виновато поморщился:

– Она не хочет посвящать тебя в такие детали. Чем больше ты знаешь, тем ближе к нам.

– А Ная не хочет сближения, – понимающе кивнула Лиз. Она и сама не особо этого хотела. Ей бы только научиться гасить в себе выплески энергии, и она запечатает ведьмино нутро.

Но все же по мере осознания и смирения, Лиз начала задаваться вопросами, от которых не могла избавиться: откуда взялась в ней эта сила, кто ей ее даровал или от кого перешла в наследство, чем занимаются ведьмы в современном мире, кроме того, как гадают на кофейной гуще? Но вместо того, чтобы спросить о себе, Лиз задала Льюису вопрос о нем самом:

– Как давно ты чародей-рунолог?

Льюис на секунду задумался, сунув руки в карманы толстовки.

– Чуть больше четырех лет.

– И как это произошло? Как ты обратился?

Он усмехнулся:

– Обратился? Лиз, я же не вампир.

– А они существуют? – быстро спросила она. Лиз бы уже ничему не удивилась.

– Не знаю, – признался Льюис. – Я не слышал.

Это обнадеживало. Лиз не то, чтобы пришла в ужас от встречи с вампиром или оборотнем, просто ей хотелось и дальше жить в понятном для нее мире без потусторонней подоплеки.

– Так ты не ответил, – напомнила ему Лиз. – Как ты понял, что у тебя есть… дар?

Льюис с шумом набрал в легкие воздух, погружаясь в воспоминания и примериваясь, с чего начать рассказ, а потом заговорил. Его голос стал чуть ниже, как будто возвращаясь в прошлое.

– Все началось четыре года назад, когда мы с семьей отправились в путешествие по Европе на каникулах. Это был наш первый отпуск за границей. Мы проехали по Германии, Австрии, а потом добрались до Скандинавии. Там, в одном из музеев, я впервые увидел руны. Они были повсюду: на амулетах, клинках, массивных каменных плитах и даже на предметах повседневного обихода – глиняных мисках и деревянных гребнях, чудом сохранившихся до наших дней. Эти руны… Они завораживали. Знаешь, будто они не просто были вырезаны там, а сохранили в себе какую-то энергию.

Лиз слушала, затаив дыхание.

– Сначала я просто рассматривал их, – продолжил он, – как любой другой турист. Но потом… потом случилось что-то странное. Я стоял перед стеклянной витриной, где лежал старый клинок с руническими надписями. И тут… они будто ожили. Я это почувствовал. В начале я испугался, подумал, что схожу с ума. Руны зажглись, как будто кто-то подсветил их изнутри, и начали складываться в слова в моей голове. Я не мог понять их, но знал, что они обращаются ко мне. Зовут. Манят.

– И ты один это видел? – шепотом спросила Лиз.

Льюис кивнул, потеребив край кармана толстовки.

– Да. Я пытался рассказать родителям, но они решили, что я просто подшучиваю над ними. После этого случая я начал видеть руны повсюду. В узорах ковров, в трещинах на асфальте, даже на листьях деревьев и в школе. Когда я начинал всматриваться, они исчезали. Но они хотели, чтобы я их заметил. Я пошел в библиотеку, попросил составить мне подборку книг по руническим символам.

– И ты решил изучить их?

– Не сразу. Сначала я просто пытался найти объяснение. Читал статьи, легенды. Но все было слишком поверхностно. Сложно разобраться в себе и обучиться ремеслу, когда ты одинок. И потом я примкнул к Нае и ее клубу. Одно то, что меня кто-то понимал, облегчило мне жизнь. А затем Ная связалась с Советом. Те помогли мне с обучением, передав нужные записи. А еще «обрадовали» меня, что чародеи-рунологи – большая редкость в магическом мире. От того, что таких как я мало, а сила и возможности невелики, этот дар считается бесполезным. Руны утратили свою актуальность много веков назад, сейчас ими мало кто пользуется. Поэтому даже в клубе Наи я иногда чувствую себя… лишним. Не на своем месте. Во многих вопросах я не имею права голоса и вообще…

Лиз нахмурилась, пытаясь понять, какого ему приходится.

– И даже после всего этого ты все равно пытаешься что-то делать со своим даром? – спросила она наконец.

Льюис посмотрел на нее, и в его глазах появилась тень усмешки.

– Руны – это не просто язык или магия. Это связь. С миром, с самим собой. Они помогают понять, что скрыто внутри, и направить это наружу. Это нелегко, но это того стоит. И, Лиз… думаю, тебе тоже когда-нибудь откроется подобная связь.

Лиз замолчала, обдумывая его слова о том, что ее способности – это не бремя, а что-то большее. Но она видела в этом лишь помеху. Ничто и никто не могло убедить ее в обратном.

Они вышли к невысокому мертвому дереву с черным, словно обугленным, стволом. Ветки, подобные костям, строго тянулись вверх, изгибаясь в плохом танце на фоне клочков серого неба. На концы ветвей были нанизаны бутылки из помутневшего стекла: синие, коричневые и темно-зеленые.

Лиз затормозила и резко отшатнулась. Ее взгляд приковала жуткая композиция. Подобное она видела у дома миссис Портер, но стволом ее дерева служили переплетенные прутья, и оно не вселяло такого ужаса.

– Что это? – выдохнула она, а ее голос совсем растворился в мертвой тишине леса.

Молли, которая остановилась, чтобы поправить одну из бутылок, обернулась к ней и слегка улыбнулась. Но улыбка эта была обращена не к Лиз, а к самому дереву, к которому Молли относилась с сестринской заботой.

– Не бойся, это всего лишь бутылочное дерево. Оно ловит духов.

Лиз рискнула подойти ближе и услышала гул внутри бутылок, подобный зловещим завываниям.

– Это духи? – с испугом уточнила она. – Если бутылка разобьется, то духи выберутся наружу?

Молли усмехнулась:

– Это ветер.

Льюис встал рядом и, потянувшись, поправил одну из бутылок на верхней ветке.

– Оно появилось здесь лет сорок назад, может, больше. Ведьмы из ковена установили его не столько для ловли духов, сколько для того, чтобы отпугивать жителей Лостшира. Но это только породило слухи и послужило приманкой для любопытных детей. Потом ведьмы иссушили ручей, а затем уже на мост была наложена Защита.

Лиз кивнула. Из крупиц информации складывалась более полная картина. Она сказала:

– У моей соседки такое дерево. Это значит, что она ведьма?

Молли мотнула головой:

– Нет. На моей улице сразу у трех соседок бутылочные деревья. Когда-то они были в моде и стояли в каждом втором дворе. Сейчас это пережиток прошлого. По крайней мере в Лостшире. Традиция ставить бутылочные деревья появилась в Африке, а затем вместе с рабами перекочевала в Америку. Туристы и иммигранты развезли моду на бутылочные деревья по многим странам. Так это дошло и до Лостшира. Считается, что яркий цвет бутылок привлекает духов по ночам, а днем солнечный свет уничтожает их.

– И это действительно так? – Лиз обвела взглядом каждую бутылку, силясь разглядеть хоть что-нибудь сквозь мутное стекло.

Молли пожала плечами:

– Мы не нашли этому подтверждения. Скорее всего, это просто красивый оберег, как красная нить или другие безделушки, которые любят втюхивать туристам.

Лиз хмыкнула. У них с Молли были разные понятия о красоте.

О красоте…

Нахмурившись, Лиз вспомнила, что так и не вернула миссис Портер ту колбу. Она даже не помнила, куда дела ее после маскарада. В шкатулке с украшениями ее однозначно не было – утром она выбирала кольца и не могла не заметить колбу. Возможно, миссис Портер заходила на выходных, и папа отдал ей украшение. Или же он сунул подвеску в какой-нибудь ящик.

Лиз напрягла память, но вместо, чтобы вспомнить, где колба, она мысленно прокрутила их диалог.

– Что это?

– Это? Просто памятная вещица из тех времен, когда я много путешествовала.

– Можно… можно его?

– Этот кулон не для игр и глупых переодевания. Но если ты уверена, что он тебе нужен, то носи с умом. И помни: некоторые вещи выбираем не мы, а они нас.

Миссис Портер что-то знала. Эта колба была не просто сувениром из поездки. Не зря, когда на маскараде пробудилась ее сила, колба нагрелась, будто кто-то опустил ее в кипяток. Возможно, из-за этой проклятой колбы все и началось.

«Какая вероятность, что миссис Портер – ведьма?» – всерьез задумалась Лиз. Она бы нисколько не удивилась, если ее догадка нашла подтверждение.

Мысли Лиз прервал Льюис, заметив, как она судорожно теребила прядь волос, то наматывая на палец, то нервно дергая ее.

– Он вернется, – шепнул он.

– Что? – не поняла Лиз, вырванная из своих размышлений.

– Волосы посветлеют, – пояснил Льюис. – Твой цвет вернется. Это был всего лишь выплеск энергии, помнишь?

– А, да, – рассеянно кивнула Лиз и спохватилась: – А почему у остальных?..

Льюис улыбнулся:

– Они красят волосы, чтобы поддерживать имидж.

Лиз тихо рассмеялась, но смех быстро улетучился, когда они добрались до странных сросшихся деревьев. Их стволы, словно переплетенные руки, тянулись друг к другу, обвивая и душа соседние ветви. Они напоминали сиамских близнецов, чьи тела навечно срослись в мучительном объятии. В этой жуткой гармонии была своя эстетика, но Лиз чувствовала лишь холодный укол страха.

– Эти деревья… – прошептала она, не решаясь закончить мысль.

– Лес сам позаботился о том, чтобы у нас было пристанище. – откликнулась Ная, ее голос прозвучал неожиданно мягко.

Она шагнула ближе и остановилась перед стволом, который казался самым большим. Лиз заметила, как Ная вытянула руку и коснулась грубой коры. Под ее пальцами мелькнул слабый свет.

– Это дверь? – догадалась Лиз.

– Да, – коротко ответила Ная. – Только не пытайся открыть ее сама. Мжуть может ошибочно посчитать тебя угрозой.

Словно подтверждая ее слова, ветер усилился, и кроны деревьев закачались, издавая странный шелест. Лиз сглотнула, стараясь не выказывать своего беспокойства.

Наконец, в шершавом стволе возникло очертание двери. На месте, где обычно располагался дверной глазок, распахнулся настоящий глаз – с зеленой радужкой и красными прожилками на белке. Лиз вздрогнула, когда оценивающий взгляд двери метнулся в ее сторону. Затем веко устало сомкнулось, а неприметный сучок изогнулся в дверной ручке. Ная нажала на нее, опустив, и дверь отворилась.

Внутри было темно, но стоило Нае дернуть за шнурок, висящий у входа, как желтые витражные стекла осветили пространство. Пристанище ведьм ожило, заполняясь мягким, теплым светом.

– Ого… – выдохнула Лиз, переступая порог.

Внутри пристанище напоминало нечто среднее между старым храмом и уютным гнездом. Витражные окна, которые были невидимы снаружи, преломляли свет, создавая завораживающие узоры на деревянных стенах и полу. Потолок был высоким, и его поддерживали узловатые балки, которые казались живыми ветвями. Стены были увешаны полками, уставленными книгами, склянками с загадочными жидкостями и пучками трав. В воздухе витал терпкий запах полыни и еще чего-то сладковатого, напоминающего мед.

– Тут… красиво, – сказала Лиз, не отводя взгляда от витражей, которые отбрасывали на ее руки разноцветные отблески.

– Красота не главное, – Ная дернула за второй шнурок, и свет изменился, став холодным, белым. Теперь пристанище выглядело совершенно иначе: строгим, лишенным магического уюта. Тени исчезли, и Лиз заметила детали, которых не видела раньше: следы когтей на полу, выжженные символы вокруг стола и темные пятна на стене, которые напоминали брызги крови.

– Что здесь произошло? – спросила Лиз, почувствовав, как ее волосы встали дыбом.

Ная повела плечом:

– Много чего. Это место хранит немало тайн. В том числе и пугающих. Но избежать этого нельзя. Витражи играют большую роль. Благодаря им место понимает, что нужно ковену.

– И для чего нужноэтоосвещение? – промямлила Лиз, задерживая взгляд на баночке, полной сушеных хвостов ящериц.

– Для работы и защиты, – ответила Ная. Ее лицо теперь казалось холодным, почти безжизненным. – Магия требует точности. И иногда приходится работать в условиях, где нельзя полагаться на уют или красивый свет.

Лиз хотела что-то сказать, но в этот момент Ная дернула за третий шнурок, и все пространство вновь преобразилось. Теперь все витражи засветились разными цветами, и по дому разлился мягкий, волшебный свет, от которого казалось, что стены дышат.

– А это? – шепотом спросила Лиз.

– Это для обрядов и ритуалов, – ответила Ная, ее голос стал тише. – Для тех моментов, когда магия требует вдохновения.

Завороженная цветными бликами, Лиз коснулась шнурка. Он был плотным, сплетенным из необычных нитей, которые переливались мягкими оттенками золота и серебра. На ощупь он казался прочным, но удивительно гибким, а его витки словно сохраняли тепло рук, которые касались его прежде.

Молли и Карла тем временем уже устроились за массивным столом, который стоял в центре комнаты. Он был усеян резными узорами и напоминал алтарь. На его поверхности лежали кристаллы, несколько свитков и серебряная чаша с чем-то, что мерцало, словно жидкий свет.

– Это ведьмин дом? – спросила Лиз, переводя взгляд с одной детали на другую.

Ная фыркнула.

– Ведьмин дом? Мы называем это место чертогом полнолуния.

– Пафоса вам не занимать, – подколола Лиз.

Карла обиженно поджала губы и пояснила:

– Это пошло от названия нашего ковена. У каждого есть свое названия. У нашего – ковен Полной Луны.

Лиз ничего на это не ответила, хотя ей очень хотелось закатить глаза – все это напоминало ей названия отрядов в детском лагере.

– Можешь осмотреться, но ничего не трогай, – сказала Ная и попросила Льюиса: – Проследи.

Теперь уже Лиз фыркнула и передразнила:

– Можешь осмотреться, но ничего не трогай…

Льюис сдержанно усмехнулся, а затем облокотился на один из деревянных столбов, поддерживающих потолок. Его взгляд равнодушно скользнул по полкам – в отличие от Лиз он видел все это далеко не первый раз. Лиз почувствовала себя под пристальным наблюдением, как ученик, которого поймали на попытке списать и следят за ним до конца экзамена.

Она начала осматривать чертог, стараясь не касаться ничего руками, хотя желание подойти поближе и повертеть в руках особо привлекательные вещицы было почти непреодолимым. На ближайшей полке стояли стеклянные флаконы, внутри которых мерцали голубоватые огоньки, будто заключенные в ловушку души. Рядом лежала толстая книга в кожаной обложке, покрытая трещинами, а ее металлические застежки были покрыты тонким слоем ржавчины.

– Это что, души? – не удержавшись, спросила Лиз, кивая на флаконы.

– Не души, – отозвалась Ная, даже не обернувшись. Она раскладывала на столе кристаллы, аккуратно формируя из них какую-то узорчатую фигуру. – Это эссенции. Следы, оставленные магическими существами. Они помогают в ритуалах.

Лиз кивнула, но ее взгляд уже устремился дальше. На соседней полке стояли деревянные статуэтки, вырезанные так искусно, что казались живыми. Одна из них изображала крылатое существо с длинными когтями и пугающей мордой, наполовину скрытой капюшоном.

На следующей полке лежали разноцветные перья, связанные в аккуратные пучки. Лиз вспомнила, как в детстве собирала перья птиц для костюма на маскарад, но эти выглядели слишком крупными, чтобы принадлежать обычным воронам или голубям.

– Чьи это перья? – спросила она, указывая на полку.

– Разных существ, – ответила Молли, не отрывая взгляда от витражного окна. – Некоторых из них ты не захочешь встретить. Но перья безопасны.

Лиз не была уверена, что полностью верит в это. Особенно, когда увидела, как одно из перьев едва заметно дрогнуло, словно от дуновения ветра.

Ее внимание привлекла полка чуть выше. На ней стояли массивные стеклянные банки с прозрачной жидкостью, внутри которой плавали и вихрились странные предметы: поблескивающие черные камни, мелкие кости необычной формы, а в одной из банок Лиз заметила крошечный глаз, который следил за ней.

– Они всегда двигаются? – спросила она, не скрывая своего замешательства.

– Только если ты смотришь, – усмехнулась Карла, которая сидела за столом и перебирала какие-то бумаги.

– Очень ободряюще, – пробормотала Лиз, отводя взгляд.

В дальнем углу комнаты на стене висела большая карта, покрытая загадочными знаками и линиями. Линии были красными, черными и золотыми, они пересекались, образуя сложные узоры. В центре карты ярко светился крошечный зеленый кристалл.

– А это? – Лиз подошла ближе и коснулась карты кончиками пальцев, забыв о просьбе. Или, скорее, требовании.

Ная бросила на Льюиса выразительный взгляд, явно указывая, чтобы он ее остановил. Но Льюис только пожал плечами.

– Это карта потоков магии, – сухо пояснила Ная. – Показывает, где магия сильнее, а где она истончается. Видишь зеленый кристалл? Это наш чертог. Он питается потоками. Лостшир находится на пересечении этих потоков, поэтому является энергетически сильным местом и притягивает к себе много потустороннего.

– А красные линии? – уточнила Лиз.

– Это разломы, – ответила Ная, голос ее стал чуть жестче. – Места, где магия нестабильна или где произошли сильные выбросы. Лучше держаться подальше.

Лиз кивнула, стараясь переварить всю информацию, но ее взгляд задержался на полке с серебряным подносом. На нем лежал набор ключей, каждый из которых был уникальным. Один из них был из черного металла и имел форму, напоминающую ветвь дерева. Другой – золотой, инкрустированный крошечными кристаллами. Третий был простой, но почему-то казался Лиз самым странным.

– От чего эти ключи? – осторожно спросила она.

– От дверей, которые лучше не открывать, – ответила Ная, подойдя ближе. Ее лицо стало до пугающего серьезным. – Надеюсь, у тебя не возникнет соблазна это сделать.

Лиз чувствовала, что каждое новое открытие только усиливало ее беспокойство. Она глянула на Наю, которая снова углубилась в свои дела, и вдруг осознала, что ни она, ни остальные не отвечают на ее вопросы до конца. Это место, как и его обитатели, было полно тайн, которые, похоже, никто не собирался раскрывать. Ее собирались лишь научить контролировать внезапно обрушившуюся силу и пресечь выплески энергии. На этом все. Лиз считали чужой. И не без оснований.

Внезапно, ей стало обидно. Было нечестно, что она, имея такую же мощь, что и остальные, не могла пользоваться всем тем, что открывал чертог полнолуния.

Назло ведьмам, Лиз схватила с полку одну из книг и раскрыла. Она с недоумением уставилась на пустые страницы. Пролистав книгу, она вернула ее на место и взяла следующую – в той также не было написано ни слова.

– Я же просила ничего не трогать! – взревела Ная, подлетая к Лиз и забирая из ее рук книгу. Она зыркнула на Льюиса, но тот меланхолично пожал плечами, словно говоря: «Разбирайся сама».

– Почему в них нет записей? – нахмурилась Лиз. – Это что, очередная бутафория?

– Нет, – процедила Ная. – Текст открывается только членам ковена. А ты здесь никто.

Лиз сморщила нос – это она уже поняла. Ная хотела сказать что-то еще, но ее перебил голос Карлы за спиной:

– Нашла!

Ная шумно выдохнула и вернулась к столу. Не поворачиваясь, она сухо бросила Лиз:

– Подойди.