Текст книги "Школьный клуб «Лостширские ведьмы» (СИ)"

Автор книги: Анна Кейв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 12. (Не)химия

Кислотно-зеленая капля упала на оголенную кожу Лиз. Она с омерзением промокнула неприкрытое топом плечо салфеткой и окинула взглядом гостиную. Потолок, стены, дорогущий марокканский ковер и паркет из мореного дуба, мебель и старенькое фортепиано, которое осталось от мамы Ксавьера – все было покрыто липкой газировкой и крошкой от снеков. Лиз сомневалась, что хоть какая-то клининговая компания справится с последствиями ее выплеска энергии. А если кто-то и возьмется за уборку, то она выйдет баснословно дорогой.

– Проще все выбросить и сделать ремонт, – вздохнул Ксавьер, садясь рядом с Лиз. Мокрый диван под ним издал чавкающий звук, от которого они разом поморщились.

– Извини, – виновато выдохнула Лиз. С мокрыми и слипшимися от газировки волосами, с неприкрытыми макияжем мешками под глазами и поникшими хрупкими плечами она выглядела жалко. На нее невозможно было злиться. Ксавьеру хотелось обнять и пожалеть ее.

– За что? – с непониманием спросил он.

Взгляд Лиз растерянно забегал по гостиной, на которую без слез не взглянешь. Извинение просто вырвалось у нее, она даже не задумалась о том, насколько странно это выглядело, учитывая, что она палец о палец не ударила, чтобы учинить такой беспорядок.

Свет над ними вновь начал моргать. Одна из лампочек в люстре потухла. Лиз крепко-крепко сжала кулаки, пытаясь совладать с нервами и унять плескавшуюся внутри нее силу. Та, подобно цунами, была готова накрыть дом Данморов очередной волной непрошенной энергии.

Ксавьер взял Лиз за руку и мягко, но настойчиво, сжал.

– Тебе не кажется, что нам пора поговорить? – с нажимом произнес он.

Лиз чувствовала, как ее переполняет напряжение. Словно каждая клеточка ее тела была нервно сжата, а каждая нить ДНК натянута до предела. Ей было необходимо выговориться. Не Льюису, не папе, а именно Ксавьеру. Она не могла больше скрывать такую большую и страшную тайну от человека, с которым раньше делилась каждой мелочью, даже незначительной.

– Ты мне не поверишь, – горько усмехнулась Лиз.

– Скажи все, как есть, – мягко проговорил Ксавьер. – Это лучше лжи и недомолвок. Я никогда от тебя не отворачивался и сейчас не отвернусь. Даже если ты признаешься, что в полнолуние превращаешься в агрессивного тролля. Хотя… ты и так каждый месяц в него превращаешься.

Лиз пихнула его острыми костяшками в плечо, а на ее личике появилась возмущенная улыбка. Ксавьер деланно охнул и шутливо схватился за плечо:

– Ты ранила меня… Тролль из подземелья напал на меня, не дайте ему уйти!

Прыснув, Лиз откинулась на спинку дивана и обхватила руками колени, подтянув их к подбородку. Она сосредоточила внимательный взгляд на Ксавьере и в миг посерьезнела.

– Ты недалеко ушел от правды, – тихо произнесла она. – Только я не тролль, а ведьма.

Последние слова сорвались с ее губ легко, будто она говорила о том, куда собирается поступать после экзаменов. Осознав, что у нее хватило храбрости признаться, Лиз обуяло волнение. Она не знала, какую реакцию стоило ожидать: недоверие, смех, а может, ужас? Если Ксавьер ей не поверит, она просто обведет гостиную в красноречивом жесте, а затем, щелкнув пальцами, зажжет огонек. Также, как две недели назад сделала Ная, пытаясь убедить ее принять свою новую сущность.

Не дожидаясь расспросов, Лиз начала пересказывать события последних двух недель, которые снедали ее тревогой и накрывали паникой. Ксавьер пару раз пытался ее перебить, чтобы задать вопрос или что-то вставить, но закрывал рот, хмурясь и продолжая молча слушать. К удивлению Лиз, в его темных глазах не отражалось ни сомнение, ни скептицизм. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда Лиз зажгла пламя на кончиках пальцев.

Закончив на том, как Льюис спас ее от Наи и обряда, Лиз свела брови к переносице. Она ждала, что Ксавьер рассмеется, приняв все за шутку и фокус, или наоборот – разозлится и выставит ее за дверь.

Ксавьер шумно выдохнул и, сцепив пальцы в замок, подложил их себе за голову, облокотившись на все еще мокрую спинку дивана.

– Почему ты сразу не сказала? – просто спросил он, словно Лиз призналась ему в чем-то обыденном.

– Как о таком вообще можно кому-то рассказывать? – пристыженно пробормотала Лиз. Последний раз ей было так неловко в тринадцать лет, когда поздно вечером ей пришлось просить папу съездить в аптеку. Она долго и витиевато объясняла, что ей нужно «кое-что с крылышками», и в конце концов просто показала рекламу.

– Могу тебя понять, – кивнул он. Поджав губы, он помедлил, прежде чем произнести: – Так ты хочешь избавиться от… своего дара?

Лиз фыркнула, обводя рукой комнату:

– Это очевидно! Это не дар, а проклятье. Одни проблемы…

Ксавьер пожал плечами и улыбнулся уголками рта:

– Можем это устроить.

– Как? – нахмурилась Лиз, смерив Ксавьера недоверчивым взглядом. – Если ты пытаешься меня утешить, то выбери другой подход. Не нужно меня обнадеживать.

– Я серьезно, Лиз. Ты меня сейчас захочешь прибить, но не забывай, почему ты сама не решалась признаться мне.

– Только не говори, что ты колдун в третьем поколении с наклонностями путешественника во времени, а твоя бабушка была эльфийкой.

Ксавьер криво рассмеялся. Его однозначно веселило происходящее. Лиз неловко улыбнулась, не решив для себя, как воспринимать его реакцию. То, что он ей поверил и не разозлился, можно было считать успехом.

– Ты почти близка к правде, – неловко повел плечом он. – Мой дедушка был алхимиком.

– Алхимиком? – переспросила Лиз, прищурившись. – Мне не послышалось?

– Ты все правильно расслышала, – подтвердил Ксавьер. Теперь уже он ждал реакции на свое признание.

– Ты издеваешься? – разочарованно протянула она. – Хочешь надо мной посмеяться? Твой дедушка был алхимиком, а папа? Дай угадаю, Райан дилер и занимается незаконным распространением эликсиров молодости?

Улыбка Ксавьера погасла, а глаза потемнели.

– Ты снова почти права. – Серьезно произнес он. – Помнишь, ты всегда выпытывала, зачем я изучаю косметику «Эликсира сияния» и занимаюсь поиском токсинов? Это было мое прикрытие. Я не мог рассказать, что пытаюсь найти следы использовании алхимии в производстве.

Лиз закатила глаза.

– Ты думаешь, я в это поверю?

– Ну я же поверил, что ты ведьма, – резонно заметил Ксавьер.

Она снова развела руки, демонстрируя разгромленную гостиную.

– Я хотя бы привела доказательства!

– Дай мне договорить, – мягко попросил он. – А насчет доказательств… Они тоже будут, но уже завтра. Просто доверься мне и выслушай. Также, как я выслушал тебя.

На секунду задумавшись, Лиз согласилась с Ксавьером. Выслушать его было разумно. И честно. Как-никак он ее слушал, не перебивая.

– Мой дедушка был алхимиком, я уже сказал. Он хотел, чтобы потомки переняли его дело. Поэтому и отца, и меня он с детства учил алхимии, прививал любовь к ней. Он хотел, чтобы у нас горели глаза также, как у него. – Ксавьер щелкнул пальцами, будто неожиданно вспомнил что-то. – Тебе рассказать, что из себя представляет алхимия?

Лиз видела, как при слове «алхимия» в его глазах загорается воодушевленный блеск. Она не смогла сдержать улыбки:

– Я смотрю, дедушка тебя увлек по полной. Алхимия – это же философский камень, бессмертие и все в таком духе?

– Почти, – усмехнулась он. – Алхимия – это целое искусство, непризнанная наука. Каждый элемент, каждая капля подчинены строгим законам, которые могли бы покорить любую силу, если ее правильно изучить и разгадать. Алхимики не верят в хаос. Они считают, что магия – это просто наука, которую еще не разгадали. Ведьмами, как и магией в целом, нужно овладеть, взять под контроль, извлечь из этого всю мощь, подогнав ее под свои уставы.

После этих слов Лиз непонимающе замотала головой:

– То есть, алхимики хотят уничтожить магию и ведьм?

– Нет, наоборот! Издревле алхимики пытались доказать, что магия – это не что-то дьявольское. Они хотели защитить ведьм, объяснив людям, как работает их сила. Показать, что магию можно подчинить законам – по типу физических или математических. И что каждый может обладать такими способностями. Процесс превращения, символизирующий их подход, был не только физическим, но и философским. Они стремились преобразовать саму суть мира, изгоняя все иррациональное и неуправляемое. Металлы, которые они пытались преобразовать в золото, были метафорой для магии, которую они намеревались «переплавить» и подчинить законам. В их лабораториях кипели сложнейшие зелья не для того, чтобы уничтожить магию, а чтобы сделать величайшее открытие мира.

Рассказывая об этом, Ксавьер не мог спокойно сидеть. Он подбирал под себя ноги, а затем опускал обратно на пол. Ерзал на диване, от которого разило газировкой и сырной приправой. Проводил ладонью по волосам, взъерошивая их, и приглаживая обратно.

– Ведьмы, чей дар был стихийным и непредсказуемым, были для алхимиков детьми, играющими с огнем. Поэтому они видели необходимость сделать из магии науку – алхимию. Они собирались построить мир, где все будет подчиняться законам, где не будет места ничему, что нельзя объяснить формулами, контролем разума и знаний, где каждая вспышка магии станет предсказуемой, а каждая формула – понятной. Алхимики верили, что хаос – это лишь временное состояние, которое можно упорядочить, если приложить достаточно усилий. Они искали философский камень не ради богатства или бессмертия, как многие думают. Это был символ их цели – абсолютной гармонии между природой и человеком, между стихиями и разумом.

Ксавьер говорил с такой страстью, что Лиз даже не заметила, как у нее самой начал разгораться интерес.

– Они проводили месяцы, иногда годы в своих лабораториях, наблюдая, как жидкости меняют цвет, металлы растворяются и соединяются, – продолжил он с горящими глазами. – Каждый опыт, каждая формула сопровождались философскими поисками: «Что есть человек? Что есть мироздание? Можно ли переосмыслить суть вещей?». Для алхимиков разъединение науки и духа было немыслимым. Они хотели соединить их воедино.

– Так что… – медленно произнесла Лиз, все еще не до конца понимая, к чему он клонит, – ты хочешь сказать, что вся магия, которая есть во мне, может быть… изучена? Контролируема?

Ксавьер кивнул, его губы растянулись в ободряющей улыбке.

– Не просто может быть. Она должна быть. Алхимия – это ключ. Это мост между твоей природной силой и тем, чтобы использовать ее осознанно, не разрушая себя или мир вокруг. Представь, если бы ты могла управлять своей энергией так, как ученый управляет реакциями в своей лаборатории. Ты бы не боялась вспышек, ты бы знала, как избежать катастрофы…

Лиз задумчиво посмотрела на свои руки, представляя, как в них вместо хаотичного пламени зарождается нечто другое – упорядоченное, понятное и безопасное. Ей казалось, что эта идея слишком хороша, чтобы быть правдой.

– Но разве алхимия – это не прошлое? Разве не доказали, что это всего лишь старые сказки?

Ксавьер рассмеялся.

– Так говорили многие. А потом находили древние записи, которые объясняли современные открытия. Многие алхимические принципы стали основой для химии, биологии, медицины. Мы просто забыли о том, откуда это пришло. Алхимия никогда не умирала. Она просто скрылась в тени. Но те, кто знает, где искать, понимают, что это – будущее.

Его голос был полон уверенности. И, странно, Лиз верила ему. Она видела, как он увлечен, как в его голове складываются пазлы, которые ей пока были недоступны.

– Значит, ты хочешь, чтобы я стала… кем? Подопытной для алхимии?

– Не подопытной, – серьезно ответил Ксавьер. – Партнером. Вместе мы могли бы найти ту точку, где магия и наука сливаются в одно целое.

Он замолчал, оставив ее наедине с мыслями. Лиз разглядывала его лицо, ищущая признаки лжи, но не нашла. Все, что она увидела – это искренность.

И от этого ей стало легче.

– Ты что-то говорил о том, что есть способ лишить меня магии? – напомнила она.

Ксавьер охотно кивнул:

– Да. Я точно знаю, что существует артефакт, способный вобрать в себя всю твою силу – исключительно магическую, не жизненную. Эта энергия не уйдет в никуда, не рассеется в воздухе. Я смогу извлечь ее и поместить в некий «сосуд», если так можно выразиться. А затем эту энергию можно направить в алхимическое русло и продолжить дело дедушки. Я мог бы сделать великое открытие, поставить алхимию в ряд с другими науками! А ты могла бы мне в этом помочь. Даже если тебе это все неинтересно, ты внесешь огромной вклад, отдав силу, от которой хочешь избавиться. Мы оба будем в плюсе от этого.

Лиз неопределенно пожала плечами. Ее не вдохновляла мысль о покорении научной стези. Она и химию-то не особо любила. Впрочем, алхимии она была готова отдать должное, если она избавит ее от дара, ставшего сущим проклятьем и наказанием.

– Райан будет нам помогать? – с надеждой уточнила Лиз. Не то, чтобы она не доверяла Ксавьеру, но в таком щепетильном вопросе не помешала бы помощь кого-то постарше и опытнее.

– Нет, – сухо отрезал Ксавьер, переменившись в лице. – Он давно отошел от дел. Дедушка говорил, что у папы был огромный потенциал, но он решил отказаться от всего и заняться косметикой. Это было ударом для дедушки. Он готовил себе преемника, а тот стал разочарованием. Последние годы дедушка цеплялся за жизнь, чтобы успеть обучить меня, но ему не хватило времени. А отец… он запретил мне этим заниматься.

– Запретил?

Ксавьер презрительно фыркнул:

– Плевать я хотел на его запреты.

Лиз осторожно спросила:

– А он знает, что на самом деле ты ищешь не токсины, а…

– Знает, – перебил ее он. – Поэтому и перестал спонсировать химический клуб. Он даже сказал, что лучше бы я проводил анализы на токсины.

– Но зачем тебе все это? – все еще не понимала Лиз.

Ксавьер издал тяжелый вздох. Его желваки заиграли.

– Да потому что не может его косметический бренд так активно развиваться. Все его крема и сыворотки действуют лучше, чем многолетние корейские разработки. Здесь не обошлось без алхимии, которую он так открыто презирает. Я из принципа хочу найти следы алхимического сырья и ткнуть его в них носом.

Теперь Лиз начинала видеть смысл во враждебном настрое Ксавьера. И это ее настораживало. Райан всегда казался ей человеком чести – мудрым, справедливым, лояльным. Возможно, за запретом на занятие алхимии скрывалось что-то большее, чем просто пропавший когда-то интерес? Может, дедушка Ксавьера был алхимическим фанатиком, который хотел затянуть в это и сына, и внука? Идеи об алхимическом величии из уст Ксавьера звучали величественно и одновременно с этим чересчур пафосно, одержимо.

– Я для тебя тоже «сырье»? – неожиданно резко спросила она, чувствуя, как в груди поднимается волна тревоги. – Ты хочешь использовать мою энергию в своих целях? Только поэтому ты все рассказал мне?

Ксавьер опешил. Он разжал сцепленные пальцы и, немного растерявшись, прижал ладони к коленям. Его взгляд искал ее глаза, но Лиз отвернулась, снова обхватив колени и спрятав лицо в них.

– Лиз, я не это имел в виду, – проговорил он тихо. – Ты не материал, и я не алхимик в том смысле, как ты, наверное, себе представляешь. У меня нет какого-то безумного помешательства. Я просто… хочу помочь.

Она долго молчала, разглядывая полосы липкой газировки на паркетной доске. Ее мысли кружились вихрем, стараясь соединить кусочки головоломки и осмыслить события последних двух недель. Еще недавно они с Ксавьером были самой красивой парой старшей школы Лостшира. Они были популярными. В их руках была власть и президентство над ведущими школьными клубами. К их мнению прислушивались, их советов старались придерживаться. А что сейчас? Она – ведьма. Он – алхимик. А вместе они взрывоопасный элемент.

– Я хожу по тонкой грани, где одно неосторожное движение – и ты либо уничтожишь себя, либо все вокруг, – наконец вымолвила она, все еще глядя в пол. – Все равно, что жить с гранатой в руках. Я боюсь, что ничего не получится. Что я навсегда останусь проклятой этим «даром» и окончательно потеряю настоящую себя. Я уже не чувствую себя той Элизабет Стэдлер, что две недели назад проводила заседания в «Лаборатории стиля» и строила планы на год вперед. Сейчас я не знаю, чего ожидать даже от завтрашнего дня.

Ксавьер коротко кивнул. У него в глазах горело что-то неугасимое – вера, надежда, что они могут справиться. Вместе.

– Знаешь, что мой дед всегда говорил? – мягко спросил он, взяв ее за руку и поглаживая тыльную сторону ладони большим пальцем.

– Что? – опустошенно спросила она.

– «Все можно разрушить, но ничего нельзя потерять. Потому что, разрушив, ты всегда можешь создать заново».

Эти слова эхом отозвались в ее голове. Она обреченно молчала, обдумывая их, пытаясь найти в них смысл. И где-то глубоко внутри себя Лиз почувствовала, что, возможно, он прав. Возможно, это и есть ее шанс – попытаться разобраться в хаосе, которым она стала, и построить из него нечто новое.

– Давай попробуем, – решилась Лиз. Ксавьер никогда ее не подводил. Она верила, что не подведет и сейчас. – Что нужно делать?

Ксавьер деловито хлопнул в ладони. Он всегда так делал, когда приступал к эксперименту или опыту, будоражащему его воображение.

– Для начала нам нужно пробраться в дедушкину лабораторию.

– Она у вас в доме? В подвале? – вскочила с дивана Лиз, готовая прямо сейчас разобраться с ненужной ей силой.

Он покачал головой:

– Если бы она была в доме, отец бы уничтожил ее. Да и вообще… Дедушка предусмотрительно оборудовал лабораторию в таком месте, в которое всегда можно попасть, даже если продашь дом и переедешь в другой.

– И где же она? – не скрывая разочарования спросила Лиз, опускаясь обратно на диван.

– В библиотеке Лостшира.

– В библиотеке? – удивилась Лиз. Она бывала в ней всего несколько раз и не замечала ничего похожего на лабораторию.

– Ты никогда не замечала алхимический символ на вывеске? – Он потянулся за смартфоном и спустя несколько минут показал на экране фото библиотеки Лостшира, максимально приблизив вывеску. – Смотри, видишь?

Лиз чуть сощурила глаза и, взяв смартфон из рук Ксавьера, приблизила его к лицу, чтобы лучше рассмотреть знак, который он ей показывал. Изящно переплетенные линии формировали сложный узор, напоминающий хаотичное, но завораживающее сплетение высохших ветвей дерева. Узор словно оживал, создавая иллюзию движения, будто ветви тянулись к центру. В самой сердцевине, как будто пробиваясь сквозь глубины густого чернильного мрака, мягким, таинственным светом мерцала крошечная литера «L». Вокруг символа, по краю, проходила надпись, выполненная старинным, причудливым шрифтом. Она гласила:Sapientia in Tenebris.

– «Мудрость во тьме», – шепотом перевел с латинского Ксавьер.

– Никогда не обращала внимания, – призналась Лиз. Это было удивительным открытием. Она столько раз проходило мимо библиотеки, окидывала взглядом вывеску, но никогда не заостряла взгляд на причудливом символе. – Но как твой дедушка сумел организовать там лабораторию? Нас в нее пустят?

– Пустят, – расплылся в довольной улыбке Ксавьер. – Дедушка много лет был меценатом библиотеки, у него там свой кабинет для работы. Он лично выбрал помещение, которое попросил отвести ему. И это была не просто прихоть. Здание библиотеки очень старое. Очень. И в руки дедушки попал чертеж, на котором были указаны потайные ходы и скрытые помещения.

Лиз вскинула брови в догадке:

– Он выбрал кабинет, к которому примыкал потайной ход!

– В точку, – щелкнул пальцами Ксавьер. – Личный кабинет был прикрытием для лаборатории, скрывавшейся глубоко под ним.

– Но как мы туда попадем? – повторила свой вопрос Лиз. – Разве после смерти твоего дедушки, кабинет не переделали под нужды библиотеки?

– Нет. – Его улыбка стала шире. – Дедушка составил завещание, по которому мой отец вынужден продолжить спонсорское дело. Только в этом случае он мог получить свою долю наследства. И пока Данморы являются меценатами библиотеки, члены семьи имеют полный доступ в кабинет. Библиотека не может перепрофилировать его, пока получает спонсорскую помощь имени Конлета Данмора.

Лиз снова взглянула на фото вывески, пытаясь представить, что за секреты могла хранить старая библиотека Лостшира. Само здание всегда казалось ей обычным – пыльным, тихим и скучным. Но теперь, после слов Ксавьера, оно внезапно обрело какую-то особую, затаенную магию.

– Ты уже бывал там? – спросила она, вернув смартфон.

– Никогда, – удрученно отозвался Ксавьер. – Дедушка хотел меня провести, когда удостоверится в чистоте моих намерений. В том, что наши с ним взгляды совпадают. Он не хотел доверять мне свою лабораторию, опасаясь, что я стану придерживаться позиции отца. Но так и не успел показать мне ее. После его смерти я нашел ключи среди дедушкиных вещей, но отец их отнял. Однако я успел понять главное – путь в лабораторию не так прост. Нужно обойти защиту.

– И ты знаешь, как?

– Не совсем, – признал он, нахмурившись. – Но я нашел упоминание об этом в записях дедушки.

– Ты уверен, что это хорошая идея? Если Райан был против… если он отказался от этого всего… может, на то были причины?

Ксавьер снова напрягся, как будто его ударили по больному месту.

– Я знаю, что отец что-то скрывает, – ответил он жестко. – Он отказался от всего, что ценил дедушка, и сделал вид, что это не имеет значения. Но я так не могу. Я не откажусь. Если бы ты знала, сколько усилий дедушка вложил, чтобы сохранить это знание…

– И как нам попасть в лабораторию?

Его глаза блеснули.

– Для начала нам нужно снова раздобыть ключи, – сказал он.

– Ты сказал, что твой отец их отобрал, – напомнила Лиз. Это усложняло задачу.

– Да, но я знаю, где он их хранит. В своем кабинете в сейфе.

– Ты хочешь взломать сейф? – ошеломленно спросила Лиз. – Ты серьезно? Он же на сигнализации!

– У нас нет другого выбора, – твердо ответил Ксавьер. – Если мы хотим открыть лабораторию, это единственный способ.