Текст книги "Школьный клуб «Лостширские ведьмы» (СИ)"

Автор книги: Анна Кейв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Глава 15. Разбитые надежды

Все выходные Лиз подначивала Ксавьера что-нибудь придумать и пробраться в школу. Сказать охраннику, что Ксавьер забыл выключить горелку в своем химическом клубе, или что Лиз потеряла дорогой золотой браслет, и его нужно срочно найти, пока он не попал в чужие руки. Ксавьер каждую ее идею осаждал, пытаясь вразумить:

– Охранник не пустит нас свободно гулять по школе, он пойдет за нами. Нужно дождаться понедельника. Затеряемся в толпе и не вызовем подозрений.

– Залезть на стремянку и снять зеркало на глазах у всей школы – это, по-твоему, не подозрительно? – парировала Лиз.

– Всегда можно сослаться на директора Мензиса, – невозмутимо повел плечом он.

– А если…

– Лиз! – Ксавьеру пришлось прикрикнуть. – До полнолуния мы все равно не сможем воспользоваться Виридалисом. Пара дней погоды не сделают. Наберись терпения.

И Лиз ничего не оставалось, как ждать. Волнение и нетерпение переполняли ее с головой, от чего столовые приборы на столе во время семейных обедов и ужинов вибрировали, а подвески на люстрах во всем доме позвякивали. Теодор не на шутку переполошился, что это подземные толчки, хотя ощутимые землетрясения не характерны для Лостшира. После этого Лиз, стараясь взять себя под контроль, попыталась отвлечься, но все мысли были только о Зеркале. Когда Льюис предложил ей встретиться и позаниматься, она немедля согласилась.

Льюис сдержал обещание. Они избегали Мжути и ведьм, уединившись в небольшом сарае, в котором мама Льюиса – Кэтрин – хранила садовые принадлежности, мешки с грунтом и удобрения. Не то Ная чувствовала вину за содеянное, не то Милли и Карла сбили с нее спесь, но она не попадалась Лиз на глаза.

Лиз хотела навсегда оградиться от «Лостширских ведьм», благо, отныне не она, а Клэр делила с ними кабинет. Увы, ей предстояло их еще немного потерпеть, пока не пройдет спектакль. Лиз пыталась соскочить с роли, но Теодор ей не позволил, заявив:

– Лиззи, я потратил двести фунтов стерлингов на костюмы. Двести фунтов! Если у тебя нет веской причины все бросить, кроме твоего «не хочу», то доведи дело до конца и сыграй в этом спектакле. Милая, я не печатаю деньги, чтобы исполнять все твои прихоти, когда ты уже это поймешь?

Еще две недели назад Лиз бы возмутилась. Начала давить на то, что росла без матери, и ей не с кого брать пример, как быть женщиной. В довершении она бы пустила слезу, чтобы окончательно пронять папу.

Но что-то за эти две недели в ней изменилось. Не надломилось, а, скорее, окреп некий стержень. Она признала, что папа прав, удивившись своей спокойной вдумчивой реакции также сильно, как и Теодор, ожидавший от дочери визга и негодования в свою сторону.

– Ты прислушалась ко мне? – невольно вырвалось у него, когда Лиз не стала ему перечить.

Она пожала плечами:

– Да. К тому же будет неправильно вот так взять и уйти, я же подведу мисс Краун и остальных, кто работает над спектаклем. Мы выступаем уже через неделю, не хочу заставлять перекраивать из-за себя сцену.

– Через неделю? – удивился Теодор. – Что-то мало у вас было репетиций.

– Это всего лишь школьный спектакль. По большей части в театре соберутся только родственники и несколько меценатов-благотворителей. К тому же репетиции начались еще в начале учебного года, актеров мелких сцен задействовали позже.

– Я обязательно приду, – пообещал он.

Лиз скривилась:

– Необязательно, я же не в главной роли. У тебя кровь из глаз пойдет весь спектакль лицезреть Клэр.

– Ты моя дочь и любая твоя роль для меня главная.

Эти слова растрогали Лиз настолько сильно, что разбилась новая папина чашка, оставив на скатерти огромное чайное пятно. Тогда она поняла, что без помощи Льюиса ей не прожить спокойно до полнолуния.

Лиз чувствовала вину за то, что она своего рода использовала Льюиса. Он искренне хотел ей помочь, даже не зная, что всего через неделю она навсегда искоренит в себе ведьмину натуру.

Рядом с ухом звонко щелкнули садовые ножницы, и Лиз, дернувшись, отпрянула от стены. Льюис поднял руки в успокаивающем жесте:

– Все нормально, бывает. Ты сильно напряжена, поэтому не можешь удерживать концентрацию.

– Разве магия не должна была стабилизироваться? – Лиз накрутила на палец светло-золотистый локон. Но несмотря на то, что родной цвет волос вернулся, энергия продолжала выплескиваться через край.

– Нестабильна ты – нестабильна магия. Даже у Наи, Молли и Карлы до сих пор случаются осечки, если их что-то сильно тревожит или злит. У тебя что-то случилось? Ты переживаешь из-за Наи?

Лиз схватилась за это предположение, как за спасительную соломинку. Проще всего было обвинить во всем Наю.

– Да, – судорожно закивала она. – Все не выходит из головы тот обряд.

– Главное, что ты не пострадала, – улыбнулся Льюис. – А Ная к тебе больше не подойдет.

– За исключением спектакля, – фыркнула Лиз.

– Тебяэтотревожит? – глаза Льюиса просветлели. – Лиз, она не причинит тебе вреда ни на репетициях, ни на сцене. Это было бы по меньшей мере глупо.

Он подошел ближе. Лиз почувствовала терпкий аромат его одеколона. В нем не было ничего особенного – бюджетный одеколон из массмаркета. Папе она всегда дарила дорогую туалетную воду от «Tom Ford», Ксавьер не изменял ароматам «Hugo Boss». Но несмотря на то, что одеколон Льюиса был однозначно дешевой подделкой какого-то бренда, его аромат вскружил Лиз голову. Она еще никогда не испытывала подобного рядом с парнем.

Льюис взял ее руки в свои, и Лиз ощутила тепло его ладоней, которое моментально передалось ей будоражащими импульсами. Это прикосновение было мягким и нежным. По телу Лиз пробежала дрожь.

Она взглянула на его пальцы – длинные, с тонкими, почти артистичными линиями – и невольно отметила, как сильно они отличаются от ее собственных. Ее руки всегда были холодными, Ксавьер вечно называл ее лягушкой. А у Льюиса, напротив, ладони словно источали жар, как карманная грелка для рук.

– Ты дрожишь, – заметил он, немного сжав ее пальцы. Лиз замешкалась и почувствовала, как к щекам прилил жар. Льюис ответил на ее смятение: – Это вибрации энергии, которая ищет выход. Чувствуешь?

Она молча кивнула, не решаясь встретиться с его глазами. В груди у нее росло что-то странное – смесь вины, облегчения и чего-то неясного, но мучительно яркого. Его доброта казалась ей неуместной, слишком щедрой для нее. Она хотела вырваться, избежать этих эмоций, но вместо этого стояла, словно приросла к месту.

Льюис сжал ее ладони чуть крепче, и Лиз показалось, что у нее в руках невидимый шарик. Энергии становилось все больше. И причиной тому служила близость Льюиса.

– Попытайся сконцентрироваться, – тихо посоветовал он. – Представь, как энергия разливается по твоему телу, как ее волны разглаживаются, как наступает штиль…

Его голос звучал мелодично и глубоко, касаясь ее души. Каждое слово проникало внутрь, обволакивая ее сознание теплой волной. Лиз почувствовала, как ее дыхание замедляется, подчиняясь этому голосу, и энергия внутри нее, прежде бушующая, начала слегка стихать. Но вместо полного умиротворения ее охватило что-то иное – тревожно-сладкое ощущение близости Льюиса.

Он продолжал говорить, но смысл слов начал ускользать от нее. Вместо этого Лиз ловила его интонации, ритм речи, мягкость тембра. Она ощущала, как каждый звук отзывается вибрацией в ее груди, перекликаясь с биением сердца. Она впервые чувствовала себя настолько уязвимой и одновременно защищенной.

«Почему он так действует на меня?» – подумала она, но ответа не находилось. Неужели она начала испытывать к нему романтические чувства?

Она рискнула поднять глаза, и их взгляды встретились. Льюис чуть склонил голову, будто собирался ее поцеловать. Лиз нервно сглотнула, понимая, что не против.

– Ты хорошо справляешься, – мягко сказал он, чуть приподняв уголки губ в едва заметной улыбке. – Видишь, у тебя получается держать энергию под контролем.

Лиз хотелось рассмеяться. Она совсем забыла о напутствиях Льюиса и даже не пыталась совладать со своей силой. Она просто переключилась, совершенно забыв о том, что две недели назад стала ведьмой.

Она почувствовала, как ее щеки пылают, и даже пальцы Льюиса стали еще горячее, как будто он тоже ощущал связь между ними. Ее захлестнули эмоции – легкий страх смешивался с радостью, а неловкость с необъяснимым желанием остаться рядом.

Ее руки все еще оставались в его ладонях, и Лиз не хотела, чтобы Льюис их отпускал. Ей хотелось задержаться в этом мгновении подольше. Но он все же отступил на два шага назад, оставив на ладонях Лиз свое тепло. Она почувствовала разочарование и то, как магия внутри нее наконец угомонилась.

«Кажется, следует сказать Ксавьеру, что пора заканчивать наши фиктивные отношения» – промелькнуло в мыслях Лиз, осознав, что Льюис Моррисон ей небезразличен.

Настолько небезразличен, что в понедельник она, напевая себе под нос, впервые в жизни выбирала платье для того, чтобы произвести эффект на одного единственного человека, а не на всю школу.

Когда Ксавьер увидел ее перед началом занятий в клетчатом платье-пиджаке с открытой спиной на шнуровке, которая перекликалась с туфлями на завязках, он округлил глаза и прокомментировал:

– Идеально, Лиз. Самый лучший выбор для того, чтобы лезть за Зеркалом и не привлекать внимания.

– Я буду его отвлекать, – довольно улыбнулась Лиз, стреляя глазками в сторону Льюиса. Увидев ее, он выронил папку с исследовательским проектом по экологии. Клэр, чей шкафчик был рядом, буравила ее взглядом так усердно, что, будь она ведьмой, прожгла бы в платье дыру.

– Кого «его»? – не понял Ксавьер.

– Внимание! – раздраженно пояснила Лиз. По утрам с ним было невозможно разговаривать. – А за Зеркалом ты сам полезешь. Как ты себя представляешь меня на стремянке?!

– Действительно, – пробормотал он.

Они условились дождаться обеденного перерыва, когда большая часть учеников будет в кафетерии или в школьном дворике, а другие – заседать на собрании клубов.

В назначенное время Лиз легкой деловитой походкой приблизилась к витрине с наградами. Ксавьер уже ждал ее со стремянкой, примериваясь к ней и Зеркалу. Присмотревшись к нему и разглядев руны на раме, Лиз удостоверилась, что это именно Виридалис.

– Я раздобыла плакат. – Лиз развернула рулон с изображением пирамиды из чирлидерш. – Прикроем им стену, может, никто и не заметит пропажу.

– Молодец, – похвалил ее Ксавьер, но его мысли были далеки. Он, прищурившись, бросал недовольные взгляды на снующих школьников помладше. – На диету сели, что ли… Ходят и ходят.

– Расслабься, ты же хотел слиться с толпой, – беспечно повела плечом Лиз. За последнее время она впервые была в приподнятом настроении и ощущала себя почти той же Элизабет Стэдлер, что и до школьного маскарада.

Установив стремянку, Ксавьер поднялся на две ступеньки и, вцепившись в нее, пробурчал:

– Шатается.

– Твоя нервная система? – весело прощебетала Лиз. – Давно уже. Лезь давай, не тяни кота за… хвост.

Он вскарабкался на самый верх, но несмотря на высоту стремянки, свой рост и длинные руки, дотянуться до Зеркала через выпирающую витрину с кубками по крикету и хоккею на траве было непростой задачей.

Ксавьер вытянул руку к Зеркалу, но едва пальцы коснулись покрытой пылью рамы, стремянка под ним тревожно зашаталась. Он замер, стараясь сохранить равновесие, и почувствовал, как пот выступил на лбу. Лиз, прислонившись к стене неподалеку, следила за ним с интересом, скрестив руки на груди. Рулон с плакатом лежал подле ее ног.

– Не торопись, Ксавьер, – подсказала она с легкой усмешкой. – Я здесь, если что, подхвачу. Или нет.

– Очень смешно, – прошипел он, сжав зубы. Ладонь, тянущаяся к Зеркалу, дрожала от напряжения. – Еще чуть-чуть, почти достал.

Зеркало висело крепко, словно упрямо не желало поддаваться. Он ухватился за его край обеими руками, на мгновение отпустив стремянку. Это было ошибкой: его вес сместился, и конструкция под ногами угрожающе заскрипела.

– Намертво приколочено, что ли… – пропыхтел он, снова пытаясь стащить Зеркало со стены. – Я почти…

Но договорить он не успел. Лиз, не глядя на его напряженное лицо, внезапно произнесла то, чего он совершенно не ожидал:

– Кстати, я тут подумала, не пора ли нам расстаться?

Слова прозвучали неожиданно спокойно, но их смысл будто молнией ударил Ксавьера. Он повернул голову вниз, глядя на нее в полном недоумении.

– Что ты сказала? – нахмурился он.

– Наши отношения, – пояснила Лиз, словно говорила о чем-то совершенно обыденном. – Думаю, пора с ними завязывать. Я больше не вижу смысла продолжать.

Эти слова, сказанные так буднично, выбили Ксавьера из равновесия сильнее, чем шатающаяся стремянка. Он машинально сделал шаг назад, пытаясь ухватиться за ближайшую опору, но его рука проскользнула по гладкому металлу.

– Лиз! – крикнул он, чувствуя, как теряет контроль. В следующий момент стремянка дрогнула, и он всей тяжестью обрушился на нее. Зеркало, вырванное из креплений, соскользнуло вниз.

Звук разбивающегося стекла раскатился по коридору. Осколки разлетелись по полу, блеснув десятками отражений. Ксавьер, упавший рядом, тяжело дышал, уставившись на искромсанный кусок рамы, в котором еще угадывался фрагмент древних рун.

– Ксавьер? – донесся до него обеспокоенный голос Лиз. Она подбежала к нему, но взгляд ее был прикован к разбитому Зеркалу.

Он поднял голову, ярость смешалась с шоком в его глазах.

– Ты серьезно выбрала именно этот момент? – прохрипел он, с трудом поднимаясь на локтях.

Лиз ответила не сразу. Она смотрела на осколки, пытаясь понять, что они теперь будут делать. Наконец, она заговорила упавшим голосом:

– Думаю, сейчас самое время пересмотреть наши приоритеты, Ксавьер. – Случайно наступив на один из осколков, Лиз в панике отшатнулась. Осознание произошедшего пришло не сразу, но сейчас накрыло ее с головой. Едва сдерживая слезы, она просипела: – Что ты наделал?!

Ее вопросом словно эхом отозвался в коридоре. Только голос принадлежал не Лиз, а директору Мензису.

– Что вы наделали?!

Он подлетел к ним, проворно обходя осколки, словно за годы работы в школе привык к подобному. Смерив тяжелым взглядом поднимающегося на ноги Ксавьера, он угрожающе начал:

– Мистер Данмор, какого…

– Я могу все объяснить! – перебила Лиз, придя на выручку. Появление директора Мензиса немного отрезвило ее. Она не могла позволить себе сокрушаться прямо в школе, иначе это могло грозить внеочередным выплеском энергии. Ее глаза забегали в попытках придумать оправдание и наткнулись на рулон. Подхватив его, она скороговоркой выпалила: – Мы решили, что зеркало не вписывается в концепцию уголка славы и спорта нашей школы. Поэтому хотели заменить его на тематический плакат. Простите нас за инициативу, мистер Мензис.

Директор смерил ее хмурым взглядом, но ее слова сработали должным образом. Он уже был готов махнуть рукой, как зачем-то потянулся к плакату и развернул его. Его лицо исказила гримаса негодования.

– Чирлидинг?! Опять?! Это саботаж?!

– Мистер Мензис, что вы… – растерянно залепетала Лиз, побледнев.

– Я уже сказал на общем собрании – никакого чирлидинга в обозримом будущем! У школы нет возможности финансировать эту программу! – директор побагровел. – Родителей в школу! Оба! Я буду поднимать вопрос об отстранении от уроков!

Лиз ахнула. Ксавьер оттеснил ее и попытался заговорить с директором, но тот и слова не давал вставить, продолжая гневную тираду и привлекая внимание школьников и учителей.

Высунувшись из-за спины Ксавьера, Лиз заметила решительно приближающуюся к директору Мензису мисс Краун. За ней семенила мисс Глисон, пытаясь остановить ее и уговорить ту не вмешиваться. Лиз даже удивилась – нечасто можно было увидеть такую картину. Мисс Краун обычно предпочитала оставаться в тени мисс Глисон и не высовываться по вопросам, которые не касались ее напрямую.

– Мистер Мензис, – негромким, но твердым уверенным голосом произнесла мисс Краун, по привычке поправляя сползшие на нос очки, – мне кажется, что не стоит беспокоить мистера Данмора и мистера Стэдлера из-за недоразумения и маленькой оплошности. Уверена, и Ксавьер, и Элизабет не хотели вас оскорбить и очернить репутацию школы. Их поступок был непродуманным, это да. Но он и не нес злого умысла.

К директору Мензису начал возвращаться здоровый цвет лица. Он обвел сконфуженным взглядом собравшуюся толпу перешептывающихся школьников, надеясь, что никто не успел заснять на видео его крики.

– А вы что думаете, мисс Глисон? – не желая так быстро сдавать свои позиции, спросил он.

– Думаю, Руби… То есть мисс Краун, – поправилась она, – права. Не стоит привлекать родителей. И отстранять учеников от уроков. Школе не нужен скандал.

Вперив суровый взгляд в Ксавьера и выглядывающую из-за него Лиз, он кивнул и сухо бросил:

– Я бы заставил вас убрать беспорядок, который вы устроили, но не могу. Если вы поранитесь об осколки, то с меня спросят в первую очередь. Поэтому отрабатывать свое наказание вы будете под руководством моей жены в психоневрологической больнице-интернате Лостшира. Я лично вас отвезу после уроков.

– К-куда? – заикаясь спросила Лиз. Перспектива отправиться в какой-то психдиспансер ее не сильно вдохновляла. Точно также, как и отработка наказания. Она предприняла попытку возмутиться: – Вы не имеете права! Вы подвергнете нас опасности, оставив наедине с буйными психопатами!

Директор Мензис снова начал багроветь.

– Уж поверьте, мисс Стэдлер, из буйных там будете только вы вдвоем. Можете не переживать за свою безопасность, за вами присмотрят. Моя жена уже десять лет работает там руководителем клинической деятельности. Возьмете в свои руки по швабре и надраите полы в коридорах. От этого еще никто не умирал. Если от моей жены поступит хоть одна жалоба на вас…

– Мы поняли, – прервал его Ксавьер. – Мы все сделаем.

Лиз ущипнула его за бок, но тот даже не поморщился. Ей ничего не оставалось, как смириться.

Прозвенел звонок, и школьники начали расходиться по кабинетам. К Лиз пристроилась Клэр, с едкой насмешкой шепнув:

– Швабра тебе к лицу, ведьма.

Ведьма… Теперь Лиз была уверена, что это Клэр отправила ей тот комментарий под фото и скинула вину на «Лостширских ведьм», чтобы стравить их. Все для того, чтобы Лиз потеряла бдительность и без боя уступила «Лабораторию стиля». Ей захотелось вырвать той клок волос, но Ксавьер остановил ее:

– С нас достаточно и одного скандала.

Он пожалел о своих словах уже спустя два урока, когда Клэр распустила слух о том, что Лиз прилюдно бросила и унизила его, а он, в отместку, пытался прибить свою уже бывшую девушку, проломив ей голову зеркалом.

Несмотря на это, из школы они вышли вместе. Ловя на себе косые взгляды, Ксавьер процедил сквозь зубы:

– Могла бы сказать мне наедине.

Лиз виновато поморщилась:

– Я не подумала, что это тебя заденет.

– Меня это не задело, – возразил Ксавьер. – Просто о таких вещах стоит говорить лично, а не в школьном коридоре. Сперва меня считали оленем из-за твоих прогулок с Льюисом, а теперь еще и брошенным девчонкой!

– Тебя только это волнует?! – прошипела Лиз. – Ты разбил Зеркало!

Ксавьер хотел что-то сказать, но перед ними возник директор Мензис, приглашая на заднее сидение своей машины. Окинув взглядом платье и каблуки Лиз, он сказал:

– Заедем к вам домой, мисс Стэдлер, вам стоит переодеться.

Спустя полчаса, когда Лиз облачилась в спортивный костюм и удобные кроссовки, директор Мензис выехал за город. В другое время Лиз непременно пошутила бы, что директор их школы маньяк, но сейчас ее мысли были заняты совсем другим. Во-первых, она понимала, что облажалась и выставила Ксавьера посмешищем перед всей школой. Во-вторых, она не знала, что делать дальше, когда Зеркало буквально выскользнуло у нее из-под рук. Ее надежды на возвращение своей идеальной жизни разбились на еще большее количество осколков, нежели Виридалис. Неужели ей придется мириться со своей ведьминой сущностью до конца дней?

Ее мысли прервало сообщение от Льюиса:

«Вы с Ксавьером действительно расстались?»

«Мы и не встречались. Я же тебе говорила», – незамедлительно ответила она.

«Я помню. Но теперь вы официально не состоите в фиктивных отношениях?»

«Да, теперь официально мы просто друзьями. Кем всегда и были»

Она выжидающе уставилась на экран, долго наблюдая за строчкой «…пишет». По всей видимости, Льюис набирал сообщение, стирал и писал заново, потому что спустя несколько минут пришло короткое:

«Из-за чего?»

Закусив губу, Лиз написала на свой страх и риск:

«Из-за тебя»

Она не стала расписывать, что ощущала рядом с ним. Если Льюис не дурак, – а он не дурак, – должен все понять без лишних пояснений.

«Я рад этому»– пришел ответ, а за ним тут же прилетело еще одно сообщение:«Встретимся сегодня? Не для занятий. Можем сходить в «Тыквенный фонарь». Или просто прогуляться. Ты что больше хочешь?».

Лиз расплылась в глупой улыбке. Этот день не был таким уж отвратительным, как она считала несколько минут назад.

Ответить она не успела – машина остановилась перед психоневрологической больницей-интернатом, огороженной высоким кованым забором.