Текст книги "Пленница по имени Никто (СИ)"

Автор книги: Анна Калина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

глава 16

Жизнь магического города мало отличалась от жизни в привычном для меня мире. Шантарро жил в районе не для бедняков, потому сложно было понять, были ли в этом мире нищие или падшие люди. Только в бедных кварталах видна настоящая изнанка жизни. А здесь... чистая мостовая, гладкие стены на домах. Блестящие окна.

Навстречу нам шагала молодая пара. Мужчина и дама о чём-то весело беседовали, девушка смеялась, мужчина изо всех сил развлекал её. Вот и первое отличие. Одежда. Когда Шантарро волок меня через улочки, я не сумела нормально разглядеть людей, а вот теперь было время изучить наряды магов. С чего я взяла, что эти двое маги? Не знаю. Ощутила?

Женщина была наряжена странно, если не сказать бесстыже. Я думала, что наряд Валии, с её голыми бедрами, прерогатива элементалей. Но нет, дама, идущая навстречу, так же щеголяла разрезом на юбке, выставляя на всеобщее обозрение стройную ножку. Я оглянулась на Милису. На ней было платье другого кроя, более привычное для меня, да и моя собственная обновка тоже не отличалась экстравагантностью кроя. Мужчина был одет привычнее, в камзол и штаны, сапоги выше колена. Только волосы были длинными и заплетёнными в косу.

– Странная тут у вас мода, – шепнула я себе под нос, но Валия, естественно, всё услышала.

– Нравится? – кокетливо прощебетала девица, – странно, что Ронни надел на тебя этот мешок вместо платья.

Меня аж в холодный пот бросило от таких слов. Не хватало, чтобы эта вздорная девица нашептала Шантарро такую вот идею. Да я со стыда сгорю в таком наряде. Милиса тоже с сомнением глянула на прошедшую мимо нас девицу, скривилась, поправила складки на своем платье.

– Не всем по нраву оголяться на грани приличия, – шикнула гарпия, – это девицы с искрой так рядятся и те, кто им подражает. А мне зачем?

– С искрой? – уточнила я у Мелисы.

Валия замерла на месте и оглянулась. Посмотрела на меня, потом на своих друзей.

– Майри, солнышко, а что тебе Ронни рассказал о Гриммо? – с подозрительным прищуром спросил Пирос.

Можно было честно сказать, что ничего мне их Ронни не рассказал. Но, во-первых, это глупо – так раскрываться перед незнакомыми. духами. А, во-вторых, я сама виновата, что не спрашивала. А потому я выбрала самый безопасный из ответов:

– Я не очень внимательно слушала.

И улыбнулась. Улыбка, она же спасает почти всегда и везде, и если уж не сработает ваше обаяние, то есть шанс избежать проблем как сумасшедшей. Умалишённых же не принято бить? Вот! Потому улыбаться в любой подходящей (и не подходящей) ситуации – дело полезное.

– Пороть его нужно было, – задумчиво произнёс Пирос, – парень совершеннейший хам.

– Можно подумать, ты лучше, – хмыкнула в ответ ему Валия.

– Я ярче, – поигрывая бровями, улыбнулся Пирос.

И стал ярче. Его одежда и волосы вспыхнули красновато-жёлтым светом, но миг триумфа был испорчен подлым Зифом, который дунул на Пироса. Один только «пшик», и элементаль снова стал прежним.

– Не выделывайся, – хмыкнул Зиф, – девочка не твоя, так что иди свети в другое окошко.

Пирос кривился и нервно одёрнул отвороты камзола. Мы с Валией и Милисой растерянно наблюдали сею перепалку. Потом Валия махнула на парней рукой и продолжила тараторить.

– Девушками с искрой называют магов женского пола, – загадочно промурлыкала дева, -то есть тех, кто может зачать и родить мага.

– А почему их не зовут магами или магичками? – удивилась я.

– А они не все магички, – улыбнулся Пирос, – многие, не имея дара, несут его в крови.

Дорогу нам перебежало что-то лиловое и лохматое. Оно замешкалось на дорожке, Зиф успел перепрыгнуть юркий комок без глаз и конечностей. Комок злобно фыркнул и укатился в подворотню. Я задумчиво проследила траекторию движения неведомого зверья, но нашла в себе силы продолжить разговор в заданном ключе.

– А те, кто обладают? Как зовут их?

– Так же, разницы-то нет, есть дар или нет, – пожал плечами беловолосый элементаль, -Женщина она везде и всегда женщина.

– В смысле?– не поняла я.

– В смысле ты много видала магов-баб? – влез в разговор Пирос.

И тут же был наказан за наглость и слово «баба» брызгами воды от Валии. Огненный элементаль брезгливо скривился, глядя на то, как шипит и дымится его одежда. Валия показала Пиросу язык и снова обернулась ко мне.

– Я не особо много магов видала, – произнесла я. – Женщин среди них не видела...

– А их нет, – пояснила Валия, – То есть магически одарённые есть, но в ковене женщин нет. И боевым магическим приемам их не обучают. Магия хрупкая вещь. Чтобы продлить магический род, нужно два мага.

– И если уж мужика грохнет на охоте какая тёмная тварь или на дозоре порождение мрака сожрёт, то дома будет ждать жёнушка с пузом, а в этом пузе потомок рода, – спокойно произнёс Зиф.

– Так что девушки у нас пределов Гриммо не покидают, – развела руками Валия, – И ничем опасным не занимаются. Так, цветочки выращивают, кружавчики плетут, нервы мужьям мотают. Дочь в семье мага – это доход и почёт. Даже та, у которой только эхо искры в крови, уже дорогой товар. Кто же отпустит такое сокровище из дома.

Я обернулась к Милисе, и та только согласно кивнула, подтверждая слова элементалей. Науро развёл руками и изобразил тяжёлый вздох.

– Девушек никто под замок не сажает, их берегут, но... иногда такая забота оборачивается...

– Тюрьмой, – шепнула я.

Гриммо отличался от моего мира ещё меньше чем я думала. Там, где я родилась, девушки в знатных домах были сродни товару, да и в бедных семьях дочерьми не особо дорожили, мечтая сбагрить замуж, с максимальной выгодой для себя.

– Всё не так печально, деточка, – мягко улыбнулась Валия.

На вид всем троим было лет двадцать – не больше. Но их снисходительная манера общаться.

– А почему вы все говорите со мной как с ребёнком?

– Так ты и есть ребёнок, – с серьезным видом пожала плечами Валия, – тебе от роду сколько? Лет шестнадцать?

– Восемнадцать уже, – обижено буркнула я.

– А нам по триста, – подмигнула элементаль, – так что для меня даже старейшины – дети.

Мы уже прошли жилую улицу, обогнули небольшую площадку с фонтаном. В тени городских стен пахло раскалённым камнем и пылью. Над высаженными в горшках цветами порхали пёстрые бабочки. Они носились от цветка к цветку, взмывали вверх в небо, пока не превращались в крохотную точку. Странные такие бабочки.

– Ай! Осторожнее! – пискнул кто-то рядом.

Перед моими глазами мелькнули пёстрые крылышки, и на раскрытую ладонь рухнула. фея. От неожиданности я охнула. А вот крылатое создание выглядело разгневанным. Оно, путаясь в крыльях, поднялось, одёрнуло цветочную юбку и грозно воззрилось на меня жуткими, полностью красными глазами без белков.

– Смотрите, куда идёте, здесь же не вы одни ходите! – топнув ножкой, заявила фея.

Она размахивала руками, отчего мне на ладонь сыпалась знакомая сверкающая пыль. Тихий перезвон сопровождал каждый взмах крыльев существа, но грозности феи не уменьшал.

– Простите, – шепнула я, поднося ладонь с феей к лицу, – я вас не заметила.

Пирос и Зиф одновременно вздохнули и так же синхронно прикрыли глаза ладонями. Я не сразу поняла причину такой реакции. А потом.

– Это ты меня не заметила? – взмывая в воздух, пропищала фея, – это хамство! Это я что же, тут незаметная самая? Повырастали дылдами и ходят тут такие все огромные. Вы слыхали?

Последнюю фразу фея выкрикнула куда-то в сторону огромной клумбы с подсолнухами. Оттуда послышался одобрительный гул, и в воздух поднялся рой. Такой же сверкающепёстрый. И такой же злющий, как и скандальная фея. Мне стало жутко.

– Бежим, – скомандовала Милиса.

Меня утянули в одну из узких улочек. Гарпия мчалась впереди, держа меня за руку, следом бежали хохочущие элементали. Мы пробежали один переулок, второй, рой фей стал сдавать позиции преследователей и то ли устал, то ли потерял нас из виду.

– Никогда! Слышите, никогда не говорите феям о их размерах... разорвут, – прохрипела Милиса, когда мы остановились для восстановления дыхания.

– Да, – подтвердил Пирос, – скверные, скандальные и наглые создания.

– А с виду милые, – вздохнула я, отряхивая с ладони остатки волшебной пыли.

Зиф и Пирос только развели руками. А дальше, пройдя ещё через одну улочку, мы оказались на огромной площади. Не на той, где я вышла из портала в мой мир. Эта была в десятки раз больше. Её тоже украшала пёстрая брусчатка, витиеватые узоры под ногами складывались в руны и диковинные знаки.

– Красиво, – прошептала я, любуясь видом.

– Ага, – гордо заявила Милиса и шагнула ко мне, – это главная площадь. Там порт, – и гарпия указала куда-то за дома, – там рабочий квартал, рынок.

Бедняжку гарпию всю дорогу затирали, не давали сказать ни слова, теперь же по сбившемуся дыханию и блеску в глазах было видно, что она стремится опередить болтливых элементалей. И я услышала заветное слово. «порт».

– Здесь есть порт? – шепнула я Милисе.

– Конечно, есть! – захлопала в ладоши Валия, – и порт, и рыбный рынок. Хочешь посмотреть?

–Очень, – искренне улыбнулась я, предвкушая встречу с друзьями.

Глава 17

– Чего ты так многозначительно молчишь? – уточнил Роан у Лио, пока они шагали по коридорам здания дворца.

– Я просто молчу.

– Ты молчишь не просто, ты сопишь. А сопишь ты только в особенно волнительных случаях.

– Я просто рад, что ты прислушался ко мне. Чаще ты меня игнорируешь.

Роан резко остановился на ступенях, отчего его весело шагающий следом друг едва не расквасил нос о спину мага.

Ты о чём?

– О Майри, – расплылся в улыбке Лио, – налаживаешь контакт.

Роан хотел было посоветовать другу не скалиться так самоотверженно. А ещё хотел, по своему обыкновению, огрызнуться, но скрип стен прервал не начавшийся толком разговор. Кирпичи в древней кладке начали перестраиваться, распугивая пауков и заставляя осыпаться на пол столетнюю пыль и штукатурку. Из слоившейся арки вышел Кейдар Россо.

– Роан, мальчик мой, я уже не в том возрасте, чтобы гоняться за тобой по дворцу, -совершенно беззлобно заявил мужчина, отряхивая мантию от пыли, – я хотел с тобой поговорить, но ты так поспешно покинул заседание, что я не успел.

– Простите, – Роан поклонился верховному, – торопился платить штраф и каяться в том, что не убил никого за время своего дежурства.

Эта злая ремарка слетела с губ слишком неожиданно, удивив Роана, напугав Лио и рассмешив старейшину. Россо по дружески обнял графа Шантарро за плечи.

– Ты очень торопишься?

Роан только глянул в сторону притихшего Лио. Тот едва заметно кивнул.

– И у меня тоже дела, – закивал Лио, – мне пора.

– Какие вы загадочные, – с завистью произнёс Россо, глядя вслед удалявшемуся целителю.

Спустя время Роан и Россо уже сидели в кабинете старейшины. Граф привычно развалился в мягком кресле, забросив ноги на пуфик. О дружбе Вааля Шантарро и Кейдара Россо знали все, о том, что Россо покровительствует Роану, – тоже. Но никто из этих троих не использовал дружбу для корысти, да и афишировать дружбу они не особо стремились. Вот и сейчас Кейдар пригласил Роана в гости оригинальным способом, без посторонних глаз, а не в кругу свидетелей из правящей ложи.

– Я рад, что ты вернулся, – произнёс Россо, – должность охотника явно не для тебя.

Роан промолчал, глядя на то, как солнечный свет играет на коллекции клинков, развешанной на стене. Кабинет Россо располагался в одной из башен дворца, подальше от людей, поближе к светилу. Здесь были узкие окошки-бойницы и каменные стены. Пахло книгами и чернилами. В детстве Роан приходил сюда очень часто. Дед брал его с собой везде, где ребёнку не грозила опасность, вместе с Кайдаром Вааль помогал внуку освоить и принять свою силу.

– И рад, что ты выглядишь лучше, с последней нашей встречи, – сдавленно произнёс Россо,

– Вааль не хотел бы видеть, как ты страдаешь.

Роан опять промолчал. Он не был склонен кому-то изливать душу и говорить о чувствах. Он привык лгать другим, лгать себе. Вскоре и сам поверил в то, что не имеет сердца. Поверил в то, что ему всё равно. Поверил, что не страдает от невыносимого одиночества, от которого хотелось выть. Тёмные маги все слегка чурбаны. Мир Теней накладывал свой отпечаток на характер, ореол силы подавлял окружающих. Отпугивал их. Это сначала веселило, потом раздражало. Страх – спутник одиночества. Одиночество искривляет сознание и портит характер.

– Вы и дед учили меня быть сильным, – пожал плечами Роан, – смерть часть жизни. Увы.

Россо внимательно смотрел на молодого мужчину, будто силился прочесть его мысли. Равнодушие и холодность отлично удавались Роану. Беспокойство давнего друга было понятным, а потому он с равнодушием обронил:

– Я не сорвусь.

– Ты знаешь, что всегда можешь прийти сюда за помощью, – глядя Роану в глаза, произнёс Кайдар.

Роан кивнул. Оба мага понимали, что граф Шантарро не из тех, кто придёт скулить о своей боли и просить его пожалеть. Но для обоих эти слова были важны.

– Я хотел поговорить о тебе и Граффри, – без улыбки произнёс Россо, – не заедайся с ним, сколько раз уже тебя просили.

Роан презрительно фыркнул и отвернулся. Сколько раз его уже приводили в этот кабинет и каждый раз отчитывали. Всегда без злобы и для блага самого Роана, но сейчас слова друга семьи немного раздражали.

– Он идиот, – пожал плечами Роан, – должен же ему кто-то это сказать. А внук его – бездарь.

Старейшина со злостью ударил ладонью по столу. Запрыгала по полированному дереву чернильница, рассыпались с шуршанием перья. Чернила синей капелью обрушились на паркет.

– Ваша детская вражда с Айросом должна остаться в прошлом!

– При чём тут наша вражда? – вскинулся Шантарро, – Он в детстве был придурком, а сейчас ещё и проблемы от него у всех.

– Только для окружающих все твои нападки на старика Граффри-старшего – это попытка мести за выходки его внука в детстве.

– Бред!

– Бред, – согласился Россо, – но он не в твою пользу.

Роан понимал правильность этих слов, но ничего поделать с собой не мог. Друзей граф Шантарро заводил с большим трудом, а вот врагов наживал с завидной лёгкостью. И если Айроса он просто презирал, как неуча и тупицу, то его деда терпеть не мог за подлость. Этот мерзкий старик испортил Роану не один день в далёком детстве и сейчас продолжал пакостить в разной степени, при любой возможности. О причинах вражды рода Шантарро и Граффри шептались за спинами Вааля и Роана, но с годами забыли давний скандал. А Граффри всё никак не отпускало.

– Тебе пора повзрослеть и остепениться, – другим, более беззаботным тоном произнёс Кейдар.

Началось. Эти беседы вёл дед, теперь Россо занял его место.

– Ты теперь последний отпрыск известного рода, – с нажимом произнёс Россо, – у тебя подходящий возраст. Пора подумать о семье и продолжении своей силы в детях.

Роан ждал этого разговора, только не думал, что Кайдар Россо заведёт его так неожиданно. Дед тоже ковырял Роана по поводу того, что пора создать семью и угомониться, но молодой маг не считал себя готовым обзаводиться женой и тем более детьми. Да и положение Роана в обществе Гриммо было таковым, что не каждая девица была готова становиться его женой.

– Я думаю, – буркнул Роан, – пока кандидаток не много. Да и не до этого мне сейчас...

Россо вздохнул, откидываясь на спинку кресла. В кабинете повисла тишина. Каждый думал о своем.

– Роан, тратить свою жизнь на месть – не самое хорошее решение, – прошептал Россо, покачав головой, – твой дед.

– Умер страшной смертью, при невыясненных обстоятельствах, – зло прошипел Роан, – вы предлагаете забыть об этом и начать задирать юбки девкам в поисках подходящей жены?

Захотелось вскочить и перевернуть кресло. Наорать на собеседника, разгромить кабинет. Все эти разговоры бесили жутко. Внутри молчаливого и хмурого мужчины бушевали бури и грозы, кровоточили тысячи ран, душа вопила от боли. Но Роан сдержанно произнёс:

– Простите.

Россо слегка обалдевший от слов Шантарро, вздохнул. Покачал головой.

– Тебе нужно научиться жить с этой болью, – произнёс Россо, – я потерял друга. И пускай это не одно и то же, но я понимаю тебя. Но жизнь вокруг не остановилась. Не прекратилась. Ты должен идти дальше и постараться не делать глупостей.

– Я стараюсь.

– Старайся лучше, пожалуйста. Может выйти так, что в другой раз я не смогу выручить.

Роан кивнул и поднялся на ноги. Он уважал Кейдара Россо, но влиять на свою жизнь не позволял даже ему. Кирпичи в стене зашуршали, выстроились в идеально ровную арку, выпуская гостя кабинета в галерею с видом на площадь. Роан попрощался и вышел, чтобы тут же со злостью пнуть ни в чём не повинную колонну.

Он уже давно не был ребёнком, но его продолжали тыкать носом в ошибки и пытались руководить. Жизнь в Гриммо, с её невыносимыми правилами и законами, тоже злила, но деваться было некуда. Рано или поздно нужно было найти себе ту, которая станет матерью его детей. Найти её предстояло среди немногочисленных претенденток, руководствуясь здравым смыслом и холодным расчётом. Браки в Гриммо не заключались по любви. И это отчего-то злило ещё больше. так как это было вызвано не прихотью верховных, а законами выживания.

Роан присел на подоконник арочного окна в галерее, нужно было идти к Лио. Отыскать того в архивах, возможно, спасти от неминуемой смерти под завалами шкафов и папок, которые целитель, без сомнений, устроит по причине собственной неуклюжести. Но идти никуда не хотелось. Ничего не хотелось. Разговор про деда, утренний просмотр воспоминаний Майри, всё это разбередило и без того болезненную рану.

Роан даже не замечал, насколько был близок с дедом. Теперь же тоска всё чаще накатывала, особенно сильно она вгрызалась в душу ночью, выворачивала наизнанку всё нутро, заставляя задыхаться от чувства собственного бессилия. Роан рос без матери. Он тосковал, грустил, обижался на жестокий мир и его глупые законы. Он плохо помнил те дни и ту боль, которая плескалась тогда в детской душе. Ему не хватало мамы, но он её и не знал.

Отец? Он роану был чужим. Да и мал был Роан, чтобы хорошо помнить отца. Тот сторонился сына, а может, просто... боялся. Отца граф Шантарро тоже едва ли мог вспомнить. А как тосковать по тому, чье лицо даже смутным пятном не всплывает в памяти?

Сейчас же было по-настоящему больно. Будто в груди на месте, где билось сердце, появилась пустота. Сейчас осознание потери и собственного беспросветного одиночества угнетало сильнее обычного. Он и не думал, что будет так тосковать. Он редко навещал деда, редко писал. Даже вспоминал о нём не очень часто. А сейчас только и мог думать о днях, проведённых в молчаливой компании единственного, кто его по-настоящему понимал. Принимал. Больно терять близких. Невыносимо потерять того, кто во всём мире единственный мог понять твою душу, твои страхи. Просто молча выслушать и не судить.

Говорили, станет легче. Обещали, что боль отпустит и притупится, но на деле с каждым новым днем горечь всё больше заполняла душу. Тоска вгрызалась в горло, оставалось только выдохнуть через сжатые зубы и прислониться лбом к стене. Только вот страдать долго не вышло.

– Что за.

Роан даже глаза протёр, пытаясь стряхнуть наваждение. На площадь выскочила троица элементалей и Милиса, ведущая за руку. Майри! Вся честная компания смеялась, весело жестикулировала. Майри обмахивалась ладонью от жары и, судя по тяжёлому дыханию, от бега её щёки раскраснелись, а в глазах появился азартный блеск.

Тут же возле мага материализовался Науро весь такой полупрозрачный, поникший и виноватый.

– Что происходит?

Науро, молча, протянул хозяину смятый лист бумаги. Роан пробежал взглядом по записке, нахмурился. О том, что в Гриммо можно проникнуть тайком, – он знал. Только долго скрываться в этом мире нелегалу было сложно. Всё же стоило стереть память этой троице, как Роан и хотел. А потом передумал и просто отвёл глаза, в надежде, что актёры забудут девочку по имени Майри и продолжат колесить по своему миру уже втроём. А они, гляди, притащились за ней в Гриммо!

Роан снова глянул в окно. Майри болтала с элементалями. Улыбалась. Шутила. Подлая девчонка! Он же обещал ей защиту, поддержку, а она! Хотя она всё же оказалась ещё и дурой, раз собралась бежать! Куда? С кем? Гнев чёрной гадюкой скручивался в душе и мешал здраво мыслить. В сознании билась только одна мысль – Майри предаёт его в эту секунду. За спиной пытается бежать... врёт. Притворяется... всегда притворялась.

Почему мысль о её предательстве так ранила? Почему стало так невозможно дышать, будто кто-то ударил в грудь со всей силы? Это была не злость. это чувство было сродни ране, с которой сорвали запёкшуюся корку крови. Он начал верить. и ещё что-то неуловимое щемило в самом сердце, будто заноза. В тень Роан скользнул не задумываясь. Шёл по самому краю, видя сквозь тонкую грань, как шагают по улицам элементали, Милиса, Майри.

Она улыбалась Пиросу. Роану она так не улыбалась. Не смотрела задорно и игриво. Рядом с ним она плакала, пугалась, насторожённо сверлила его своими зелёными глазами, словно дыры в душе выжигала. Откуда-то взялась дикая по своей сути мысль, что хотелось, чтобы она и Роану улыбались так же. Не из-за обязательств, договоров, а просто. Глупости! Глупые и странные мысли. От них только жар в груди сильнее и мир перед глазами плывет.