Текст книги "Пленница по имени Никто (СИ)"
Автор книги: Анна Калина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)
Глава 30
А ещё было чувство, что он покупает Майри. Но это всё равно не меняло упрямых фактов. Майри уже не смотрела на него как на врага, но и не подпускала ближе. Скорее, принимала как неизбежное зло, с которым просто нужно примириться. Но невыносимее всего были размышления о том, останется ли Майри рядом, если у неё представится возможность уйти? И ответ был очевидным. Он-то и не давал Роану спать, заставляя таращиться в темноту спальни, которую ему выделила Барбара. Он потеряет Майри, стоит дать ей возможность быть свободной. Отпустить девушку было правильным решением. Но примириться с ним было не так легко.
В замке появление законной хозяйки произвело фурор. Барбара плакала, Морис кряхтел и улыбался. И сама Майри переменилась, улыбалась, обнимала стариков. Радовалась. И смотрела на Роана с благодарностью, будто нож в сердце проворачивала. Старики же на графа смотрели с осторожностью, обрюзглый старый граф заперся где-то в дальних покоях. Был ужин, была веселая болтовня, были улыбки и расспросы. А потом все разошлись спать, оставив Роана наедине со своими невеселыми мыслями.
Можно ведь дать Майри амулет и позволить уйти после расследования, но силу в камне придётся пополнять. Девушка останется привязанной к графу, останется тот же поводок, только более слабый. Решение правильное, нужно только принять тот факт, что девушку придётся отпустить, давая ей свободу жить, выбирать свой путь. влюбляться.
Сон всё равно улетучился, осталось только мерзкое чувство обречённости. Роан принялся ходить по комнате. Подошёл к распахнутому окну. Пахло речной прохладой и мхами, ветер нёс из леса ароматы нагретой солнцем хвои. Окна были распахнуты, но свеча горела только в том, что было в комнате Майри, оно было рядом с окнами спальни графа. Роан прислушался. Или показалось, или и вправду послышался тихий всхлип?
– Майри?
Тишина. Потом шлепки босых ступней по каменному полу. Девушка выглянула из окна, растрёпанная и с распухшими от слёз глазами.
– Я вас разбудила?
Роан только отрицательно мотнул головой, вглядываясь в лицо Майри. Почему она плачет? Почему не спит? Она же выглядела счастливой, такой довольной и радостной.
– Кошмары снятся, – виновато вздохнула девушка, – не могу уснуть. А вы чего не спите?
– Размышлял, – угрюмо сообщил маг.
Майри прикусила губу, и вздохнула. Потом улыбнулась немного устало, оглянулась куда-то вглубь комнаты.
– Боишься теней? – спросил Роан.
Майри неопределённо пожала плечами, потом смущённо кивнула. Шантарро, не раздумывая, нырнул в тень, тут же выходя из тёмного угла комнаты девушки. Майри не испугалась, даже выглядела чуть веселее. Сейчас нужно ей всё рассказать, объяснить. Пообещать свободу. Признаться...
– Я вспомнила детство, – шепнула девушка, садясь на кровать, – родителей. Их лиц не помню, но вспомнилось, как мне было хорошо с ними. Простите.
Роан тоже присел рядом с Майри, на приличном расстоянии, едва борясь с желанием обнять и утешить. Она тёрла ладонями глаза, было видно, как тяжело ей давались возвращающиеся воспоминания. Просто протянуть руку, сжать её пальцы. Сейчас мир будто растворился, обрушился за границей света, отброшенного свечой. Наверное, так можно было просидеть вечность, сжимая девичьи пальцы и не думая ни о чём. Не томясь тяжёлым выбором о том, как правильнее поступить.
– Не плачь, – шепнул он в тишине, – всё хорошо. всё будет хорошо. Я обещаю.
Майри кивала, судорожно вдыхала воздух, стараясь успокоиться. Уже не плакала. И не отняла руку. не выдернула её, не отшатнулась. Он просто обнял, просто прижал к себе, просто укачивал, будто маленького ребёнка. Не хотелось уходить, не хотелось её отпускать, не было сил представить, что сможет жить как прежде. Майри не отстранялась, сама прижималась теснее, и от этого путались мысли и грохотал пульс в ушах. Возможно, всё будет иначе, не так, как он представлял? И в душе расцветала надежда, что не призрачная цепь держала Майри рядом с ним, а другая, более прочная нить, сродни той, что тянула его к девушке.
– Спасибо, – бормотала Майри, прижимаясь щекой к его груди, – спасибо.
А потом подняла взгляд, её лицо оказалось так близко. Нужно было ей всё рассказать, за этим он сюда пришёл. Признаться.. .Почему тогда молчал? Зачем тянул время, вытирая слёзы с её лица.
– Я тебя, кажется, люблю, – выдохнул он совсем другие слова.
Это признание меня огорошило. У меня и так сердце бешено колотилось, стоило Шантарро сжать мою руку, а потом и вовсе мозг перестал работать в штатном режиме. Я просто сидела и смотрела в бездонные чёрные глаза графа и боялась отвести взгляд. Боялась, что он уйдёт и оставит меня одну в тёмной, совершенно чужой комнате. А он заговорил, и продолжал говорить, будто боялся, что его покинет отвага.
– И я не прошу от тебя признания в ответ, – поспешно, немного нервно произнёс мужчина,
– я вообще от тебя ничего не прошу.
Он будто исповедовался. Смотрел пристально и растерянно в мои глаза, словно искал там что-то, очень важное для себя. И эти его слова больно резанули по сердцу. Не просит? Любит и не просит любить его в ответ? Почему?
– По возвращении в Гриммо мы отыщем артефактора, и он восстановит амулет деда... Я волью в него силу.
Я слушала и не верила своим ушам. Сейчас Шантарро предлагал мне свободу. И не требовал от меня взамен ничего? Я не успевала сказать ни слова, только потрясённо таращилась на графа, пока тот сбивчиво шептал свои признания.
– Я бы был счастлив, если бы ты осталась рядом со мной. По доброй воле. Но при любом исходе я приму твою волю. Сейчас ты ценный свидетель, но после расследования.
И Шантарро обвёл рукой комнату замка, как бы давая понять, что есть место, куда я смогу вернуться.
– Я знаю, что не имею права просить. Или надеяться, – кривовато усмехнулся мужчина.
– Почему? – вырвалось у меня.
Боль в его глазах была мне невыносима, и эти слова, полные обречённости, горчили будто полынь.
– Я знаю себе цену, Майри, – пожал плечами граф, – и она не слишком велика.
Я сама потянулась к нему, хватая правую руку графа, пока он сжимал пальцы на моей левой руке. Что он говорит? Какая цена? Я не встречала на своём пути людей более цельных и благородных. Способных принимать решения и отстаивать свои принципы, даже с риском навредить себе.
– Возможно, те, кто вас оценивал, просто ничего не смыслили в расценках? – сжимая его пальцы, шепнула я.
Он мог приказать, мог обмануть. Мог вообще принудить меня к чему угодно, но вместо этого он просит, не смея надеяться на согласие. Я видела графа Шантарро разным, я узнала его тёмную сторону, но видела и тот свет, который он так старался скрыть. Благородство и твердость принципов нельзя изобразить, фальшь всегда заметна, едва уловима, но её мерзкий душок легко ощутить даже сквозь самые сладкие речи. В Шантарро её не было. Не было злобы или жестокости. Была жуткая обида на мир и боль, которую я видела под маской непроницаемой холодности.
Мне не было страшно сидеть сейчас рядом с этим мужчиной в тёмной комнате почти заброшенного замка. Между нами со звоном разлетелась последняя преграда, которая мешала разглядеть друг друга. Маски были сброшены. И мысли были так ясны и понятны, что даже сомнений не было. Решение пришло так быстро, будто уже было принято, но я догадалась об этом только сейчас.
– Я не верю чужому мнению, – шепнула я ещё тише, – мне не важно мнение всех... Все мы разные, да и мерки у каждого свои.
– Это да? – подаваясь вперёд, шепнул Шантарро.
Сейчас он был совсем близко, сжимал мои руки суть выше локтей и пристально смотрел в глаза, с лёгкой тенью недоверия во взгляде. И это придавало мне отваги. А ещё немного кружило голову от собственных чувств и эмоций.
– Да, – едва слышно произнесла я.
И отвечала на поцелуй, такой сладкий и пьянящий. Путалась пальцами в прядях смоляных волос, всё больше отдаваясь странным ощущениям в теле, душе, разуме. Остаться рядом с этим мужчиной рядом мне не было страшно, противно. Это казалось так естественно, будто мы всю жизнь знали друг друга и просто встретились после долгой разлуки. Я боялась дать имя тому робкому и едва уловимому, что зарождалось в душе. Это был ещё только росток, хрупкий и едва заметный. Но вырывать его из сердца мне совсем не хотелось.
Глава 31
– Попроси меня уйти, – тихо, едва слышно шептал он в темноте.
– Не хочу, – шептала я в ответ, крепче обнимая его за шею.
Ночь прошла как в тумане, под шелест листьев за окном, в кромешной темноте летней ночи. Поцелуи на губах, шее, плечах. Сплетение рук, объятия. Полное доверие. Искрящиеся чувства. Мне не было стыдно за свой порыв. Я никогда не ощущала себя такой счастливой, слушая тихий голос, шепчущий на ухо:
– Люблю.
Хотелось слушать этот голос, обнимать широкие плечи, целовать и не помнить себя от счастья. В этом коротком слове умещалось так много всего. Радости, нежности, заботы, защиты.
– Люблю, – тихо признавалась я летнему мраку, скрывавшему того, кто слушал мои слова.
Будущее больше не пугало, страхи отступили. Я заснула, слушая, как мерно бьётся сердце графа. Он снова сжимал мою руку и гладил по волосам. Будто так было всегда и не могло быть иначе. Пели цикады за окном, и кричала ночная птица в лесной чаще. Сон затапливал комнату и погружал в мир покоя и счастья.
Проснулась я от сильного запаха гари. Точнее, даже не я проснулась, а меня разбудил взволнованный Науро, который копошился в комнате. Шантарро лениво отмахнулся от тени, потом с трудом разлепил глаза.
– Что? – мгновенно пришёл в себя маг.
Науро метался из угла в угол, строил рожицы и активно жестикулировал. А комнату всё больше заполняло серое зловонное облако. Граф обернулся ко мне, нахмурил брови и с плохо сдерживаемой злобой произнёс:
– Твой дядя не только сволочь, но и идиот.
– Что случилось? – испугалась я, вскакивая на постели.
Шантарро убрал с лица растрепавшиеся волосы, вздохнул
– Он поджёг замок, – пожал плечами маг, – чем полностью лишил себя права на моё великодушие и пощаду. Скудоумная пьянь...
Почему-то слова графа меня не удивили, я даже не сомневалась, что мой дядюшка способен совершить любую подлость. Удивило меня то, с каким ленивым спокойствием маг встал с постели, натянул рубашку, принялся искать сапоги. А мы, если верить Науро, горим! Это заботит только меня?
– Тук-тук, – игриво шепнул кто-то со стороны окна, – Проснулись, голубки?
Зиф сидел в оконном проеме, весело болтая ногами, на его бледном лице играла озорная улыбка, бубенчики в волосах едва уловимо позвякивали. Ему тоже явно было плевать на пожар.
– Так мы горим? – с сомнением уточнила я.
– Начали так точно, – кивнул элементаль, – а теперь уныло дымитесь.
Я с ума сойду от этих созданий. Мы горим, дом полон дыма, а вместо паники ведутся светские беседы.
– Там Пирос, – усмехнулся Шантарро, наблюдая, как у меня из орбит лезут глаза, – твой дядя жжёт мебель, но она почти не горит, только чадит и воняет.
– Да-да, – кивнул Зиф, – Пиру скучно, он развлекается.
Я тоже сползла с постели, принялась искать шаль и домашние туфли. Вспомнила, что элементаль застал нас с Шантарро в, мягко скажем, компрометирующей ситуации. Решила начать переживать. Потом передумала и натянула на ноги туфли.
– А вы давно тут? – уточнила я у Зифа то, о чём даже боялась думать.
– В замке или в этом мире? – издевался надо мной Зиф.
– Чувствую, что оба ответа меня удивят, – пробурчала я себе под нос.
– Валь запретила вам показываться, – вздохнул Зиф, – так и торчали в лесу, пока дым из замка не попёр. И то будить вас не хотели, но Науро же истеричка!
Науро очень красноречиво изобразил своё отношение к Зифу парой очень образных жестов.
– Скотина ты, – спокойно произнёс Зиф, – у людей тут романтика была. А ты со своим пожаром...
Граф Шантарро весь сей балаган наблюдал спокойно. Даже сдержанно. Просто открыл двери комнаты и выпустил меня в коридор, сам вышел следом, демонстративно захлопнув двери перед носом Зифа. Элементаль ойкнул и обиженно просочился в замочную скважину.
– А другие где? – решила я разузнать у Зифа порядок вещей.
– Близко, – кивнул дух, – когда скрывать свою магическую природу нет смысла, то дорога и быстрее, и веселее. А ваша лошадка после пары тройки нужных заклинаний совершенно дикая сделалась.
Бедная Розочка, хоть бы не загнали животинку.
– Россо в гневе, Валия в истерике, трое балаганных актёров жаждут смерти Ронни, -отчитался Зиф, – всё вполне живенько.
И Зиф одарил меня и графа самой обворожительной из улыбок. Потрясающий, в полном смысле ветреный дух.
– Прямо смерти? – усмехнулся граф.
– Тот здоровый мулат точно так сказал, – кивнул Зиф. – Мол, голову оторвет и кишки на кулак намотает. двое других были менее кровожадные, но тоже много чего о тебе сказали. Олли возмутился.
Вот тут я начала уже побаиваться. Олли, он же по габаритам не уступает Фхасе. А по характеру мой названный отец такой, что тоже никому в споре не уступает. И остаётся надеяться, что меня едет спасать вся любимая троица, а не её жалкие остатки.
– И что? – с ужасом спросила я.
– В ходе продолжительных и очень эмоциональных прений, – жеманно заявил Зиф, – мы достигли временного перемирия и на всякий случай решили держать Олли и этого Фхасу подальше друг от друга.
– И даже драки не было? – хмыкнул Шантарро.
Ему ещё и смешно. А мне не смешно. У меня там друзей поколотили, возможно даже покалечили. И. это они ещё о случившемся не узнали.
– Зародилась потасовка, но вмешался Россо, пообещал оторвать всем головы и сослать в дикие земли.
– И подействовало? – приподнял бровь Шантарро.
– Нет, – добил меня Зиф, – но он встал между нами так, что драка стала невозможна. Бить старейшину мы не решились.
– Какой кошмар, – простонала я, прикрыв ладонью глаза.
– Чего? Весело было, – совершенно без насмешки произнёс Зиф.
Чем ближе мы подходили к нужной комнате, тем плотнее и зловоннее становился дым. А из-за двери дядиной спальни доносилось пыхтение, кряхтение и звуки полного непонимания происходящего. Шантарро рывком распахнул дверь, из комнаты повалил разъедающий глаза дым. Где-то там, в серой мгле, суетилась жирная туша в исподнем. Пахло алкоголем.
– Всё вино перевёл, – отчитался возникший из воздуха Пирос, – а мебель не загорается.
Дух выглядел счастливым, в глазах искрилось озорство. И сам элементаль весь сверкал и искрился, то и дело вспыхивая рыжеватым свечением.
– Сударь! Вы здесь алкогольные ингаляции проводите или поджог? – закричал в комнату Шантарро.
Где-то там, в непроглядной серости, кто-то испуганно икнул и уронил что-то тяжёлое, глухо стукнувшее по полу.
– Если вы больны, я велю позвать лекаря! – продолжал ёрничать граф, – а если вы задумали поджог... то лекарь вам уже не поможет...
Зиф и Пирос переглянулись. Зиф щёлкнул пальцами, и дым в комнате мигом рассеялся, открывая тот разгром, который там учинил мой дядюшка.
– Доброй ночи, неугомонный вы наш, – зло оскалился Шантарро, глядя на графа.
Пирос как бы между делом кашлянул в кулак, и остатки бархатного балдахина над кроватью тут же вспыхнули ярким алым пламенем. Граф Иоллано сжался и принялся отступать к стене. Выглядел он совершенно обезумевшим и пьяным. Толстяк трясся и бормотал что-то себе под нос.
– Я вам это всё не отдам. – забубнил дядюшка, – Не отдам. Это моё. Моё! Он обещал, что Майри не вернётся. Обещал!
А потом завыл и упал на колени. Принялся хватать обломки мебели и бросать их туда, где с треском разгоралось пламя. Огонь радостно принимал подношения, хрустел остатками стульев, довольно урчал. Я с ужасом глядела на мужчину, который явно сошёл с ума на почве собственной жадности. Зиф только обернулся к Пиросу и покрутил пальцем у виска. А в комнате всё громче слышались крики, проклятия, рыдания. В коридоре раздался топот проснувшихся жильцов. Граф Иоллано метался вдоль стены, срывал с неё обтрёпанный ситец, колотил в стену кулаками и плакал.
– Пойдём, – Шантарро потянул меня за руку, – не нужно на такое смотреть.
Барбара испуганно шарахнулась в сторону, когда из комнаты вышли элементали, осенила себя защитным знаком и прижалась к стене.
– У вас есть чулан, где этого блаженного можно закрыть до утра? – спросил у старухи граф.
Графа Иоллано изловили и связали, заперев в компании прошлогодней моркови и капусты, ожидать своего отправления в лечебное заведение. Мне даже стало жаль его, такого ничтожного и алчного, для которого жалкие, обветшалые вещи оказались настолько дороги, что свели с ума.
– Бедняга, – шепнула я, наблюдая, как дядюшка беснуется в чулане.
– Поделом, – холодно обронила Барбара, – ему твои страдания были безразличны.
Я так и не научилась злорадствовать. И никогда не понимала тяги иных к обогащению. Да, в безбедной жизни нет ничего плохого. Деньги дают нам свободу, ощущение защищённости, бытовые блага. Это хорошо. Это просто замечательно. Но возлагать на кругляшки золота ответственность за счастье – глупо. Счастье кроется в иных вещах, и порой с богатством даже не связано... Мне жаль тех, кто не способен это понять, как граф Иоллано. Богатство ему счастья так и не принесло.
Глава 32
– Давно это было, полгода уже прошло, – пожал плечами трактирщик.
В питейном заведении было по-утреннему тихо и безлюдно, только копошились две разносчицы, протирая столы. Роан приехал в деревню с самого утра, решив разузнать про тех девушек, о которых говорил граф Иоллано.
– А вы постарайтесь припомнить, – бросая на стойку золотую монету, произнёс маг.
Трактирщик на монетку глянул с интересом, сгреб её мозолистой рукой, прикусил зубом, пробуя на мягкость сплав. Судя по довольно блеснувшим глазам – качество золота мужчину устроило.
– Я знал не всех, – пробасил мужчина, – вы же знаете, как девицы на колдунов падки. Посулил, видать, им жизнь красивую, вот они за ним и припустили.
– И родители спокойно отпустили? – удивился Роан.
– Не знаю, но плакать по ним никто не думал, – заверил мага трактирщик, – дочь мельника ушла, дочь Сары-ткачихи – сбежала. Ещё были девки, но про них не знаю. Молва идёт, что графинька из горного замка тоже за магом пошла, но тут я сказать точно не могу. Могла и замуж выйти, девка красивая была, знатная. Может, и болтают зря.
Графа передёрнуло от слов трактирщика. Совершенно ещё дети сбегали с магом в неизвестном направлении, а их и не держали? Родители с лёгким сердцем отпускали дочерей в неизвестность. В свете таких событий дикие нравы Гриммо, с его контролем над девицами, уже не казались такими строгими.
– А мага того кто-то видел? – нахмурился Роан.
– Ну, видали. родители ж видели, куда дочери шли, – хмыкнул мужчина, – он ночью приехал.
– И он поехал прямо к этим семьям? Или искал и расспрашивал.
– Не, не расспрашивал.
– А какого возраста были девушки? Примерно одногодки?
– Дык, сударь, они все одного лета рождённые, – усмехнулся в усы трактирщик, – и графиня наша, и эти девки в одно лето родились, восемнадцать лет назад. Ещё когда был живы прежние граф и графиня, так они подарки дарили по этому случаю всем деревенским детишкам. А одногодкам графинькиным платья, как у маленькой богачки. Очень они рождения дочери ждали. Долго не слало им небо наследника... И за радостью сразу беда пришла. После родов графиню скосило. Граф, тот уже не молодой был, от старости ушёл из жизни. Тогда-то его братец замок к рукам и прибрал. Мы, честно, ждали, что он на графиньке женится. Может, оттого она и стрекача дала, пока восемнадцать не исполнилось.
От услышанного Роан остолбенел. Всё так просто? Девушки-одногодки, рождённые одним летом. Совпадения бывают разные, но не настолько, чтобы в одной деревне и столько одновременно.
Ещё одна монета полетела со звоном на столешницу, а маг вышел в духоту набирающего силу дня. Возможно, стоит наведаться к родителям девушек? Трактирщик называл имена и места работы – найти не сложно.
– Когда ты собирался мне рассказать о Майри? – прозвучал усталый вопрос из тени.
Огромная яблоня росла у порога трактира, свисая ветками до самой земли. Тень от дерева сместилась, падала на стену трактира, чернела и углублялась. Вскоре из её сумрачного нутра показалась фигура в плаще с капюшоном. Кейдар Россо вышел на свет, сбрасывая капюшон с головы.
Увидев старейшину тут, в таком месте, Роан слегка удивился, но вскоре вспомнил о словах Зифа. Их с Майри исчезновение вызвало резонанс, теперь уже будет сложно скрывать, кто она такая и как попала к графу Шантарро. Осталось понять, что знал сам Россо и какую роль играл в этой истории.
– Если быть честным – не о чём рассказывать, – набычился Роан.
– Правда? – Кейдар поднял глаза к небу, любуясь пушистыми облаками на синей глади, – я думал, мы обо всём договорились.
– Это вы говорили, а я кивал, – складывая руки на груди, прошипел Роан, – я не собираюсь сидеть и ничего не делать. И я хочу знать.
– Знания не всегда благо, мой мальчик, – покачал головой Кейдар, – иногда лучше жить в неведении, но спокойно и счастливо.
– Я так не смогу!
– А уверен, что со знанием происходящего – сможешь? – резко оборвал графа старейшина.
Роан даже отступил на шаг, услышав рычание во всегда спокойном, немного ленивом тембре голоса старика.
– Что вам известно о Майри? – холодно произнёс Роан, всё так же не мигая глядя на Кейдара Россо.
Если воспоминания девушки верны, то дед не хотел отдавать её старейшинам, опасаясь за сохранность жизни Майри. И если Кейдар Россо так взбесился, то это может значить только одно – дед был прав в своём порыве.
– Мне больше интересно, что об этом создании известно тебе, Роан, – покачал головой старейшина, – из того, что я вижу, ты вряд ли способен критически мыслить. Как, впрочем, и Вааль, утаивший от меня обнаружение этой девушки. За что и поплатился.
Роан отступил на шаг, с ужасом глядя на того, кому привык доверять и считать другом. Россо взмахнул рукой, активируя кокон тишины вокруг магов. Звуки извне стали тише, краски смазались. Двоих мужчин будто накрыло мыльным пузырем, который не замечали простые люди, сновавшие по двору.
– Так вы знали о причине смерти деда? – выдохнул граф Шантарро.
– Знал, – устало вздохнул Кейдар, – Розис сообщил мне в ту же ночь.
– Розис?
У Роана складывалось ощущение, что он впадает в безумие. Чем дальше он слушал старейшину, тем более диким казалось ему всё происходящее. Оно всё больше и больше походило на бред или галлюцинацию.
– На кладбище не было его костей, Роан, – обронил старейшина, – Розис Варфасс был и моим другом. Его кости надежно спрятаны от любопытных глаз, чтобы хранимые им секреты не стали известны непосвящённым.
– Да что это за секреты такие, что вы их храните с таким рвеним?! И почему я не имею права знать о том, кто убил деда!
От этого выкрика всколыхнулось защитное поле «пузыря», отдалось в ушах эхом. Проходившая рядом с магами курица в панике замахала крыльями и отскочила. За спиной Роан уже ощущал поднимающуюся тьму. Россо с сожалением смотрел на графа Шантарро, явно тоже видя встающего за его спиной демона.
– Потому, что Вааль не желал, чтобы ты знал тайну своего рождения и ту мерзость, что с ним связана!
Голос Россо звучал сдержанно и спокойно, он продолжал смотреть Роану в глаза и не делал попыток защититься от гнева мага. А графу всё сложнее было держать в узде свой гнев, удерживать связь с сознанием. Россо вздохнул снова. Взмахнул рукой. Тень яблони опять стала проходом в мир теней, старейшина развернулся к Роану спиной и сделал шаг во тьму, потом махнул рукой, призывая мага следовать за ним. Что происходило, граф Шантарро понимал с трудом, но врождённое недоверие заставило насторожиться.
– Я не хочу болтать о секретах в этом мире, – донеслось из сумрака, – если тебе так важно знать правду, следуй за мной.
Серый мир зашелестел песками, гудел в пустом пространстве ветер, сновали тёмные фигуры в полумраке. Россо остановился, спрятав руки в широких рукавах мантии. Тень за спиной графа довольно заурчала и спряталась, будто мир мертвых её успокоил или усыпил.
– Итак, спрашивай, – кивнул Кейдар.
– Кто доносчик?
– Милиса, – пожал плечами Россо, – она верна тебе, влюблена до беспамятства. Мне было полезно знать о твоем самочувствии. А с появлением Майри информация стала ещё занятнее.
Что-то такое Роан и подозревал, всегда оставляя защитные чары на двери в кабинет. Но с появлением Майри он стал менее осторожным. Болтал с девушкой о делах в не защищённых местах. Именно в подвале Майри сообщила графу про Розиса...
– И что же такого страшного я должен узнать?
Россо поднял указательный палец, выводя в воздухе тот самый знак из завитков и петель. А следом за этим движением у графа Шантарро приняло жечь в груди, боль была невыносимой, рубашка на груди тлела, оголяя светящиеся на коже знаки. Роану стоило большого труда устоять на ногах и не рухнуть в пески мира теней.
– Сначала мы были убеждены, что твои родители стали жертвами безумной секты, – начал говорить Россо, – что их одурманили желанием создать новую жизнь вопреки правилам магии. Отчасти так оно и было... Твоя мать свято верила, что именно обряд поможет ей сохранить твою жизнь и создать семью с выбранным ею мужем.
Руны перестали гореть, затухли, боль тоже успокоилась, а вот силы графа покинули. Роан устало опустился на песок, с трудом улавливая смысл слов старейшины.
– Твой отец с самого начала знал, что он собрался с тобой сделать. А мать... она была влюблена и обманута.
– О чём вы? – ужаснулся Роан. – Их обвенчал отшельник в диких землях!
– Эту сказку придумали я и твой дед! Тогда ещё все думали, что твой отец стал лишь жертвой и убит потерей жены!
Кейдар Россо присел рядом с Роаном на корточки. Было видно, как тяжело давались магу эти слова. Он и вправду не хотел всё это рассказывать Роану.
– И что же я такое? – хрипло спросил Роан.
– Доспехи, – кивнул старейшина, – из неудавшихся... Таких, как ты, было десяток. Увы, все, кроме тебя, ушли из жизни, не дожив и до года.
– Сами ушли из жизни? – с кривой усмешкой спросил маг.
Он не питал иллюзий, зная, как поступают с неугодными ради общего блага. Кейдар промолчал, не став углубляться в тему детских судеб. Графу Шантарро впервые за долгие годы жизни сделалось страшно по-настоящему. И не за свою никчёмную жизнь.
– То, что сидит в тебе, – не аномалия из-за смешанного брака, – продолжал говорить Россо,
– Это осколок тёмной силы, которую поместили в тело новорождённого, умирающего ребёнка. Те безумцы верили, что при помощи вас они смогут открыть путь тёмным силам, изменив мир снова. Соберут осколки вместе, и в новом бою у Света не будет шансов. Только их затея не удалась... слишком много силы для новорождённого, пускай и мага. И слишком много следов для магических дознавателей. Их обряд прервали.
– А отец?
– Всё это время мы думали, он мертв... точнее, я был в этом уверен.
И опять многозначительная пауза. Не за красивые глаза маги становятся верховными. На вершину власти попадают те, кто способен принимать решения. И не самые благородные. Потому Вааль Шантарро отрёкся от таких привилегий, и теперь ясно, почему старик ушёл из мира Гриммо.
– И где же отец? – прошептал Роан.
Хотя зачем он спросил? Ответ был на поверхности, просто страшно было его принять. Вот и дед не смог, потому и тянул с письмом в ковен. Потому и прятал Майри...
– Боюсь, об этом мог знать Вааль... Но ему заткнули рот.
Роан почти не помнил отца. Этот мужчина побаивался сына, сторонился его, а потом и вовсе потерял к ребёнку всякий интерес. И теперь выходило, что он жив? И смерть старшего в роду Шантарро... на его совести?
– Замок Прогассо, там были наёмники. Не хотите же вы сказать?
– Члены секты были выбиты. Все, – кивнул Россо, – включая предполагаемого лидера... Мне очень жаль, Роан. Я был против этой лжи, но Вааль настоял. Он не хотел причинять тебе боль.
– То есть я и десяток детей с тёмным даром должны были гипотетически открыть врата Тьме?
– Провести её в мир людей, через все грани, – спокойно пояснил Россо.
– И не вышло?
– Не вышло.
Исчерпывающий ответ. От него стало горько на языке и захотелось тряхнуть головой посильнее, приводя мысли в порядок. Факт, что он чудовище, Роана не напугал. Он знал это, он свыкся с этим фактом. Даже принял его.
– А Майри? Тоже доспехи? Но она не маг!
– Она отмычка, – охотно ответил старейшина, – Теперь это очевидно, когда девушка смогла провести тебя через грани миров. Видимо, таков был план. А мы смогли отследить только первую его ступень. И если кто-то пытается повторить былой обряд, то у них есть вдохновитель. Тебе было семь, когда пропал отец. Несложно посчитать, что в то же время родилась эта девушка и подобные ей. В далеком прошлом мы решили, что всё закончилось... А это было только начало...
А вот эти слова Роана уже не на шутку напугали. Он был достоин жизни и снисхождения благодаря высокому положению и древнему роду. А кто были те другие дети? И кто для Кейдара Россо Майри? Помеха? Опасность? Не достойное жизни существо? Если вспомнить самого графа Шантарро в день его знакомства с Майри, то взгляды Кейдара Россо вполне понятны.
– Майри даже не знает своего предназначения! – выкрикнул Роан, пытаясь встать на ноги.
– Это уже не важно, – прозвучало в серости сумрачного мира.
