Текст книги "Дом с черными тюльпанами (СИ)"
Автор книги: Анна Джолос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц)
Глава 10. Лёд
Оказавшись в здании, проходим через турникет на посту охраны. Там нас пропускают без вопросов. Что вполне логично, ведь Марат – внук хозяйки спортивного комплекса. Плюс ко всему, похоже, здесь он и тренируется.
В очередной раз мой рот открывается от удивления.
Какая красота вокруг! Мрамор. Колонны. Высокие окна. Мозаика. Белоснежная мебель. Свет и простор.
Стиль Немцовой чувствуется сразу. Размах, шик, богатство.
– Какого дьявола ты тормознула там? – недовольно спрашивает Марат, пока пересекаем холл. – Сказал же не останавливаться.
– Они так налетели и я…
Окидывает меня раздражённым взглядом, а я вдруг понимаю, что мы всё ещё почему-то держимся за руки.
Это… Так странно. А ещё… Очень волнующе.
– Капюшон сними.
Снимаю.
– Хотя нет, лучше верни обратно, пока людей на хер не распугала.
Вот козёл!
Разобидевшись, поджимаю губы.
– Можешь уже отпустить меня. Здесь нет угрозы в лице журналистов, – подмечаю ядовито.
Марат тут же отпускает мою ладонь, разрывая контакт.
– В следующий раз, когда начнёшь жёстко тупить, помощи не жди.
– Зачем я здесь?
– Ты нужна Багратовне. Сказано было притащить тебя.
– Она не говорила для чего? – уточняю, нахмурившись.
– Действительно думаешь, что Багратовна передо мной отчитывается? – ухмыляется.
– Ясно.
– Всё, Назарова. Моя миссия выполнена, – разворачивается.
– А куда мне идти-то?
Здание совершенно незнакомое. И оно просто огромное.
– Прямо и налево, – доносится в ответ.
Что ж. Не послал – уже хорошо.
– Спасибо, – благодарю в спину.
Марат останавливается и разворачивается.
Выжидает паузу.
– Назарова… – его взгляд цепляется за худи.
Вопросительно выгибаю бровь.
– Моё предложение в силе. Могу подкинуть до Самарской области.
Закатываю глаза и, резко крутанувшись вокруг своей оси, ухожу в заданном ранее направлении.
Оказывается, конечной точкой моего маршрута является каток.
Открываю двери. Вхожу.
– Стоп! – слышу сперва недовольный голос Немцовой, а затем уже вижу её саму, восседающую на трибуне.
Музыка затихает.
– Паршивый прокат, Яна! Ты сейчас просто бессовестно тратишь моё время! – высказывает претензии своей подопечной. – Риттбергер – отвратительный! На первом тулупе завалилась! Вращение – носок не дотянула. Линия не ровная. Каскад – на отвали! Кантиливер – не сделала.
– Но я сделала!
– Вита, чем вы занимались всю неделю? – раздражённо обращается Эмма к дочери.
– Чистили программу.
– И это ты называешь почистили? Я такой позор на отборочные выставлять не стану!
– Мы виделись только три раза. У Яны не получилось посетить все тренировки.
– Что значит не получилось? – возмущённо каркает Немцова.
– Я отработаю, – обещает спортсменка.
– Ты должна была сделать это ДО сегодняшнего дня!
– Я не успела. У меня проблемы дома.
– Мне насрать на твои проблемы, Яна! Ты знаешь правила. Кто хочет поехать на чемпионат Европы, тот пашет как Папа Карло! Изо дня в день!
– Я стараюсь, – защищается девушка.
– Нет, не стараешься. Ты как корова на льду! Неповоротливая, медленная, неаккуратная! Безобразный прокат! В этом сезоне ты – сплошное разочарование.
– Я…
– Вон, Железова! Убирайся с глаз моих! Не способна кататься достойно – иди рожай и борщи вари жениху своему недоделанному…
Яна, стиснув зубы, покидает каток.
Она на взводе и плачет.
Словно ураган мимо меня проносится, едва не сбивая с ног.
– Вита, я тебя уволю. Клянусь, не посмотрю, что дочь.
– Она не посещает тренировки, что я могу сделать? – защищается та.
– На неё полагаться нельзя. Я снимаю Яну с отборочных.
– И как? Она нам нужна.
– Не нужна. Стужину готовь. Лена землю грызть готова и будет пахать как проклятая.
– Не успеем, с момента травмы прошло слишком мало времени.
– Работай, Вита, работай!
– Я тебе не сраный волшебник. Наш разговор, кстати, уже не является приватным, – смотрит в мою сторону.
Немцова поворачивает голову, замечает меня и раздражённо цокает языком. Один в один как её внук Марат.
– Что опять с внешним видом? – хмурит брови. – Лохматая. Нос разбит. Колени в крови.
– В школе кое-что случилось.
– Что ты за девочка такая? Из драки в драку. Не пойми на кого похожа уже.
Молчу.
– Сюда подойди. У меня времени в обрез.
– Вы сами меня позвали, – напоминаю.
– Дина сказала, ты катаешься.
У её помощницы слишком длинный язык.
– Катаюсь, – киваю.
– Это просто смешно, – улыбается Вита. – Давай вернёмся к разговору о Яне?
– В отличие от вашей Яны, кантиливер я делать умею.
Вита фыркает.
– Почему никогда не выступала на всероссийских отборочных? – спрашивает Эмма. – Ведь насколько я знаю, на местных соревнованиях ты занимала призовые места.
Я не единожды задавалась этим вопросом.
– Мама говорила, что мне это не нужно.
– Дура недалёкая, мать твоя.
– Не смейте так говорить про неё!
– Переодевайся и на лёд, Назарова. Время – деньги. Вита, дай ей форму и коньки.
– Мам, ну что за бред? Нам пора на малую арену. Сейчас хоккеисты сюда явятся.
– Ты внезапно оглохла? Форму и коньки ей дай, Виолетта, – цедит Немцова раздражённо.
*********
Выполняю бильман. Это элемент, в котором одна нога поднята и удерживается руками над головой.
Вращаюсь. Отпускаю ногу.
Проезжаю вперёд.
Захожу ещё на один круг.
Каскад.
Коньки скользят по гладкой ледяной поверхности. Поток воздуха дует в лицо. Адреналин щекочет грудную клетку, наполненную восторгом. Непередаваемое чувство!
Я не выходила на лёд вот уже три месяца. Несколько недель в детдоме, плюс то время, которое провела у маминой постели.
После очередной химии ей стало хуже. Она нуждалась в уходе, понадобилась моя помощь. Вот почему я перестала посещать тренировки. Было не до них. В такие моменты важным становится лишь здоровье родного человека.
– Разогрелась, Назарова? – осведомляется Виолетта после того, как я выполняю разминочный флип. – Мы ограничены во времени, это тебе не бесплатный дворовой каток.
Останавливаюсь.
– Я готова. Включите Muse Supermassive black hole, – озвучиваю пожелание.
Под эту песню я должна была выступать в нынешнем сезоне и да, это именно та программа, которую я отлично знаю. Мы с моим тренером проделали большую работу, когда готовились. Жаль только, что я так и не показала её на соревнованиях.
Принимаю стартовую позу.
Начинает играть музыка и я сразу включаюсь в настроение, которое она задаёт.
Как бы объяснить… Это некая особая магия. Перестаёт существовать всё вокруг. Есть лишь лёд и ты.
Фигурное катание, бесспорно, – один из самых красивых и зрелищных видов спорта. В нём принято выделять четыре основных элемента: спирали, шаги, прыжки и вращения.
Шаги делятся на базовые и технические. С помощью базовых шагов спортсмен перемещается по катку и набирает скорость, а вот технические требуют особого мастерства.
Произвольное катание представляет собой исполнение сбалансированной программы, составленной из элементов произвольного катания. В соответствии с требованиями такая программа должна содержать не более трёх вращений с комбинацией, дорожку шагов, хореографическую последовательность и не более семи прыжковых элементов с обязательным прыжком типа Аксель. Каскад прыжков в свою очередь может состоять из одинаковых или разных одинарных, двойных, тройных или четверных прыжков.
Все элементы должны быть связаны соединительными шагами и другими движениями при полном использовании поверхности льда.
В общем это если коротко, не вдаваясь в технические подробности.
А теперь вернёмся к моему прокату.
Есть ряд элементов, которые очень красиво и выигрышно смотрятся во время выступления. Их и собираюсь продемонстрировать лучшему тренеру страны.
Например сейчас я выполняю «качалку» – вращение, при котором свободная нога и корпус находятся в прямой линии, а тело ритмично колеблется. Со стороны это выглядит как вращение под постоянным углом к опорной ноге.
Насколько мне известно, этот элемент совершенно случайно изобрела фигуристка из Франции, когда на одном из выступлений потеряла равновесие.
Наклон. Руки за спиной. Нога вытянута. Держу центровку. Вращаюсь.
Возвращаюсь в исходную позицию. Двигаюсь вперёд.
Шаги, а дальше карандашик, демонстрирующий отличную растяжку. Это традиционный вид спирали. Моя опорная нога скользит по льду, а свободная поднята высоко наверх. Я усложняю себе задачу, выпуская стопу без поддержки.
Связка.
Ещё парочка обязательных элементов.
Набираю скорость.
Какое выступление без прыжков? Без них невозможно представить ни одну программу профессионального фигуриста.
Ещё немного нудной теории. Есть прыжки зубцовые и реберные. К зубцовым относятся лутц, флип и тулуп. К реберным риттбергер, сальхов и аксель. Кстати, существуют и другие, не подходящие к данным категориям, – бедуинский, прыжок в шпагат. Из перечисленного самым сложным и одновременно с этим самым старым прыжком считается аксель.
Я начинаю с самого простого – тулуп или «петля на носке». После его исполнения я приземляюсь на правую ногу в той же позе, в которой находилась при отталкивании.
Дальше двигаюсь назад, делаю разворот вперед и после замаха правой ногой снова прыгаю.
Мне удаётся очень чисто выполнять двойные и тройные прыжки. С четверными ситуация сложнее, но и это я могу.
Внезапно становится очень шумно.
Каскад.
Ласточка.
Краем глаза замечаю зрителей, появившихся на трибуне. Судя по форме, на каток толпой пожаловали те самые хоккеисты, о которых упоминала Виолетта.
Пританцовывая и подпевая солисту Muse, двигаюсь по площадке.
Выполняю бедуинский прыжок – корпус строго параллельно льду, ноги совершают мощный круговой мах.
Отлично.
По памяти следую рисунку. Дальше идёт комбинация. Тулуп. Смена ноги. Вращение с позиции сидя – «волчок», выход наверх.
Слышу одобрительные возгласы и питаюсь этой энергией. Потому что очень скучала по выступлениям.
Немного хореографии. Дополнительные элементы. Потом тройной аксель. Страшно упасть, но приземляюсь почти без помарок.
До меня доносится свист.
Выполняя вдоль ограждения скольжение на одной ноге, бросаю взгляд на трибуну и почему-то из толпы парней-спортсменов сразу безошибочно выделяю Марата.
Он, как и все присутствующие, тоже внимательно наблюдает за мной и да, я успеваю отметить крайнюю степень удивления на его красивом лице.
Ладно. Не отвлекай меня. Впереди лутц.
Заход. Длинная дуга назад на наружном ребре левого конька. Туловище развёрнуто наружу. Приседаю на левой ноге, упираясь правым зубцом в лёд и выполняю прыжок.
Контролирую плечи. Приземляюсь, стараясь не заваливать корпус.
Шаги.
Спираль.
Ещё прыжок.
Хореография.
Что ж. Боюсь после длительного перерыва выполнять следующий элемент без должной подготовки, но желание продемонстрировать свои возможности берёт над страхом верх.
Настраиваюсь и концентрируюсь, собравшись с мыслями.
Я умею. Я делала это сотни раз и сделаю сейчас.
Вдох. Выдох. Хочу рискнуть.
Итак, обещанный и любимый мною кантиливер. Вне всяких сомнений, это один из самых сложных и красивейших элементов одиночного фигурного катания.
Поехали…
Согнув колени, напрягаю мышцы всего тела и сильно прогибаю спину назад, оставаясь в положении параллельно поверхности льда.
Задерживаюсь в такой позиции. Это называется скольжение на «остром ребре». Мне удаётся выполнить его и, судя по реакции парней, вполне себе успешно.
Мои случайные зрители свистят, громко кричат и даже аплодируют.
– Круто!
– Ай красава!
– Давай ещё! – подбадривают.
Улыбаюсь. Ну нет. Хорошего понемножку.
Возвращаюсь в вертикальное положение.
Докатав ещё несколько секунд, ухожу во вращение.
Заклон. Вертикальный бильман. Нога вытянута вверх за спиной. Рука держит лезвие конька.
Замедляюсь.
Переход.
Финальная поза.
Музыка затихает.
Хоккеисты очень бурно реагируют на завершение моего проката, но я, часто дыша, бросаю взволнованный взгляд в сторону Немцовой и её дочери. Потому что первостепенно спортсмену важна оценка профессионалов.
Поправляю растрепавшийся хвост и еду к ограждению, ощущая бешеный стук сердца под рёбрами.
Притормаживаю у бортика. Жду комментарии.
На лице Виолетты неприкрытое изумление. Она таращится на меня во все глаза, словно не может поверить в то, что видела.
Эмма Багратовна молчит. Она не смотрит на меня. Что-то сосредоточенно пишет в своём блокноте.
– Я могу лучше, – собираюсь объяснить свои огрехи. – Три месяца на коньках не стояла и…
– Откатала недурно, – наконец начинает говорить Немцова, – для сельского уровня, – добавляет язвительно.
Ухмыляюсь.
Хотела уколоть? Так и я в ответ колоть умею.
– Погодите. Значит получается, что фигуристка из «села» выполняет кантиливер и тройной аксель лучше вашей претендентки на чемпионат России? Офигеть! Вот это у вас здесь в столице уровень подготовки!
Багратовна поднимает на меня взгляд. В нём нет злости и раздражения, скорее заинтересованность.
Вздёрнув подбородок, выгибаю бровь.
Испытываю за себя гордость. Могу с уверенностью сказать: она меня наконец по-настоящему заметила и, пожалуй, впервые посмотрела на свою внучку не как на пустое место.
– Будешь тренироваться здесь, острячка, – произносит сухо. – Расписание и другую важную информацию сообщит Дина. Начинаешь завтра. Всё ясно?
– Ну раз вы настаиваете… – деланно равнодушно пожимаю плечами, с трудом сдерживая дурацкую улыбку, норовившую растянуть дрожащие губы. – Родной бабушке никак не могу отказать, – не сдержавшись, позволяю себе добавить.
– Пошла вон! – ожидаемо звучит в ответ.
Смеюсь и довольная собой разворачиваюсь, чтобы направиться к раздевалке.
Торжествую внутри.
У тебя всё получилось, Аська!
Глава 11. Друг
Марат
– Вчера пришёл пригласительный от Эммы. Что за приём у вас в субботу, зай? Вроде по важным датам ничего, а юбилей у неё только в следующем месяце, – хмурит разрисованную мордашку Эля. – Или я путаю?
– Не путаешь.
– И какой тогда повод? – вопросительно выгибает бровь.
– Повод у нас тут может быть только один, – цежу сквозь зубы.
Метр шестьдесят – шестьдесят пять ростом. Килограммов сорок пять весом.
– Какой? – продолжает тупить Красовская.
Устало вздыхаю.
– Это из-за Назаровой. Багратовна собирается официально представить её общественности.
Эля презрительно фыркает.
– А не до фига ли чести для этой убогой?
– Большой босс хочет реабилитироваться перед журналистами.
– Пипец. Куда катится мир? Какой-то самозванки ради съезжается вся элита!
Хмыкаю.
Самозванки. Знала бы ты, что прав у этой самозванки куда больше, чем у меня.
– Ребята её не приняли. Травят, игнорят. Не, ну это логично, правда? Какая она в жопу Немцова?
Самая что ни на есть настоящая. В отличие от того, кто сидит напротив.
– Смешно, Марат. Пришла вся такая на образе в брендовых шмотках. Типа чтобы за свою приняли. Ага, как же! – закатывает глаза. – Откуда ваще нарисовалась спустя столько лет и на фига Эмме понадобилось тащить её в Москву?
– У Назаровой мать умерла. Она письмо подруге оставила. Та передала его Багратовне, – вкратце рассказываю историю.
– И чё? – невозмутимо хлопает ресницами. – Пусть бы чалилась в этом своём приюте! Это ж она теперь и живёт у вас, да?
Киваю.
– Нехило. Нет, ну как повезло ей, что мать умерла!
– Ты в себе, Красовская? Последний коммент перебор. По-моему, это даже для тебя слишком.
Она цокает языком.
– Да я в том смысле что она жила всю жизнь как нищебродка, а тут ба-бах – и в семью миллиардерши попала. Пипец, везучая! Ну ничего, здесь ей точно не рады. Кайфовать не получится. Будет отгребать ежедневно.
– Слушай, давай не будем про неё.
Итак достало, что новоявленная Немцова повсюду. Дом, школа, лёд.
Последнее особенно бесит. Потому что это только моё!
– Ты прав. Обсуждаем не пойми что! – убирает зеркальце в сумку. – Ты лучше скажи, послезавтра идём на вечеринку к Царёву? Днюха как никак.
– Идём.
– Только проблема есть. На чём поедем? Тебе же тачку не вернули, да? – уточняет расстроенно. – Моя ауди ещё в тюнинг-салоне. Не можем же мы тупо на такси туда приехать. Как-то стрёмно.
– А… То есть без тачки я тебе не компания? – смеюсь.
– Что за глупости, Маратик? – обнимает за шею. – Я просто мысленно накидываю варианты. – Кататься же по Москве собирались с ребятами.
– Да не парься ты так, я найду машину.
– Отлично! – сразу меняется в лице. – Я в тебе и не сомневалась! – тянется к губам, загадочно заглядывая в глаза. – Предки, кстати, на пару дней сваливают, – тон становится эротично-завлекающим. – Можем после вечеринки зависнуть у меня. Я по тебе соскучилась, – запускает пальцы в мою шевелюру. – Надоело по углам зажиматься. По-нормальному хочу, – заявляет капризно.
– Вот как? – выгибаю бровь. – Вчера ты была всем довольна.
– Нас чуть не застукали, – жалуется, при этом улыбаясь.
– Сама же говорила, что тебя это заводит.
– А ещё меня заводят цветы и подарки из ЦУМа, – шепчет, поправляя ворот моей рубашки. – Ты помнишь?
Эля у нас мастер непрозрачных намёков.
– Помню.
Продолжаем начатое.
– Харэ так откровенно сосаться! Вы находитесь на территории приличного образовательного учреждения, – доносится до нас голос Глеба.
– Викторов, ты как всегда не вовремя, – пару секунд спустя вместо приветствия бросает Эля.
– И тебе салют, Красовская.
– У тебя такие синяки под глазами. На шарпея похож, – не стесняется она в высказываниях, поправляя волосы. – Патчи дать?
– Какие на хрен патчи?
– Обычные, Викторов, корейские гидрогелевые. Пятнадцать минут – и будешь как новенький. Отвечаю.
– Иди ты в жопу со своими патчами, – отмахивается от неё друг, опуская на глаза очки.
– Ладно, общайтесь. Не буду мешать. Пойду найду Шилову. Увидимся, – Эля целует меня в щёку. – И кстати, я ж надеюсь, вы оба уже проголосовали?
– Чё?
– Алё, – замечает коллективный когнитивный диссонанс. – Я про конкурс красоты, – напоминает раздражённо. – Кандидатов окончательно утверждают в понедельник. Так что не забудьте подойти к Кате сегодня.
– Тебя ещё не задолбало? Каждый год самоутверждаешься, королева.
– Не задолбало, – цедит сквозь зубы. – Кто ж виноват, Глебушка, в том, что у меня нет достойных соперниц?
– По поводу соперниц, там на стенде новенькая появилась.
– Какая ещё новенькая? – хмурит брови Красовская, в секунду включая боевой настрой.
– Ну как, сестра Марата.
– Она мне не сестра.
– ЧЁ?
Одновременно.
– Викторов, ты сейчас блин серьёзно? – Эля в шоке округляет глаза.
– Иди посмотри.
– И пойду. Это чё за беспредел такой? Организаторы не в себе, что ли? Слепые? Как допустили?
Её как ветром сдувает. Несётся на своих каблах к зданию гимназии.
– Здорово, Глебас, – обмениваемся рукопожатием.
– Привет.
– Ты как, бро? Новости есть?
При Красовской спрашивать не стал. Она не в курсе происходящего. Некоторые вещи при ней мы не обсуждаем.
– Есть, – тяжко вздыхает друг. – И новости эти, если честно, дерьмовые, – его взгляд направлен на стадион.
Звенит звонок и он начинает потихоньку заполняться школярами.
– Чё сказали? – откручивая крышку от бутылки, прощупываю осторожно.
– Ничего хорошего, – присаживается рядом. – У отца подтвердился рак горла.
– Твою мать. А стадия какая?
– Третья, – матерится, – сколько раз мы говорили ему, иди к врачу, оперируйся! Нет, ни хера! Упирался рогом! А теперь когда припекло, уже поздно!
Молчу.
Вообще без понятия, что в таких ситуациях говорить нужно.
– Мать ревёт круглосуточно. Не понимаю, как её успокаивать.
– Давай через Багратовну насчёт клиники швейцарской узнаю? – предлагаю, желая хоть как-то помочь, ведь дядя Саша близкий для меня человек.
– Ты же с ней в контрах.
– Да плевать. Это ведь для дела.
– Ну если можешь, – пожимает он плечом, – буду благодарен.
– Могу, – киваю.
– Сам-то как? Чё там нового в вашем замке с тюльпанами? Не отцвели ещё?
– Нет. Новый садовник изо всех сил старается сделать так, чтобы его не турнули.
– Поговаривают, в эту субботу мероприятие планируется в честь твоей новоявленной систер?
– Глеб, я просил не называть её так.
– Сорян. Забываю, что вы с ней по крови чужие.
– Может тебе для памяти что-то пропить?
– О! Легка на помине.
И точно. Среди толпы переодетых в форму десятиклассников ногами, упакованными в шорты, угадывается Назарова.
Стоит с каменным лицом, делая вид, что её не колышет происходящее.
А происходит следующее: что-то там явно назревает, пока физрук задерживается.
– Красивая она, – неожиданно выдаёт друг, глядя в том же направлении. – Вот и бесятся, не даёт новенькая им покоя.
– Тебе, я смотрю, Назарова тоже покоя не даёт.
Не могу не съязвить на эту тему. В прошлый раз, когда мы стали нечаянными свидетелями проката Назаровой, Глеб задолбал со своими восторгами.
Офигеть, это кто?
Как прыгнула высоко!
Видел, как круто она катается!
Видел. У меня глаза как бы тоже есть.
Фигура-огонь!
Такая тоненькая, а чё исполняет!
Гнётся во все стороны! Вот это растяжка!
Растяжку там вся команда заценить успела. И не только её. Тренировочное платье так-то не оставляет особого простора для фантазии.
– Познакомишь меня с ней?
В спину Назарову летит мяч.
Вычисляю падлу. Белобрысый Платон исподтишка бросает. Вот никогда мне этот лохматый не нравился.
– Марат…
– Сам знакомиться с тёлками уже не способен? – выталкиваю сердито, отмечая про себя, что мне отчего-то совсем не нравится озвученная им идея.
– Тебе сложно, что ли? Она ж твоя се… – осекается и не договаривает, прочитав мой взгляд. – Сорян, бро.
– У тебя есть прекрасная возможность проявить себя. Пойди заступись. Её там в круг взяли, видишь?
Отсюда с трибуны общая картина как на ладони.
– Вижу.
– И?
Время идёт, он тормозит.
Там уже явно началось что-то, судя по возне и шуму.
– Чё сидишь? – подстрекаю раздражённо. – Вперёд давай, герой…
*********
Вот так с моей подачи Глеб знакомится Назаровой.
Сначала он затевает драку с белобрысым на поле, затем подкатывает к ней в холле на перемене.
– Это Ася? – вытягивает шею подобно жирафу.
Ну вот опять. Чуть с балкона не валится придурок.
– Тебе надо проверить зрение.
– Со мной идти отказалась. Теперь ясно почему, – произносит он с досадой.
– Братан, ты совсем помешался уже? Откуда ей здесь взяться? Тут только свои.
– Да говорю тебе это она! У Соколовского в тачке.
Нахмурившись, бросаю взгляд в ту сторону, куда он палит. И офигеваю. В отцовской "бэхе" Соколовского действительно сидит Назарова. Приспущенное стекло позволяет увидеть их обоих.
Вот вольтанутая! У него ведь даже прав нет. Водит как недоразвитый. Уже дважды в ДТП попадал.
– Эт чё? Новоиспечённая Немцова? – спрашивает Шилова, когда эти двое выбираются из машины.
– Гляньте-ка, а Соколовский у нас прям джентльмен! Дверь открыл, ручку предложил.
– Ага. Как подменили.
– Вчера цветы притащил ей. Видели?
Букет и правда был. Назарова домой эту безвкусицу припёрла.
– Как вам платье? Свежая коллекция Versace, между прочим.
Да почему бы и нет за бабло Багратовны?
Насколько знаю, ей всю гардеробную брендовым шмотьём забили. Делегацию с вешалками лично наблюдал.
– Сидит оно на ней так себе, – цедит Красовская.
– А по-моему, нормально там всё сидит, – внимательно разглядывая девчонку, выражает своё мнение Глеб.
– У тебя глаза на жопе, Викторов? Где нормально?
– Везде.
– Где везде? – цокая языком, бесится Эля.
– Туфли Jimmy Choo… – продолжает сканировать наряд Шилова.
– На неё что не надень, Лен, всё равно деревней останется. Колхозница из Таганрога.
– Тольятти, – поправляет Красовскую друг.
– Чё?
– Ася из Тольятти.
– Да пофиг на название этого Мухосранска!
– Ну прямо картина маслом: золушка пожаловала на бал, – хмыкает Шилова, комментируя их проходку.
– Как бы эта золушка после полуночи в тыкву не превратилась, – язвит Красовская. – Нет ну какое свинство! Хватило наглости привести сюда эту самозванку!
– Ходят слухи, Царёв новенькую сам на днюху позвал, чтобы народ познакомился. Типа жест благородный.
И эта дура повелась. Где Царёв и где благородство?
– Припёрлась овца!
– Да расслабьтесь, гиены, – примирительно произносит Глеб. – Пришла и пришла. Харэ плеваться ядом.
– Ой, Викторов, хватит. Защитничек хренов. Мы уже поняли, что у тебя на эту убогую детдомовку стоит.
– Ещё бы! Ты её шпагат, видела?
– Белов! – кривится Эля, толкая локтем одноклассника в бок.
По гимназии ходит ролик с участием Назаровой. Кто-то нарыл в соцсетях выступление с какого-то местного чемпионата. Плюс пацаны из моей команды видели её на льду.
– Пойдёмте вниз. Что мы тут так надолго зависли? Скоро игра начнётся.
Спускаемся на первый этаж и Красовская тут же тащит меня в толпу.
– Потанцуем? – улыбается, обнимая за шею.
– Эль, давай без этого. Я не люблю, ты же знаешь.
– Но я хочу танцевать, – капризно дует губы, когда убираю от себя её руки.
– Дань, составь компанию девушке, – цепляю проходящего мимо одноклассника.
– Марат! – доносится недовольное в спину.
Оставляю её с Беловым и покидаю импровизированный танцпол.
Настроение итак было дерьмовое, а теперь вообще упало в ноль.
Вот на хрена
она
сюда притащилась? Задолбала отсвечивать и мозолить глаза.
– О, Марат! – радостно приветствуют меня пацаны. – Сыграем партейку в бильярд?
*********
Девчонка, естественно, становится объектом внимания присутствующих.
Надо отдать ей должное, держится стойко. С умом отвечает на колючие вопросы и участвует в дебильных играх. Например, конкретно в эту секунду засовывает руки в подсунутый ей спецом чёрный ящик и щупает ползающего по стенкам питона.
– Охренеть бесстрашная! – восхищается Глеб, когда Царёв этого самого питона вешает ей на шею.
– Безмозглая.
– За что ты так её ненавидишь?
Может за то, что незадолго до её появления моя привычная жизнь полетела к чертям?
Или может за то, что теперь в каком-то смысле она заняла моё место?
Вот так живёшь восемнадцать лет, а потом бац – и вдруг прямо в свой день рождения узнаёшь, что являешься не тем, кто ты есть. Что человек, которого всегда называл отцом, ни хрена не отец тебе. И семья – не семья. Чужие люди.
Сколько они собирались скрывать это? Как долго?
«Спасибо» тётке. Она, будучи подшофе, ляпнула странную фразу. А там уже дело техники – и документы я нашёл.
Последующий скандал за ужином Багратовна приняла, как всегда, спокойно с каменным лицом.
Ещё и новость нам потрясную преподнесла. Водрузив на нос очки, прочла вслух письмо от некой Ксении, которое ей умудрились передать через Дину.
Здравствуйте, Эмма!
Если вы читаете это письмо, значит всё-таки настал тот день, когда я вынуждена рассказать о своём секрете.
У Сергея есть дочь. В нашу последнюю встречу я об этом умолчала, поскольку прекрасно понимала, что вы не дадите ребёнку родится, ведь он, как и я, стал бы для вас угрозой.
Асе шестнадцать. Она выросла хорошей, беспроблемной девочкой и скоро останется совсем одна, потому что я умираю.
Эмма, клянусь, я всеми силами эти годы старалась оградить свою дочь от вашей семьи, мы справлялись сами, но сейчас у меня просто нет выбора. Прошу вас только об одном: не оставьте её. Помогите встать на ноги.
Если вы проигнорируете моё письмо, имейте ввиду, весть о том, что у Немцовых есть кровная внучка, попадёт на центральные каналы и вам в любом случае придётся признать её своей.
Вот, собственно, так в нашем доме и появилась новая наследница.
– Прятки в темноте? – нахмурившись, повторяет Назарова.
– Ну да. Никогда не играла?
– Нет.
– Это у нас традиция такая, – поясняет Царёв и ребята кивают. – Мой старший брат держит квест-площадки по всей Москве. Одна из них, тестовая, находится здесь на территории. Поэтому иногда играем, – лениво пожимает плечом.
– И какие правила?
– Да вообще всё изи: надо спрятаться. Так, чтобы тебя не нашли.
– А если найдут? – хмурит брови.
– Задача молчать и не выдавать себя. Ну так что? Играешь с нами, Ася?
«Не соглашайся дура!» – призываю мысленно.
Но она, неуверенно кивнув, соглашается…
