Текст книги "Дом с черными тюльпанами (СИ)"
Автор книги: Анна Джолос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)
– Угомонись, – в захват беру Отелло. Так, чтобы полностью обездвижить.
– Падла мажористая! – тяжело дыша, шипит водила зло.
– От падлы слышу.
– Динка моя! Понял?
– Да твоя-твоя, успокойся, – изо всех сил удерживая этого влюблённого шизика руками-ногами, ржать начинаю.
Глава 24. Режим чемпиона
Ася
День начинается тяжело.
Опоздание в школу из-за пробки на дороге.
Тест по географии, самостоятельная по алгебре.
А ещё я пытаюсь отказаться от навязанного конкурса красоты, но от меня, увы, так и не отстают. Классный руководитель и заместитель по воспитательной работе просто-напросто не принимают мои доводы и всё равно принудительно отправляют в актовый зал на репетицию дефиле, без которого я совершенно точно могла бы обойтись.
Как могла обойтись без представления, которое устраивает нам Красовская. Она ведь эту несчастную репетицию чуть ли не срывает. Кричит как ненормальная, выпучив глаза, и долго истерит, громко возмущаясь на тему моего присутствия среди конкурсанток.
Что-то с чем-то. В общем, если коротко и не вдаваясь в неприятные подробности, в итоге выход и проходку мы репетируем без неё. Эля в это время отправляется прямиком в кабинет директора. Как вы уже догадались, требовать, чтобы недостойную меня немедленно исключили из числа номинанток.
Чем закончился этот её поход к Милославской – не знаю. По правде говоря, мне как-то не до неё. Во-первых, я неважно себя чувствую, а во-вторых, чтобы не опоздать на тренировку в Ледовый, сразу со звонком спешу к водителю, по обыкновению ожидающему у ворот гимназии.
Расписание очень плотное. С двух до семи подряд три занятия. Сначала физподготовка. Потом групповая тренировка в зале, а после – вечерняя индивидуальная на льду с хореографом, поскольку поставлена задача отработать все недочёты, связанные с эстетикой…
– Руки мягче, Ась! Носочек тянем. Линию держим! Плавно выходим из каскада.
Сегодня кататься особенно трудно, но я помню слова Эммы Багратовны и сама прекрасно понимаю: расслабляться тогда, когда в тебя поверили, нельзя! Нельзя подводить тренерский состав, нельзя жаловаться и ныть, ссылаясь на проблемы со здоровьем. Так сильные духом спортсмены не поступают.
Невзирая ни на что, надо работать. Иначе всё напрасно. Мечта так и останется мечтой, чего я никак не могу допустить.
Я не хочу упустить свой шанс, и поэтому, сцепив зубы, делаю то, что говорят, стараясь не обращать внимания на своё отвратительное состояние.
Слушаю. Исправляю ошибки и выполняю отдельные элементы снова и снова.
Это сложно. Тело ломит. Мигрень донимает. Меня то знобит, то бросает в жар.
Один Бог знает, как справляюсь и держусь последние два часа, но едва Елена Николаевна, попрощавшись, покидает каток, я сползаю вдоль бортика.
Очень кружится голова. Падаю без сил от усталости. Прямо на лёд.
Прижимаюсь горячим лбом к холодной поверхности и прикрываю веки. По ощущениям как будто бы немножко легче становится…
Уплываю сознанием куда-то далеко, уже толком не ощущая ни жара, ни холода.
Солнечный день. С мамой гуляем по набережной. Держимся за руки. В синем, безоблачном небе кричат птицы. Волнуясь, шумит море. Ноги утопают в горячем песке. Она мне улыбается.
– Назарова, ты спятила? – будто сквозь вакуум доносится до меня мужской голос, который я точно знаю. – Слышишь меня? Эй?
Картинка медленно рассеивается.
Исчезает пляж, море и мама. Я больше не чувствую её ладонь в своей, но кто-то вдруг дотрагивается до моего плеча.
Мне это тоже снится, наверное?
– Давай, надо встать.
Рывок. Меня поднимают в воздух, а значит всё это не сон.
– Ася? Ты меня слышишь?
– М?
– Спятила, на льду лежать? Так недолго и обморожение схватить.
Марат…
– Что с ней?
– Отойди, Глеб.
– Обморок? Врача может вызвать?
– Пропусти сказал! – требует Немцов, шагая вперёд со мной на руках.
– Врача сегодня нет, ребят.
– Разберусь. Дайте пройти, пацаны.
Происходящее вокруг звучит смазано.
Хлопает дверь.
Постепенно стихают голоса.
Шаги разносятся гулким эхом.
Холл? А теперь вот улица.
Мёрзну. Порыв ледяного ветра. Капли дождя. Какая-то суета. Мы снова в тепле.
Меня, усадив на сиденье, ненадолго оставляют одну, но вскоре парень возвращается.
– Замёрзла?
Садится рядом. Как ребёнка на грудь к себе укладывает. Укутывает мягким одеялом словно коконом. Обжигает ладони дыханием. Растирает их, после чего прячет под свой свитер и прижимает к горячей коже, отчего подушечки пальцев начинают приятно покалывать.
– Так лучше?
Киваю, хоть как-то пытаясь отреагировать, и в это же самое время его губы уверенно касаются моего лба, отчего я взволнованно замираю.
– Снаружи ледышка, а внутри горишь.
Бессвязно бормочу что-то в ответ.
– У тебя температура высокая. В курсе?
Молча утыкаюсь носом в ворот свитера и слушаю как неровно бьётся его сердце.
– Вань, звони Дине. Пусть врача Немцовых срочно вызывает на дом.
– Куда именно?
Дальнейший разговор уже не слышу. Мои глаза закрыты и я совсем-совсем не хочу их открывать.
Пригревшись, воровато вдыхаю знакомый мужской аромат и через несколько секунд проваливаюсь в такой желанный сон…
*********
Мы приезжаем не домой, а в незнакомую квартиру, однако разнервничаться по этому поводу я не успеваю, потому что на пороге нас встречает взволнованная, перепуганная Дина, тут же уложившая меня в постель.
Смутно помню, что происходило в тот вечер, но совершенно точно был врач, который осмотрел меня, послушал, измерил при помощи градусника температуру и сделал укол, после чего я снова довольно быстро уснула.
Ночью и утром Немцов с Диной поочерёдно будили меня и давали лекарство, оставленное доктором. Несколько раз я вот так пила его и отключалась, уплывая в мир сновидений, состоявших из картинок, не связанных между собой.
Даже не знаю, сколько времени прошло прежде, чем я самостоятельно проснулась и вернулась в реальность. А в реальности этой было отчего смутиться, ведь лежала я не на мягкой подушке, а на плече у спящего Марата, почему-то оставшегося со мной в комнате.
Внимательно разглядываю его профиль, стараясь дышать тихо-тихо и никак себя не выдать.
Я знаю: это он забрал меня из Ледового дворца. Память подбрасывает моменты, от которых становится неловко. Вот он несёт меня на руках. Вот, обнимая, укутывает одеялом, пока едем в машине, и греет мои руки под своим свитером.
Как же хорошо было в его объятиях… Стыдно признаваться, но я сама непроизвольно интуитивно тянулась к нему в ответ. Очень хотелось хотя бы на немножко просто почувствовать себя маленькой, слабой девочкой. А ещё я вдруг поняла, что очень скучала по нему. В школе ведь и на катке виделись изредка и не разговаривали после того нашего несвидания.
Парень вдруг поворачивает голову в мою сторону и медленно открывает глаза.
– Привет.
Собираюсь выдать что-то оправдательное по причине того, что таращусь на него, однако не успеваю, поскольку он тянется вперёд и его горячие губы касаются моего лба.
Как и в прошлый раз, замираю неподвижной статуей, но меня выдаёт сердце. Оно разгоняет от волнения ритм и гулко стучит за рёбрами.
– Температура спала, – довольно заключает, отодвигаясь назад, а мои скулы тем временем начинают гореть так, словно к ним кирпичи раскалённые приложили. – Как ты себя чувствуешь, Ась?
– Мне гораздо лучше.
Только неприятная боль в горле беспокоит.
– У тебя ангина. Напугала всех позавчера до ужаса.
Стоп. Позавчера?
– Погоди, – принимаю сидячее положение. – Какой сегодня день? – глядя на него, озадаченно спрашиваю севшим голосом.
– Суббота. Восемь пятнадцать, – отвечает он, бросая взгляд на часы.
– Как же суббота? – повторяю озадаченно. – А пятницу я что? Пропустила? А занятия в школе, тренировка? Ой, – округляю испуганно глаза, – у меня же и сегодня в девять…
– Всё нормально, – перебивает меня Марат. – Выдохни. Госпожа Немцова велела тебе минимум до понедельника в Ледовом не отсвечивать. Наказала лечиться и соблюдать все рекомендации Айболита.
До понедельника.
– Но как же прокат? Нет, я не могу так. Мне нужно пойти.
– Назарова, – смотрит на меня недовольно, – прям бесишь сейчас. Какой к чёртовой бабушке прокат? У тебя сутки назад была температура тридцать девять и шесть. Ты спятила? Куда идти собралась? Выключай давай этот свой грёбаный режим чемпиона.
– Я не могу пропускать… – отзываюсь хрипло.
– Я не пойму, ты хочешь воспаление лёгких заработать и прилечь на месяц в больничку? Ну вперёд тогда, одевайся-обувайся, если дура совсем, – поднимается с постели.
– Она правда отпустила? – верится с трудом.
– Да, – утвердительно кивает. – Тоже молодец такая, конечно. Сначала загнала свою спортсменку как лошадь, а теперь с барской руки лечиться разрешила. Коза неадекватная.
– Как же я так пятницу проспала?
– Шмидт предупреждал, что так будет. У тебя организм истощён. Сколько ты больная каталась, м? – с укором на меня смотрит.
Пожимаю плечом.
– Мозг есть? И язык. Не могла сказать им, что плохо себя чувствуешь?
– Я думала, само пройдёт, – запоздало приглаживаю волосы, которые собраны в растрепавшуюся от сна косу.
– Это я заплёл. Они тебе мешали. Ты говорила, что жарко, – поясняет он невозмутимо.
Косу мне заплёл. Офигеть…
– Ясно, – опять смущаюсь. Почему-то хочется улыбнуться, но я внезапно понимаю, что на мне чужая пижама и, видимо, чересчур резко меняюсь в лице.
– Да не переживай. Это ты сама, – поясняет, заметив мою реакцию.
Выдыхаю с облегчением.
– Я пойду, наверное схожу в ванную, – лепечу себе под нос.
– Сходи. Тебе там Дина шмот оставила переодеться.
– Спасибо.
– И, ради бога, ответь ей. Долбит меня сообщениями со вчерашнего дня.
– Ладно.
Забираю с тумбочки свой телефон и, нырнув в пушистые тапочки, встаю.
– Туалет и ванная по коридору направо, – подсказывает. – И давай недолго. У тебя там микстура Айболита скоро по расписанию.
Кивнув, шагаю в заданном направлении, попутно изучая взглядом квартиру.
Уже в ванной закрываюсь на щеколду и просматриваю кружочки от Дины.
– Аськин, привет! Надеюсь, тебе уже стало лучше. Мы так перепугались за тебя, если честно. Благо, врач быстро приехал и выписал всё необходимое. Ты только не обижайся, заяц. Мне пришлось уехать. Мы с твоей ба улетели в Питер на пару дней, чтобы отконтролить строительство спортивного центра.
Нажимаю на следующий кружочек.
– С тобой остался Марат. Сам настоял, между прочим, – понижая голос, многозначительно хмыкает. – Он так-то парень ответственный, кстати. Проследит, чтобы ты ела и все лекарства вовремя принимала. Поможет, если что. Врача встретит. Развлекать тебя будет. Багратовна, конечно, не одобрила ваш тандем, находящийся в моей квартире. Грозилась придушить меня и расчленить, раскидав кости по МКАДу, но потом поговорила с внуком по телефону и подуспокоилась. В общем, до понедельника сидите там, у меня. Школа и Ледовый проинформированы о твоей болезни. Не вздумай никуда высовываться. Лечись спокойно, отдыхай и набирайся сил. В ванной оставила тебе чистые вещи переодеться. Новая зубная щётка лежит в шкафчике. Расчёска там же и косметические средства тоже. Бери всё, что нужно. Не стесняйся.
Перехожу к третьему.
– И да, Аська, я жду пояснительную, – подмигивает. – Когда это вы успели подружиться с нашим принцем-отшельником?
– А ещё мне кажется, он положил на тебя глаз, – добавляет голосовым сообщением и я спешно делаю тише. – Напиши мне о своём самочувствии, пожалуйста. Буду ждать.
Отписываюсь Дине, принимаю душ, чищу зубы, вскрывая упаковку с новой щёткой, переодеваюсь в забавный оранжевый костюм с копибарами и выхожу в коридор.
– Иди сюда на кухню, – зовёт меня Марат, после чего я по запаху нахожу её местоположение. – Садись, – командует, отодвигая стул.
На столе стоит тарелка с дымящимся бульоном. Блюдце с сухариками. Бутерброды с колбасой и сыром.
В животе постыдно урчит. Потому что в последний раз я кушала давно.
Открываю рот. Собираюсь сказать, что хлеб у нас под запретом.
– Давай садись, пей свою микстуру и ешь. Ничё не хочу слышать. Между прочим, я первый раз в жизни этот недосуп варил…
Глава 25. Волшебные выходные
Марат
Заставляю девчонку поесть и выпить лекарства. Бульон, кстати, приготовленный по инструкции, взятой из интернета, получился вполне себе годным на вкус. Варить его оказалось несложно. Справился. Да и сухари в духовке не пересушились. Короче, молодец я. Первый опыт готовки можно считать успешным. Вообще, если честно, никогда не думал, что однажды придётся делать это самому. Привык к тому, что с детства меня всегда обслуживали другие люди. У Немцовых ведь так и только так принято.
Что касается состояния Аси, она, вроде как, реально чувствует себя лучше. Порошок Айболита, отдых, сон и бульон в совокупности способны творить чудеса.
– Хочешь переключим? – спрашивает, глядя на меня с сочувствием.
– Да пусть, – отвечаю, отмахнувшись.
Целый день по телеку идёт грёбаный шрамоносец. Все части подряд нон-стопом.
Поначалу история малолетнего волшебника малость напрягала, но сейчас на четвёртой серии стало даже любопытно, чем там всё у них в Хогвартсе кончится. Да и к тому же, Назарова – явный поклонник этой мути. Вот уже который час таращится неотрывно в экран.
– Ты правда не смотрел ни одного фильма про Гарри и его друзей? – искренне удивляется.
– Как-то не тянуло на волшебство.
– А что же тогда тебе нравилось в детстве, когда ты был ребёнком?
Напрягаю память.
– Назад в будущее. Терминатор. Робокоп. Фильмы, снятые по комиксам. Типа Железный человек. Человек-паук и всё такое.
– Про терминатора слышала. А Робокоп? Это о чём?
– Ты не видела? – моя очередь удивляться.
– Нет.
– Робокоп – история про убитого полицейского Алекса Мёрфи. Он был лучшим из лучших. В качестве эксперимента врачи сделали из него киборга, способного бороться с преступностью в одиночку. Типа создали безэмоциональную машину, но проблема оказалась в том, что Алекс всё ещё частично оставался внутри себя человеком и вспышки из прошлого периодически мучали его память, напоминая об этом. Классный фильм. Не понимаю, как ты могла пропустить его и Терминатора.
– Честно? Я боялась смотреть такое, – признаётся она на полном серьёзе.
– Прикалываешься?
– Нет. Роботы всегда почему-то пугали меня.
– Ну даёшь!
– А из музыки что ты слушал?
– Да много чего было, – пожимаю плечом. – От техно до рэпа. Prodigy, 50 cent.
– Дина рассказывала, ты фанател от Эминема?
– Был и такой эпизод, – усмехнувшись, киваю. – Я даже одно время пытался под него косить. Стригся, красился в блондина и носил такой же шмот. У Багратовны чуть инфаркт не случился, когда я приехал таким домой на каникулы.
– Представляю.
– Ну а ты кого слушала? Кроме легенды Майкла, конечно.
– Диму Билана, – выпаливает в ответ невозмутимо.
Билана.
Ржу.
– Чего ты смеёшься? – дуется, обижаясь.
– Ничё, – поворачиваюсь к холодильнику и открываю дверцу, чтобы достать необходимые продукты. – Просто Джексон и Билан…
– Ну вот так. Мне нравятся его песни тоже. Что ты собираешься делать? – став на носочки, заглядывает через плечо, когда ставлю сковороду на плиту.
– Яичницу с колбасой нам пожарю.
– Может давай лучше я?
– Ни фига, – открываю гугл. – Я уже настроился, – внимательно читаю найденный рецепт.
– Я умею готовить, если что.
– То есть во мне ты сомневаешься? – прищуриваюсь.
– Нет, но надо бы уже масла налить, – раздаёт умные советы. – Сковорода раскалилась.
– Сиди смотри своего Поттера. Сам разберусь, – бросаю недовольно, но всё-таки делаю то, что говорит.
– Просто помочь хочу. Неудобно, что ты целый день со мной возишься…
– Я Динке обещал. Расслабься, – обжариваю кусочки нарезанной колбасы.
– Динке обещал, – повторяет она за мной как-то разочарованно.
– Ну да.
Молчит какое-то время, пока разбиваю и жарю яйца.
– Давай хотя бы салат порежу? – переводит тему. – Огурцы, помидоры, зелёный лук. В холодильнике ведь всё это есть вроде.
– Какой ещё лук? – солю яичницу.
– А что?
– Целоваться потом как? – специально задерживаю на девчонке пристальный взгляд.
Она в свою очередь разительно меняется в лице и скулы её в считанные секунды покрываются ярко-алыми пятнами.
– Да выдохни, Ась. Я шучу, – смеюсь, наблюдая её реакцию.
Забавная такая. Раскраснелась. Глаза по пять рублей.
– Не стыдно шутить так? – сердится. – Ты ведь всё-таки у Дины живёшь, напоминаю.
– И чё? – не втыкаю, где связь.
– Я заметила сегодня, что ты точно знаешь, где и что лежит. Плюс твои вещи здесь, – тон разговора явно меняется. – Как давно ты тут находишься, Марат?
– Дней десять уже зависаю.
– Ясно, – водит пальцем по узору скатерти и пялится при этом в одну точку.
– И что же тебе ясно, Назарова? – как на дурочку смотрю, когда она наконец поднимает на меня глаза.
– Что у тебя яйца горят, Немцов, – произносит по слогам сухо.
*********
Мы расправляемся с яичницей, я отправляю девчонку смотреть Поттера, а сам остаюсь мыть посуду. Интересное такое занятие, кстати. Не бесящее. Стоишь мылишь себе тарелку ароматной пеной и смываешь водой. Прикольно.
В этот вечер Ася отчего-то дуется и обижается. Когда я возвращаюсь в комнату, мы с ней молча досматриваем Орден Феникса, после чего она, демонстративно отвернувшись, натягивает одеяло до подбородка и засыпает, позволяя разбудить себя только для принятия очередной порции лекарств. Фыркает при этом недовольно. Прямо как ёжик. И просит от неё отстать.
Так и не сообразив, где конкретно умудрился накосячить, утром часов в десять отправляюсь… За цветами.
Да. Такой вот неожиданный поворот.
Почему-то захотелось как-то поднять ей настроение. Порадовать. Приободрить. Ну и заодно задобрить, что ли.
В магазине долго выбираю букет, а потом взгляд падает на пионовые розы нежно-розового цвета. Их и беру. Приглянулись. Потому что на неё похожи.
Заскочив во французскую кофейню, расположенную на углу, покупаю с собой горячие круассаны, пирожные и кофе.
Теперь вот словно вор пробираюсь в квартиру, стараясь по максимуму не шуметь. Да только едва не роняю все покупки на фиг, потому что в момент закрытия двери за спиной, неожиданно звучит испуганное:
– Марат, это ты?
Поворачиваю голову.
Смотрим друг на друга.
Ася, одетая в новую забавную пижаму с лисичками, занимающимися йогой, сидит у стены в прихожей. Лицо по какой-то причине заплаканное.
– Я конечно. Кто ж ещё? А ты почему на полу? – нахмурившись спрашиваю. – Вставай давай быстро, ненормальная. На хрена мы лечимся? – разуваясь, возмущаюсь недовольно и в ответ получаю такой приход:
– Дину свою лечи! – выпаливает сердито и, вскочив, убегает.
Догнать удаётся только в проёме, ведущим на кухню.
– А причину истерики можно услышать? – преследуя её, интересуюсь растерянно.
– Нет никакой истерики, – шмыгает носом, усаживаясь на стул, перед которым лежит пакет с картошкой и мусорное ведро.
– Из-за чего тогда плачешь?
– Я не плачу.
– Ась… – вздыхая, ставлю на стол подставку с двумя стаканами кофе и пакет с булочками, принесённый из пекарни.
– Красивые цветы, – бурчит, выдавая свой вердикт. Глаз при этом на меня не поднимает. На картошину уставилась и пилит её так, что аж страшно становится оттого, как искусно эта девчонка владеет ножом.
– Считаешь, красивые?
Доволен, что заценила.
– ЕЙ непременно понравится, – кивая, произносит будто сквозь зубы. – Правильно, что подготовился. Встречать девушку надо именно так. Она обязательно оценит.
– Надеюсь.
– Надо же, как быстро ты переключился, – ухмыляется. – Только недавно с Красовской расстался…
И тут до меня доходит: Назарова, как и наш водила, решила, что мы с помощницей Багратовны типа вместе.
Все эти вопросы про моё пребывание в этой квартире. Про вещи.
Ну дела…
– Я купил тебе кофе, – снимаю куртку и вешаю на спинку стула.
– Не стоило.
– И булочки.
– Я их не ем. У меня спортивная диета перед соревнованиями.
– Ну изредка ведь можно себя побаловать?
– Дину завтра баловать будешь, – с азартом самого настоящего маньяка принимается за следующую картофелину.
– Зачем из кровати вылезла? Велено ж было Айболитом отдыхать.
– Не надо указывать, что мне делать, – звучит не грубо, но твёрдо.
– С обедом я бы и сам справился. Без тебя.
Молчит.
– Назарова…
Ноль реакции. Продолжает кровожадно резать картошку.
– Дуй в комнату. Я приготовлю. Слышишь?
– Не нужно ничего для меня готовить! Не нужно пичкать лекарствами! Смотреть со мной фильмы! И вообще… Разговаривать!
– Зря ты так, – спокойно отзываюсь на её гневную тираду.
– Оставь свою заботу при себе!
– А кофе-то вкусный, – делаю глоток из своего стакана. – Может, попробуешь?
Вдох-выдох. Закипает всё сильнее.
– Знаешь что? Пошёл ты со своим кофе, Немцов!
– Куда? – выгибаю бровь.
– Коню под…
Ржу. Потому что рифма очевидна и я ни разу не слышал, как она ругается, когда вот так злится.
– Ладно, но сначала помогу тебе пожарить картошку.
– Без помощников обойдусь!
Цокая языком, возвожу глаза к потолку.
– Ты мешаешь мне развивать новые скиллы.
– Хорошо, – бросает недорезанную картофелину в воду, отодвигает мусорку и встаёт. Подходит к раковине. Моет сначала нож, а потом руки. – Развивай на здоровье! Всё равно хотела уйти отсюда как можно быстрее!
Разгоняется реактивным самолётом, направляясь аккурат в сторону коридора, но на пути у неё вырастает препятствие – я.
– Отойди, – командует, недружелюбно на меня взирая.
– Нет.
– Дай пройти, Немцов!
– Я за тебя головой отвечаю, напоминаю.
– Я свободный человек и имею право на свободное передвижение! – задвигает эта деловая девица.
– Сядь на стул, свободный человек, выпей кофе и остынь.
Но куда там. Прёт танком, настырная.
– Отойди, сказала!
Реально пытается со мной бороться. Да только куда ей, кузнечику?
Хватаю пятьдесят килограммов ярости. Приподняв, несу к столешнице, возвращая на исходную точку.
– Немедленно поставь меня на пол! – требует и лупит кулачками по спине.
– Никуда ты не пойдёшь, – выполняю её просьбу, но отпускать не собираюсь. По обе стороны от неё выставляю руки.
– Не тебе решать, понял? – вцепившись в футболку пальцами, взглядом мечет молнии.
– Назарова…
– Зачем ты помог мне там, на дороге? Зачем нашёл и забрал?
– Ась, давай проясним, эти цветы для тебя.
Но она как будто не слышит.
– Зачем устроил свидание? Зачем подошёл ко мне на катке?
В её глазах горит обида. Слёзы льются по щекам и мне так дерьмово на душе становится. Не нравится видеть её такой. С того самого дня не нравится…
– Зачем привёз сюда и носился со мной как с ребёнком? Не нужно больше, ясно? – заявляет сердито, а я в этот момент, повинуясь внутреннему порыву, обхватываю ладонями её лицо.
– Хочу и буду.
Наклоняюсь, чтобы наконец поцеловать…
Она, конечно, застывает в ступоре, явно не ожидая от меня чего-то подобного.
Широко распахнув глаза, не дышит, пребывая в состоянии шока. Замирает, не двигаясь. Напрягается.
Я же в свою очередь, пользуюсь её секундным замешательством. Крепче прижимаю левой рукой к себе, а правую ладонь запускаю в растрепавшиеся волосы и веду пальцы к затылку.
Мягкие розовые губы, которые я штурмую, сперва упорно не поддаются, но вскоре, не выдержав моей горячности и напора, всё же приоткрываются, сдаваясь на милость победителю.
Меня накрывает новая волна разыгравшихся в груди эмоций.
Ася в моих объятиях. Не отталкивает. Позволяет пылко целовать её, наслаждаясь тем, как круто это ощущается, а когда ещё и вдруг робко отвечает в ответ, я вообще голову теряю. Штормит так сильно, что обо всём забываю. Есть только она, маленькая, нежная, хрупкая.
Мне бы не пугать её, но я настолько быстро дурею, что справиться с собой оказывается очень и очень непросто. Она ведь дрожит всем телом. Отзывается на каждое прикосновение, а я… Целую. Целую.
Солоноватую от слёз кожу. Щёки, ярко вспыхнувшие алым румянцем.
– Марат, – рвано выдыхает, когда я, не удержавшись, чувственно припадаю губами к изгибу шеи.
И так волнующе-пьяняще звучит моё имя в эту самую секунду!
Сердце гулко лупцует за рёбрами и девичье стучит часто и громко в такт моему…
– Марат, – произносит требовательнее, но я ни черта не слышу. Будто оглох внезапно.
Вцепившись в мои плечи, словно опомнившись, Ася всё же оказывает сопротивление. Сначала неуверенное, а затем уже куда более решительное.
– Немцов! – выставляет между нами руку, вынуждает оторваться от неё и разорвать контакт, увеличив между нами дистанцию.
Таращимся друг на друга, не моргая. Разгорячённые и поплывшие от произошедшего.
– Ты что делаешь? – шепчет испуганно. – Не стыдно тебе? – краснея как помидор, принимается грозно отчитывать тоном училки.
– Нет, не стыдно, – выпаливаю в ответ.
– Эля. Дина. Я. Так нельзя, ясно? – обиженно дёргаются её губы, распухшие от моих несдержанных поцелуев.
– Назарова… – подаюсь вперёд и выдыхаю устало. – С Элей давно уже история закончилось, чисто номинально были вместе, – разъясняю терпеливо, касаясь её лба своим.
– А Дина?
– Дина – это всего лишь твои фантазии. Она по доброте душевной просто разрешила мне временно пожить в её квартире.
– Я подумала, что вы…
– Фантазёрка ты Ася, – целуй маленький, чуть вздёрнутый носик и заставляю себя отступить, дабы не борщить сейчас и не испортить о себе впечатление. – Скоро Айболит к нам явится. Так что пей свой кофе, остыл уже небось, – отодвигаю для неё стул. – Ты пока позавтракай, а я картошку нам пожарю, – беру тарелку в шкафу и выкладываю из пакета тёплую выпечку.
– Правда вкусные? – девчонка, присаживаясь, поглядывает на неё с интересом.
Киваю.
– Они офигенские, отвечаю.
*********
Айболит остался доволен визитом. После осмотра и беседы состояние Аси оценил как удовлетворительное. Скорректировал лечение. Добавил к списку спрей для горла и малиновое варенье. Отказался от ароматной румяной картошки и одобрил мою затею, связанную с прогулкой на свежем воздухе.
– И куда мы пойдём?
– Здесь есть хороший сквер неподалёку, – поправляю шапку на девчонке. Она, как и куртка, красиво оттеняет цвет её глаз.
– Неудобно, что мы опять взяли вещи у Дины, – по новой заводит старую пластинку.
– Ну хватит, она ведь тебе разрешила.
– Всё равно неудобно.
– Идём.
Цепляю её маленькую ладошку своей и открываю дверь, а пятнадцать минут спустя мы уже шагаем по аллее, выложенной плиткой.
Птицы, переговариваясь, чирикают. В синем небе светит солнце, выглянувшее из-за облаков. Лёгкий ветер кружит в хороводе разноцветные листья, падающие с деревьев. Рядом идёт она: красивая и улыбающаяся.
Чувствую себя счастливым. Давно уже ничего подобного не испытывал.
– Ну зачем?
– Чтобы не мёрзла, – вкладываю ей в руки стакан с облепиховым чаем.
Купил в деревянном теремке. Люди, стоявшие в очереди, сказали, что годный.
– Я не мёрзну. Мне тепло.
– Присядем там ненадолго? – киваю в сторону лавочки, одиноко стоящей посреди деревьев.
– Давай.
Подходим к ней. Опускаюсь на скамейку. Ася хочет сесть рядом, но я ловко усаживаю её к себе на колени.
– Скамейка холодная, – даю пояснительную своим хулиганским действиям. – Переживаю, чтобы не застудилась и не разболелась сильнее.
– За меня переживаешь, а сам? Куртка нараспашку, без шапки, – несмело дотрагивается пальчиками до моих волос и я залипаю на этом моменте. После чего, конечно, не удержавшись, притягиваю её к себе и опять целую. Сперва прилично и целомудренно, а потом не очень.
– Немцов, напоминаю: у меня кипяток в руке, – отстраняясь, произносит с шутливой угрозой в голосе.
– Ты такая красивая, Ася, – разглядываю её лицо, а она, смущаясь, прячется за высоким стаканом, делая глоток чая.
– Вкусно хоть?
Утвердительно кивает.
– Кажется, я знаю, кто в этом году выиграет конкурс «Мисс-гимназия», – ухмыляюсь, подмигивая.
– Я не хочу участвовать, – её настроение резко меняется.
– Почему? Ты это из-за Красовской? – уточняю, нахмурившись. – Эля тебя как-то обидела, да? – подозреваю, что может. – Давай я поговорю с ней.
– Нет, – наотрез отказывается, опуская взгляд. – Она тут ни причём. Просто мне не нужен этот конкурс. Я сейчас на другой цели сосредоточена.
– Одно другому не мешает.
– Мешает. Не хочу ни на что отвлекаться.
– Пообещай хотя бы на меня отвлекаться, Ась… – прошу, касаясь порозовевшей скулы.
