Текст книги "Дом с черными тюльпанами (СИ)"
Автор книги: Анна Джолос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)
Глава 32. Наполеоновские планы
Швейцария, аэропорт Цюриха
Марат
– Смотри, твой, кажется, – Глеб указывает на мигающее табло. – Через двадцать минут посадка.
– Наконец-то, – цепляю рюкзак и подрываюсь с сиденья.
Когда мы приехали в аэропорт, оказалось, что рейс до Москвы задержали.
– Марат, – останавливаемся у гейта, – обязательно напиши мне, как будет возможность.
– Ладно.
– И давай там без глупостей. Я понимаю, что хочется к херам придушить Красовскую, но она всё-таки девчонка. Не надо, не трогай, – предостерегая, качает головой.
Стиснув зубы, киваю.
– Но я это так не оставлю. Дина права, Ася пострадала по моей вине.
– Завязывай терзать себя, дружище.
– Они били её ногами, – поднимаю на него взгляд, полный боли и отчаяния.
Как представлю, что моя хрупкая девочка лежала на полу там, в раздевалке…
– Дина права и в том, что мстить нужно грамотно. Побои сняты. Всё зафиксировано, есть свидетели. Виновные понесут наказание.
– Очень на это надеюсь.
– Так а дома чё происходит? Удалось выяснить?
Открываю сообщения, отправленные с незнакомого номера, и отдаю ему телефон.
– В такси ехали, пришло.
«МАРАТ, ЭТО СИСТЕР. Я ВЕРНУЛАСЬ ОТ ПОДРУГИ. ДОМА ПОЛНЫЙ КОШМАР! БАГРАТОВНА УМИРАЕТ И ЕЁ СПЕЦИАЛЬНО НЕ ВЕЗУТ К ВРАЧАМ!
«ЭТО МАМА ВИНОВАТА! Я ЗНАЮ! Я ВИДЕЛА!»
«ОНА ВОЗОМНИЛА СЕБЯ ХОЗЯЙКОЙ ДОМА! СМЕНИЛА ВЕСЬ ПЕРСОНАЛ: ВОДИТЕЛЯ, ПРИСЛУГУ, ОХРАНУ»
«
ВЫГНАЛА НИНУ И ВЕНЮ! ДЕДА УВЕЗЛИ В СТАРДОМ! АСЮ ДЕРЖИТ ВЗАПЕРТИ! ОТОБРАЛА У НАС ТЕЛЕФОНЫ!»
«ДИНУ И ВАНЮ СЮДА НЕ ПУСТИЛИ. ОНИ ХОТЕЛИ УВИДЕТЬ БАГРАТОВНУ»
«МАМА ЗАСЕДАЕТ В КАБИНЕТЕ С КАКИМ-ТО ДЯДЬКОЙ ЮРИСТОМ. ЯВНО ЧТО-ТО ЗАМЫШЛЯЮТ!»
«ПОМНИШЬ, КАК ОНА ГРЕЗИЛА О НАСЛЕДСТВЕ? ПО ХОДУ У НЕЁ НА ЭТОЙ ПОЧВЕ КУКУШКА ПОЕХАЛА. РЕШИЛА ВОСПОЛЬЗОВАТЬСЯ ТЕМ, ЧТО ВАС С ОТЦОМ НЕТ»
«ОНА ЗВОНИЛА ГРОБ ВЫБИРАТЬ!!!»
«ПРОШУ ТЕБЯ, ПРИЕЗЖАЙ СКОРЕЕ, МНЕ ОЧЕНЬ СТРАШНО!!!»
«ЭММА НЕ МОЖЕТ УМЕРЕТЬ. ОНА ПРОСТО НЕ МОЖЕТ!»
– Дела… – Глеб, возвращая мне телефон, в шоке округляет глаза. – Ты созвонился с отцом? В смысле с Сергеем Львовичем.
– Мы с ним говорили до того, как пришли все эти сообщения от Миры. Сейчас он не берёт трубку, – сжимаю телефон в ладони и он жалобно трещит. – Надеюсь, уже приехал домой. Хотя какой в этом толк? Он никогда не мог противостоять матери.
Слаб характером. Всю жизнь под ней ходит.
– Может я с тобой полечу? – предлагает Глеб, встревоженный прочитанными сообщениями.
– Нет. Кто-то должен остаться здесь с отцом.
Нехотя кивает.
– Что ты будешь делать?
– А у нас с Диной только один вариант, похоже. Если то, что пишет Мира правда, а скорее всего это так… Придётся обратиться к влиятельным друзьям Багратовны.
Ещё раз объявляют мой рейс и я, встрепенувшись, поправляю лямку рюкзака на плече.
– Я пошёл.
– Давай.
Стоим друг напротив друга. Вокруг полно людей, но неловкая пауза, повисшая между нами, всё равно ощутимо давит, хоть мы и помирились в больнице.
Это случилось в тот момент, когда у отца шла операция.
– Обязательно позвони мне, как сможешь, – повторяет ещё раз.
– Позвоню.
– И это, Марат, насчёт Аси, извини, – поднимает опасную тему.
– За что конкретно?
– За мою тупую настойчивость. Надо было давно сбавить обороты. Видел ведь, как она на тебя смотрит.
– Проехали.
– Я не стану больше лезть в ваши отношения.
– Попробуй только, – угрожающе сдвинув брови, предупреждаю.
– Да расслабься, – смеётся, ударяя меня в плечо. – Ася написала, что влюблена. Как я могу вмешиваться? Признаю: понёс поражение, хоть и боролся за неё, как мог. Ухаживал. Пытался заинтересовать.
– Что она написала? – переспрашиваю растерянно.
– Не кипишуй, Марат. Повода нет. Мы с ней не общаемся. Там, в Москве, когда я и ты сидели в самолёте, она прислала…
– Что. Она. Написала. Повтори, – перебиваю нетерпеливо.
– Что влюблена в моего брата и что я должен принять это. Нравится мне или нет, – улыбается. – Я принимаю. Девчонки-девчонками, а брат у меня один. Так ведь?
– Ася для меня не просто девчонка.
– Да вижу я, не слепой. Совет да любовь. Счастья вам искренне желаю. Только сначала разберитесь со всем происходящим.
– Разберёмся.
– Иди сюда.
Первым делает шаг в мою сторону и обнимает, постукивая ладонью по хребту.
– Держись тут, – отзеркаливаю его жест.
– Всё будет найс, – произносит фразу, знакомую из детства. – Батя поправится и мы, – сглатывает, замолкая на несколько секунд и я ощущаю, как дёргается его кадык, – ещё потусим втроём. В футбик сыграем.
– Сыграем, – задвигаю уверенно в то время, как перед глазами плывёт зал аэропорта.
Помоги, Всевышний, молю про себя.
– Хорошей дороги, брат. И это, матушку мою навести, – просит, отстраняясь, – ну там, когда получится.
*********
По прилёту в Москву звоню Мире, но она, увы, недоступна.
Набираю Дину, а сразу после – юриста Багратовны, Валентина Петровича.
Ввожу его в курс дела и прошу связаться с одним из самых влиятельных людей столицы. В том случае, если всё происходящее в доме, подтвердится.
А судя по первым признакам, именно так и будет. Потому что пропускают меня на территорию не сразу. Ждут согласования и команды от хозяйки дома.
– Марат? – удивляется эта самая «хозяйка», встречая меня в кабинете Багратовны. – Дорогой! – лезет обнимать и целовать. – Рада тебя видеть! Как погода в Швейцарии?
– Погода? Ты сейчас серьёзно?
– Ну а что такого? – пожимает плечом. – Просто поинтересовалась. Любопытно. А ты… Почему здесь?
Мать явно не ожидала меня тут увидеть. Выглядит несколько растерянной и как будто бы недовольной.
– Не догадываешься? – выгибаю бровь. – Ничего мне рассказать не хочешь?
Она, улыбаясь, хлопает ресницами.
– Да не молчи ты, – внутри поднимается волна раздражения. – Почему мне пришлось оставить телефон на посту охраны? Почему вокруг столько незнакомых людей? Кто это вообще? Где старый персонал?
– Я решила всех уволить. Они… Плохо выполняли свои обязанности. Как там Викторов-старший? – пытается перевести тему.
– Будто тебе до него есть дело.
– Ну конечно есть, милый! Это ведь, как-никак, твой отец.
– Ты зачем выгнала из дома Нину и Вениамина?
– Нажаловаться успели? – цокая языком, подкатывает глаза. – Нечего этим нахлебникам тут делать. Привыкли жить за чужой счёт…
– А с дедом ты за что так?
– Маратик, дедушка в шикарном пансионе.
– Шикарный пансион? Это ты про стардом? – усмехнувшись, уточняю.
– Там прекрасный уход, не переживай.
– Ты знаешь, что Эмма всегда была против этого, – неодобрительно качаю головой.
– Я не собираюсь терпеть выходки этого умалишенного!
– Где Ася?
– У себя наверху. Спит. Поздно уже. Час ночи.
– Что с Багратовной? Мира сказала…
– Мире надо бы укоротить язык, – злится, перебивая.
– Мам, что с ней? – повторяю свой вопрос громче и настойчивее.
– Что-что… – отступает на шаг назад. – Наконец произошло то, чего мы все так ждали. Старая мерзкая карга одной ногой в могиле. Вот-вот испустит дух.
– Я хочу увидеть её, – заявляю уверенно.
– О, милый, это так себе зрелище.
– Ты слышишь меня? Я. Хочу. Её. Видеть, – чеканю по слогам и она раздражённо вздыхает.
– На слово мне не веришь?
– Не верю.
– Идём, – проходит мимо меня к двери и открывает её. – Говорю тебе, старуха вот-вот откинется
– Ты взяла ЕЁ украшения? – замечаю в ушах знакомые серьги с брюликами и колье на шее.
– Ну а что? Они ей больше не понадобятся. Чего добру пропадать? – ведёт за собой и вскоре мы оказываемся у входа в апартаменты госпожи Немцовой.
– Погуляй.
Охранник, кивнув, отступает в сторону.
– Кобура ему на хрена? – спрашиваю, нахмурившись.
– Все приличные ЧОПы имеют разрешение на ношение оружия, – отмахивается она, пропуская меня вперёд. – Заходи, – приглашает войти.
Прохожу всего несколько шагов и с ужасом отмечаю про себя тот факт, что в этом помещении действительно веет смертью.
Мёртвая тишина. Полумрак. Шторы плотно задёрнуты.
Увидеть Багратовну позволяет пара настенных фонарей-подсвечников, излучающих тусклый свет.
Сглатываю и замираю на месте. Поверить не могу собственным глазам.
Эмма выглядит настолько пугающе плохо, что я впадаю в некий ступор, теряя на какой-то промежуток времени дар речи.
Болезненная худоба. Растрёпанные волосы. Впалые щёки. Глубокие чёрные круги под глазами. Неестественно бледная кожа. Пустой взгляд, направленный в потолок.
Становится не по себе.
Эта женщина так не похожа на ту красивую, холёную госпожу Немцову, к которой я привык.
– Бабушка… – вырывается непроизвольно, когда подхожу ближе к кровати.
От этого слова нас всё детство отучали как могли, но…
– Милый, она не узнает тебя, – предупреждает мать.
– В смысле? – не догоняю. – Как такое возможно? – обращаюсь к человеку, сидящему на стуле.
– Она никого не узнаёт, – тихо отвечает тот, кого я всю жизнь считал своим отцом.
– И какого чёрта вы ничего не делаете? Где врачи? Почему её не забирают в больницу?
– Маратик, наша дорогая Эмма умирает, я же сказала тебе. Видишь, как резко сдала. За считанные дни превратилась в живую мумию…
– Ева! – одёргивает её Сергей.
– Ну прости, что называю вещи своими именами. Ты, кстати, так и не прокомментировал ничего про гроб. Заказываю тот, который из сосны? Или посмотришь другие?
Сказать, что я в шоке – это ничего не сказать. Мира вовсе не преувеличила действительность. Перед матерью живой человек, а она про гроб говорит…
– Ты нормальная? Она здесь ещё! – отзывается её недомуж.
– И что? Об этих вещах надо думать заранее. Не сегодня так завтра твоя мамаша отъедет в мир иной, а мы не готовы. Нужно заказать похоронную церемонию и выбрать для этого всё необходимое: гроб, зал, венки.
– Она была здоровее всех вас вместе взятых, когда я уезжал! – вмешиваюсь в этот отвратительный диалог. – Ты почему скорую до сих пор не вызвал? – предъявляю Сергею.
– Врач уехал час назад, – спокойно отвечает мне он. – Сказал, что мы ничем не можем помочь. Опухоль неоперабельна.
– Что за бред? Какая ещё на фиг опухоль?
– Ну ты же помнишь, Маратик, Эмма так часто жаловалась на головные боли… – лепечет мать.
– Ты лично… Видел заключение с диагнозом? – продолжаю допрашивать Немцова.
– Видел конечно.
– И?
– Сын…
– Я тебе не сын! – обрываю сухо. – Багратовна, – подхожу к ней. Касаюсь ледяной ладони и крепко её сжимаю. Наверное, впервые так делаю за последние лет десять. – Ты меня слышишь? Это я, Марат, твой недовнук, – пытаюсь установить зрительный контакт и когда это вдруг неожиданно случается, душа уходит в пятки. Ведь её глаза транслируют нечто такое, от чего мороз ползёт по коже. – Ба…
Чувствую едва заметное движение. Будто бы всего не секунду, но её рука словно отзывается на мой жест, дрогнув.
– Все ироды в сборе, – доносится из-за спины.
Поворачиваю голову.
– Проспалась, алкоголичка? – бросает мать Вите, опирающейся о стену.
– Это ты накачала меня чем-то, – отвечает та заторможенно. – И её, – кивает на Багратовну, – убила тоже ты.
Убила.
– Замолчи, ненормальная. У твоей сестры-алкашки белая горячка? – обращается мать к мужу.
– Мирослава всё видела, – продолжает Виолетта, с трудом собирая слова в предложения.
– Перестань нести пьяный бред.
– Кстати, где твоя дочь? – Вита ищет взглядом племянницу. – Её здесь нет. От неё ты тоже решила избавиться?
– Что значит тоже? – ощущаю резко накатившую тревогу.
*********
– Ты куда? – мать провожает меня хмурым взглядом, но я не отвечаю. Молча прохожу мимо неё и быстрым шагом направляюсь к лестнице. – Марат! Постой!
Ведомый тревогой, взбегаю по ступенькам и в считанные секунды оказываюсь на втором этаже.
– Ась! – зову свою девчонку громко.
Толкаю дверь. Забегаю в комнату, но к сожалению, тут никого нет.
– Ася!
Проверяю ванную, однако и здесь её не нахожу.
– Марат! – сквозь стену доносится до меня голос сестры.
Возвращаюсь в холл и нос к носу сталкиваюсь с матерью.
– Где она? – ору, ощущая как гулко тарабанит сердце о рёбра.
– Успокойся.
– Ты сказала, Ася спит!
Солгала, конечно.
– Марат! – Мирослава долбит ладонями по деревянной поверхности. – Выпусти! Она меня тут закрыла!
Подхожу к двери и тяну за ручку.
Не поддаётся.
– Ключ где? – спрашиваю у матери, краем глаза замечая движение сбоку.
К нам направляется бугай. Он стоял всё это время у окна.
– Какие-то проблемы? – басит тот, обращаясь к матери.
– У тебя будут, если тронешь меня, – бросаю ему в ответ.
– Всё в порядке, Константин. Это мой сын. Мы сами разберёмся. Вернись на пост.
Амбал послушно отступает назад.
– Ключи отдала мне, – требую зло.
– Нет.
– Нет? – прищуриваюсь.
– Давай сперва поговорим.
– О чём?
– Марат! – вопит Мира. – Не слушай её! Она сошла с ума.
– Отойди подальше от двери, – кричу в ответ.
– Марат, прошу тебя, давай всё обсудим. Твоя сестра импульсивный подросток и склонна видеть вещи иначе, чем они есть на самом деле.
Выбиваю долбаную дверь плечом со второго раза.
Распахнувшись, та с грохотом ударяется о стену и я спешу к сестре.
– Слава Богу, ты приехал! – она бросается ко мне навстречу. Налетает с разгона. Крепко обнимает и начинает плакать.
– Всё хорошо, систер, – поглаживаю её по спине и целую в макушку.
– Это я виновата! Я виновата! – тараторит она, заливаясь слезами.
– Тише-тише… – смотрю в её заплаканное лицо.
– Она отравила Багратовну, – выпаливает Мира, сотрясаясь от рыданий. – А я смолчала!
– Что за глупости ты несёшь? – вмешивается мать.
– Я должна была рассказать об этом. Тебе, папе, всем! Я видела! Я всё видела, мам! – отступая на шаг, произносит сестра.
– И что же такого ты видела? – вопросительно выгибает бровь родительница.
– Как ты капала ей что-то в еду! Я это видела, ясно?
Мать выдаёт в ответ неестественно натянутую улыбку.
– Идиотка малолетняя. Это просто жидкие витамины.
– Ты лжёшь! – отрицательно качает головой Мирослава.
– Хоть бы удосужилась подойти прочитать что на флаконе написано, дура истеричная!
– Не ври, мам!
– Перестань распространять эту поганую клевету или я тебя…
– Что? Тоже отравишь?
– Заткнись, бестолковая тупица! От тебя вечно одни проблемы и неприятности! Идём, Марат, надо поговорить. Наедине. У меня в кабинете.
– Это не твой кабинет, – напоминаю сухо.
– Ты убийца, мама, – шепчет Мирослава. – Убийца!
– Закрой свой рот! Марат… – родительница переводит на меня многозначительный взгляд. – Пойдём, ладно?
– Ты же понимаешь, что кровь всё покажет? – задаю ей один-единственный вопрос.
– Кого ты слушаешь? – цокает языком. – У твоей сестры слишком богатое воображение. Говорю же, я витамины ей капала! Эмма сама просила меня об этом.
– Нет, ты нагло врёшь! – уверенно стоит на своём сестра. – Прости, Марат, – сжимает мою ладонь. – Я должна была… Должна была рассказать тебе об этом!
– Идиотка недалёкая, ты всё портишь! Создаёшь лишний шум и мешаешь мне заниматься важными делами, касающимися нашей семьи! – орёт на неё мать.
– Убийца, – шипит сестра.
– Замолчи. Маратик, послушай, совсем скоро случится то, чего мы так ждали. Старуха сдохнет и все её деньги достанутся вашему безмозглому отцу, а это значит, что мы ни в чём не будем себе отказывать. Твоё наследство не тронут. Я позабочусь об этом. Никто у тебя его не заберёт. Слышишь?
– Плевать мне на наследство. Как ты могла пойти на такое, мам?
Моему разочарованию нет предела.
Просто в голове не укладывается.
– Вы оглохли? Мы заживём так, как никогда не жили! Полная свобода без бабкиных правил и приказов! Никаких ограничений! Никаких лишних людей в окружении! Я стану полноправной хозяйкой дома с чёрными тюльпанами, – глаза её от этой мысли прямо таки загораются. А ещё она широко улыбается и теперь уже вполне себе искренне. – Марат, ты, купишь себе новую дорогую тачку и квартиру в Канаде. Ты, дура бесполезная, поедешь в свой Париж по подиуму ходить, как мечтала.
– Сечёшь, братиш? Она и нас сбагрить отсюда решила, – хмыкает Мира.
– Я открою свою клинику пластической хирургии, – продолжает озвучивать свои наполеоновские планы мать. – Ледовый Дворец тоже перейдет в мои руки.
– Но ты ведь вообще ничего в этом не соображаешь! – поражаюсь её бескрайней наглости.
– Заживём на широкую ногу! Будем купаться в деньгах! Распоряжаться ими как вздумается. Дайте мне просто всё закончить! – выпаливает мать раздражённо.
– Закончить, – цитирую ядовито. – Дом, Ледовый Дворец, тачка и Париж. По-твоему, это равноценно жизни близкого человека?
– Я тебя умоляю. Конкретно вы с ней друг другу никто…
– Эмма позволила тебе растить меня в доме Немцовых. Хотя знала правду о моём происхождении.
– Позволила, – пренебрежительно фыркает. – Напомнить, как она гнобила тебя все эти годы?
– Она дала мне всё и даже больше. Впрочем, как и тебе.
– Брось! Ты ненавидишь эту старуху также сильно, как я! Мы избавимся от неё и заживём словно чёртовы короли! Только представьте, что этой грымзы больше нет!
– Хватит, мам, пожалуйста, – плачет Мирка.
– Я обыграла эту старую тварь! – громко смеётся та, точно умалишённая, и мне начинает всерьёз казаться, что она действительно поехала крышей. – Всё на мази! Я такую работу колоссальную проделала! Ещё чуть-чуть и получу за свои мучения заслуженное вознаграждение!
– Боюсь, единственное, что ты получишь, – это реальный срок в тюрьме, мам, – возвращаю её с небес на землю.
– Что ты такое говоришь?
– Ася моя где? – смотрю в глаза этой неадекватной.
Там, увы, нет ничего, кроме вожделенной мечты.
– Она внизу, в подвале, – отвечает за неё Мирослава.
– «Твоя» Ася? – хмурится мать. – А ты не заигрался, милый? Или хочешь сказать…
– Я люблю её, ты всё правильно поняла, – обозначаю сразу.
– Люблю. Чушь какая! Ты пошутил сейчас? – брезгливо морщится.
– Не пошутил.
– Ну тогда это печально, – опускается в кресло и закидывает ногу на ногу. – Ты, признаться, разочаровал меня, сынок.
– Уж как ты разочаровала меня, не передать никакими словами.
– Если ты делал ставку на то, что она наследница, то я понимаю твой умысел, конечно.
– В твоей голове есть что-то кроме денег? – интересуюсь раздражённо.
– Ты выбрал не ту сторону, дорогой. Опоздал немного, – на её лице вновь появляется бесящая победоносная улыбочка. – Твоя, как ты выразился, Ася, по итогу осталась с носом, – разводит руками, изображая показное сожаление. – Пару часов назад она собственноручно отказалась от наследства. Наивная дура из глубинки поверила в то, что я позволю бабке выкарабкаться… – смеётся. – Да ни за что!
– Я думал, упасть ниже ты уже не способна. Но нет, я в очередной раз ошибся.
– Это я ошиблась в тебе! – злится. – Ты должен был поддержать меня сейчас!
– Поддержать тебя в твоём сумасшествии? Извини, я не стану этого делать.
– И я не стану! – выражает свою позицию Мирослава.
– Откроете рот, обоих лишу наследства! – угрожает мать в ответ на наше заявление. – Ничего не получите. Ни копейки, слышите?! Помяните моё слово, неблагодарные!
– У меня есть видео, мама. Догадываешься, какое? – тихо произносит сестра.
Секунда в тишине сменяет другую.
– Ах ты дрянь малолетняя!
Мать порывается встать и броситься в нашу сторону, однако внезапно гаснет свет и комната погружается во тьму.
– Это ещё что за дерьмо?
– Это конец твоим наполеоновским планам, мам, – отзываюсь я, прижимая плачущую сестру к груди.
Глава 33. В плену у неизвестности
Ася
Слышу какой-то звук и резко поднимаю голову.
Выжидаю. Напряжённо всматриваюсь в темноту.
Никого.
Только мой сторож-амбал. Сидит смеётся, листая короткие видео в ленте.
Вздыхаю и, прикрывая глаза, утыкаюсь лбом в коленки.
Не знаю и не понимаю, сколько времени прошло с того момента, как Ева в сопровождении юриста и охраны покинула подземелье.
Она приходила сюда не просто так. Требовала, чтобы я написала расписку. О том, что отказываюсь от наследства бабушки и ни на что не претендую после того, как мне исполнится восемнадцать.
– Это вы что-то сделали. У Эммы слишком резко ухудшилось здоровье!
– Возраст. Старая брюзга рассчитывала жить вечно, но у меня другие планы.
– Пообещайте, что ей окажут помощь!
– Ну разумеется, – кивала Ева. – Мы же с тобой договорились. Как только ты от всего откажешься, я тут же отдам все необходимые распоряжения.
– Но вы ведь можете меня обмануть…
– У тебя нет выбора. Пиши давай! Или бабка останется подыхать в своей комнате!
Ева на пару с юристом подсовывали мне какие-то бумажки. Одну за одной.
Я ничего в этом не соображаю. Подписала всё, что они хотели. Написала и расписку. Мне никакого наследства не нужно. Лишь бы только бабушку забрали в больницу.
– А теперь слушай сюда: ты завтра же вернёшься в свой Мухосранск. Туда, откуда тебя притащили. Поняла меня? – выдёргивая из моих рук листы, говорила она. – Поживёшь годик в детском доме, потом вернёшься в квартиру покойной матери. Её я забирать у тебя не стану, так и быть. Растворись только. Исчезни!
– Вы не можете запретить нам с Маратом общаться…
– Очнись, милочка! Нет никаких ВАС! Посмотри на себя, – бросила Ева, пренебрежительно скривившись, – неужели ты всерьёз решила, что способна заинтересовать такого парня как он? Наивная дура! Это всего-навсего план. Ты ведь прибрала к рукам его наследство! Он ненавидит тебя! И будет счастлив от тебя избавиться!
– Это не так.
В горле пересохло. На глазах проступили слёзы.
– Глупая девчонка! Думала, в сказку попала? Мне просто нужно было отвлечь тебя от происходящего. Замылить глаза. Мой сын хорош собой и умеет быть невероятно обаятельным. Он отлично подошёл для этих целей.
– Хотите сказать, Марат в курсе того, что здесь происходит? – выдавила из себя нехотя.
– Разумеется, Марат в курсе! Милочка, спустись на землю! Сними уже с себя наконец розовые очки!
Я не хочу верить её словам. Не хочу!
Всё, что было между нами, это по-настоящему и искренне. Так ведь?
Моё сердце будет разбито, если окажется, что я заблуждаюсь на его счёт.
– Вы не знаете, Эмму Багратовну уже увезли? – вынырнув из беспокойных мыслей, обращаюсь к своему надзирателю.
Мужчина не реагирует.
Продолжает листать ролики.
– Эй! Вы меня не слышите? – интересуюсь громче.
– Ну-ка сиди тихо, – бросает он в ответ, не отрывая взгляда от экрана.
– Просто скажите мне, приезжала скорая или нет? – спрашиваю зло. – Там человек умирает, между прочим!
– В мире каждую минуту кто-то умирает, – отзывается бугай равнодушно.
Встаю. Подхожу к решётчатой двери.
– Вы вообще понимаете, что творится в этом доме? – возмущаюсь я. – Не смущает тот факт, что меня держат в подвале?
– У богатых свои причуды.
– Причуды? Вы это так называете?
Я просто в шоке.
– Меня удерживают тут насильно! Чтобы я не могла помочь Эмме Багратовне!
– Это лишняя для меня информация.
– Ева совершает самое настоящее преступление!
– Мне-то какое дело? Платят и платят, – раздражённо пожимает плечом он.
– А не боитесь, что станете соучастником?
– Слушай, замолчи уже, а? Нормально ж сидела, – ворчит, недовольный тем, что я мешаю ему смотреть видео.
– Выпустите меня.
– Да-да…
– Пожалуйста! Дайте хотя бы позвонить!
– Нет. Уймись.
– Я прошу вас!
– Ну-ка села и успокоилась! – злится, наконец оторвавшись от своего дурацкого телефона.
Бью ладонями по решётке.
– Бог накажет вас за содеянное!
– Ага, непременно, – хмыкнув, кивает, и как только он это произносит, гаснет свет, которого итак тут не хватало.
Взволнованно замираю.
– Чё там, Кость? – доставая фонарь, спрашивает по рации человек без души и сердца. – Приём. Парни… Что происходит у вас?
Рация трещит. Бугай ещё несколько раз повторяет свой вопрос, а после…
Что-то случается.
Он матерится и роняет фонарь, которым подсвечивал окружающее пространство.
Не сразу понимаю почему… Но когда вижу бросившегося на него Марата, меня захлёстывают эмоции.
– Вот ключ! Нашла! Ася, ты где? – во всём этом сумбуре доносится до меня голос Мирославы.
– Я здесь, ребят! Здесь! – отзываюсь радостно, тарабаня по решёткам.
Мира возится с замком какое-то время, а потом она открывает дверь и помогает мне выбраться наружу.
– Ах ты падла!
Подбираю валяющийся на полу фонарь и направляю пучок света на борющихся мужчин.
Они ожесточённо дерутся и мне становится очень страшно, ведь у этого амбала есть оружие, которым он прямо сейчас собирается воспользоваться.
Да только не выходит у него ничегошеньки.
Парень оказывается на порядок ловчее.
Удар.
Захват.
И вот пистолет у него в руках.
– Откройте калитку! – тяжело дыша просит Марат и мы незамедлительно выполняем его команду.
– Э-э, парниша, поосторожнее! Это тебе не игрушка, – хромая, предостерегает горе-охранник.
– Зашёл туда! Быстро я сказал! Стрелять умею, будь уверен! – в подтверждение своих слов снимает пистолет с предохранителя.
– Тихо ты, тихо. Я иду!
– Шевелись, козёл!
Мой смотритель оказывается по ту сторону решётки.
– Долбанутая семейка.
– Закрывай его на хрен, Мир!
– Угу.
– Марат!
Едва раздаётся щелчок замка, бросаюсь к нему и обнимаю. Крепко-крепко.
– Аська…
Вцепившись в него намертво, зажмуриваюсь до мерцающих белых точек.
Как только ощущаю желанные объятия и горячие губы на своей щеке, прорывает платину.
Плачу безостановочно. Не то от ужаса, не то от радости.
Спасибо, Господи, что он здесь!
– Ты цела?
– Да.
– Идём отсюда.
Марат ведёт за собой, крепко сжимая мою ладонь своей.
Длинный коридор наконец заканчивается. Поднимаемся по ступенькам наверх. Ещё немного – и мы почти у выхода.
Едва оказываемся на улице, нас тут же пугает человек в маске, одетый во всё чёрное.
– Стоять! – направляет на Марата оружие и у меня перехватывает дыхание.
– Свои, – спешит скоординировать его парень. – Я Марат, а это внучки госпожи Немцовой, – поясняет спокойно, никак не реагируя на автомат, под прицелом которого стоит.
– Не стреляйте! Это правда! Мы внуки Эммы! Там в подвале один из этих, – тараторя, подключается к разговору испуганная Мирослава. – Они удерживали там Асю, но мы с братом освободили её, – рассказывает сумбурно.
– Здесь пока стоите, – командует человек в маске. – Два-пять, проверь подвальное помещение, – обращается к своему напарнику, появившемуся из-за угла.
– Принял.
– Два-семь, приём. Доложите обстановку.
– Кто это? – спрашиваю шёпотом.
– Всё нормально. Это спецподразделение полковника Волкова. Пришлось к давнему другу Багратовны обратиться, – объясняет он. – Сильно замёрзла?
Отрицательно качаю головой, а сама стучу зубами от холода.
– Где твоя куртка? – хмурится.
– Забрали. Твоя мать приказала.
– В смысле?
– Чтобы я была посговорчивей.
Чувствую, как напрягаются его челюсти, когда стискивает от злости зубы.
– Погоди. Давай хотя бы так, – снимает с себя худи и ловко накидывает её на меня, оставаясь в одной футболке.
– Зачем же? Ты ведь сам раздетый.
– Грейся, Ась. Заболеешь опять, – капюшон мне на голову накидывает, спасая от снега и мороза.
Прикрываю глаза и, уткнувшись носом в сильную шею, молюсь всем богам. Прошу лишь об одном: чтобы всё поскорее закончилось.
– Прости, что оставил тебя здесь и прости за то, что случилось в раздевалке.
– Ты не виноват.
– Виноват, – спорит упрямо.
Кто-то кричит.
Раздаётся выстрел и все мы замираем от нахлынувшего ужаса.
Темно. Нигде нет света. И нет понимания того, что происходит в доме.
– Мне страшно, – Мирослава, спрятавшись за братом плачет.
– Всё будет хорошо, – успокаивает он сестру, крепче сжимая меня в своих объятиях.
– Ничего хорошего уже не будет, – рыдает она.
– Два-девять, приём? Что там у вас?
– Зелёный, – доносится из рации в ответ.
– Отлично. За мной ребята, – тут же обращается к нам представитель правоохранительных органов.
– Наконец-то! – Мирослава бежит к дому первой.
Под ногами скрипит снег. И да, по правде говоря, мы очень замёрзли.
– Заходим, – кивает мужчина, пропуская нас в холл после того, как сам проверяет обстановку.
В ту же минуту загорается свет.
Останавливаемся у стены и растерянно наблюдаем за происходящим.
Повсюду люди с оружием, одетые в спецформу. У противоположной стены отец, Вита и испуганная Мария. На полу лежат сотрудники нанятого Евой ЧОПа. А вскоре появляется и она сама.
Её, агрессивную и неадекватную, выводят под руки из кабинета Эммы.
– Это проникновение в частную собственность! – кричит она громко. – Что вы себе позволяете?
– Вы должны поехать с нами.
– Я хозяйка этого дома! Слышите? ЭТО МОЙ ДОМ! Я НЕМЦОВА! – дёргается, надрывая горло. – Я вас всех за решётку отправлю! ВСЕХ РАБОТЫ ЛИШУ! ОТПУСТИТЕ! УБЕРИТЕ ОТ МЕНЯ РУКИ! – орёт и бьётся в истерике.
– Успокойтесь!
– ЭТО ВСЁ ИЗ-ЗА ТЕБЯ! – проходя мимо, бросает Ева мне в лицо. – ВСЁ ИЗ-ЗА ТЕБЯ! – шипит зло, пока Марат заслоняет меня собой. – ДРЯНЬ МАЛОЛЕТНЯЯ!
– Прекрати оскорблять её!
– ИУДЫ! – а это Ева адресует уже собственным детям. – ЧЁРТОВЫ ПРЕДАТЕЛИ!
– Мам… – Мира начинает плакать ещё сильнее.
– ОТПУСТИЛИ МЕНЯ БЫСТРО! СЕРГЕЙ, СКАЖИ ИМ! ЧЕГО ТЫ СТОИШЬ МОЛЧА СМОТРИШЬ, НИКЧЁМНЫЙ!
– Успокойтесь.
– ДУМАЕШЬ, ТЕБЕ ЧТО-ТО ДОСТАНЕТСЯ? – смеётся она, глядя на меня и качая головой. – НЕ-Е-ЕТ! ТЕБЕ НИЧЕГО НЕ ДОСТАНЕТСЯ! НИ-ЧЕ-ГО! ЗДЕСЬ ВСЁ МОЁ! СЛЫШИТЕ, ВЫ? ОТПУСТИТЕ! УБЕРИТЕ ОТ МЕНЯ РУКИ! Я ХОЗЯЙКА! Я ТУТ ГЛАВНАЯ! ЭТО ВСЁ МОЁ! МОЁ! – повторяет одержимо. – Я ОСТАНУСЬ ЗДЕСЬ! С МОИМИ ДЕНЬГАМИ!
– Вы должны проехать с нами.
– НЕТ! Я НИКУДА НЕ ПОЕДУ! НИКУДА! – сопротивляется пуще прежнего.
– Вызывай бригаду, пока она опять что-нибудь не выкинула.
– ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! ПРОЧЬ ИЗ МОЕГО ДОМА! ПРОЧЬ!
Сглотнув, в ужасе наблюдаю за её истерикой.
Марат шокирован поведением матери.
Отвлекает нас от устроенного ею представления сирена, оповещающая о том, что на территорию въехала скорая.
Еву, окончательно слетевшую с катушек, наконец выводят из дома.
Вскоре на пороге появляются врачи. Вита провожает их в комнату Эммы Багратовны, а некоторое время спустя её выносят оттуда на носилках.
– Бабушка… – голос дрожит. По лицу катятся слёзы. Сердце болезненно сжимается, когда вижу, в каком она состоянии.
Бледная. Худая. Восковая статуя. Совсем на себя не похожа…
Бегу на улицу.
Пока фельдшеры разговаривают с отцом, успеваю склониться над ней, стиснуть ледяную ладонь, поцеловать холодную щёку и прошептать:
– Пожалуйста, только не оставляй. Не уходи как мама! Я люблю тебя очень. Ты так мне нужна…
– Девушка, отходим. У нас счёт идёт не минуты. Она едва дышит. Давление очень низкое.
– Простите…
Отпускаю её руку. Послушно отступаю, чтобы не мешать врачам делать свою работу.
– Помогите ей! – отчаянно прошу вслед.
– Мы не волшебники. Сделаем всё, что в наших силах.
Вздыхаю. В груди будто битое стекло.
– Ась…
Марат кутает меня в тёплое одеяло и прижимает спиной к своей груди.
Вокруг суета. Шум.
Охрану выводят из дома.
Отец садится в машину скорой. Двери закрываются. Они уезжают.
Воет сирена, постепенно затихая.
Горько плачет Мира, осевшая на землю.
Какой-то невообразимый ужас творится вокруг, но по-настоящему становится страшно, когда все звуки внезапно стихают.
Пустой двор.
С неба всё также падает снег.
Над домом пролетает, каркая, стая ворон.
– Идём, – отстраняясь, произносит Марат убито.
– Пожалуйста, скажи, что она не умрёт…
