Текст книги "Дом с черными тюльпанами (СИ)"
Автор книги: Анна Джолос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)
– Слышишь? Навсегда, Марат! Останешься ни с чем! Бомжом! Ты меня понял? – пилит взглядом.
– Понял, – уверенно киваю и наконец выбираюсь на улицу.
Глава 28. Моя
Хоккей – всем известная командная игра, которая имеет свои особенности и правила. Эти правила утверждены Международной федерацией хоккея и ведущими лигами, такими как НХЛ и КХЛ.
Напомню некоторые моменты на случай, если вы не особо разбираетесь в этом виде спорта.
Итак, на льду во время игры могут находиться только шесть игроков от каждой команды: пять полевых (три нападающих плюс два защитника) и вратарь. Остальные терпеливо ожидают своего звёздного часа на скамейке запасных.
Обычно среднестатистическая заявка на матч включает в себя список от двадцати до двадцати трёх человек. Такой большой состав позволяет команде справляться с травмами, усталостью и тактическими изменениями, происходящими по ходу игры. Тренер имеет возможность заменить игрока прямо во время матча или перерыва. То есть тогда, когда посчитает нужным.
Теперь про амуницию.
Хоккеист обязан использовать снаряжение, одобренное федерацией. Стандартный набор такой: шлем для головы, капа для зубов, нагрудник, щитки для голеней и предплечий, именная футболка, специальные шорты с защитой, краги или попросту перчатки и, конечно, клюшка, с которой хоккеист выходит рубиться на лёд.
О самой игре.
Матч состоит из трёх периодов, каждый из которых длится по двадцать минут. Если по итогам этих трёх периодов фиксируется ничья, назначается овертайм. Если же и он заканчивается ровным счётом, пробиваются так называемые буллиты – послематчевые броски. Это как пенальти в футболе.
Гол засчитывается, если шайба без нарушения правил пересекает линию в любой точке пространства ворот соперника, и не засчитывается, если он забит не клюшкой.
Судит матч целая бригада судей, в состав которой входит главный судья и линейные. В зависимости от турнира их количество может варьироваться.
Судьи следят за порядком и наказывают тех, кто этот порядок не соблюдает.
Допустима ли на льду силовая борьба?
Да. В хоккее допустима силовая борьба, однако запрещены удары в голову, подножки, задержка соперника, а также целенаправленная атака игрока, не владеющего в этот момент шайбой.
Какие штрафные санкции могут получить игроки за нарушение правил? Самое распространённое наказание – штрафные минуты. Это когда тебя выводят из игры.
Длительность отсидки на скамейке штрафников зависит от тяжести нарушения. Можно и до конца игры на лёд не выйти. Собственно, именно это чуть не происходит со мной, прикиньте? За грубую игру с соперником я получаю целых семь штрафных минут и под сопровождение недовольного ворчания тренера выхожу на каток всего за девяносто секунд до окончания третьего периода.
Вы спросите, чем обусловлена моя агрессия? Я отвечу.
Мало мне было неприятного диалога с Багратовной. Не только она вознамерилась в это утро капитально испортить мне настроение. Перед самым началом матча на глаза попалась взбесившая до чёртиков картина: Викторов, по указанию тренера не вышедший на лёд в первом составе, снова подошёл к Асе, которая в этот раз зачем-то пришла на игру.
Тогда-то и затопила злость до краёв. Она требовала выхода. Как следствие – досталось игрокам команды соперника. Пришлось ведь срочно куда-то её направить…
Честно говоря, был велик соблазн ушатать Глеба, допущенного к игре во второй период. Очень хотелось это сделать, но решил оставить наши с ним разборки на потом.
Всё-таки в первую очередь я – капитан команды и нападающий. От меня в данный момент зависит слишком многое. Позволить себе отвлечься на драку, тупо подставив свою команду, я не могу. Весь матч эту мысль в голове гоняю, чтобы сдержать себя и не сорваться.
Вот и сейчас снова концентрируюсь исключительно на игре. Стараюсь ни на что не отвлекаться, но веду шайбу, которую в ожесточённой борьбе забираю у противника, и… Вдруг слышу ЕЁ голос.
«Марат, вперёд! Давай!» – кричит Ася громко.
Безошибочно нахожу и идентифицирую её в толпе.
Она близко. В первых рядах.
Встречаемся глазами и так остро чувствуется взаимная тоска, которую в моменте транслируем обоюдно…
За меня болеет. Не за Глеба.
Это подстёгивает и придаёт азарта. Загораюсь ещё больше. Бросаю взгляд на ворота противника.
Времени остаётся всего ничего. Менее десяти секунд. Понимаю, что надо рискнуть и увеличить отрыв, чтобы подкрепить успех команды.
Быстро просчитываю траекторию.
Примеряюсь.
Задаю направление.
Удар.
Шайба летит, набирая скорость.
Да!
Забиваю гол и трибуны взрываются одобрительными возгласами.
Получилось!
Матч заканчивается. На катке и за его пределами становится очень шумно. Болельщики ликуют, искренне радуясь нашей победе.
«Марат, красава!»
«Немцов – лучший!»
Парни летят на меня. Врезаются. Обнимают со всех сторон. Виснут на мне. Хлопают по спине, а я, высвободившись наконец из этих медвежьих объятий, направляюсь туда, куда хочется сильнее всего.
Одержимый желанием оказаться рядом с Назаровой, преодолеваю разделяющее нас расстояние.
На финальных метрах снимаю шлем и правую перчатку. Вытаскиваю капу. Выбрасываю её по ходу движения в мусорку и выбираюсь на трибуну.
«Марат – ты супер!» – улыбаясь, щебечут девчонки, но меня сейчас интересует лишь одна.
Вот она.
Ася, наблюдающая за моим маршрутом, замирает в растерянности. Вцепившись в спинку сиденья, теряется и наверняка пугается, но меня уже не остановить.
Протискиваюсь между рядами. Делаю пару финальных шагов ей навстречу и вот мы стоим друг напротив друга.
Секунда. Две. Три.
Гул затихает. Резко становится тихо-тихо. Будто бы здесь только я и она.
– Привет, – не моргая, шепчет Ася одними губами.
Коснувшись ладонью порозовевшей скулы, запускаю пальцы в светлые локоны, наклоняюсь и…
Целую её на глазах у всех. Горячо, пылко, самозабвенно.
Плевать мне на окружающих нас людей! Плевать на Глеба! Плевать на Багратовну! Одноклассников. Журналистов.
Пусть смотрят и знают. Она – моя. И ничья больше…
*********
Вечером того же дня забираю Асю из Ледового после тренировки. Едем на Речной, чтобы погулять.
– У меня накопилось много вопросов про этот ваш хоккей, – заявляет, когда забираем кофе в забавных стаканах, на которых нарисованы панды.
– Давай, задавай, – поправляю на ней шапку.
– Почему шайба имеет плоскую форму, а не круглую? – начинает свой допрос по ходу движения.
– Тут всё логично по-моему.
– Ничего не логично, – отрицательно крутит головой.
– Плоская форма даёт большую площадь соприкосновения с ледовой поверхностью. За счёт этого шайба не скачет как мяч и при сильном ударе развивает скорость повыше.
– Ясно.
– И кстати, если хочешь знать, первая в мире шайба была квадратной.
– Серьёзно? – искренне удивляется.
– Да. Памятник квадратной шайбе есть в Международном хоккейном зале славы в Канаде.
– А почему в хоккее ворота такие маленькие? Вы же большие!
– Соизмерь с шайбой и они уже не будут казаться тебе таковыми.
– Ну в принципе да, – подумав, соглашается.
– Следующий вопрос? – проходим мимо здания Речного вокзала.
– Какую скорость может развить шайба после удара? Твоя последняя, например, пулей влетела в ворота соперника. Мне показалось, она двигалась очень и очень быстро.
– Тебе не показалось, Ась, – спускаемся по ступенькам на набережную. – Средняя скорость полёта шайбы сто-сто десять километров в час, но это не предел.
– Ничего себе…
– Российский хоккеист Денис Куляш в две тысячи одиннадцатом установил мировой рекорд и попал в Книгу рекордов Гиннеса.
– И какова была скорость?
– Сто семьдесят семь.
– Ого! – изумлённо округляет глаза.
– Но и это не всё. Позднее Бобби Халл разогнал шайбу до отметки сто девяносто три километра в час!
– А если шайба на такой скорости попадёт в кого-нибудь? Можно ведь получить травму?
– Легко.
– Это же больнее, чем удар кулаком в драке?
Смотрю на неё и улыбаюсь.
– Однозначно.
– А если в голову попадёт, шлем убережёт её от удара? – делает глоток горячего кофе.
– Не совсем. Может быть по-разному. От дикого звона в ушах – до сотряса. Был случай, когда шайба сломала хоккеисту челюсть.
– Бр-р-р… Кошмар, – морщится. – Ладно, поехали дальше. М-м-м… Правда, что шайбы замораживают?
– Правда. Эта традиция. Перед каждым хоккейным матчем они замораживаются, чтобы обеспечить безопасность игроков и зрителей. Это делается для того, чтобы предотвратить отскок во время игры.
– Я слышала, что раньше на воротах не было сетки…
– Сетка появилась благодаря энтузиасту-рыбаку Френсису Нель Нону. Он предложил усовершенствовать таким образом ворота для, чтобы не возникало споров: попала в них шайба или нет.
– А каким был самый разгромный счёт за всю историю хоккея?
Любопытная как ребёнок.
– Девяносто два – ноль. Южная Корея – Таиланд. Восемьдесят седьмой год, по-моему.
– Хм…
– Вопросы закончились? – выгибаю бровь.
– Нет. Про зубы ещё есть.
– Про зубы? – смеюсь.
– Да.
– Все хоккеисты их теряют?
– Ага. Статистика неутешительная.
– У тебя такое было?
– Было. В Канаде три года назад.
– Мм… В Канаде…
– Во время тренировки. С каждым хоккеистом это однажды происходит. Вон даже с Овечкиным приключилась такая беда.
– Я видела. Это, кстати, давно случилось, а зуба всё нет…
– Александр сказал, что не будет вставлять зуб до тех пор, пока не уйдет из хоккея.
– А какая команда самая лучшая? Как считаешь?
– На мой взгляд, лучшая команда – это сборная СССР. Выиграть двадцать два чемпионата мира и семь олимпиад – это сильно. Согласна?
Кивает и какое-то время молчит.
Слишком долго. Это озадачивает.
– А-ась… – останавливаясь, тяну многозначительно. – Всё нормально?
– Да.
– А если правду?
Вижу ведь: что-то не так. Будто хочет сказать, но отчего-то не решается.
Глаза опустила. Поглаживает замёрзшими пальцами край стакана.
– Назарова…
Это всегда работает безотказно.
– Ты планируешь возвращаться в Канаду? – выпаливает вдруг, поднимая на меня взгляд: взволнованный и нерешительный.
– Планировал, – отвечаю честно.
В Канаде меня ждёт тренер и команда, но…
– После школы собирался туда, да? – её голос чуть дрожит, но красивое, чуть покрасневшее от холода лицо, не выражает абсолютно никаких эмоций.
– Собирался. Откуда знаешь? – нахмурившись, уточняю.
– Эмма вчера сказала.
– Ну ясно, – ухмыляюсь.
Вот ведь карга противная! Везде успела соли подсыпать.
– Ты замёрзла? – выбрасываю допитый кофе и перевязываю на девчонке шарф.
– Нет. Не замёрзла Давай пройдём в ту сторону. Здесь так красиво, – спешит отвернуться, но ладонь не выдёргивает, когда беру её за руку.
– Идём.
Шагаем медленно вдоль берега, покрытого слоем снега. Сыпет и сыпет третий день подряд. Зима пришла, по ходу.
– Не обижаешься больше за мою выходку? – грею её пальчики.
– Нет, но всё же не нужно было этого делать. У нашей семьи теперь могут возникнуть проблемы.
– Какие проблемы, Ась? – закатываю глаза.
– Ты же сам понимаешь, как это выглядит…
– Нормально выглядит. Никто на моём месте не устоял бы.
– Начнут опять гадости писать в интернете или обсуждать по телевизору, – расстраивается.
– Пусть говорят! Мы с тобой не родственники. Точка.
На этот раз она меня останавливает.
– Всплывёт история с Викторовыми. Раскроется правда про отца Глеба.
– Да плевать мне! Посудачат и перестанут. Я знаешь ли, как-то уже смирился с мыслью, что к Немцовым отношения не имею.
– Будет скандал. Журналисты…
– Забей на них, поняла?
Долго и пристально друг на друга.
– Именно так и поступлю, – кивает в итоге.
– Вот и молодец, – легонько щёлкаю по носу. – А по поводу отца Глеба… Мне надо кое-что сказать тебе, Ась…
Глава 29. Беда не приходит одна
Ася
Тренировки, тренировки, тренировки.
Часы в хореографическом зале.
Ежедневные прокаты.
Аудиенции с госпожой Немцовой на льду.
Вечера кропотливой работы с Витой.
И вот наконец наступает тот самый день икс. Я нервничаю, конечно, но перед выступлением беру себя в руки и выдаю максимум своих возможностей, откатав свою программу от и до. Безошибочно, технично и красиво. Так, что не к чему придраться.
В общем, если вкратце, на отборочных показываю себя в наилучшем виде, без проблем попадая в следующий этап.
Могла ли я раньше представить, что пройду в десятку сильнейших? Точно нет. Однако у меня получается и я спешу поделиться этой новостью с Маратом.
«Прошла в финал! Ура!!!»
Марат:
«Не сомневался. Ты красотка, Ася! Горжусь тобой!»
«Вита похвалила и расцеловала меня))»
Марат:
«А Багратовна?»
«Недурно, но ты способна на большее» – цитирую и отправляю смайл с высунутым языком.
Марат:
«Старая коза в своём репертуаре»
«Знаешь, мне как-то тревожно за неё» – делюсь своими переживаниями.
«У неё опять жутко болит голова. Она бледная и пила что-то для сердца сегодня»
Марат:
«При мне потирала висок тоже»
Марат:
«Пусть к врачу топает. Не восемнадцать давно»
«Дина пыталась уговорить её. Эмма отказывается. Мол, пустяки. Переутомление»
«Ест плохо»
Марат:
«Ты сама-то ела сегодня?»
«Дома поем обязательно»
Марат:
«Вообще оставлять тебя нельзя —
злой смайлик-
«
«И не оставляй больше:((»
Марат:
«Жаль, что я не рядом. Прости, что не получилось поддержать тебя»
Марат:
«Надеюсь, ты не обижаешься на меня, Ась»
«Ты что! Конечно нет. Твоя поддержка сейчас очень нужна другому близкому человеку»
Немножко грустно оттого, что Марат не видел моего выступления, но никакой обиды точно нет. Он ведь улетел в воскресенье к отцу в Швейцарию.
Так тяжело было его отпускать… Может ещё и потому, что понимала: это своего рода репетиция того, что в скором времени произойдёт. Парень ведь не опроверг мои предположения. Действительно собирается после окончания школы вернуться в Канаду.
А чего ты, собственно, ждала? Что он изменит из-за тебя своё решение? Понятно ведь, что этого не случится.
«Как дела у дяди Саши?» – отвлекаю себя от безрадостных мыслей.
Марат:
«Прооперировали, но к нему пока не пускают»
«Надо немного потерпеть. Скоро увидитесь»
Марат:
«Я на это надеюсь»
Молчит какое-то время.
«Знаешь, где я?»
Марат:
«И где?»
Делаю снимок и отправляю ему фотографию.
Марат:
«Парящий мост в Зарядье? Ты чего там забыла?»
«Дина с Эммой уехали на встречу с каким-то депутатом, а мне почему-то захотелось прийти сюда и немного прогуляться. По Красной Площади и по Зарядью»
«Москва вся в снегу. Зимой тут тоже красиво»
«Только тебя не хватает»
Отправляю сердечко и вздыхаю.
Удивительная штука жизнь… Могла ли я ещё несколько месяцев назад подумать о том, что буду писать внуку Немцовой подобные сообщения?
Что буду скучать за ним. Сильно-сильно.
И ждать того момента, когда мы встретимся вновь.
Марат:
«Тепло одета?»
«Тепло.) У нас минус десять»
Марат: «
Давай домой езжай. Пока не заболела. Тебе нельзя переохлаждаться»
«Я ненадолго»
Марат:
«Как добираться будешь? Вечер уже. Темнеет сейчас рано.
Приятно, что он за меня переживает.
«Водитель ждёт. Мы условились встретиться здесь в пять тридцать»
Марат:
«Напиши мне, как доедешь»
«Вы с братом не дрались больше?»
Марат:
«Нет»
«Хорошо. Ты ведь обещал мне в аэропорту. Слово давал»
Я его провожала и красноречивый взгляд Глеба просто не описать.
Марат:
«Я помню, Ась. Езжай домой, ладно?»
«Ладно»
Марат:
«Скучаю»
Убираю телефон и руки в карманы. Шагаю по направлению к выходу и уже десять минут спустя оказываюсь в машине.
Пока едем с Иваном, листаю наши с Маратом совместные фотографии и видео. Они здорово помогают отвлечься и пережить разлуку. Заставляют улыбаться.
Правда улыбаюсь я недолго. По приезду домой становится не до того. Потому что у центрального входа припаркована машина скорой помощи.
Тревога за несколько секунд распространяется по всему телу. А ещё горло сковывает страх. Я ведь почему-то абсолютно уверена в том, что плохое случилось именно с Эммой, а не с кем-то из домашних.
Мои предположения подтверждает Вольдемар, стоящий у двери.
– Бабушка? – спрашиваю испуганно и мужчина кивает в ответ. – Что случилось? Где она?
– Там.
Бегу в сторону гостиной, на ходу расстёгивая куртку.
Почти добираюсь до большого зала, но навстречу мне выходит Ева.
– Стой.
– Что произошло? – взволнованно выпаливаю, стаскивая с себя шапку и разматывая шарф. – Бабушка в порядке?
– Тише, – шипит мать Марата недовольно. – Чего ты разоралась на весь дом, ненормальная?!
– Что с ней?
Часто дышу. Сердце заходится в бешеном ритме.
– Госпоже Немцовой нездоровится.
Ева, в отличие от меня, – само спокойствие. Невозмутимая и отнюдь, не встревоженная.
– Простите. Позвольте, я возьму вашу верхнюю одежду, – аккуратно встревает в наш диалог Вольдемар.
Снимаю куртку и передаю ему вещи.
– Куда собралась?
Ева пресекает мою попытку пройти в гостиную
– Я могу…
– Нет, не можешь, – перебивает, даже не дослушав. – Туда сейчас нельзя. Там врачи.
– Но я хочу увидеть её! – настаиваю.
– Ты тупая или глухая? – загораживает собой плотно закрытые двери. – Не до тебя сейчас! Будь любезна, оставь свои капризы при себе! – взирает на меня как коршун.
– Я просто хочу убедиться в том, что с ней всё хорошо.
– С ней всё хорошо, – утверждает блондинка уверенно. – А теперь давай, убирайся отсюда. И чтобы я не видела тебя тут внизу, – приказывает ледяным тоном.
*********
Все выходные к бабушке меня не пускают.
Точнее не выпускают никуда.
По распоряжению Евы мне запрещено покидать свою комнату. Она заперта с внешней стороны на ключ, потому как я неоднократно пыталась нарушить приказ о заточении.
Часы тикают. Время провожу в одиночестве. Никого из обитателей дома не вижу и не слышу. Ещё и телефон странным образом исчезает в первый же день. Поэтому я не могу связаться ни с Маратом, ни с Диной. Вообще ни с кем!
– Завтрак, – сообщает горничная, выставляя передо мной поднос с едой ровно в семь утра.
– Как она? – задаю всё тот же вопрос.
– Госпожа Немцова отдыхает. Просила не беспокоить.
– Прямо сама просила? – уточняю, усмехнувшись.
– Сама, естественно, – уверенно заявляет девушка.
– Ночью опять приезжали врачи?
– Обязательный визит. Доктор отслеживает динамику.
– Почему бабушку не забирают в больницу?
– Я уже говорила, Эмма Багратовна отказалась от госпитализации. Ей стало значительно лучше.
– Послушайте, Мария…
– Не начинайте даже! – выставляет руки вперёд.
– Выпустите меня. Я должна своими глазами увидеть её и убедиться в том, что с ней всё в порядке!
– Не положено.
– Что ты заладила одно и то же как робот? Где твоя человечность? – перехожу на ты. Уже просто от отчаяния. – Скажешь Еве, что я опять убежала.
– Нет, дорогуша. Второй раз ты это не провернёшь, – предупреждает сухо.
– Я не хотела делать тебе больно. Просто у меня не было других вариантов.
– Там за дверью стоит охранник, ясно?! – предупреждает вдруг. – Только попробуй снова попытаться выбежать! Этот амбал поймает тебя в два счёта! Поняла?
– Амбал у двери?
Это что-то новое…
– Сама виновата. Надо быть более покладистой и смирно выполнять распоряжения хозяйки дома.
– Я очень сомневаюсь в том, что хозяйка дома как-то причастна к тому беспределу, который сейчас в нём происходит!
– Смотря о какой хозяйке мы говорим, – язвительно отзывается Мария.
– В этом доме лишь один человек имеет право ею называться, – напоминаю я ей.
– Как знать… – пожимает плечом.
– Где Мирослава?
Я звала её вчера и позавчера. Громко кричала, но ответа так и не последовало.
– Внучка госпожи Немцовой гостит у подруги.
Странно. Как-то не припомню, чтобы ранее ей было дозволено нечто подобное.
– А Вита? Не поверю, что она меня не искала. Я ведь пропустила субботнюю тренировку в Ледовом и вообще…
– Виолетта Львовна у себя. Отдыхает, – перебивая, поясняет любезно.
– Дай угадаю, ей тоже нездоровится? – прищуриваюсь.
– Нет. Вы же знаете, – снова переходит на официоз, – у Виолетты Львовны бывают затяжные периоды, когда она предпочитает оставаться один на один с бутылкой, а не со своими спортсменами. Алкоголики – они такие непостоянные… – позволяет себе вслух озвучить неприятную характеристику.
– Зачем ты так?! Вита – не алкоголичка!
– Мне лучше знать. Я в этом доме не первый день работаю.
– Она не пила все эти месяцы!
– Ну да. Держалась, однако опять сорвалась. Такое уже было не раз. Что-то там начала праздновать с пятницы. Вот до сих пор и продолжает, – невозмутимо докладывает эта наглая девица.
– Ты передала мою просьбу отцу?
Я просила сказать ему, что хочу с ним встретиться.
– Сергей Львович ещё не вернулся из командировки.
Да что же это такое?!
Хочется от злости топать ногами!
– Завтракать, я так понимаю, вы не собираетесь? – выгибает бровь, глядя на блюда, к которым я так и не притронулась.
– Аппетит пропал, – бросаю сквозь зубы.
– Жаль, блинчики сегодня просто чудесные! – забирает поднос.
– Что насчёт школы? – интересуюсь недовольно. – Согласно прихоти Евы, я опять должна пропустить занятия?
– Ну почему же? – удивляет меня своим ответом. – Школу посетить можно.
– Серьёзно? Какой щедрый жест! Прямо даже не верится.
– У вас десять минут на сборы. Константин проводит до машины, – толкает столик на колёсиках и покидает комнату.
Собственно, через данные мне десять минут я тоже её покидаю.
В сопровождении угрюмого Константина, чей рост и размеры поистине впечатляют, спускаюсь на первый этаж.
По ступенькам шагаю не торопясь, но едва они заканчиваются, срываюсь с места и несусь в сторону покоев бабушки. Однако заканчивается моя спонтанная диверсия очередным поражением.
У апартаментов хозяйки дома дежурит ещё один незнакомый бугай. Он появляется из-за угла внезапно и я врезаюсь в каменную грудь, после чего меня тут же разворачивают к выходу, больно придерживая за предплечье.
– Подождите, я хочу её увидеть! Я требую! Бабушка! ЭММА! Бабушка, впусти меня! – во весь голос ору на весь дом.
Дом, кстати, в этот момент кажется совсем пустым и безжизненным. Ни прислуги. Ни обитателей. Никого.
На улице тоже.
– Да замолчи ты уже! – злится мой конвоир, силой заталкивая в машину.
– Кто вы такие вообще?! – сразу понимаю, что водитель тоже другой. – Откуда взялись? Это Ева наняла вас?
– Давай, вези её в гимназию, – игнорируя мои вопросы, дают отмашку водителю и закрывают дверь.
– Доброе утро, Ася Сергеевна.
– Вы слепой? Оно не доброе совершенно. Где Иван? – требовательно спрашиваю, как только автомобиль покидает территорию.
– Согласно договору о найме, мне запрещено общаться с членами семьи Немцовых, – цитирует водитель пункт 2.5. – Исключением являются фразы, которые необходимо озвучивать согласно этикету.
– Да-да, я в курсе! – потирая руку, нервно смеюсь.
Сюр какой-то, ей богу!
Качаю головой. Сердце колотится в бешеном ритме. Досада и злость, смешиваясь, кипящей жидкостью стучит по венам.
Стиснув зубы, таращусь в окно на заснеженный лес.
Раскладываю в своей голове всё то, что происходит, и учитывая картину в целом, прихожу к выводу, что в этом самом лесу я могу сейчас и остаться.
Навсегда.
