Текст книги "Дом с черными тюльпанами (СИ)"
Автор книги: Анна Джолос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)
Глава 30. Беда не приходит одна. Часть вторая
Однако, на удивление нет.
Машина едет по знакомому маршруту и какое-то время спустя водитель высаживает меня у ворот элитной гимназии, в которой я хоть и появляюсь редко, но всё ещё учусь.
– Хорошего дня, Ася Сергеевна!
– И вам того же, – выбираясь из салона, отзываюсь холодно.
Запахнув поплотнее куртку, иду навстречу разбушевавшейся метели.
Снега в этом году много. Дворник вон не успевает расчищать территорию.
– Доброе утро!
– Доброе, Асенька!
Здороваться с «обслуживающим персоналом» здесь не принято. Первое время мужчина очень удивлялся моему поведению, но потом привык.
– Как дела у тебя? Давненько ты не появлялась тут.
– Болела, Дмитрий Анатольевич. Готовилась к соревнованиям, выступала.
– Понятненько.
– Вы как сами? – задерживаюсь на крылечке, чтобы по традиции обменяться парой фраз.
– Да ничего. Работаем, Ась.
– Подскажите, а Милославская пришла уже?
– Вот только минут пять назад заявилась. Уже втык получил от неё. Орала сиреной на весь двор.
– За что?
– За то, что не успел до прихода нашей королевишны зону у ворот расчистить. Разорваться мне, что ли? Вчера сама писала, что дорожка и ступеньки – задача первостепенная. Ой да ну её! Человек настроения.
– Не берите в голову.
– И не буду, знаешь ли.
– Спасибо за ваш труд. Если бы не вы, вообще бы никто до школы сегодня не добрался.
– Иди, деточка. Не мёрзни. Опять заболеешь.
В голове внезапно рождается мысль попросить у дворника телефон, чтобы набрать Дину.
Но я вдруг понимаю одну простую вещь: я не знаю наизусть её номер. Да и номер Марата тоже.
Вот чёрт…
Последовав совету Дмитрия Анатольевича, захожу в помещение.
Потопав ногами, чтобы отбить снег, прикладываю карту, прохожу через турникет, здороваюсь с гардеробщицей и оставляю в гардеробе верхнюю одежду.
Мельком бросив взгляд в зеркало, поправляю волосы и уверенным шагом направляюсь в административное крыло. Останавливаюсь напротив директорской двери и аккуратно стучу кулаком по гладкой поверхности.
До звонка ещё двадцать минут. Надеюсь, что успею поговорить с ней.
– Войдите, – доносится из кабинета недовольный голос Милославской.
– Евгения Владимировна, здравствуйте.
– Ася Немцова… Здравствуй, моя дорогая! – её хмурое лицо в момент прямо-таки светлеет и на губах появляется улыбка. – Ты сегодня на занятиях?
– Да.
– А как же подготовка к финалу чемпионата России? Эмма Багратовна предупреждала о твоём отсутствии.
– Когда это было? – уточняю.
– Так в пятницу днём. Она позвонила мне. Ой, я так рада, что у нас в гимназии на одну звёздочку стало больше! – тараторит безостановочно. – Поздравляю тебя, милая! Вот не ошиблись мы в тебе нисколечко! Именно такие ученики должны быть лицом нашего учебного заведения!
– Спасибо, конечно, но я пока только в финал вышла.
– До победы рукой подать! Чемпионат России выиграешь, а там и до мира с олимпиадой недалеко! – задвигает с энтузиазмом.
– Евгения Владимировна, я к вам по личному вопросу, – пытаюсь направить наш диалог в нужное русло.
– Конечно-конечно. Присаживайся, – вскочив, подбегает ко мне, отодвигает стул и жестом предлагает на него опуститься. – Чай? Кофе? Водички?
– Ничего не нужно, спасибо.
– Что-то случилось, дорогая? Ты выглядишь слегка встревоженной.
– Могу я попросить вас кое о чём?
– Конечно-конечно!
– Я хочу, чтобы этот разговор остался только между нами.
– Ну разумеется, – занимает своё кресло.
Делаю глубокий вдох и выдох.
– Понимаете, мне кажется, дома происходит что-то нехорошее.
– Что ты имеешь ввиду? – смотрит на меня в недоумении.
– Бабушке с пятницы нездоровится.
– Да ты что!
– К ней приезжала скорая.
– О Господи! А что же произошло? – бурно реагирует на каждое моё слово.
– В том-то и дело, что я ничего не знаю. К ней не пускают. В больницу не забрали. У двери дежурит охрана.
– Насколько я в курсе, госпожа Немцова частенько предпочитает одиночество. Может, не хочет, чтобы её сейчас беспокоили?
– Там другое, я уверена. Ева, жена отца, явно что-то задумала. Она закрывает меня в комнате. Приставила к ней здоровенного амбала, без которого и шагу не ступить. Мой телефон по возвращении домой исчез. Я не могу ни с кем связаться. Марат в Швейцарии. Папа в командировке, – меня начинает накрывать паника. – Можете вы как-то помочь? Давайте обратимся в полицию. Пусть они всё проверят.
– Спокойно, моя хорошая. Не надо нервничать.
– Свяжитесь с Диной, помощницей Эммы. И с моим отцом, у вас ведь наверняка есть контакты законного представителя.
– Твоим законным представителем является госпожа Немцова.
– Сделайте хоть что-нибудь, пожалуйста!
– Вот. Попей-ка ты всё-таки, – открывает крышку графина и наполняет стакан водой. – Успокойся.
Делаю глоток. А потом ещё.
– Мы обязательно во всём разберёмся.
– Обещаете? – смотрю на неё с надеждой.
– Конечно. Я как руководитель нашей образовательной организации не могу проигнорировать твой сигнал.
– Спасибо.
– Ася, – берёт меня за руку, – вижу, ты очень сильно переживаешь за бабушку, но думаю, зря ты подозреваешь в чём-то нехорошем членов своей семьи. Они ведь не враги тебе.
– Нужно проверить!
– Разумеется-разумеется, – кивает директриса.
Звенит звонок.
– Мне надо на урок, – шмыгаю носом.
Не хотела плакать. Так получилось.
– Я провожу тебя. У вас что сейчас?
– Физкультура.
– Идём, дорогая. Вытри слёзы. Всё будет в порядке. Разберёмся.
Милославская провожает меня до спортивного зала.
Быстро переодеваюсь в раздевалке. Как профессиональный спортсмен я могла бы вообще не посещать данный предмет, однако не хочется чтобы потом мои же одноклассники обсуждали подаренные учителем пятёрки. Уж лучше заниматься по возможности наравне со всеми. Без привилегий.
Ко второму звонку я уже чуть прихожу в себя. Последней занимаю своё место в строю и тут замечаю, что директриса, оказывается, никуда не ушла.
Она переключает внимание присутствующих с меня на себя. И слава богу. Ведь сегодня сразу два класса на уроке. Десятый и одиннадцатый, у которого, похоже, замена.
Редко, но иногда старшие классы вот так объединяют.
«Крыса на уроке будет присутствовать, что ли?»
«Фиг знает!»
«Может, случилось чё?» – перешептываются между собой те, кто в строю.
– Дорогие ребята! – начинает Милославская чересчур торжественно. – Как вас много! Но так даже лучше! Доброе утро!
– А доброе ли? – саркастично отзывается Платон.
– Несомненно, да. Прекрасное! Посмотрите, какая красота на улице! Зимняя сказка.
– И с чем связан ваш визит в это «прекрасное утро»? – громко на весь зал интересуется Красовская.
Евгения Владимировна держит интригу и выжидает паузу.
– Хочу похвастаться достижениями ученицы нашей школы, – наконец отвечает на заданный вопрос и я напрягаюсь всем телом, ощущая подкатившее к горлу дурное предчувствие.
– Ваша одноклассница, десятый А, выступила на соревнованиях федерального масштаба.
– Да вы что!
Кто-то присвистывает.
– Наша чудесная Ася сумела пройти в финал чемпионата России!
Господи, зачем она делает это?
– Радость-то какая! – язвит бывшая Марата.
– Радость, несомненно! Давайте все вместе дружно ей поаплодируем!
В тишине спортзала раздаются отнюдь не дружные хлопки.
Только мужская половина поддерживает инициативу директрисы, пока я стремительно краснею, готовая в эти самые секунды провалиться сквозь землю.
– Какая молодец! – хвалит меня физрук. – Как в известном фильме: спортсменка, комсомолка и просто красавица!
– Да-да! Звёздочка наша! Не сомневаюсь, что и титул Мисс Гимназия заберёт. Есть все шансы, определённо, – подливает масла в огонь Милославская.
– Ну это мы ещё посмотрим, – цедит сквозь зубы Красовская.
– В общем, ребята, вам есть чем гордиться! Обязательно поздравьте Асю!
– Ага, непременно, – пренебрежительно фыркает Ржевская.
– Вот и молодцы! Так держать! Берём с Аси пример! Стремимся к новым высотам! Всё, не смею задерживать урок. Вы ко мне подойдите сразу со звонком по поводу Миханаджановой, хорошо? – обращается к учителю и тот, кивнув, громко свистит в свисток.
– Смирно! Белов проводит разминку. Потом бежим километр.
Аудитория недовольно ноет.
– Отставить шум! В три ряда, метр друг от друга построились быстро!
Евгения Владимировна, осуществив свою миссию, удаляется восвояси. А я вот теперь остаюсь со всем тем, что она натворила.
«Звёздочка наша»
«Берите пример»
«Спортсменка, комсомолка, красавица» – кривляются девочки, повторяя монолог директрисы.
«Уродка»
«Ну, тёлки, вы и завистливые» – смеются парни.
«Точняк. Жесть»
«Какая зависть? Вы о чем вообще?»
«Финал чемпионата России. Понятное дело. Бабка проплатила»
«Канеш!»
«Стопудово!»
«Да бросьте вы. Она реально классно катается»
«И никакая она не уродка»
«Ты просто бесишься, Красовская, что у тебя Маратика из под носа увели»
«Заткнись»
Втыкаю наушники и включаю музыку, чтобы не слышать активное обсуждение моей персоны.
Пробежав километр, пешком делаю ещё пару кругов, после чего схожу с дистанции.
Девочки, по традиции имитирующие боли в подреберье, скучковались в углу и бросают ненавистные взгляды в мою сторону.
К счастью, уже совсем скоро раздаётся звонок с урока и я направляюсь в раздевалку.
Открываю шкафчик. Переодеваюсь. Складываю спортивные вещи стопкой и в этот момент интуитивно чувствую спиной какое-то движение.
Поворачиваюсь.
Напротив выстроились девочки. Во главе с Красовской.
– В чём дело? – вытаскиваю наушник. – Что вам нужно? – нахмурившись, наблюдаю за тем, как они обступают меня полукругом.
– Ну как же. Поздравлять тебя сейчас будем – первой отзывается Эля.
– Ага, коллективно, – ухмыляясь, вторит ей Ржевская.
Глава 31. Переворот
Когда я попала в детский дом, мне, как вновь прибывшей, пришлось пройти через некий своеобразный «обряд посвящения», но знаете… Даже там я не чувствовала по отношению к себе той жестокости и злости, которую испытала сегодня, лёжа на полу женской раздевалки элитной гимназии.
Нет, сначала-то я отчаянно сопротивлялась конечно! Вернее так: сперва это была драка один на один. С агрессивно настроенной Красовской. Именно она вцепилась мне в волосы и ударила коленом в живот.
Я разозлилась. Довольно грубо оттолкнула её от себя и пошла в наступление. Раз уж такая пляска…
В общем, если коротко, в этой потасовке я умудрилась повалить Элю на пол, подпортить ей причёску и случайно разбить нос. За что, собственно, позже и поплатилась.
– Посмотрите, что она наделала! – в истерике кричала королева красоты, вытирая кровь с подбородка. – Что вы стоите? Гасите!
Секунды сомнения.
И да. Стадное чувство оно такое: гадкое и срабатывающее на адреналине. Предводитель отдал приказ. Стадо бездумно выполняет.
Ну а я… Что я? Не Рембо, естественно. Выстоять против толпы – задачка не из лёгких. Отбивалась. Давала сдачи, сколько могла. Стойко держалась, однако в какой-то момент им удалось повалить меня вниз и понеслось…
Длилось всё это недолго, но мне прилетело хорошенько. Одноклассницы от души «промассажировали» мне все органы ногами и тщательно ими же пересчитали рёбра.
«Получай зараза белобрысая!»
«Так тебе!»
«Будешь знать, как выпендриваться»
«И как чужих парней уводить»
«Какой тебе конкурс красоты, уродина?»
«Держите её»
«Врежьте ей по морде как следует»
В реальность возвращают посторонние голоса.
– Вы чего творите? Совсем неадекватные?
– Разошлись!
– Отошли от неё!
– Ржевская, свалила!
– Толпой на одну? Серьёзно?
– Не ваше дело!
– Уходите отсюда! Я сейчас учителя позову!
– Иди-иди зови. Нет его.
– Найду кого позвать!
– Вали! Потом весь год ходить оборачиваться будешь!
– Оставь её. Погнали отсюда. Палево.
Сплочённая команда, хватая вещи, спешно покидает помещение и становится тихо.
– Эй? Ты как?
Поднимаю ушибленную голову.
На помощь приходят незнакомые девочки. Они дружно поднимают меня и сажают на скамейку.
– Осторожно.
– Вот. Держи, – кто-то из них даже протягивает салфетки.
Прислоняюсь спиной к шкафчику и на пару секунд прикрываю глаза.
– Какая жесть…
– Они с ума сошли?
– Толпой на одного!
– Это ж твоя систер, да?
– Ася???
Приоткрываю веки.
Передо мной стоит Мирослава. Её взгляд выражает крайнюю степень ужаса. Похоже, видок у меня тот ещё…
– Что случилось? – почти шёпотом спрашивает она, широко распахнув глаза и прикрыв ладонью рот.
– А ты не догоняешь, Немцова? По-моему, всё предельно ясно, – встревает высокая рыжеволосая девочка. – Это она за твоего братца отхватила.
– Или из-за конкурса красоты, – предполагает брюнетка с каре. – Скинула королеву с пьедестала.
– Парня себе забрала…
– Видимо, получила и за то, и за другое… – рассуждают вслух.
– Учителя позвать? – перепуганная девочка с цветными лентами в косах, выжидающе смотрит на одноклассниц.
– Нет, не нужно.
– Ася, нам срочно надо к врачу и… К Милославской! – решительно настроена Мирослава. – Ты можешь встать? Давай помогу.
– Подожди, – цепляюсь за рукав её блузки. – Дай, пожалуйста, телефон.
– У меня его нет. Мама забрала. Из-за плохих оценок.
Усмехнувшись, киваю. Ева молодец! В очередной раз убеждаюсь: всё продумано и просчитано до мелочей.
– Поговорить. Наедине, – скомкано озвучиваю свою просьбу.
Уголок рта так неприятно щиплет…
– Хорошо.
Сжимаю зубы до скрежета и поднимаюсь со скамейки, стараясь не обращать внимания на боль, которую ощущаю по всему телу.
– И куда мы?
– В душевую. Мне бы… Привести себя в порядок.
Если это возможно вообще.
– Ладно.
– Попроси у кого-нибудь телефон.
– Вот, возьмите, – рыжеволосая передаёт айфон Мирославе.
– Идём. А вы молчите пока. Ясно?
Аккуратно с помощью Миры перемещаюсь вдоль стеночки.
Проходим к душевым. Там, склонившись над раковиной, умываюсь холодной водой, заправляю порванную, испачканную блузку в юбку и вновь обессиленно опускаюсь на лавку.
Голова кружится. Слева, где живот, болит очень.
Ощущаю себя паршиво. На отражение в зеркале вообще лучше не смотреть. Кошмар-кошмарный.
Хочется усмехнуться. Однозначно конкурс красоты мне не светит.
– Ты вся в синяках, Ась. И лицо разбито…
Удивительно. Мирослава, всё это время смиренно наблюдавшая за мной, плачет. Слёзы крупными каплями стекают по щекам. Плечи подрагивают.
– Они просто… Звери какие-то. Это правда случилось из-за того, что Марат теперь с тобой?
Важно сейчас не это.
– Дома происходит что-то плохое, Мир, – выдыхаю тихо.
– В смысле? – она заметно напрягается.
– Бабушке стало плохо. Что с ней – я не знаю. Приезжала скорая, но в больницу её почему-то не забирают.
– Багратовна слегла? Мама ничего не сказала мне об этом… – хмурится и выглядит абсолютно растерянной.
– Ева заперла меня в комнате и лишила телефона.
– Зачем?
Больно говорить, однако без объяснений не обойтись.
– Чтобы я не могла ни с кем связаться. В доме новая прислуга. Охрана, водитель. Из тех, кто мне знаком, осталась только Мария. Она, похоже, в сговоре с твоей матерью. Выполняет все её указания. Называет полноправной хозяйкой дома.
– Погоди, ты же не думаешь, что… – её зрачки расширяются.
– Бабушка умирает. Ты в гостях у подруги. Папа в командировке. Марат очень далеко. Мир…
Смотрим друг на друга: долго, пристально и молча.
Без слов всё понятно становится.
– И что нам делать? – её глаза полны тревоги.
Ей страшно и мне, честно сказать, тоже.
– Чей номер ты знаешь наизусть?
– Брата, – выпаливает она уверенно.
– Тогда звони. Про меня ни слова. Пусть срочно пришлёт контакты Дины. Нам необходима помощь взрослых. Самим точно не справиться…
*********
Дина приезжает очень быстро. Устраивает Милославской самый настоящий разнос и увозит нас в клинику, невзирая на то, что я активно отпираюсь.
В клинике меня осматривают травматолог и терапевт. Там же обрабатывают ссадины и царапины, а уже сорок минут спустя мы с Диной сидим в машине, за рулём которой знакомый нам Иван.
Кстати, как я поняла, этих двоих теперь связывают не рабочие, а личные отношения, и я за них искренне рада.
– Не надо было ехать в клинику.
– Ещё как надо было, Ась.
– Поддерживаю! – соглашается с ней Мирослава, которая всё это время ни на секунду от меня не отходила.
– Со мной всё нормально.
– Да уж, «нормально»! Ушибы, разбитый нос, синяки, сотрясение…
– Лёгкое ведь.
– Треснутое ребро! Эти сволочи понесут ответственность за содеянное. Помяни моё слово! – злится помощница Багратовны, снова сбрасывая вызов от Марата и печатая ему сообщение.
– Дин…
– Извини, Ась, но пусть знает правду. Между прочим, в том числе из-за него ты пострадала!
– Марат здесь ни при чём.
– Зато обиженная Красовская при чём. Которую он бросил! Ладно, к этой теме мы ещё вернёмся. Теперь давайте рассказывайте обо всём по порядку.
– Дома – полный звездец, – даёт короткую характеристику происходящему Мира.
– А поподробнее?
Сестра пересказывает Дине всё то, что рассказала ей я.
– Ясно, – внимательно выслушав, Дина хмурится. – Теперь всё понятно. Ева завладела телефоном Эммы. Третий день подряд от её лица присылает чушь. Мол, занимаюсь своим здоровьем. Не беспокой меня. Возьми отпуск на неделю, отдохни тоже.
– Чтобы бабушка дала тебе отпуск? – усмехнувшись, выгибает бровь Мира. – Не, это точно не про неё.
– Ещё бы! Я так-то в отпуске не была три года…
– Охрану, прислугу сменили… Значит, не только со мной договор тормознули, – с водительского места подаёт голос Иван.
– Ева что-то мутит однозначно, – задумчиво произносит Дина.
– Что нам делать? – смотрю на неё с надеждой.
– Мне надо попасть в дом. Вчера утром меня к Эмме не пустили.
– Так ты приезжала в воскресенье?
– Приезжала, конечно. Марат оборвал телефон! Не мог до вас обеих дозвониться-дописаться. Попросил проверить, всё ли в порядке. Волнуется и переживает. Я пообещала ему, что в понедельник подъеду к школе после обеда, а оно вон как случилось…
– Значит, охрана не позволила тебе пройти за ворота?
– Сказали, якобы распоряжение от хозяйки дома.
– А кто сейчас хозяйка не уточнили? – прислоняюсь лбом к холодному стеклу.
– Вот что… Мы сейчас с Ваней попытаемся пройти вместе с вами, но что-то мне подсказывает, ничего не получится.
– И как быть?
– Попробуете пронести телефон, через него будем держать связь.
– А если проверять детектором будут? Он же сработает.
– Пацаны говорят, если засунуть телефон в ботинок, может пронести с детектором, – воодушевлённо заявляет Мира. – Это они от десятиклассников услышали, те в прошлом году сдавали так ОГЭ.
– Сомневаюсь, что прокатит, – отрицательно качает головой Дина.
– Давай упакуем трубу и перебросим её через забор, – предлагает Иван. – Условимся, в какое место. Угол парка, например. Неподалёку от крайней аллеи, вдоль которой установлены фигуры животных. Плюс-минус у лошади будет точка.
– А ты, находясь по ту сторону забора, угадаешь где лошадь?
– Да. Я помню парк чисто визуально. Ближе к углу именно она.
– Точняк, – кивает Мирослава.
– Девчонки пойдут и заберут телефон, когда стемнеет.
– Лично у меня нет свободы передвижения, – напоминаю о своём вынужденном заточении.
– У меня-то есть, – уверенно произносит Мира. – Не станет же мать собственную дочь сажать под замок?
– Да как знать, – сомневается помощница Эммы.
– Ой, прикинусь дурой. Типа вообще в ситуации не шарю. Или что вообще якобы всё это поддерживаю.
– Пожалуй, так и поступим, – подытоживает Дина, когда подъезжаем к высоким воротам. – Только обязательно надо как-то отвлечь охрану. Могут заметить по камерам что-то подозрительное.
– Вот ты, Дин, и отвлечёшь их скандалом, а я в это время закину девчонкам трубу, – озвучивает ход действий наш бывший водитель.
– Блин…
Дина опять хмурится, уставившись в свой смартфон.
– Что там?
– Марат купил билет.
Моё сердце начинает стучать чаще.
– Вылетает в Москву ближайшим рейсом, – сообщает она, поднимая на меня взгляд.
– Слава Богу, – вздыхает Мирослава. – Эй, поглядите, это Нина и дядя Веня? – наклоняется вперёд и вытирает ладонью запотевшее стекло. – А почему они с чемоданами?
Иван останавливает машину и мы друг за другом покидаем салон авто.
– Вы не имеете права! – тут же доносится до нас.
– Идите уже, мать, – выпроваживает Нину охранник.
– Змея подколодная! Нет, ну это ж надо! – поправляя шляпку, возмущается плачущая старушка.
– Что случилось, Нина Багратовна? – громко интересуется
помощница Эммы, шагая ей навстречу.
– Ох, Диночка, – прижимая руку к груди, вздыхает та. – Представляешь, что творится? Эта гадина выставила нас с Вениамином из дома! Сказала, что теперь ОНА тут полноправная хозяйка.
Конечно же после увиденного Дина с Иваном пытаются вместе с нами пройти через пост охраны, однако, как и предполагалось, ничего из этой затеи не выходит. Чужаков велено на территорию не пускать.
– Ладно, ничего. Согласно плану действуем, – подмигивая, тихо произносит Дина. – Отвезём пока Вениамина и Нину в отель. Переговорим с ними. Вы мне дайте знать, что там за обстановка в доме.
– Дин, – аккуратно цепляюсь за пальто, – ты звонила отцу?
– Марат звонил, когда искал тебя. Насколько знаю, Сергей Львович в командировке и тоже не в курсе происходящего. Сейчас наберу его по дороге.
– Спасибо.
– Идём, а то они начнут что-то подозревать, – тянет меня за собой Мирослава. – Чего встал? – недовольно кричит на верзилу. – Меня тоже за ворота не пустишь? Или всё-таки дорожишь своим новым местом работы?
– Вас проводят, – отзывается тот хмуро.
– Сами справимся. Дорогу знаем.
– Не положено.
– Чего-чего?
– Пройдите сюда, девушки.
– Офигеть блин! Меня в собственном доме досматривать собираетесь? Засуньте себе этот детектор в жо…
– Распоряжение хозяйки.
– Вы вообще как? Хорошо себя чувствуете? Вменяемые? Я её дочь как бы! Только попробуйте меня тронуть, уроды!
Мира устраивает скандал, поднимая шумиху и активно привлекая к себе внимание.
Я не сразу понимаю, что делает она это специально. Для того, чтобы Дина с Ваней успели осуществить задуманное.
– Козлы! – ругается сестра, помогая мне подняться по ступенькам. – Где моя мать? – осведомляется она громко, когда заходим в дом.
Дом, кстати, в окружении густых, тёмных облаков и опустевших клумб, выглядит сегодня особенно мрачно.
– Ева Руслановна в кабинете. Она занята, туда сейчас нельзя, – сообщает Мария, встречающая нас в холле.
– А я тебя не спрашивала, что мне можно, а что нет. Много на себя берёшь, птица-секретарь!
Раздеваясь на ходу, под внимательным взглядом охраны, не покидающей пост, направляемся в северное крыло, где Мира без стука врывается в кабинет, решительно распахнув двери, ударившиеся о стены.
– А чё у нас дома творится, ма? Досмотр. Нина и Вениамин с чемоданами. Кругом незнакомые люди. Возле спальни Багратовны охрана. Может, объяснишь что-нибудь? – Мирослава выжидающе смотрит на мать.
К слову, та сидит в кресле Эммы. Подобная наглость никому и никогда не дозволялась, насколько мне известно.
– Где твои манеры? – недовольно порицает дочь мать. – Я не одна, как видишь.
Место напротив занимает тучный мужчина в костюме и очках. Почему-то сразу думаю, что он юрист. В доказательство этой теории – бумаги, разложенные на столе.
– И почему, спрашивается, ты не на занятиях?
– А что подружка не донесла ещё о том, какой беспредел случился в её школе?
Вот так сразу и не соображаю, что речь идёт о Евгении Владимировне. Директрисе.
– И поделом ей, заслужила, – Ева кривится, разглядывая моё лицо. – Иди к себе в комнату, Мирослава. Мы с тобой поговорим чуть позже.
– Но я сейчас хочу! – капризно требует дочь.
– Ты оглохла? Я СКАЗАЛА: ПОЗЖЕ! – срывается на неё Ева.
Она явно пребывает в дурном расположении духа. Уж не знаю, что конкретно её так разозлило. Похоже, дело в бумагах, которые они изучали с юристом до нашего вторжения.
– Ася сказала, Багратовна слегла? Собралась в мир иной?
Холодок по коже от этой формулировки.
– Собралась, – режет Ева словно ножом, – и все мы должны быть к этому готовы.
Моё сердце пропускает удар.
Нет-нет-нет. Только не это!
– А что с ней? Давление? Сердце?
– Возраст берёт своё, дорогая, – отвечает мать расплывчато.
– М-м-м, ясно, – странной интонацией тянет Мира, пока они прожигают друг друга глазами.
– Это ЕЁ кабинет. Не ваш, – напоминаю, встревая в диалог.
– Ну как видишь, перед тобой сейчас я, а не она, – самодовольно улыбается блондинка, откидываясь на спинку высокого кресла.
– Эмма обязательно поправится, – уверенно заявляю я, не желая даже слышать о другом исходе.
– Не думаю, – усмехнувшись, с лёгкостью бросает Ева. – Скоро в этом доме не будет ни тебя, ни этой мерзкой жадной карги.
– А пойдём-ка мы навестим её, – Мира разворачивается, пальцы касаются ручки, дверь открывается и… В кабинет заходит амбал, «провожавший» меня утром до машины.
Он вынуждает её отступить.
– Поднимайся наверх, в свою комнату, – повторяет с нажимом Ева. – А эту – кивает в мою сторону, пренебрежительно поджимая губы, – проводите вниз, слишком много от неё проблем в последнее время. Мешается под ногами.
– В смысле вниз, мам? – хмурится Мира, бросая на меня встревоженный взгляд.
– Пошли, – командует амбал.
– Ма-а-ам…
Не слышу продолжения разговора.
Мы выходим сперва из кабинета, а потом на улицу.
Проникнув в дом через заднюю дверь, спускаемся в какие-то катакомбы.
– Впереди иди.
Долго шагаем по коридору, слушая гулкое эхо.
Спускаемся по ступенькам два пролёта.
Поворот налево. Потом направо и снова налево.
Каменные стены. Свет фонаря тускло освещает узкое пространство.
Если вкратце, тут холодно, темно и страшно. Второй раз за сутки в голову приходит мысль, а не хотят ли от меня избавиться.
– Стой, – прилетает в спину в этот самый момент.
Замерев, сжимаю пальцы правой руки в ладонь и спрашиваю напрямую:
– Убивать будете?
Дыхание частит. Мелкая дрожь бежит по коже.
Можно сколь угодно храбриться внешне, но внутри я сильно напугана.
– Заходи давай, – мужчина толкает тяжёлую, скрипучую дверь и жестом приглашает войти в новые «апартаменты».
