Текст книги "Дом с черными тюльпанами (СИ)"

Автор книги: Анна Джолос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

*********

Этой же ночью в дом приезжают какие-то люди в форме. Ведут обыск. Допрашивают каждого из нас и в присутствии Виолетты изымают документы из кабинета. Как я понимаю, это свежие бумаги, связанные с махинациями, касающимися имущества и наследства.

Они уезжают только под утро. В доме с чёрными тюльпанами снова становится тихо и пусто. А ещё очень страшно. От той неизвестности, которой веет буквально отовсюду.

Из больницы новостей пока нет, к сожалению.

– Что теперь будет?

Вита, тяжело вздыхая, пожимает плечами и опускается в кресло напротив.

– Не знаю. Всё на ней держалось. Если мама не выкарабкается… – замолкает, так и не закончив предложение.

– Как вы могли допустить это? – злится Марат. – Ладно Вениамин и Нина, вечно живущие в собственном мире, но ты и Сергей…

– Теперь зовёшь его так? – спрашивает она, пристально глядя на парня.

– А как должен? – невозмутимо отражает неродной ей племянник.

– На протяжении восемнадцати лет ты считал его отцом.

– Может потому что вы упорно скрывали от меня правду?

Чувствую, как он напрягается.

– Тайное рано или поздно становится явным.

– Да неужели?

– Бутылка лишь пододвинула сроки неизбежного, – задумчиво рассуждает мой тренер. – Я проговорилась случайно. Не специально. Мы вообще думали, что ты сам однажды обо всём догадаешься. Викторов проводил с тобой куда больше времени, чем Сергей. К тому же, вы с моим братом совсем не похожи. Ни снаружи, ни по содержанию. С ранних лет ясно было: ты совершенно из другого теста и, кстати, нашей госпоже Немцовой это было по душе. До тех пор, пока ты козлить не начал.

– Все были в курсе, кроме меня! Кто-то из вас обязан был рассказать! – не скрывая досады произносит обиженно парень.

– Эмма была против. Она запретила нам вспоминать и обсуждать шашни Евы с Викторовым. С того самого дня как ты появился в этом доме, никто не смел говорить вслух о том, что ты неродной сын Немцова.

– Бабушка что с самого начала знала? – удивляется Мирослава, округлив глаза.

– Разумеется!

В смысле?

– Зачем Багратовне нужен был чужой ребёнок? – хмурится Марат.

– Сложно объяснить.

– Уж постарайся как-нибудь! – стискивает он челюсти.

– Во-первых были определённые договорённости с Титовыми, родителями твоей матери. Брак же не по любви заключался, а по расчёту. И состоялся исключительно ради экономического блага. Это было по сути выгодное для обеих сторон бизнес-сотрудничество.

– А во-вторых что?

– Полагаю, на тот момент Эмму беспокоили некие опасения относительно здоровья сына. Немцовым непременно нужен был наследник. К тому же, Ева, как ни странно, выглядела жертвой в этой истории, ведь Сергей на протяжении нескольких лет фактически в открытую крутил роман с матерью Аси.

– Что значит в открытую? – моя очередь бестактно вмешаться в их разговор.

– Я имею ввиду тот факт, что семья знала.

– Ужас какой… Ума не приложу, как такое возможно?

– Всё это отвратительно. Слушать противно, – выражает своё мнение Марат.

– Ну извините, говорю как есть.

– Получается, чужого внука дружно приняли, а от родной избавились, – кивает он в мою сторону.

– Мать Аси скрыла свою беременность, исчезнув из поля зрения на долгие годы.

Молчим какое-то время, слушая потрескивание поленьев в камине.

– Когда Эмма узнала о моём существовании, какой была её первая реакция? – осмеливаюсь спросить у Виты. – Только честно, пожалуйста.

– Она не выходила из кабинета сутки, а потом во время завтрака сообщила всем нам о том, что у Сергея есть внебрачная дочь. И сразу сказала, что намерена забрать тебя из детдома, если тест ДНК подтвердит наличие родственной связи.

– Хотела журналистов опередить?

– Ась, – Вита вновь вздыхает, – да, не стану скрывать, по-началу ты действительно свалилась как снег на голову и была той самой костью в горле, о которой обычно в таких случаях говорят, но потом… Мне кажется, наша госпожа Немцова прониклась к тебе.

Я тоже это чувствовала.

Хотя возможно, я просто отчаянно хочу верить в то, что слышу.

– Будь уверена: холодное, как ледяной айсберг, сердце оттаяло. Пусть и запоздало, – в её глазах читается грусть и тоска.

– Это потому что она катается как богиня, – ревниво высказывает свою версию Мирослава.

– Да, в Назаровой мама увидела себя, – улыбается Вита. – Волевой характер, огонёк в глазах, дикая работоспособность и выносливость, талант от бога. Никогда не забуду, как поверг её в шок твой первый прокат.

– Она не ожидала, да? – мои губы непроизвольно растягиваются в улыбке.

– Естественно не ожидала! Чтоб вы понимали, ей пришлось в тот вечер принимать успокоительные. Она жутко завелась на тему того, что Ксения намеренно скрывала от неё такой бриллиант!

– А мне сказала, что прокат так себе…

Задело тогда очень. Я ведь старалась изо всех сил.

– Чтобы ты чересчур в себя не поверила.

– Как похоже на нашу Багратовну, – фыркает Марат.

– Говорю же, Аська стала любимой внучкой из-за того, что Эмма увидела в ней чемпионку!

– Знаешь, Мир, думаю, Ася покорила её не только этим. Скромность, честность, искренность, доброта. Разве можно было в неё не влюбиться? Вон брат твой и то не устоял. А ведь как сперва ненавидел девчонку люто!

– Дурак был, – целует меня парень в макушку.

– Н-да… Интересно всё закрутилось, – глядя на нас, задумчиво подытоживает Виолетта.

– Ты прости нас, Ась. Тогда правда казалось, что конкретно из-за тебя мир рушится, – Мирослава поднимает на меня виноватый взгляд. – Мы вели себя как настоящие скоты. Особенно я.

– Всё нормально. Это всё сейчас уже неважно.

Я не держу зла. Честно.

– Идите спать, дети. Уже светает, – взглянув в окно, отправляет нас наверх Вита.

– Разбудишь, когда что-то станет известно? – спрашивает Марат, когда подходим к двери.

– Да.

– Ты так и не ответила на мой вопрос, – напоминает ей парень.

– На который? – хмурится женщина.

– Как допустили весь этот кошмар? Как позволили матери отравить Багратовну, вышвырнуть вон из дома членов нашей семьи, обвести всех вас вокруг пальца и замутить аферу с документами?

– Сергей поверили Еве, а я… – делает паузу. – Я виновата, признаю.

Смотрят друг другу в глаза.

– Может наконец бросишь заливать глотку до потери сознания и обратишься к врачам?

– Марат, не надо так, – вспыхнув, сильнее сжимаю его ладонь. Призывая таким образом остановиться.

– Так и поступлю, – побледнев, кивает Вита, на которой нет лица.

– Лишь бы поздно не было, – язвительно отзывается Мирослава. – Если бабушка домой не вернётся, гореть нам всем в аду целую вечность…

Эпилог

Ася

– Ну куда ты это вешаешь? Неужели не понимаешь, что оно абсолютно ни к месту?

– Почему это?

– Потому как создаёшь хаос и ломаешь нам концепцию!

– Скучную и однообразную!

– Эклектичную и эстетически приятную для глаз! А не вот это вот всё…

– Я художник. Я так вижу!

– Немедленно сними этот дурацкий шар! Сейчас же! Он нарушает колористику и стиль!

– Не нарушает! – спорит оппонент. – Красный никак не конфликтует с серебристым и синим. – Согласно цветовой палитре…

– Снимай! Я привыкла видеть на ёлке два цвета! А не эту муть!

– Эмма, прошу не оценивать мой творческий порыв столь плосколобо! Я только начал! Нельзя судить о картине по первому мазку! – возмущается мужчина.

– Тут по первому мазку яснее-ясного, что второго не надо!

– Сними, не спорь и не зли её, – шепчет Нина, пока Вита смеётся.

– Да погодите, Эмма! Дайте больше пространства своей фантазии! Раздвиньте, что называется, границы!

– Плосколобой? Мне послышалось, или он произнёс именно это?

– Что вы вечно цепляетесь к словам?

– Снимай шар, Веня! – как обычно, упрямо настаивает на своём Багратовна. – Звезда градусов на пятнадцать кренится влево! Установи ровнее! – тут же попутно требует от Марата устранения недочётов. – И да, кренится не только она, – предупреждает будничным тоном и я, спешно отбросив гирлянду в сторону, тут же цепляюсь в стремянку обеими руками.

– Держу!

– Готово! – сообщает парень и спускается вниз.

Улыбаемся синхронно.

Задерживаем друг на друге взгляд и его глаза снова транслируют тот набор эмоций, от которых мурашки бегут по коже.

Восхищение, восторг, очарование, любовь.

– Марат, гирлянда над камином всё ещё ждёт тебя. Она тоже женского пола и сама себя к электричеству не подключит, – нарочито сухо напоминает Эмма, уже по обычаю притушив то волшебство, которое разгорается в такие минуты между нами.

– Уже иду, Большой Босс, – смеётся он и целует меня в лоб прежде, чем отправиться на очередное задание.

– Мирослава, это что ещё за ерунда?

– Как это что? Рождественские носки, – отзывается внучка невозмутимо.

– Я не слепая! Выражаясь вашим языком, на кой, спрашивается, они там икс?

– Так должно быть! Вообще не понимаю, почему их тут раньше никогда не было?

– Потому что я строго-настрого запрещала! На черта портить камин!

– Ничего я не порчу! Глянь как красиво, ба!

– Красиво было «до»!

– Было скучно и однообразно, как подметил дед Веня.

– Вот! Слышите? – оживляется тот, отреагировав на слова поддержки.

– Ну зачётно же смотрится, – отступив назад, любуется своими трудами Мира.

– Здорово, – соглашаюсь я, глядя на результат.

– Вы все сговорились, что ли? – ворчит Багратовна. – Один вешает красные шары! Вторая ерунду какую-то лепит! Третья одобряет!

– Никакая это не ерунда! Это обязательный атрибут новогоднего праздника! Согласно английской легенде, Санта-Клаус случайно уронил в носок несколько золотых монет, когда спускался вниз по дымоходу.

– Англия, Санта. Звучит дюже непатриотично, – недовольно констатирует Эмма. – Мы в России живём.

– Позвольте вмешаться и оспорить версию Мирославы. – деликатно вклинивается в их разговор Нина Багратовна. – Если хотите знать, традиция вешать носки на камин связана с легендой о святом Николае. Согласно преданиям, он тайно помогал нуждающимся, иногда оставляя подарки и монеты в носках, которые сушились возле печки.

– Пусть носки висят! Дорого-богато и уютно!

– Пожалуйста, – просим с сестрой на пару.

– Ну раз это не противоречит обычаям нашей культуры… – дёрнув плечом, отвечает Эмма.

– А посмотрите, как интересно и оригинально выглядит ёлка! – восхищается Нина стараниями мужа.

– Тебе только повод дай восхвалить своего Венечку.

– Но разве плохо?

– Прикольно, – озвучивает своё мнение Марат.

– Очень красиво, – подключается Вита.

– А главное патриотично, как ты хотела. Белый, синий, красный. Давай тоже так оставим, Багратовна? – предлагает внук.

Мы киваем, выражая аналогичную позицию. Дедушка Лёва, сидящий в коляске, одобрительно мычит, глядя на жену.

Она тяжело вздыхает, поджимает губы и возводит глаза к потолку.

– Спасибо, ба! – принимаем её молчание за показатель того, что она окончательно сдаётся.

– Ты лучшая, ба!

– Хватит бабкать! – одёргивает, но уже совсем беззлобно. Скорее по привычке. – Не надо было слушать вас! Сами-сами. Для этого есть специально обученные люди. Дизайнеры, декораторы.

– И без них справились, мам.

– Для первого раза вообще отлично, я считаю, – вздёрнув подбородок, подытоживает Мирослава. – Хорошую идею подала Аська! Не думала, что будет так клёво и интересно делать всё это. Тем более в обществе вас, старпёров.

– Эй! – Вита толкает её локтем в бок.

– Гирлянду подключил! – сообщает Марат и сотни огоньков вспыхивают.

– Красота невероятная!

– Давайте сделаем общее фото! Скорее все к ёлке, Немцовы!

– Ещё чего? Лично я с места не сдвинусь, – с ходу противится этой затее Эмма.

– Не проблема, давай я тебя сдвину, – Марат толкает кресло, в котором она сидит. (Временная мера. Слаба ещё очень).

– Прекрати немедленно! – возмущается громко. – Это что ещё за выходки?

– Первый пошёл! – катит её к наряженной ёлке. – Второй пошёл! – возвращается за дедом. – Паркуемся, – пристраивает его к жене.

– Я не намерена фотографироваться в таком виде! – категорически отказывается.

– Если тебя так триггерит это кресло, могу принести тебе твой трон из кабинета. Мирка, расставь пока всех по росту, – смеётся, давая указание сестре.

И да, пока мы шумно выстраиваемся у ёлки, действительно идёт в кабинет и приносит оттуда шикарный барский стул. Тяжеленный. Явно впервые сдвинутый с места.

– Пересаживаемся, королева капризов.

– Пупок-то не надорвал? – хмуро взирает на него Эмма, когда он подходит к ней.

– Не надорвал. Натренированный. Тебя таскал на себе полтора месяца!

– Марат, ты чего?! – возмущаюсь в ответ на его шутку.

– Раз-два.

– Аккуратнее можно?

– Не ворчи, – усаживает её на трон. – Получилось. Давайте приготовились, – отступает назад, доставая из заднего кармана телефон.

– Дай причёску поправить! – Эмма взбивает пальцами укладку.

– Там всё найс. Замри. И остальные тоже. Чё вы как дети головами крутите во все стороны?

– Стоим! – командует Мира.

– Надо же… И фейсы сегодня не как обычно выглядят. Без этого своего налёта пафоса и презрения. Все готовы?

– Нет.

– Что тебе опять не так, ба?

– Вольдемар умеет пользоваться техникой, – Эмма пальцем подзывает мужчину. – Будь добр, встань на своё место, внук, – приказывает твёрдо.

Марат, сперва растерявшись, передаёт Вольдемару смартфон и послушно исполняет её просьбу.

– Вот теперь все Немцовы в сборе, – наконец довольно произносит наша госпожа и в эту секунду мне очень хочется расплакаться. Я так безгранично рада, что не взирая ни на что, она не поменяла своего отношения к Марату!

– Не все Немцовы в сборе, – внезапно доносится до нас голос моего отца и сердце, дрогнув, замирает.

Он стоит на пороге гостиной.

Пришёл всё-таки…

Впервые с того дня, как Эмма, будучи на эмоциях, попросила его покинуть дом.

Сказала, что не простит его. Цитирую: «за бесхребетность, несостоятельность. Неспособность защитить семью и детей от обезумевшей жены, слетевшей с катушек».

Ева, кстати, в этот предновогодний вечер находится далеко отсюда.

Спецучреждение – это то, что ожидает её в самые ближайшие годы, ведь за содеянное придётся ответить. Финансовые махинации суд признал недействительными и никого из фигурантов дела без внимания не оставил.

К слову, об ответственности.

Участвовавшие в касающемся меня инциденте девочки (как минимум четыре), в элитной школе больше не обучаются.

Впрочем, как и я…

Мы с бабушкой серьёзно поговорили и решили, что я вполне смогу осваивать программу, выбрав более удобную для меня форму обучения. Не мешающую спорту.

Но вернёмся к происходящему в гостиной Немцовых.

– Возвращение блудного попугая…

– Можешь выгнать, мам. Я пойму и приму.

Отец, склонив голову, смотрит вниз на ботинки.

– Надо бы непременно! – кивает она, пока Мира несётся обнимать его.

– Папочка! Иди скорее к нам! – минуту спустя тянет отца за собой и Багратовна никак не комментирует эту её вольность.

– Сфоткаемся уже наконец? Все готовы? Сто пятьдесят пятый раз спрашиваю.

– Да, – в разнобой отзываемся.

Марат обнимает меня, крепко прижимая к себе.

– Внимание, дамы и господа! Я намереваюсь сделать снимок.

– Быстрей уже, – нетерпеливо торопит Мира.

– Воландеморт, не подведи, – неожиданно произносит бабушка и стены некогда холодного, мрачного, неприветливого дома с чёрными тюльпанами отражают дружный смех членов семьи Немцовых…

*********

Что такое счастье?

Счастье – это когда в новогоднюю ночь твои родные и близкие люди вместе!

Немцовы. Вита. Нина, Вениамин.

Марат, не выпускающий моей ладони ни на секунду.

Бабушка, по традиции руководящая всеми присутствующими.

Весёлая, хохочущая Дина, возле которой сидит Иван, не отрывающий от неё пристального взгляда.

Викторовы. Улыбающийся Глеб, увлечённо обсуждающий с братом хоккей. Его сияющая, глубоко беременная мама и отец, не так давно перенёсший сложнейшую операцию. Исхудавший, побывавший у черты, но вернувшийся туда, где его ждали.

Счастье – это Любовь.

К будущему мужу.

К профессии и любимому делу, которым горишь всей душой.

К людям, занявшим место в твоём сердце.

К дому.

Забегая вперёд, могу сказать, что мы с Маратом станем его полноправными хозяевами и продолжим чтить нерушимые традиции.

Выращивать редкий сорт чёрных тюльпанов, например. Хранить Его Величество Дом в первозданном виде и наполнять его пространство добрыми, радостными событиями и моментами.

Мы будем счастливы.

Очень-очень и сильно-сильно!

Конец