Текст книги "Дом с черными тюльпанами (СИ)"
Автор книги: Анна Джолос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)
Глава 15. Один в поле воин
Эмма Багратовна официально представляет меня фальшиво улыбающимся гостям, коротко произносит речь, а потом начинается… Косые взгляды, пристальное внимание. Без обсуждения моей скромной персоны, естественно, не обходится. Женская половина, как и предупреждала Дина, считает своим долгом подойти ко мне и так или иначе уколоть словом. Кто-то напрямую, кто-то в спину.
«Цвет волос не свой конечно»
«И нос явно у хирурга уже подправили»
«Ларис, ей всего шестнадцать вроде»
«И что?»
«Платье из последней коллекции»
«Расстарались на славу. Из невзрачной золушки сделали нечто сносное. Похвально»
«Похожа на его любовницу»
«Один в один»
«Подбородок задрала. Нос кверху. Поражаюсь. И хватает ведь наглости?
«Ведёт себя так, словно действительно имеет право претендовать на нахождение в этом доме»
«Притащить сюда какую-то внебрачную девку. Багратовна совсем из ума выжила»
«Что хотят, то и творят. Бесстыдство самое настоящее»
«Ася – это сокращение от Анастасии или вообще что? Очень странное имя»
«Я бы сказала устаревшее и немодное»
«Немцовы забрали тебя из детского дома? Кошмар, там ведь совершенно невозможно жить. Кошмарные условия, грязь, вши, клопы»
«Давайте отойдем от неё подальше, на всякий случай. Мало ли…»
«Такая худая, кожа да кости, посмотрите! Вас там вообще не кормили? Морили голодом?»
«Ну теперь-то ты в сказку попала девочка. Отмыли, причесали, приодели, в школу элитную устроили. Благородные люди, как узнали о твоём существовании, не смогли тебя оставить»
«С Евой поладили? Всё-таки ты дочь другой женщины, пусть и умершей»
«Молодец твоя мать, конечно. Ушлая. При жизни ничего с Немцовых не поимела, зато после смерти хитро всё обставила»
Противно слышать это, но сразу исчезают вопросы к их детям, с которыми я теперь невольно учусь в одном учреждении.
Некоторые из них, кстати, тоже здесь присутствуют и оттого мне становится ещё более мерзко и противно.
Устав отбиваться от нападок элиты, в какой-то момент просто прячусь в глубине сада, отыскав среди сотен чёрных тюльпанов уютное местечко у маленького симпатичного фонтана.
Там и присаживаюсь на лавочку. Долго разглядываю статую фигуристки в центре.
– Ты отлично держишься, Ася.
Поворачиваю голову направо и только сейчас замечаю, что нахожусь здесь не одна.
– Тоже сбежала? – мужчина вопросительно выгибает бровь.
– А вы решили наконец со мной заговорить? – скрыть обиду в голосе не удаётся, да и пусть.
Сергей Львович молча пересекает мощёную площадку и садится рядом на лавочку.
– Прости. Это оттого, что я не знаю, как себя с тобой вести. Ты ведь совсем взрослая уже… И так сильно похожа на мать, – смотрит на меня неотрывно. В глазах читается тоска и грусть. – Не любишь, как и я, подобные светские рауты?
– Не люблю, это вообще не моё. Неуютно. Да и все эти люди вокруг… Серпентарий какой-то.
– Точнее и не скажешь, – кивает мужчина. – Ты не обращай внимания на их слова. Не принимай близко к сердцу.
– Я и не принимаю.
– Слышал-слышал. В обиду себя не даёшь. Молодец.
Между нами повисает неловкая пауза, но я всё же решаюсь.
– Моя мама действительно была вашей любовницей? – на одном дыхании выпаливаю вопрос, который очень меня мучает. – Почему-то не верится. Мне кажется, она не стала бы рушить чужую семью. Я слишком хорошо её знаю.
Отец отворачиваются к фонтану и тяжело вздыхает.
– Мы с Ксенией познакомились задолго до нашей свадьбы с Евой, ещё будучи совсем молодыми. Любовницей она никогда не стала бы, ты права.
– Тогда почему все считают иначе? – возмущённо продолжаю допрос.
– Потому что мы расходились на какое-то время и я вынужденно вступил в брак с Евой.
– Ничего не понимаю, если честно…
– Я был счастлив рядом с твоей матерью. Очень любил её, собирался на ней жениться, но не получил поддержки от семьи. Родители категорически не приняли мой выбор. Им нужна была выгодная партия, а не простая девчонка из региона.
– Значит вы бросили мою маму из-за этого?
– Нас разлучили, Ася. Порой, один в поле не воин.
– Неправда. Я с этим утверждением не согласна. Просто вы оказались слабы характером. Не смогли отстоять своё счастье и свою женщину.
Сергей Львович поднимает на меня взгляд. Видимо, моя прямолинейность его искренне удивляет.
– Обстоятельства порой сильнее нас, – пытается оправдать свой поступок.
– Нет.
– Ась, не всё так однозначно. Жизнь – штука сложная. Не торопись осуждать меня.
– Вас разлучили, но потом вы с моей мамой опять встретились.
– Да, так получилось. Любовь вспыхнула с новой силой, хоть я и был уже женатым человеком.
– И?
– Я хотел развестись с Евой. Немцовы были против, да и Ксения вскоре бесследно исчезла.
– Неужели вы не искали её? Ведь утверждаете, что любили.
– Искал. Через органы, связи, но она словно сквозь землю провалилась!
– Как же так?
– Полагаю, что к её исчезновению приложила руку моя мать, хоть она и никогда не признается в этом.
– А обо мне вы на самом деле не знали или…
Сглатываю ком, вставший в горле и сердце начинает стучать быстрее.
– О беременности Ксюша умолчала! – качает головой.
– Наверное, у неё были на то причины.
– Мне жаль, Ася… Жаль, что всё случилось вот так. Что меня не было рядом все эти годы и тогда, когда твоя мама заболела.
Обнимаю себя руками.
Мне нечего на это ответить. Абсолютно нечего.
Просто сидим вдвоём на лавочке посреди тюльпанов и молчим, глядя на струи воды, до тех пор пока не вибрирует мой телефон.
Достаю его из клатча.
Вижу сообщение от незнакомого номера и, нахмурившись, читаю:
«Надеюсь, Назарова, ты счастлива, на этом своём празднике жизни. Небось наслаждаешься победой?»
Тут же прилетает следующее:
«Отблагодарила так отблагодарила. Стерва»
*********
Сообщения Марата не дают покоя. Уставшая и вымотанная приёмом, прошедшим в доме Немцовых, пол ночи думаю о них, но всё никак не могу понять, чем вызвала его гнев.
Всё становится ясно в понедельник, ведь происходит то, что я предполагала: по школе очень быстро расползаются слухи, связанные с происхождением Марата.
Все вокруг только это и обсуждают.
Что ж. Нетрудно догадаться, откуда дует ветер, но и здесь меня поджидает довольно неприятный сюрприз.
– Ася! Немцова!
Останавливаюсь посреди коридора. Поворачиваюсь на голос и, нахмурившись, смотрю в сторону бегущей за мной девушки.
– Фух, догнала! Ты, честно сказать, очень быстро передвигаешься, – качает головой она, пытаясь отдышаться. – Я Катя Кравцова. Отвечаю за творческую составляющую конкурса «Мисс Гимназия».
– Я не участвую.
– Как это? – Кравцова проверяет список, водрузив на нос очки в модной оправе. – Но у меня другая информация… Здесь абсолютно точно есть твоя кандидатура. Мне нужно, чтобы ты подготовила видеоролик с творческим заданием, – принимается тараторить. – Это может быть что угодно: песня, танец, прочтение стихов. Знаю, что ты увлекаешься фигурным катанием. Было бы здорово, если бы…
– Вычеркни меня, пожалуйста, – устало перебиваю её, даже не дослушав.
– Не могу, – хлопает ресницами Катя. – Мальчики проголосовали. Выбрали тебя в качестве одной из претенденток, значит по правилам конкурса ты должна участвовать.
Выбрали для чего? В очередной раз поиздеваться?
– Плевать мне на ваши правила. Никому я ничего не должна, – отсекаю уверенно.
– Ася, не отказывайся, – доносится в спину, уже когда разворачиваюсь, чтобы уйти. – У тебя ведь реально есть все шансы победить. Параметры подходящие, красота, обаяние, талант и смелость.
Усмехнувшись, киваю, а потом повторяю:
– Вычёркивай, Кать.
Разворачиваюсь и продолжаю путь. Сегодня после четвёртого урока у меня длинная составная тренировка в Ледовом Дворце, поэтому я заставляю себя купить поесть в кафе-столовой.
Ценники тут, конечно, жуть. На школьной карте лежит приличная сумма, но мне жаль тратить чужие деньги на себя. Тем более, что я знаю реальную стоимость продуктов.
Потоптавшись у витрины, выбираю сырники, овощной салат и зелёный чай.
Расплачиваюсь, забираю поднос, но присесть в зале не тороплюсь, потому что замечаю в очереди высокую знакомую фигуру.
Раздумываю всего несколько секунд, а потом направляюсь в его сторону. Парень, очень кстати, стоит один, без друзей. Момент, как мне кажется, подходящий.
Шаг. Ещё один и ещё.
– Марат, привет, – здороваюсь уверенно.
Он поднимает на меня недобрый взгляд, обжигающий арктическим холодом.
Теряюсь даже.
– Я получила вчера твои сообщения и… Можем мы поговорить? – выдыхаю, с трудом выдерживая порцию обрушившейся на меня безмолвной неприязни.
По ощущениям он не смотрел на меня вот так, даже в первый день моего появления в его доме.
– Мы. Поговорить, – медленно повторяет, прищуриваясь.
– Да. Ты ведь дома не появляешься, – говорю я тихо.
Марат выгибает бровь.
Ухмыляется.
Наклоняется ниже, почти к моему уху, и ледяным тоном произносит:
– Да пошла ты, Назарова!
Отреагировать на этот выпад не успеваю, потому как наш диалог привлекает ненужное внимание.
– Нет ну нормально вообще! Хватает наглости подходить к нему! – прилетает от Красовской, сидящей с подружками за столом неподалёку. – Ты офигела, приёмыш?
– Не лезь ко мне, – отзываюсь я достаточно спокойно.
– Нет, ну вы это слышали? – обращается она к присутствующим. – Ты как себя ведёшь, овца? Совсем оборзела?
В столовой становится тихо. Гудёж прекращается и теперь за нашей стычкой следят все присутствующие.
– Заявилась в гимназию после всего! – подаёт голос её подруга. – Просто неадекватная! На что рассчитывала?
– Думала, распуская ложные слухи, дешёвый авторитет сможешь тут заработать? – продолжает Красовская. – Типа своей станешь среди нас? Серьёзно? – фыркает пренебрежительно. – Нет, Назарова, ты как была никем, так никем и останешься. Даже с новой фамилией.
– Отвали от меня. Стать одной из вас я точно не планирую.
– Так это правда? – орёт кто-то. – Ты дочь Сергея Немцова, а Марат нет?
Вижу, как напрягаются скулы парня, прорисовывая чёткий контур. Как пульсирует вена на виске. Как ходят по лицу желваки.
– Давай, отвечай! Чего молчишь? – подначивает Красовская. – Или ссышь при всех озвучить то, что рассказала про Марата нам и своим одноклассникам?
– Но я ничего вам не говорила!
Теряюсь от выдвинутого обвинения.
– В пятницу ты сказала, что он не имеет никакого отношения к Немцовым. Ребят, было же такое?
– Было, – активно кивает Шилова.
– Зачем вы лжёте? – изумлённо смотрю на них.
Всё ведь было иначе! Это Красовская проболталась, не сумев сохранить секрет Марата втайне!
– Подтверждаю, Назарова действительно трындела про это на школьном крыльце, – подключается к разговору невесть откуда взявшийся Соколовский.
– Офигеть! Вот это уровень хайпа!
– Какая дрянь!
– Реально?
– Надо было вывезти её ещё дальше!
Зрители перешёптываются между собой, а я совершенно не понимаю, что мне делать.
– А вообще занятно получается! Оказывается приёмыш у нас не Аська, да Маратик?
Костяшки пальцев, сжимающие поднос, белеют. После чего вышеупомянутый предмет с грохотом летит в сторону, а сам Немцов, его державший, бросается на Соколовского и хватает того за грудки.
Глава 16. Проверка на совесть
Мирослава
Стиснув вилку пальцами, растерянно наблюдаю за тем, как Красовская на глазах у всех топит Назарову.
Поражаюсь её находчивости. Это же надо было так мастерски вывернуть свой же прокол!
Вот я бы точно поверила в её слова, но дело в том, что часом ранее они с Шиловой при мне обсуждали план морального уничтожения новенькой. Потому что я, взбешённая и возмущённая тем, что девушка брата растрындела мой семейный секрет по школе, подошла к ней разбираться в коридоре.
– Ты зачем рассказала всем про Марата? Я же просила молчать! – наезжаю на неё, понизив голос.
– Мирочка, ничего я не рассказывала! Знала только она, – на подругу кивает.
– И Соколовский, – вставляет свои пять копеек та.
– Чего? – таращусь на них обеих в ужасе.
С Соколовским у моего брата крайне напряжённые отношения. Очень плохо, что этот парень получил такую информацию. Нет, пожалуй, это не плохо. Это на фиг катастрофа вселенского масштаба.
– Для чего нужно было так подставлять меня, Эль? Я ведь поделилась с тобой как с подругой!
– Да тихо ты, не кипишуй, – шикает на меня, стреляя глазами по сторонам.
– Ты понимаешь, что Марат не простит нам этого? Ни мне, ни тебе!
Даже представить страшно, что будет, если брат узнает о том, что я имею самое прямое отношение к распространению слухов. Меня чертовски пугает эта мысль. По спине аж холодок ползёт.
– Хватит дёргаться, Мир! Мы уже всё продумали, – отзывается спокойно, после чего обхватывает губами трубочку от молочного коктейля и опирается бедром о подоконник. – Ты же сама сказала, что Назарова была в курсе, да?
– И что?
Они с Шиловой хитро переглядываются и Эля улыбается.
– Твой брат терпеть её не может.
– Ну как сказать, с трассы то забрал, – язвительно напоминает ей подруга.
– Я с этой историей ещё разберусь, – цедит Красовская сквозь зубы.
– Ну да, хотелось бы прояснить детали. Странная ситуация.
– Ой, заткнись, – отмахивается Эля.
– Погодите, я не вижу связи…
– Не тупи, Мир, – Красовская раздражённо цокает языком и закатывает глаза. – Назарова знала вашу грязную тайну, а значит именно она и поведала о ней миру. Всё предельно просто. На неё скинем. Тем более, что мотив у этой овцы есть.
– И какой же?
– Вражда с вами. Желание насолить.
Озвученное ею заставляет меня задуматься.
– Дошло? – ухмыляется. – Крутой план, я считаю.
– Если так всё обставить, то выйдет правдоподобно, – соглашаюсь с тем, что идея действительно классная.
– Ну и зашибись. Расслабься. Надо будет просто поймать нужный момент, – подмигивает и поднимает вверх стакан от молочного коктейля.
Вот, собственно, этот момент сейчас и настал.
Назарову ловко подставили и я наконец немного подуспокоилась. Спасибо Красовской. Двух зайцев одним выстрелом убили. Во-первых, Марат не узнает о том, что именно от меня всё пошло. Во-вторых, возненавидит нашу новоявленную сестрицу ещё больше.
Отлично получается. Немного стрёмно, но это ведь долбаная Назарова-ака-заноза-в-заднице, а значит с ней так можно.
А тем временем Марат налетает на Соколовского. Тот заваливается на соседний стол, потом падает на пол вместе с посудой, и я, испуганно вскочив, визжу.
В столовой поднимется самая настоящая шумиха. Есть уже никто не хочет. Все наблюдают за происходящей дракой. Кто-то уже снимает её на телефон.
– Немедленно прекратите! Да что ж это такое! Немцов, отпусти его! Кирилл Александрович, помогите! – зовёт обэжэшника химичка. – Скорее!
С горем пополам они на пару с физруком разнимают разъярённых парней.
– Сдурели оба? Что устроили? Немедленно к директору в кабинет! То новенькая дерётся, то ты! У вас это семейное, Немцов?
– Вряд ли. Не слышали последние новости? Маратик с этой семьёй никак не связан, – вытирая кровь под носом, довольно сообщает Соколовский.
– Пасть закрой! Или я тебе её сейчас закрою!
– Бро, не надо, остынь, – Глеб с трудом удерживает его на месте, потому что тот снова рвётся начистить рожу Соколовскому, не способному угомониться.
– Вышли в коридор! – орёт завуч. – Больше мне сюда не зайдёте! Голодными будете ходить!
Она выгоняет парней в холл и принимается разгонять зрителей.
Прихватив сумку, тоже бегу в коридор, лавируя зигзагом в толпе. Почти догоняю брата, но впереди уже маячит долбаная Ася.
– Марат, постой, пожалуйста! – Назарова касается его локтя, чтобы остановить, но он, развернувшись к ней полубоком, резко выдёргивает руку. – Это не я! Слышишь? Это твоя девушка им рассказала!
– Какая ты конченая, Назарова! – его глаза полыхают чёрной ненавистью.
– Клянусь, это не я! Я никогда не стала бы. Марат! – кричит ему вслед, когда он уходит. – Это не я… – повторяет уже тише с досадой.
– Лучше не трогай его сейчас, Ась, – предупреждает Глеб, задержавшись возле девчонки на пару секунд.
Довольно-таки быстро прохожу мимо неё, но всё равно успеваю заметить на лице слёзы обиды и отчаяния.
Плевать. Переживёт. Главное, что он про меня ничего не узнает.
– Марат! – выбегаю за парнями на крыльцо в тот момент, когда звенит звонок.
– На урок иди, – бросает брат сухо, спускаясь по ступенькам.
– Подожди! – несусь за ним. Врезаюсь ему в грудь, когда поворачивается. – Марат…
– Ну что вам всем от меня нужно? – матернувшись, раздражённо спрашивает.
– Когда ты вернёшься домой? – сглотнув, смотрю на него с надеждой. – Я очень скучаю по тебе.
Проводит рукой по моим волосам.
– Я не вернусь, Мир.
*********
– Багратовна итак в бешенстве в связи со скандалом, а тут ещё ты со своим перевесом.
Закатываю глаза и отворачиваюсь к окну.
Мать отчитывает за результаты взвешивания, а мне хоть бы что. Странное спокойствие внутри. Перед ней как раньше не трясусь и не переживаю. Надоело. Гнева бабушки опасаюсь да, а вот к её нотациям отношусь безразлично.
– Ты понимаешь, чем это грозит?
– И чем же? – отзываюсь равнодушно.
– Мирослава, чемпионат России на носу. Напоминаю, если ты забыла! – возмущённо чеканит по слогам.
– Я не забыла, – раздражённо вздыхаю.
Забудешь тут с таким надзором.
– Хочешь остаться на скамейке запасных?
– Нет.
– Это недопустимо, ясно? – включает поворотник.
– Ясно.
– Почему ты снова набрала? Мы ведь соблюдаем диету, рекомендованную Ирэной Георгиевной, – сокрушается, притормаживая на перекрёстке.
Ну как сказать…
– Сладости и мучное не ешь ведь? – прищуривается и бросает в мою сторону обеспокоенный взгляд.
– Нет.
Обманываю, конечно. Без сладкого не могу. У меня жуткий депрессняк начинается.
– Точно нет? – сомневается.
– Ты глухая или как? Сказала же, не ем!
– Я тебе не верю. Покажешь портфель, когда доедем.
– Ты совсем уже крышей поехала, мам?
– Смотри мне! Не дай Бог я опять что-то найду! – предупреждает сердито.
Опять – потому что уже было такое.
Боже, она орала на весь дом, когда запалила в моей комнате шоколадки и конфеты. Эти твари горничные по её команде всю комнату мне перевернули!
– Калории считаешь? – продолжает допрос.
– Да там и считать-то нечего, – фыркаю. – Вы меня на траву одну посадили. Силы на тренировки где брать?
Она не имеет ни малейшего представления о том, насколько это энергозатратно.
– Не надо преувеличивать, Мир. Там всё в порядке и с белками, и с медленными углеводами. На мне диета работает отлично!
– Так может вместо меня на чемпионат России двинешь? – предлагаю я ей.
– Прекрати паясничать, Мир.
– Да просто заколебала ты уже.
– Заколебала? – дублирует мои слова. – Я пытаюсь помочь тебе в осуществлении твоей мечты!
Угу. Ну да. Моей. Как же!
– Посмотри на Назарову. Идеальный вес и высокая работоспособность. Такими темпами она вас всех догонит и перегонит.
– Флаг ей в руки.
Вообще плевать.
– Хотя после случившегося скандала Эмма вряд ли куда-то её возьмёт, – довольно ухмыляется. – Дура недалёкая. Решила, что кто-то в вашей гимназии ей поверит.
– Поверили, мам. Уже третий день мусолят это за спиной у Марата.
– Глупости, – отмахивается. – Поговорят и забудут. Тем более, что сейчас появление Назаровой людям куда более интересно.
– Я смотрю, не особо ты переживаешь на тему огласки.
– Смысл трепать себе нервы?
– А Марат?
– Остынет со временем. Журналисты всё равно ничего не докажут, если и предположить, что до них как-то дойдёт эта информация. Сплетня сплетней, ничем не подкреплённая. По документам всё чисто. Свечку надо мной никто не держал.
Мерзко оттого, что мы сами знаем эту неприглядную правду.
– Как можно было изменить папе?
Ненавижу её за это. И за то, что Марат не появляется дома.
– Ты ещё слишком маленькая. Я не собираюсь обсуждать с тобой подобные вещи.
– Что там было вчера в кабинете?
Бабушка вызывала Назарову на разговор и та, со слов горничной, вышла оттуда белее мела.
– Насколько мне известно, девчонка молча выслушала обрушившийся на неё приступ ярости.
– То есть как? Она даже не пыталась себя оправдать?
– Нет.
Как такое вообще возможно? В прошлый раз Багратовне не пожаловалась насчёт той нашей выходки в день вечеринки Царёва. Никого не слила и вот опять смолчала. Терпила? Не думаю. Странная и мутная. Мне вообще не нравится её поведение.
– Заберу тебя в семь, – информирует, притормаживая у въезда на территорию Ледового Дворца. – Старайся, хорошо? Не зли Эмму.
Молча выбираюсь из её внедорожника.
– Рюкзак оставь. Зачем он тебе там? – прихватывает его за лямку, мешая вытащить.
– Будешь снова рыться в моих вещах? Серьёзно?
Как это неприятно, словами не передать.
– Исключительно ради твоего блага.
– А в следующий раз куда полезешь? В трусы? – выпаливаю раздражённо.
– Если понадобится, то и туда полезу, – тянет рюкзак на себя.
– Чокнутая! – отпускаю лямку и, громко грохнув дверью, шагаю подальше от неё.
Идти на тренировку совсем не хочется, но я вспоминаю про обещанную поездку в Париж и это в очередной раз служит для меня мотивацией.
Без дурацкого чемпионата России, которым одержима моя мать, столицы Франции мне не видать. Багратовна поставила такие условия и я волей-неволей вынуждена их принимать, потому что в нашей семье всем заправляет бабушка.
Телефон вибрирует, но я даже не достаю его из кармана. Знаю, что это мать. Она с вероятностью в сто процентов уже прошерстила мой рюкзак и нашла там купленные в буфете шоколадки.
Жалко, что они полетят в мусорку, но я тихо радуюсь тому, что в одном местечке припрятана ещё масса всего вкусного.
Не можешь ты, мам, контролировать мой рот двадцать четыре на семь! Если я хочу сладости, то в любом случае буду их есть и глубоко пофиг на твои запреты!
Довольная собой, задираю нос. Настроение снова уходит в плюс.
Потерпи групповую тренировку, Мирка, и будет тебе шоколадное счастье! И чипсы. И чупа-чупс. Всего-то три с половиной часа пострадать и потерпеть надо.
Пока иду через огромный, устланный плиткой холл, пытаюсь вспомнить, когда шла на каток по собственному желанию и когда мне это было действительно в кайф.
Хм. Наверное, такое состояние я испытывала очень давно. До участия в первых серьёзных соревнованиях. То есть получается, что каталась я в своё удовольствие ровно до того момента, как меня начали размазывать за то, что я недостаточно хороша на льду. В технике, в артистизме, работоспособности.
Сначала, слушая упрёки в свой адрес, я очень обижалась и плакала, но потом тупо привыкла.
Кстати, был у меня период, в который очень хотелось бросить надоевшее до чёртиков фигурное катание. Постоянные диеты, ограничения, режим, изнурительные тренировки, сборы, завышенные требования. Всё это задолбало, но… Конечно же, мать не позволила мне этого сделать. Внучка самой Эммы Немцовой просто не может так поступить. Она должна любить фигурное катание, потому что является потомственной фигуристкой. Она должна кататься очень хорошо. Потому что нельзя подводить именитую бабушку, чьи спортсмены собирают медали на всех соревнованиях. Она должна быть лучшей из лучших, по идее. Во всяком случае, так задумывалось.
Кто ж знал, что лучшей из меня не выйдет? Разве что сама Багратовна давно уже поняла это.
В пустой раздевалке появляюсь последней. Переодевшись, захлопываю дверцу шкафа, беру коньки и плетусь на каток.
– Опаздываешь, Мирослава! – встречает ворчанием Вита.
Тётка-тренер из-за матери меня терпеть не может, но у нас это взаимно. Я её тоже не люблю. За украденное детство.
После разминки мы с девочками приступаем к отработке прыжков. Аксель, тулуп, флип, риттбергер.
У меня сегодня, как назло, получается из вон рук плохо, зато чёртова Назарова порхает по льду, словно долбаный кузнечик, прыгая так высоко и легко, что невольно все присутствующие то и дело бросают взгляды в её сторону.
Бабушка пристально и внимательно наблюдает за своими фигуристками, но за этой овцой в особенности.
Я уж было даже порадовалась, что меня подобное внимание минует, но…
– Ну куда?! Почему не докрутила?! Стопа кривая! Ещё раз прыгай!
Захожу на прыжок повторно через тройку «вперёд-внутрь». Сгруппировавшись, выполняю тулуп. Приземляюсь на левую ногу. Заваливаюсь, теряя равновесие.
– Безобразно, Мирослава! – цедит Багратовна недовольно. – Заново!
Раз десять, наверное, заставляет повторить этот долбаный тулуп, выдавая к каждой попытке язвительный комментарий.
«Отвратительно!»
«Поганое исполнение!»
«Что это? Прыжок, по-твоему? Рано корпус развернула, дура!»
«Грязь какая!»
«Приземляешься как корова! Потому что весишь опять тонну. Видела себя в зеркале? Жиробасина!»
«Ты точно была третьей на чемпионате России?»
«С руками что? Дерево натуральное!»
Двигаюсь назад на наружном ребре правой ноги. Используя носок, отталкиваюсь ею ото льда, а левой помогаю придать прыжку высоту и вращение. Кручусь в воздухе. Стараюсь контролировать баланс. Приземляюсь на наружное ребро той же ноги, с которой начинала прыжок и, пошатнувшись, падаю на задницу.
– Бездарь! – припечатывает госпожа Немцова. – В одно ухо влетает, в другое вылетает! Сядь на скамейку, не позорься! Следующая.
Злая, уставшая и выдохшаяся, поднимаюсь с пятой точки и направляюсь к выходу с катка, уже оттуда наблюдая за Назаровой, у которой, как назло, всё получается супер классно. Чисто, высоко, красиво и практически без помарок.
Коза, блин.
Смотрю на бабушку.
Багратовна, глядя на неё, либо молчит, либо даёт советы рекомендательного характера.
Бесит и раздражает эта белобрысая зараза из мухосранска, но надо быть слепым, чтобы не увидеть, как круто она катается. Наши коршуны вон испепелили её уже глазами, аж смешно прям.
Конкурентка у вас появилась, да.
– Идите все с глаз долой, – по прошествии трёх часов командует Эмма, махнув рукой.
– Девочки, на сегодня всё. Свободны, – вторит ей Виолетта.
Аллилуйя!
Щебечущая толпа мокрых, потных девиц, возрастом от двенадцати до девятнадцати, высыпает в коридор. Я в разговорах и обсуждениях по традиции не участвую. Меня эти завистливые курицы, мягко говоря, недолюбливают. По причине того, что я внучка госпожи Лёд. Хотя… Судя по всему, теперь у них есть новый объект для ненависти – Назарова, которую попросили задержаться на катке.
Долго принимаю душ, думая о своих припрятанных вкусняшках. Неторопливо вытираюсь, выползая из душевой последней. Забираю вещи и ухожу оттуда.
Заворачиваю за угол, притормаживаю в проёме. Растерянно смотрю вперёд. В раздевалке явно что-то происходит. Воспитанницы Багратовны, кто в полотенце, кто уже переодетый в обычную одежду, стоят в ряд, выстроенные вдоль стены. Сама она в центре помещения, в то время как Виолетта проводит рейд.
Такого раньше никогда не было. Видимо, мы совсем оборзели и тренерский состав после неожиданно организованного взвешивания, что-то заподозрил. Ну либо кто-то на меня стуканул, что куда вероятнее.
Вот чёрт вас дери! Сначала мама, теперь это. Сговорились сегодня, что ли???
В горле немеет, будто туда спрея от ангины набрызгали. Сердце начинает гулко стучать за рёбрами, разгоняя ритмично пульсирующую кровь, приливающую к ушам.
Блин, блин!
Лицо горит.
Взволнованно наблюдаю за тем, как Виолетта поочерёдно заглядывает в шкафы.
Перестаю дышать, когда она залезает своими клешнями в мой.
Ну всё. Плакал долгожданный Париж…
Проходит секунда. Две. Три. Пять. Ничего из запрещённого у меня не находят и я… В шоке. Куда делись мои шоколадки, чипсы, кола и конфеты???
Ответ приходит через минуту. Потому что всё это добро неожиданно находят, вот уж сюрприз, в шкафчике Назаровой…
