Текст книги "Дом с черными тюльпанами (СИ)"

Автор книги: Анна Джолос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 21. Сюрприз для Багратовны

– Аська, привет! – активно мне машет Дина.

– Привет!

Искренне радуюсь, что она в машине. Очень успела по ней соскучиться за тот период, в течение которого мы не виделись.

– Смотри, что у меня есть, – она хитро подмигивает и вкладывает мне в руки брендовый пакет.

– Что там? – нахмурившись, спрашиваю.

– А ты глянь сама, – отвечает загадочно.

– Хорошо.

Проверяю его содержимое и моему удивлению нет предела! Внутри лежит платье. То самое, в котором я прилетела в Москву.

Оно точно такое же. Невероятно просто!

– Дина… – разглядываю его и поверить не могу. – Один в один! Где нашла? Ума не приложу.

– Я же говорила, что достану! Обещала тебе, что вернём той девчонке из детдома этот наряд и своё слово сдержала. Теперь будет самой модной там ходить.

– Спасибо тебе огромное!

Тянусь, чтобы обнять её в знак благодарности, потому что для меня этот поступок очень много значит.

– Отправим хоть сегодня, – она, довольная собой, улыбается шире. – Почтой или доставкой? Адрес знаешь ведь?

– Знаю. Дин, а можно будет купить ребятам ещё что-нибудь?

Неудобно просить, но мне правда хочется как-то их порадовать. Я может и не обзавелась друзьями в детском доме, но успела проникнуться сочувствием к его подопечным. Не ко всем конечно. Хотя и обидчиков моих, наверное, понять можно. Не от хорошей жизни они такими озлобленными стали.

– Эх, добрая ты душа, Аська! Купим обязательно: сладости, игрушки. Да всё, что скажешь. Я в доле! Тоже иногда так делаю. Не часто, но бывает, что накатывает желание помочь, ибо как вспомню своё детство – вздрогну.

– Ты прости, что я тебя от работы своими просьбами отвлекаю, – спешу извиниться.

Понимаю, что она тратит на меня своё личное время. Вот как сейчас.

– Да ты чего! Отвлекаешь? – фыркает. – Я за любой кипиш. Тем более такой! – снова подмигивая, смеётся.

*********

Кипиш, как выразилась Дина, связан с юбилеем многоуважаемой госпожи Немцовой. Сегодня Эмме Багратовне исполняется шестьдесят пять и вот сейчас, сидя за длинным мраморным столом во время завтрака, на котором из уважения к хозяйке дома присутствуют практически все его обитатели, я очень нервничаю. Потому как в характерной для трапезы звенящей тишине, стрелочка наконец доползает до нужной отметки, а Дина, согласно нашему плану, почему-то не звонит.

Выжидаю ещё пять минут и не выдерживаю.

– Мне нужно отойти. Я на секундочку, извините, – отодвигаю стул, поднимаюсь из-за стола и покидаю обеденный зал.

Да-да, опять нарушая одно из главных правил, установленных в доме Немцовых.

– Вы где? – сама набираю помощницу Эммы, чуть ли не бегом направляясь к центральному входу.

– Мы… Поднимаемся, – пыхтя, хохочет она.

– А чего же так долго?

– Возникли некоторые трудности на посту охраны, – докладывает мой соучастник. – Эти придурки чуть не запороли всё к чертям. Не пропускали фургон. Весь его перерыли. Как заладили: «не положено», «безопасность превыше всего», «мы должны сообщить хозяйке» и всё такое, но мы с Маратом порешали.

С Маратом…

Всё-таки пришёл, как просила, хотя дома эту неделю по-прежнему не появлялся.

– Раздеться, правда, пришлось до трусов, – продолжает свой рассказ Дина, – но я пообещала бедному парню, что приплюсую ещё деньжат за принесённые неудобства. Давай открывай нам.

Спешу выполнить то, о чём просит. Широко распахнув центральные двери, не могу не улыбнуться, ведь по ступенькам не без труда шагает приглашённый гость. Большой. Да нет… Просто огромный!

– А что, собственно, происходит? – растерянно интересуется вернувшийся на свой пост дворецкий. – У меня галлюцинации?

– Нет, Вольдемар.

– Фух. Держи, – Дина передаёт мне толстую связку шаров и попутно на него ругается. – Ну чего ты встал столбом? В сторону отойди, Воландеморт. Мешаешь, видишь?

– Ты чё за беспредел устроить тут решила, Назарова?

Марат, похоже, тоже в шоке. Толкает шар с надписью «Веселин» и тот с характерным лёгким стуком бьётся о соседний «Пофигин форте».

Я задерживаю взгляд на его высокой фигуре. Красивый, в белой рубашке, с цветами. Не смог проигнорировать этот день, не поздравив бабушку, пусть и не родную.

– Здравствуйте. Мы начинаем или как? – спрашивает у меня девушка, замыкающая эту странную делегацию.

Выдыхаю и решительно киваю, глядя на живой сюрприз.

– Да, – отдаю ему часть шаров. Девушка включает музыку и в нашем замке, окружённом чёрными тюльпанами, внезапно раздаётся голос Ирины Аллегровой, которую, со слов Дины, горячо и тайно любит Багратовна.

Стрелки крутятся всё быстрей Стали звёзды на год взрослей Лист сорвался с календаря Но не стоит грустить зря!

Сперва запускаем к Немцовым ростовую куклу. Огромный белоснежный мишка, с гелиевыми шарами в лапах, врывается в обеденный зал и своими зажигательными танцами привлекает к себе внимание всей семьи, абсолютно точно обалдевшей от происходящего.

И не зря в день рождения Собираются все друзья И чем больше друзей вокруг Тем моложе сердца стук!

Я, наблюдая за реакцией именинницы, едва дышу.

Эмма Багратовна пребывает в несвойственной ей глубокой растерянности. Она, не ожидавшая чего-то подобного, явно удивлена. На её лице отчётливо читается крайняя степень изумления.

А ещё ведь минуту спустя настырный медведь, развлекающий народ, каким-то образом умудряется-таки, не взирая на отказы нашей королевы, вытащить её из-за стола и закружить в танце.

Что касаемо других членов семьи, реагируют они по-разному, но вовсе не так плохо, как ожидалось. Мира и Нина Багратовна в итоге тоже принимаются плясать. Деда Лёва, прикованный к инвалидному креслу, смотрит на жену, не моргая. Мой отец тоже не сводит с неё глаз. Вениамин подпевает. Вита ест, покачивая головой в такт песне.

И только Ева Андреевна с недовольным лицом взирает на хаос, творящийся этим утром в доме…

*********

Грандиозный приём в честь юбилея госпожи Немцовой проходит с размахом. Почётные гости, высокопарные поздравительные речи, впечатляющий фуршет, выступление музыкантов и балерин, файер-шоу.

Красиво, дорого, богато, но всё это такое не моё… Не знаешь, куда себя деть, стараясь избежать лишнего внимания.

– Классный сюрприз ты организовала, – доносится до меня голос Мирославы. Она стоит рядом и в этом своём платье небесного цвета чудо как хороша. Куколка. – Бабушка офигела. Да я и сама офигела, если честно. У нас дома такого никогда не было.

– Мне очень помогла Дина. Без неё я не справилась бы.

– Прикольно вышло. Я выложила сторис днём и у меня там уже больше сотни лайков.

Забавный и зажигательный мишка очень приглянулся Мире. Она с ним долго фотографировалась и обнималась.

– Надеюсь, Эмме Багратовне тоже понравилось, – выражаю робкую надежду.

Никаких слов благодарности я от неё пока не услышала, поскольку к ней приехал с поздравлением какой-то важный высокопоставленный человек, а после встречи с ним она сразу уехала готовиться к приёму и до его начала мы больше не виделись.

– Конечно понравилось, но она ни за что не скажет тебе об этом. Из вредности.

– У тебя красивое платье, – искренне делаю комплимент.

– Я еле-еле в него влезла, – шепчет, наклонившись ближе.

Об этом, увы, осведомлены все обитатели дома. Ева Андреевна очень громко кричала на дочь по этому поводу утром, после чего та долго плакала у себя в комнате.

– Толком и не поесть в нём, – вздыхает Мира с досадой. – А тут столько всего вкусненького из еды… Кстати, спасибо, – благодарит неожиданно, опустив взгляд. – Ну за то, что перепрятала тогда мой клад к себе.

– Не за что.

– Не надо было. Тебе же попало от Багратовны и Виты.

– Покричали и успокоились.

– Ты спалила меня, да? – прищуривается. – Видела, как я втихаря таскаю оттуда сладости?

Киваю.

Видела, конечно. Это происходило после каждой общей тренировки. Да и не пряталась Мира особо с этими шоколадками.

– Осуждаешь?

– Кто я такая осуждать тебя?

– Я просто счастливой себя чувствую, когда ем их, – признаётся, дёргая плечом, и в этот момент особенно остро чувствуется, что она совсем ещё ребёнок. – Понимаешь? – в глазах плещется отчаяние.

– Понимаю. Меня так радовал мамин сметанник.

Мы вместе его делали. И в те моменты я была счастлива.

– А вот и ваша внучка-найдёныш!

Рядом с нами Эмма в роскошном платье, усыпанном камнями. Высокая, статная. С идеальной укладкой и макияжем. Возле неё стоит маленькая пышная дама с крючковатым носом. Она пристально меня разглядывает.

– Здрасьте.

– Здравствуй, Мирослава.

– Ася, познакомься, это Ирэна Моисеевна, – представляет гостью Эмма. – Член экспертного совета по физической культуре и спорту при Совете Федерации.

– Добрый вечер.

– Добрый.

– Погодите, а я вас знаю. Вы двукратная олимпийская чемпионка. Советская спортсменка, Ирэна Коврова.

– О, – удивлённо округляет губы она, – надо же, меня всё ещё узнают! Как приятно, – улыбается, заметно приободрившись.

– У вас бильман красивый был. Идеальные линии и чистые вращения.

Она удивлённо выгибает бровь.

– Эмма, так твоя девочка из провинции не только катается хорошо, но ещё и в советском спорте разбирается? Похвально…

– Мой бывший тренер постоянно показывал нам выступления советских спортсменов.

– Отрадно слышать. Заочный респект вашему тренеру. Вопрос только к нему назрел большой. Почему такую достойную, со слов глубоко уважаемой Эммы Багратовны, кандидатуру на главный чемпионат страны не выпустил?

«Достойную, со слов глубоко уважаемой Эммы Багратовны, кандидатуру».

Мне приятно, что она так обо мне отзывается.

– Наверное, считал, что пока не готова, – пожимаю плечом, отвечая на вопрос, которым тоже задавалась не раз.

– Ну ничего. Наверстаешь. Совсем скоро будет возможность и себя показать, и проверить свою конкурентоспособность. Свежая кровь нам всегда нужна, – довольно продолжает Коврова.

Смотрю на госпожу Немцову и сердце взволнованно начинает ускорять ритм.

Значит ли это, что я…

– Назарова едет на чемпионат России? – изумлённо озвучивает мои мысли мать Миры, оказавшаяся рядом с нами. – Позвольте поинтересоваться вместо кого? Чьё место займёт этот приёмыш? – бросает пренебрежительно.

– Своё место займёт, – невозмутимо отражает Немцова.

– Только попробуйте мою Мирославу не взять!

– Не тебе решать. Твоя Мирослава не в форме и ты это знаешь.

– Я не еду? – как будто бы с надеждой спрашивает та, о которой идёт речь.

– Я сказала, поедешь! ТЫ, а не дочь чёртовой швеи-шлюхи! – цедит, глядя на меня с презрением.

– Не смейте так говорить о моей матери!

Неприятно слышать это. Почему она позволяет себе подобные выражения?

– Попридержи язык, Ева, – Немцова цепко прихватывает мать Мирославы за локоть и, сдержанно улыбнувшись отреагировавшим на её выпад гостям, тихо произносит скривившейся от боли невестке: – Не порть мне праздник и не вынуждай напоминать, кто тут действительно шлюха, дорогая.

Кровь сходит с её лица. Повисает гнетущая тишина, хотя вокруг оживлённо беседуют люди и играет музыка.

– Ася, – Глеб Викторов осторожно касается моего плеча.

Поворачиваюсь.

– Потанцуем? – приглашает вообще не вовремя, учитывая ситуацию.

– Не получится, – раздаётся за спиной голос Марата, повторяющего эту фразу уже во второй раз. – Она мне обещала. Во время прогулки по Москве, – уточняет, глядя ему в глаза.

Глава 22. Осознание и принятие

Марат

Отказала.

Назарова не пошла со мной танцевать. Это, признаюсь, в моменте разозлило и расстроило, однако меня порадовал тот факт, что Викторову не обломилось тоже. Девчонка так-то нас обоих бортанула в тот вечер потому, что явно была чем-то расстроена.

В целом, в школе она практически перестала появляться. Насколько мне известно, Багратовна забила тренировками большую часть её времени. На пару с Витой активно готовит внучку к предстоящему чемпионату России, который должен вскоре состояться. Об этом мне сообщила счастливая Мирослава, довольная тем, что тренерский состав наконец от неё отстал и переключился на кого-то другого.

Почему именно на Асю – понятно. Усердная, упёртая, с горящими глазами. Ну и катается она, безусловно, круто. Прыгает высоко. Приземляется максимально чисто, аккуратно. Вращается красиво и грациозно. Держит линии. Порхает по льду. Будто у неё за спиной невидимые крылья.

Мне очень нравится за ней наблюдать. Не только на катке. Вообще.

Не знаю, как так получилось, но девчонка, которую я невзлюбил с порога из-за собственных обид, стала занимать почти все мои мысли, на постоянной основе поселившись в моей голове.

Деду, неспособному выдать меня, выпалил правду бездумно и легко, а вот признаться самому себе в том, что происходит, оказалось куда сложнее, однако и это всё же произошло. Ранним утром, на крыльце гимназии.

– Привет, зай.

На поцелуй в щёку и тесное объятие никак не реагирую.

– А у меня новый лук. И новые губы. Зацени. Не могла дождаться, когда заживут, чтобы скорее тебе похвастаться, – Эля во всех ракурсах с гордостью демонстрирует работу косметолога. (На кой он спрашивается нужен, когда тебе всего восемнадцать?) – Ну как? Что скажешь? – довольная ожидает моей реакции. – Я хотела их ещё больше сделать, но пока остановились на этом варианте. Теперь понимаешь, почему я не смогла прийти на юбилей Эммы? Сюрприз тебе готовила. Там такой центр эстетики у маминой подруги! Просто супер! – делится впечатлениями. – Они всё-всё делают. Я в восторге, блин! Тебе нравится?

Нет.

Я вдруг ясно понимаю, что мне в ней совершенно ничего не нравится.

Да, Элька, безусловно, полностью соответствует современным стандартам красоты. Лицо, фигура. Всегда идеальный макияж и стильный шмот. Дорогие аксессуары. Притягательный парфюм. Бесспорно, Красовская – настоящая инстаграм-дива. В нашей школе она уже который год считается самой классной девчонкой по всем параметрам. Эдакая королева, но… Меня всё это почему-то больше не цепляет.

Задаюсь вопросом: а были ли наши отношения настоящими? Успешный популярный хоккеист и мисс Гимназия. Безупречно красивая картинка, но если копнуть глубже… Говорить нам всегда было не о чем. Свидания особого удовольствия не приносили. Я уставал от сплетен и глупой болтовни про бренды, шмотки и бьюти-процедуры. Она… Порой складывалось впечатление, что Эля ходит на свидания ради сторис и постов, которые бесконечно выкладывает.

Бесило, что каждый шаг и момент фиксируется на камеру. Подарки. Поцелуи. Объятия. Совместные походы куда-нибудь и то, как болеет за меня на матчах, хотя ни фига не шарит в хоккее.

Наверное, каждый из нас являлся просто подходящим дополнением друг друга. Яркий фантик, не более.

– Марат! Так что? Добавить объёма, как думаешь? Ну чего молчишь! – капризно топает ножкой.

– Мозги в этом центре случайно не вставляют, не?

Красовская, раздражённо цокая, закатывает глаза и убирает руки с моей шеи.

– Ты просто сказала, что там всё-всё делают.

– Я что-то не пойму, – она задумчиво хмурится, – ты не рад мне? – отступая назад, предъявляет недовольно. – Мы с тобой целую неделю не виделись! Аж восемь дней!

– В неделе их семь, – на всякий случай уточняю.

– Семь-восемь… Какая к чёрту разница? – выпаливает сердито. – Ты совсем на меня забил! То этот твой дурацкий хоккей у тебя, то семейные драмы! На мои звонки и сообщения не отвечаешь. Складывается впечатление, что ты меня избегаешь, – произносит с обидой.

А ведь это действительно так. Мне попросту не хочется находиться с ней рядом.

– Может, пояснишь как-то? – давит нетерпеливо. – Что между нами происходит?

– Эль, – наблюдаю её истерику и ничего при этом не испытываю.

– Я твоя девушка, напоминаю! – цедит сквозь зубы.

– Больше нет.

Меняется в лице, растерянно моргает и смотрит на меня с недоумением.

– Чего? – переспрашивает, улыбаясь. – Что значит «больше нет»? – нервно смеётся.

– То и значит, – пожимаю плечом. – Каждый сам по себе теперь.

– Марат, – повторяет моё имя севшим от шока голосом, – ты же сейчас несерьёзно, да?

Молчу, но взгляда не отвожу.

– Помутнение у тебя какое-то, что ли?

– Эль, давай просто спокойно разойдёмся. На нормальной ноте.

– Разойдёмся? На нормальной ноте? – прищуриваясь, ядовито повторяет мои слова. – Ты в себе вообще, Немцов?

– Я в себе, да.

Какое-то время она хранит молчание, но потом начинается концерт со слезами и криками. Стандартное для неё поведение.

– Да как ты можешь так со мной поступать!

– Как «так»? – устало вздыхаю.

– ТЫ РЕШИЛ МЕНЯ БРОСИТЬ? ОБАЛДЕЛ СОВСЕМ? – возмущается, толкая меня в грудь, и на нас начинают глазеть проходящие мимо школяры.

– Эль, можно не устраивать файер-шоу? Мы с тобой, вроде, вполне уже взрослые люди.

– Я два года на тебя потратила! – принимается за любимое дело: выкатывать претензии. – Терпела твои выходки и флирт с другими! Отсутствие внимания и подарков. Закрывала глаза на многие вещи! – продолжает излишне драматично. – Да что там! Я не отказалась от тебя даже тогда, когда узнала, что ты безродный и к семье Немцовых не имеешь никакого отношения!

– Ого, безродный? – забавляюсь. – Это сильно, Эль.

– Я не отвернулась от тебя, когда вся школа начала обсуждать твоё происхождение! – невозмутимо топит дальше.

– Напомнить, благодаря КОМУ школа начала его обсуждать? – вопросительно выгибаю бровь.

Эту тему мы поднимаем впервые. Не было у меня желания разбираться с ней. Да и не по-мужски это как-то.

– Не поняла сейчас. Что за предъявы? Назарова слухи по школе разнесла, это всем известно!

Врёт – и хоть бы что. Не краснеет даже.

– Красовская, я с тебя не могу, – качаю головой. – Иди совесть поищи. Хотя вряд ли найдёшь. Нельзя отыскать то, чего отродясь в наличии не было.

– Марат, алё! Я каким боком?

Ни за что не признается, конечно. Будет, как обычно, до талого изворачиваться.

– Замяли. Просто будь в курсе: я знаю правду от сестры, но это всё уже неважно. Давай закончим наш неприятный разговор, ладно?

Порываюсь уйти, но она меня останавливает, прихватывая за рубашку.

– Что эта малолетняя дура тебе наболтала?

– Хватит, – убираю от себя её руки. – И следи за языком, окей?

– Ты из-за этого со мной расстаёшься, да?

– Нет, это здесь ни причём.

– А что причём? – не отстаёт. Вцепилась как пиявка.

– Дай пройти.

– Нет.

– Эль, всё.

– Маратик! Подожди! – ткань трещит под её пальцами. – У тебя кто-то появился, да? Скажи мне! – требует истерично.

– Не устраивай шоу-программу, ради бога! Люди уже смотрят.

Вон и Назарова непроизвольно бросает взгляд в нашу сторону. Слишком громко общаемся, видимо.

Красовская проклинает меня, но её голос звучит фоном. Я смотрю на Асю и опять подмечаю детали. Пиджак. Короткая юбка, позволяющая кому попало таращиться на её длинные, стройные ноги. Белые кеды. Волосы собраны в высокий хвост. Зевает. Не выспалась. Не накрашена, но именно по этой причине почему-то ещё больше хочется её рассматривать.

Отворачивается, когда встречаемся глазами, и вместе с потоком пытается войти в центральные двери, поскольку до звонка осталось минут пять, не больше.

Вспоминаю о том, что стою с другой не сразу.

Возвращаю своё внимание к ней и ловлю на себе пристальный, недобрый взгляд.

Глава 23. На том свете отдохнём

Ася

К этой своей новой школе для богатых отпрысков привыкнуть я не смогла.

С учителями не сложилось. Учитывая предысторию, адекватно общаться с одноклассниками не получилось. Ну и что логично вытекает из предыдущего пункта, друзьями там я так и не обзавелась. Девочки меня ненавидят. Мальчики проявляют недвусмысленный интерес, но я после ситуации с Соколовским и выходки мажоров вообще никому не верю. Даже Глебу, активно пытающемуся со мной подружиться.

Отсутствие нормальной школьной жизни не особо расстраивает. С тех пор как Эмма сообщила о моём участии в чемпионате России, времени думать об этом у меня просто нет. Потому как большую его часть я провожу в Ледовом Дворце на катке и в зале.

Обстановка там тоже непростая. Из-за последних новостей, связанных со сменой состава, в девичьем коллективе мне объявили бойкот.

«И откуда взялась эта Назарова?»

«Известно откуда. Как из сказки нарисовалась»

«Только пришла сюда и уже на ЧР выставляют»

«Ну ещё бы! Внучку пропихнуть надо. Не одну, так вторую»

«Видели? Забили расписание сплошь индивидуалками с ней»

«Когда такое было, чтобы Багратовна после восьми вечера тут задерживалась!»

«Это из-за Назаровой сняли Железову»

«Просто слили. Выкинули из состава и всё»

«Гляньте на неё. Чужое место заняла и хоть бы что ей»

«Даже сестру подвинула. Вот вам и простушка Ася из провинции»

Они шепчутся за спиной. Обсуждают меня в соцсетях и раздевалке. Демонстративно игнорируют, когда встречаемся на общих тренировках, и всё это очень неприятно конечно. Потому что я знаю: дело не в том, что я внучка Немцовой. Я хорошо катаюсь и много работаю. Меня никак не выделяют среди остальных. Отношение ко всем фигуристкам одинаковое. Однако у них, видимо, своя правда. Доказать, что ты занимаешь не чужое место, а своё, можно лишь одним единственным способом. Нужно показать высокий результат на предстоящих соревнованиях и тогда вопросы отпадут сами собой.

Докатываю программу и уже в самом конце позволяю себе маленькую шалость. Прыгаю Лутц в четыре оборота. Втайне от Эммы мы с Витой попробовали научиться его прыгать и на удивление, у меня получилось, а подобные прыжки, на минуточку, выполнить удастся далеко не каждому спортсмену!

Внутри себя испытываю гордость. Притормаживаю и, часто дыша, внимательно отслеживаю реакцию главного тренера.

Эмма вместо похвалы по традиции выдаёт комментарий, выражающий недовольство:

– Я просила почистить тройной тулуп и избавиться от технических ошибок, которые она выполняет во втором каскаде.

– Так мы всё почистили, – отвечает та.

Чихаю.

– Ты слепая, Виолетта?

– Что?

– Разбег. Что! Чрезмерный наклон корпуса вперёд от вертикальной оси на дуге наезда.

– Нормальный у неё наклон.

– У тебя глаза на жопе? – как обычно, не стесняется в выражениях.

– Эмма…

– Толчок. Раннее скручивание верхней части тела относительно нижней: плечи развёрнуты вперёд, а свободная нога продолжает смотреть назад на дугу отталкивания.

– Хорошо всё. Ты придираешься.

– А ты занимаешься самодеятельностью тогда, когда надо просто выполнять свою работу и делать конкретно то, что просят!

Прислоняюсь к бортику и устало прикрываю глаза, фоном слушая, как они спорят.

– И какого дьявола с ней происходит?

– Заболевает, похоже. Вирус какой-то ходит и погода испортилась. Они все вон расклеились.

– Прекрасно! Что за безответственность?

– Со мной всё в порядке, я не болею, – резко распахнув глаза, спешу заверить обеих, хотя это не совсем так.

Второй день подряд я чувствую ужасную слабость. Нос заложило, больно глотать и теперь, в дополнение ко всему, кажется, поднялась температура.

– Она бледнее обычного, – хмуро подмечает Багратовна.

– Может переутомилась? Ей бы отдохнуть немного, – просит Вита.

– На том свете отдохнём все, – невозмутимо отзывается госпожа Немцова, поднимаясь со своего места. – А пока работаем. Отоспись как следует, милочка, – обращается ко мне, – и чтобы как новенькая мне была завтра. Это ясно?

Киваю.

– Ступай. На сегодня всё.

Час спустя я уже лежу в своей кровати дома. Шторы плотно задёрнуты. Горит ночник и приглушённый свет бросает причудливые тени на стены.

Тело просто адски ломит. Собираюсь поспать, прислушавшись к совету Багратовны, но в мессенджере мне начинает написывать Викторов.

Глеб:

«Ась, не застал тебя сегодня после тренировки»

Грустный смайлик.

«Меня отпустили раньше»

Глеб

: «Жаль. Думал угостить тебя мороженым»

Мороженым угостить…

Вспоминается несвидание с Немцовым, которое так здорово началось и так непонятно закончилось из-за нашей глупой перепалки.

После речной прогулки водитель забрал нас прямо у причала и отвёз домой. Молчали всю дорогу. Потому что кое-кто своим поведением всё испортил!

И вот несмотря на это, знаете, я часто возвращаюсь мыслями в тот день. Красная площадь. ГУМ. Парящий мост. Зарядье. Незабываемый полёт над Москвой…

Я ведь и правда давно не была такой счастливой.

«Как твой папа? Есть новости из Швейцарии?» – пишу, потому что пауза затянулась.

Глеб:

«На двадцатое операцию назначили. Врачи говорят, шансы есть»

«Хорошо!»

«Держись. Надо надеяться на лучшее»

Глеб:

«Спасибо за поддержку, Аська. Хорошая ты девчонка!»

Палец зависает над экраном. Сомневаюсь, но всё же спрашиваю, хоть это и не моё дело.

«Почему не сказал брату, что вылет утром?»

Глеб:

«Потому что это МОЙ отец, Ась»

Какая-то глупая детская ревность сквозит в его словах.

Глеб:

«Батя не хотел, чтобы кто-то знал, когда он улетает»

«Марат ведь не кто-то. Он тоже его сын. Мне кажется, как-то нехорошо вышло»

Глеб:

«Давай не будем про Марата» – резко обрывает тему.

Глеб:

«Лучше скажи, что там с моим свиданием?»

Смайлик с хитрой улыбкой.

Глеб:

«Давай, что ли, Красную площадь покажу тебе? Зарядье. Большой. Ты как-то говорила, что Москву вообще не видела»

Снова прилетают смайлы.

– Да вы издеваетесь…

Утыкаюсь лбом в подушку и тяжело вздыхаю, а в ушах насмешливо звучит голосом Марата:

«Молодец, Назарова, чё. С одним сходила, со вторым…»

Марат

У кого-то в тачке срабатывает сигналка. Поворачиваюсь на правый бок и нехотя приоткрываю глаза, тут же морщась от света фонаря, настырно пробирающегося в маленькую комнату через окно, неприкрытое занавесками.

Твою мать. Уснул, что ли?

Похоже, что так. На улице уже стемнело. Вечер.

Снова возвращаюсь в положение на спине и потираю лицо, чтобы взбодриться.

Сколько вообще сейчас времени?

Поднимаю руку и бросаю взгляд на затянутое часами запястье. Часы, кстати, дарил Викторов-старший. Лежали они, пылились на полке, пару лет так точно. Я их достаточно долго не носил. Нацепил только после того, как сдал свои ролексы Багратовне вместе с ключами от машины.

Провожу пальцем по циферблату. Теперь, когда я знаю правду, эта вещица приобрела для меня особое значение. Как никак от кровного отца досталась.

В голову опять лезут тревожные мысли. Как он там? Не ухудшилось ли состояние? Что говорят врачи?

Казалось бы, ну набери ты его. Поговори. Но нет, не могу. Тупо не могу и всё! Боюсь услышать то, к чему не готов. Один раз только Ирине Ивановне позвонил. В тот же вечер. Узнать, как дядя Саша долетел.

Справа от меня вибрирует телефон.

Цепляю его правой рукой и, разблокировав экран, не читая удаляю батарею входящих сообщений.

Красовская атакует. Её номер давно в блэк-листе, однако она упрямо продолжает долбить меня с левых. Задолбался уже блокировать.

Смахнув иконку с очередным сообщением, взглядом натыкаюсь на фотографию Назаровой.

До того, как заснуть, сидел в мессенджере и на кой-то икс рассматривал её аватарку, испытывая при этом жгучее желание написать. Колкость. Ерунду. Да хоть что-нибудь. Лишь бы что.

По-хорошему, не мешало бы извиниться за своё глупое поведение на теплоходе, но я точно этого не сделаю. Не дождётся.

Сидит, наверное, опять чатится с Глебом. Вчера оба были в сети в одно и то же время. Совпадение? Не думаю.

Обсуждают, по ходу, куда отправиться на свидание. Говорила же, что пойдёт.

Да и плевать! Пусть валят!

Стискиваю челюсти до скрежета зубов и всё ещё не моргая таращусь на её чёртову аватарку.

Ни хрена мне не плевать. Задели её слова и почему-то дико бесит тот факт, что она с ним общается.

Внимательно разглядываю фотку. Босая худенькая Ася сидит на песке, фоном сзади море и предзакатное небо. На ней простой белый сарафан, открывающий хрупкие плечи и красиво оттеняющий загорелую золотистую кожу. Длинные, светлые волосы, выгоревшие на солнце, красиво развеваются на ветру. На лице россыпь мелких, едва заметных веснушек. Она улыбается. Глаза светятся радостью.

Сперва меня удивило, что она не поставила на фото профиля снимок с профессиональной фотосессии, организованной журналистами, прикатившими к нам в дом для съёмки телепередачи.

Теперь же я вдруг понимаю, почему она этого не сделала. На этих фотках она совсем другая. Да, армия стилистов-парикмахеров-визажистов постаралась на славу. Костюмы, платья, причёски, макияж, украшения. Они словно сотворили лучшую версию новоявленной Немцовой, но… На этих снимках она просто красивая кукла, не более. Грустная, потерянная, зажатая и какая-то совсем ненастоящая, что ли…

Сохраняю себе в галерею Асю и море.

Слышу какой-то шум, доносящийся из гостиной. Он наконец отвлекает меня от Назаровой.

Встаю с постели. Поправляю джинсы и направляюсь туда.

– Вань, давай не надо, ладно? Мы же с тобой вроде как договорились. Эй! Я не разрешала тебе заходить в квартиру!

– Почему нет?

С ней наш водила. Узнаю по голосу.

– Дин…

– Дина Андреевна, попрошу, – поправляет она строго тоном училки. – Между нами исключительно рабочие отношения и на этом всё!

– Ты мне просто скажи, дело только в этом? Или тут что-то другое?

Она раздражённо цокает языком.

– Я дорожу тем, что работаю на Немцовых и терять своё место из-за глупой интрижки не хочу. Это ясно?

– Глупой интрижки… – повторяет парень обиженно. – Я спать из-за тебя не могу, Дин! Всё время о тебе после той ночи думаю.

Ого… Хотя впрочем я догадывался о том, что между ними что-то происходит.

– Лично я сплю прекрасно. Уходи, пожалуйста, – вздыхает она устало.

– Не уйду. Давай поговорим.

– Ты помнишь правила, – чеканит она сухо.

– Да класть мне и на семейку этих зажравшихся, напыщенных индюков, и на их правила!

– Вань…

– Погоди, у тебя кто-то появился?

– Н-нет…

Но водила в этот момент замечает в дверях спальни полуголого меня и резко меняется в лице. Сначала бледнеет, потом багровеет. От злости, видимо.

– Марат? – удивлению нет предела.

Палит на меня, округлив глаза.

– Добрый вечер, народ, – заполняю приветствием образовавшуюся паузу.

– Ни хрена он не добрый, – цедит Иван, раздувая ноздри, словно бык на корриде.

– Эмм, – Дина смотрит то на меня, то на него.

Теряется, хотя это ей абсолютно несвойственно.

– Ты с ним тоже, ТОГО, что ли? – выдаёт свою версию её агрессивно настроенный поклонник. – Поэтому войти в квартиру не давала, да?

– Чё? – вопросительно выгибаю бровь.

– Какого дьявола ты делаешь в её спальне? – держится, но с трудом. Дым из ушей уже валит.

– Отдыхаю, – отражаю невозмутимо.

– На том свете отдохнёшь, как любит говорить твоя невыносимая бабка! Я тебе прямо сейчас этот отдых организую! – обещает он, уничтожая меня взглядом.

– Начистишь рожу представителю ненавистной индюшачьей династии? – ухмыляюсь.

– Начищу, не сомневайся! – выпаливает уверенно. – Начхать мне, кто ты!

Если не струсит, то прям похвально.

– ВАНЯ, СТОЙ!

Но он уже летит на меня, сшибая по пути ни в чём неповинный торшер. Реально пытается сбить с ног и втащить мне, но не на того напал. Уворачиваюсь и отражаю атаку. У меня за плечами курс самообороны, плюс я спортсмен. Не так-то просто со мной справиться.

– Марат! Ваня! Ребята, пожалуйста, прекратите! – испуганно вопит Дина, пока мы с Иваном катаемся по полу. – Перестаньте, прошу! – ревёт уже.