Текст книги "Дом с черными тюльпанами (СИ)"
Автор книги: Анна Джолос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)
Глава 8. Новенькая
Звенит звонок с урока.
Стелла Романовна собирает тетради и покидает класс, оставляя меня один на один с этими акулами.
А они будто только этого и ждали.
– Чё за краля? – обсуждают между собой.
– Да кто её знает.
– Инфы пока никакой.
– Взялась из ниоткуда.
– Профиля в соцсети нет.
– Чё за дичь?
– Симпотная.
– Обычная.
– Тощая.
– Нормальная. Ноги от ушей.
– Нос переделанный. Сто проц!
Смешно.
– Да и пофиг. Надо стрельнуть у неё телефончик хирурга.
– Копцова, тебе твой шнобель только мясник укоротить сможет.
– Завали хлебало, Ржевская.
– А цвет волос? Как думаете? Свой?
– Нет конечно.
Забавно это слышать.
– Шмотьё брендовое.
– Сумка за двести шестьдесят косарей.
Что? Сколько??? Мне теперь страшно носить её.
– Точно оригинал? Не паль?
– Нет.
– Ролексы тоже настоящие.
Непроизвольно касаюсь пальцами наручных часов. Вольдемар вручил их мне вчера по возвращении домой.
– Ну что, подруга, давай знакомиться?
Блондин переворачивает стул спинкой ко мне и садится на него, подпирая ладонью подбородок.
– Платон, – представляется, улыбаясь.
– Неинтересно, – отражаю невозмутимо и наблюдаю за тем, как улыбка медленно сползает с его лица.
– А чё так невежливо?
– Будешь со мной про вежливость говорить? – выгибаю бровь. – Не ты ли пятнадцать минут назад обещал проверить девочка перед тобой или нет?
– А… Ты про это? Забей, – беззаботно отмахивается. – Шуток не понимаешь?
– Таких? Не понимаю.
– Задел за живое, что ли? – ухмыляется.
– Нет. Просто у меня аллергия.
– На что?
– На тупой юмор и блондинов.
Присутствующие улюлюкают и поглядывают в мою сторону с ещё большим любопытством.
– Платоха, это полный фэйл!
– Провал, бро.
– Теряешь хватку.
– Отбрили тебя, Горский!
– Да можно подумать. Заткнитесь! – пытается закрыть им рты.
– Откуда прикатила, новенькая? – осведомляется высокая шатенка, не отвлекаясь от своего занятия.
Она сосредоточенно красит губы.
– Из Тольятти.
– Это где вообще? – отрывает взгляд от зеркала.
– Самарская область.
– Жопа мира, Сонь.
– Тольятти? Родина отечественного автохлама? – возле моей парты останавливается тот наглый брюнет. – И какими судьбами к нам, в элитный подмосковный посёлок? – опирается бёдрами о стол.
– К родственникам приехала, – смотрю на него исподлобья.
– Как интересно… Надолго?
– Надолго.
– Почему только сейчас?
– Обстоятельства так сложились.
– И кем тебе приходятся Немцовы? – спрашивает кудрявая блондинка, прищуриваясь.
– Однофамильцами по ходу.
Смеются, а я начинаю нервничать.
Что мне отвечать? И должна ли я вообще перед ними объясняться?
– Много будете знать, рано состаритесь. Оно вам надо? – выдаю, внутренне подсобравшись.
– Чё?
– Не, вы это слышали?
– Борзая чересчур, да? – брюнет пропускает прядь моих волос меж пальцев.
– Не люблю, когда нарушают моё личное пространство.
– Я нарушу однозначно, – обещает он. И обещание это мне совсем не нравится.
– О, а вот и родственники нарисовались!
– Маратик!
– Привет, красавчик.
– Марат, здорово!
– А мы тут гадаем, кем тебе приходится новенькая.
– Реально имеет какое-то отношение к вашей семье?
– Где она? – слышу его недовольный голос, но отчего-то радуюсь.
– Да они там с Соколовским воркуют.
Убираю от себя руку брюнета и встаю со стула, чтобы увидеть брата.
– Я здесь, – оповещаю зачем-то, выбираясь из-за стола.
Останавливаюсь в проходе, цепенея.
Марат злой, сердитый и явно агрессивно настроенный.
В глазах улавливаю секундное удивление, потому что узнаёт далеко не сразу, но смотрит он на меня по-прежнему как на врага.
Клянусь, буквально физически снова ощущаю исходящую от него волну чёрной ненависти.
– Привет, – выдавливаю из себя через силу.
Его острый взгляд в ответ прожигает во мне дыру.
Опускается вниз к моим ногам, после чего снова медленно поднимается к лицу.
– Ребят, пояснительная будет? – интересуется кто-то, заполняя образовавшуюся паузу.
– Да, хотелось бы понимать, чё к чему.
– Она кто тебе?
– Пошли выйдем, Назарова, – игнорируя вопросы, цедит Марат сквозь зубы.
Под прицелом любопытных глаз на негнущихся ногах выхожу в коридор.
В этот же момент звенит звонок на урок и разгоняет всех по классам.
Марат, будто конвоир, идёт позади меня и спину печёт от его пристального взгляда.
– Прямо и налево. Под лестницу заворачивай, – командует парень.
Делаю, как говорит.
Шаг. Ещё один.
Две ступеньки вниз.
Встаю у окна.
Разворачиваюсь и вновь встречаю его недобрый прищур.
– Какого дьявола ты тут забыла? – осведомляется ледяным тоном.
– Меня привезла сюда Дина.
– Дома моего тебе мало? – нависает надо мной грозовой тучей. – Теперь тут глаза мозолить собираешься?
– Извини, но выбора мне не предоставили, – отражаю спокойно. – Перед фактом поставили. Сказали, что буду учиться здесь.
– Не будешь, – отрицательно качает головой.
– Почему? – осмеливаюсь спросить, нахмурившись.
– Во-первых, эта гимназия не для тебя. Как там говорят… Можно вывезти девушку из деревни, а деревню из девушки – никогда. С таким именем особенно.
– Нормальное у меня имя, – защищаюсь.
– Колхозное. Но для глуши, из которой ты родом, сойдёт.
Поджимаю губы.
– Ты хоть что на себя нацепи: ролексы, шмотьё брендовое. Своей тут всё равно никогда не станешь.
– Как-нибудь переживу. Что там у тебя во-вторых? – подбородок задираю.
– Это МОЯ территория, Назарова, – цедит сквозь зубы.
– Я на твою территорию не претендую. Я вообще ни на что не претендую.
– Ну да, – усмехнувшись, кивает.
Не верит мне.
– Правда. Можешь не беспокоиться.
– Беспокоиться стоит тебе.
– О чём?
Наклоняется ближе и в ноздри пробирается волнующий мужской аромат.
Кедр, сосна. Что-то еще дразняще притягательное.
– Просто свали туда, откуда появилась, – произносит он вкрадчиво. – Если, конечно, не хочешь, чтобы твоё существование превратилась в ад.
– Хватит меня запугивать, – стойко принимаю очередную угрозу, глядя в его колючие глаза.
– Я не запугиваю. Пока предупреждаю.
– Что такого я тебе сделала? – изо всех сил стараюсь держаться.
Он молчит.
– Мы ведь толком с тобой и не знакомы даже. За что так меня ненавидишь? Я правда не понимаю. Ты ведь брат мне, вроде как. Всё должно быть иначе.
Марат склоняет голову чуть влево и прищуривается.
– За что ненавижу? Может за то, что ты мою жизнь разрушила? М?
– Я не…
Договорить не позволяет. Напирает на меня с обвинениями.
– Сначала мамаша твоя в нашу семью влезла. Теперь ты объявилась. Опять же с её подачи.
– Не трогай маму, Марат, – мой голос звучит тихо, но твёрдо. – На этот раз я тебя предупреждаю.
Он смеётся, а потом резко перестаёт.
– Три дня у тебя есть, Назарова, на то, чтобы свалить из МОЕГО дома. Что хочешь придумывай, но проси Багратовну сдать тебя обратно в питомник. Там твоё место.
Обидно это слышать.
Выдерживаю паузу, вглядываясь в красивое лицо, черты которого искажены от злости.
Ладно.
С волками жить, по-волчьи выть.
– Позавчера во время ужина, – тяну я медленно, – госпожа Немцова сказала, что ничего
твоего
в её доме нет. Что бы это значило, Марат? Не объяснишь?
Парень, изменившись в лице, резко дёргает меня на себя, прихватив за локоть.
– Ты кто такая, чтобы я перед тобой объяснялся?
– Отпусти, пожалуйста. Мне больно.
Осознаю, что сама нарвалась на грубость, но его это нисколько не оправдывает.
– Только попробуй хоть где-нибудь рот открыть на эту тему! Я тебя уничтожу, клянусь, – стискивает челюсти и на его точёных скулах от напряжения проступают желваки.
– Марат, что здесь происходит? – за его спиной стоит библиотекарь. (Так на бейдже обозначено). – Ну-ка немедленно отпусти девочку. Ты чего творишь?
*********
– Извините за опоздание.
Появляюсь в кабинете биологии спустя десять минут.
– Это ещё кто внаглую посреди урока заявляется?
Хрупкая на вид пожилая дама смотрит на меня взглядом бультерьера.
– Новенькая у нас, Эллада Павловна.
– Она думает тут у нас свободное посещение.
– Фамилия? – интересуется преподаватель сухо.
– Немцова, – за меня кто-то выкрикивает.
– Немцова? – уточняет недовольно.
– Да.
– Прекрасно. И что же, у нас всем Немцовым устав гимназии не писан?
– Задержалась, извините ещё раз, – повторяю я.
– Опоздавшие отвечают на три вопроса по теме.
– Щас новенькая как поведает нам о половом размножении!
Смеются.
– Тишина! – они замолкают. – Итак, товарищ Немцова, – Эллада Павловна опускает на нос очки, чтобы получше разглядеть меня. – Начнём. Понятие гаметогенеза.
– Процесс производства гамет.
– Милочка, кто же так отвечает? Гаметогенез – это биологический процесс, представляющий собой деление клеток, в частности митоз и мейоз, для производства гамет, половых клеток. Первый вопрос – минус. Дальше, пожалуйста: отличие конъюгации от сингамии.
– Не знаю.
Здесь даже пытаться бессмысленно.
– Сингамия означает слияние гаплоидных половых клеток, в результате которого образуется диплоидная зигота. Это наиболее распространенный тип размножения в многоклеточных половых популяциях, включая человека. Конъюгация отличается от сингамии тем, что два организма объединяются во временном слиянии Это можно наблюдать среди одноклеточных организмов, таких как бактерии, простейшие и одноклеточные грибы. Второй вопрос – минус, но дам вам шанс. Назовите преимущества полового размножения.
– Удовольствие и ещё раз удовольствие.
– Пхах!
– Покровский!
– Ну а чё?
– Немцова, мы вас слушаем.
Молчу.
– Назовите типы размножения. Инфузория туфелька, гидра пресноводная, кукушкин лён.
– Можно вы просто поставите мне два и я сяду?
– Я поставлю, не сомневайтесь, но перед тем, как займёте своё место, будьте любезны, скажите, откуда вы к нам прибыли. Пробелы в знаниях катастрофические! Материалом за девятый класс не владеете. Стоите, ресницами хлопаете, – вздыхает, закатывая глаза. – Неуч, он и есть неуч. Неважно в какой упаковке.
– Эллада Павловна, не переживайте, я лично возьму Немцову под своё крыло, – обещает брюнет по фамилии Соколовский.
Опять тот самый, да.
– Ага. И теорию, и практику разом освоят.
Мои одноклассники начинают свистеть как придурки, а я, воспользовавшись моментом, подхожу к своей парте.
– Подтянет-натянет, – внимательно следит за моим передвижением та шатенка, которая красила губы.
– Не завидуй, Ржевская. Смирись уже с тем, что Сокол списал тебя в утиль.
– Сейчас табло разобью, Копцова, – она поворачивается к сидящей позади неё девчонке.
– Ну рискни!
– Сомневаешься?
Не успеваю сесть на стул, как между ними завязывается самая настоящая драка.
Вот вам и элитная гимназия на Рублёвке.
Я как будто снова в «питомнике» своём оказалась…
Глава 9. Скандал
Последующие двое суток проходят относительно спокойно.
Если вкратце, осваиваюсь потихоньку и пытаюсь привыкнуть к новой реальности, в которой всё для меня чужое…
В доме со мной по-прежнему никто не разговаривает.
Благо, семейные ужины удаётся пропустить, поскольку госпожа Немцова в отъезде.
Что же касается новой школы… Там дела так себе. И если по началу меня особо не трогают, то в какой-то момент всё вдруг резко меняется.
Итак, из отведённых Маратом трёх дней остаётся один. И в этот самый день происходит то, чего никто не ожидает.
Сперва я замечаю косые взгляды, направленные в мою сторону, а уже на большой перемене, в то время, когда мы ожидаем учителя в холле, мои новые одноклассники начинают говорить обо мне так громко, что просто невозможно их не услышать.
– Она из детдома, прикиньте?
– Мда… Платье не Версаче, конечно.
– Парадно-выходное, по ходу.
Смеются, а я перестаю писать в тетради и настороженно прислушиваюсь.
– Лук на грани фантастики.
– Вы кеды эти видели?
– Зовите полицию моды.
– Да она как чмошница на этих фотках!
Что-то показывают друг другу в телефонах.
– Бомжара.
– Отстой полный!
– Эй, новенькая, – в меня прилетает скомканный кусок бумаги. – Слышь?
Поднимаю голову.
– Так это правда? Ты из приюта? – кривит лицо Ржевская.
– Тут написано, что да, – сообщает Копцова, глядя в свой айфон. – Её забрали из детдома Самарской области. Всего несколько дней назад.
– Кошмар! Надо срочно звать в класс медсестру. Она ж могла чё угодно принести нам! Чуму, холеру.
– Ты в каком веке? Чумой и холерой люди давно не болеют, – кладу учебник на колени, достаю телефон, открываю браузер и начинаю печатать запрос.
– Ребят, реально, а вдруг она блох принесла нам?
– Капец, я аж чесаться начала!
– Они живут только на животных, дуры.
– Ты чё не сказала нам про детдом, убогая?! – предъявляет Марина.
– Я здорова, – цежу сквозь зубы, сосредоточившись на экране.
По запросу выпадает куча ссылок.
И да, там несколько статей посвящены моей скромной персоне.
– Куда блин смотрит руководство гимназии? Абы кого берут сюда без разбора!
– Погодите, так получается, она никакая не Немцова? – вмешивается в разговор Платон Горский.
– Ага, прикиньте! Строила тут из себя не пойми кого. Её фамилия Назарова.
– Точно! Марат так её называл!
– Ты думала, никто не узнает? Серьёзно?
– Брендовым шмотьём такую грязь не прикрыть. Внебрачная дочь, фу!
– Я в шоках!
– Какая мерзость…
– Немцовы подобрали её, когда мамаша окочурилась.
– Наверное алкашкой была.
– Сто пудов. Или наркоманкой.
Здесь моему терпению приходит конец.
Убираю телефон.
Захлопнув учебник, швыряю его в сторону и спрыгиваю с подоконника.
– Что ты там про мою маму сказала?
Подхожу к Ржевской вплотную.
– А ты не расслышала? – выгибает бровь.
– Повтори, – требую, стиснув челюсти.
– Я предположила, что она алкоголичка или наркоманка, – равнодушно пожимает плечом. – Что, угадала, да? Она биомусор? Такой же, как и ты?
Толкаю одноклассницу.
Выходит сильно, потому что она, пошатнувшись, едва не падает.
– Охренела?
– Не смей так говорить про неё!
– Слу-у-ушай, а если ты внебрачная дочь, получается, что твоя мать ещё и шлю…
Не позволяю договорить.
Набрасываюсь на неё.
– А-а-а-а-а-а! Отпусти, ненормальная!
Хватаю девчонку за волосы.
Падаем на пол.
– Давай, Ржевская! Покажи ей!
– Мочи!
– Атас! Тёлки дерутся!
А мы и правда дерёмся.
Пыхтим, катаемся по плитке, царапаемся и боремся под ободряющий гул толпы, которая игнорирует звонок на урок.
Никто никуда не торопится. Все наслаждаются шоу.
– Гля, как новенькая в неё вцепилась!
– Охренеть, сколько в ней дури!
Да. Сейчас я сверху и пользуюсь ситуацией.
Спасибо детскому дому. Громыко и компания научили меня тому, что нужно бить первой.
Там я, убитая горем, едва ли была способна противостоять, но здесь… Тут меня от злости так штормит, что адреналин в крови зашкаливает.
Машке Ржевской достаётся.
Хотя, справедливости ради, стоит признать, что и мне от неё достаётся тоже.
– Ну-ка разошлись все! Что тут происходит?
– Драка бабская, Нелли Равильевна, – улавливаю фоном.
– Девочки, немедленно прекратите! – призывает нас к благоразумию завуч. – Что вы стоите все! Помогите! Мальчики, скорее оттащите их друг от друга! Быстрее!
Чувствую, как меня кто-то хватает сзади.
– Всё, Ась, – звучит над ухом голос Соколовского.
– Пусти меня!
Пытаюсь вырваться из его рук.
Активно машу в воздухе ногами.
– Угомонись уже, сорок килограммов ярости. Она своё получила. Хватит.
Ставит меня на пол словно куклу и я, тяжело дыша, одёргиваю юбку.
– Маш, ты в норме? – осведомляются одноклассники, обступив Ржевскую.
Там же, кстати, находится и Мирослава.
Она, судя по выражению лица, в настоящем ужасе от произошедшего.
– Встать можешь, Машка?
– Помогите ей, пацаны!
Вытирая многострадальный нос, наблюдаю за тем, как поднимают плачущую одноклассницу.
– Блин, Махач, у тебя фингал, по ходу, будет!
– Фига се она те клок волос выдрала!
– Цепочка твоя? Порвалась.
– Скажи что-нибудь!
– Ни хрена себе! У тебя там чё нет зуба?
Очень на это надеюсь!
– Реально, гляньте тут кусок зуба валяется!
– Да ты гонишь!
– Эй, ты в норме? – спрашивает у меня Соколовский.
– Да. Отпусти.
– Точно успокоилась?
Киваю.
– Ладно, убираю руки. Только давай без глупостей, окей?
Обретаю наконец свободу.
Он отступает на шаг и зачем-то поправляет мои волосы, пока я осматриваю пострадавшие вещи.
– Вы что здесь устроили? В конец ополоумели??? – ругается завуч. – Обе в кабинет директора! Сию же секунду! Остальные на уроки марш!
Нелли Равильевна разгоняет толпу в паре с подоспевшим учителем химии, после чего ведёт нас в административное крыло.
– Фебе конец! Я фебя унифтожу! Вавдавлю! – шепелявит Ржевская, умудряясь даже в таком состоянии пускать яд.
Молча иду по коридору, никак не реагируя на её угрозы.
Мы уже почти добираемся до кабинета Милославской, как из-за угла вдруг выруливает Марат.
– Немцов? Ты почему не на уроке? – строго осведомляется Равильевна, пока он, нахмурившись, таращится прямо на меня.
– У меня тренировка, я уезжаю.
– Ясно. Выпускной класс, а учёбы по-прежнему никакой!
– Её я забираю тоже, – сообщает он, кивая в мою сторону.
– В смысле? Что значит забираешь? – завуч растерянно смотрит на него поверх очков.
– То и значит. Нас уже ждёт машина.
– Но у нас ЧП! Мы идём к директору…
– Подписанное опекуном заявление уже у Милославской, – разворачивается, засунув руки в карманы брюк, и через плечо бросает холодно: – Шевелись, Назарова…
Иду вслед за Маратом.
Выходим на улицу.
Проходим через КПП на парковку и у знакомого автомобиля парень останавливается, пропуская меня вперёд.
– Ася! – доносится до меня голос Соколовского.
Поворачиваюсь.
Одноклассник быстрым шагом направляется ко мне.
– Ты на подоконнике оставила сумку и телефон.
– Спасибо. Совсем забыла о них.
– Ты уже уезжаешь?
– Да.
– Как себя чувствуешь? У тебя кровь…
Ответить не успеваю, потому что в разговор вмешивается Немцов.
– Мы торопимся, Соколовский. Так что завязывай строить из себя грёбаного джентльмена. Верни девчонке вещи и проваливай.
Значит мне не показалось. Между ними действительно есть какое-то напряжение.
– А ты чё на нерве, Марат?
– Не переношу твоё присутствие дольше минуты, ты же знаешь.
– Ну теперь то придётся, да? Держи, Ась, – Соколовский отдаёт мне сумку и телефон. – А с тобой, на игре увидимся, – эти слова адресует моему брату.
– Выход твоей команды в четверть финал – недоразумение.
– Посмотрим.
Сверлят друг друга глазами.
– В машину садись, у нас нет на него времени, – бросает мне Марат.
– Пока, Ась, – напоследок говорит мне одноклассник.
Забираюсь в салон.
Собственно, вот так мы с Немцовым оказываемся практически один на один в закрытом пространстве.
Сижу прямо напротив него и кожей ощущаю на себе тяжёлый, пристальный взгляд.
Кап. Кап.
На белоснежную блузку капает кровь.
Прижимаю тыльную сторону ладони к носу и другой рукой ищу в сумке платок, которого, к сожалению, нет.
Марат, раздражённо цокнув языком, протягивает мне салфетки.
Не беру из принципа.
Не нужны мне его подачки.
Откидываю голову на спинку.
– Давай, захлебнись собственной кровищей.
– Ты наверняка мечтаешь именно об этом, – не могу не сострить. – Моя кровь никак не даёт тебе покоя, да?
– Не преувеличивай свою значимость, Назарова, – цедит сквозь зубы.
Усмехнувшись, киваю, а потом начинаю кашлять.
– Вперёд наклонись и зажми переносицу на пару минут, – произносит он, какое-то время молча наблюдая за моими мучениями.
Делаю, как говорит. Потому что кровь всё никак не останавливается.
– Когда успела снюхаться с Соколовским? – прилетает недовольное.
Молчу.
– Вы его, что ли, с Ржевской не поделили? – осведомляется холодно.
– Ещё не родился тот парень, за которого я драться буду.
Прищуривается, чуть склонив голову набок.
– Значит это из-за шумихи в СМИ?
– Я никому не позволю оскорблять мою маму. Ясно?
Проверяю нос.
Его совет помог. Кровотечение наконец остановилось.
– Твоя мать влезла в чужую семью. Чему удивляешься?
– Моя мама была порядочным человеком. Я… Не верю в эту грязь. Там что-то не так.
Он поджимает губы.
– Если драка из-за матери, то какого хрена Сокол нарисовался на горизонте?
– Просто хотел отдать мне вещи.
– Наивная. Он ничего просто так делать не станет.
– По себе судишь?
– Не тех друзей заводишь, Назарова…
Пытаюсь отряхнуть юбку от пыли.
Вид у меня конечно тот ещё…
– Даже если так, тебя это не касается.
– Ты правда так считаешь? – он ухмыляется. – Смотри, станешь разменной монетой. У меня с Соколовским, к твоему сведению, давние счёты.
– Я здесь причём? – осматриваю коленку.
На ней болезненная ссадина.
– Мозги включи. Ты имеешь отношение к моей семье и можешь быть интересна ему только по этой причине.
Моя очередь ухмыляться.
Может это от того, что я, резко выпрямившись, замечаю его взгляд, направленный на мои ноги.
Дина была права. Юбка и правда чересчур короткая.
– Из-за тебя у нас большие проблемы, Назарова. Ты в курсе?
Встречаемся глазами и я опять совсем ни к месту думаю о том, что Марат Немцов, с точки зрения эстетики, очень красивый парень.
Даже слишком красивый, пожалуй. Выглядит как кинозвезда и, конечно, прекрасно знает об этом.
– Дома скандал. Вся грёбаная правда вылезла наружу. Багратовну допекают журналисты.
– Я держала язык за зубами. Это не моя вина.
– Твоя вина, Назарова, в том, что ты вообще появилась. На свет, – добавляет язвительно.
– Ты слишком часто произносишь мою фамилию. Так сильно нравится? – мой черёд колоть.
– Чтобы не забывала, кто ты есть.
– Это вряд ли случится, учитывая ваше ко мне отношение.
– Ожидала чего-то другого?
– Разве что большей человечности, – отворачиваюсь к окну и наблюдаю за тем, как по стеклу сбегают капельки дождя.
– Тебе грех жаловаться, знаешь ли. Отмыли, причесали, упаковали в брендовое шмотьё, привели в божеский вид. Живёшь в Барвихе. Учишься среди элиты. Небось и мечтать не могла о подобном, сидя в этой своей дыре…
– Я мечтаю лишь о том, чтобы мне вернули мою прежнюю жизнь, – отвечаю с грустью. – Жаль, что это невозможно.
– Возможно. Я самолично готов подкинуть тебя назад к детдому. Вообще не проблема, Назарова. Пятнадцать часов – и мы там.
Снова смотрим друг на друга.
– Не получится, вот досада! У тебя ведь машину на днях забрали, верно? – напоминаю ехидно.
– Одолжу у друга по такому случаю.
Средний палец ему показываю.
– За жестами следи. Не то…
– Не то что? – провоцируя, задираю подбородок.
– Приехали, – сообщает водитель, вмешиваясь в нашу перепалку, – но должен предупредить: снаружи дождь и журналисты.
– Прекрасно, мать вашу! – парень пододвигает к себе ногой спортивную сумку.
Дёргает за молнию.
Достаёт оттуда чёрную толстовку и бросает прямо в меня.
– Зачем это? – спрашиваю, нахмурившись.
– Ты себя видела? Ещё решат, что Немцовы тебя избивают. Считаешь, недостаточно поднасрала моей семье? Одевайся давай в темпе. Я из-за тебя на тренировку опаздываю.
Ныряю в просторную худи и меня тут же окутывает уже знакомый мужской аромат.
– Двигаемся к центральному входу максимально быстро. Ни с кем не разговаривай. Поняла?
Киваю.
Водитель открывает дверь.
Выбираемся из машины.
Марат отказывается от зонта, накидывает мне на голову капюшон и сдвигает так, чтобы он спадал на лицо.
– Пошли.
Идём по направлению к Ледовому Дворцу и в какой-то момент в нашу сторону начинает двигаться толпа людей.
– Они…
– Не отставай.
Едва поспеваю за ним.
Журналисты окружают нас. Начинают наперебой задавать вопросы. Фотографировать.
Это всё дезориентирует.
Я бы точно растерялась, но Марат не позволяет этому случиться.
Его горячие пальцы вдруг сжимают мои и он уверенно ведёт меня за собой…
