Текст книги "Отморозок 11 (СИ)"
Автор книги: Андрей Поповский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)
– Конечно, правда, – кивнул юрист.
– Правда, она бывает разная – усмехнулся Зимин – и ты, как никто другой, должен это понимать. Все эти красивые слова про управление заводом трудовым коллективом не более чем благозвучная болтовня, которая к реальной работе завода не имеет никакого отношения. Если позволить принимать решения о том: с кем заключать договора, куда продавать металл и какое оборудование закупать, какому-то аморфному образованию, называемому трудовым коллективом, то ничего путного из этого не выйдет. Получится как в басне Крылова про лебедя, рака и щуку – шума много, а толку чуть.
Зимин сделал паузу и многозначительно посмотрел на юриста.
– Я не совсем вас понимаю – осторожно сказал тот.
– Да все ты понимаешь Валерьяныч. Ты же не первый год здесь работаешь, и все видишь не хуже меня.
Зимин налил себе воды из графина залпом выпил и поставил пустой стакан обратно на стол.
– Я не хочу устраивать из завода базар. Завод – это не колхозный рынок и не пивная, где каждый орет что ему вздумается, и делает то что хочет. Здесь нельзя чтобы кто-то сегодня говорил одно, завтра другое, а послезавтра горлопаны с проходной решали куда продавать металл, или кого ставить главным инженером.
Юрист молчал.
– Рабочие, они люди хорошие, я сам, как ты знаешь, начинал с самых низов. Но заводом они управлять не смогут. Не их уровень. Каждый должен заниматься своим делом. Рабочий – работать на своем рабочем месте, мастер – держать свой участок, инженер – держать производство, а управлять заводом должны те, кто на деле показал, что они умеют это делать и кому завод не чужой.
Лев Валерьяныч поправил очки.
– Вы хотите, чтобы реальный контроль оказался не у трудового коллектива, а у администрации предприятия?
– Я хочу, чтобы завод не разорили, не разорвали на куски, не растащили по кирпичику, – жестко ответил Зимин – Если сюда зайдет Каладзе Вахтанг Отаевич, который спит и видит, как получить контроль над нашим предприятием, или московские варяги, которым до задницы и наш завод, и наш город, и которые будут действовать, как только выгодно им, то заводу хана. Аморфный трудовой коллектив не сможет противостоять поползновениям захватить завод сторонними лицами. Они нормально и между собой договориться не смогут.
Зимин сцепил ладони перед собой. Теперь это был упрямый старик, который отдал больше сорока лет заводу, и приходил сюда не просто на работу а считал завод продолжением себя.
– Мне нужна рабочая схема – наконец сказал он – такая, чтобы она была законной, или хотя бы выглядела законной, при которой ни Кочетков, ни Лисицин и не подосланный мальчик от Каладзе или еще от кого-либо, не могли бы тут ничего решать.
Лев Валерьяныч помолчал, подбирая слова.
– Формально акции по выбранному варианту пойдут трудовому коллективу. Это обойти нельзя.
– Формально, – повторил Зимин.
– Да, формально, – кивнул юрист. – Но на деле, это не один человек, и даже не один пакет, это тысячи людей. У каждого своя доля, свои ваучеры, свои льготы. Главный вопрос в том, кто это будет организовывать. Кто консолидирует у себя все эти активы.
Юрист замолчал. Зимин внимательно смотрел на него.
– Продолжай, – потребовал директор.
Юрист раскрыл папку, достал оттуда чистый лист и ручку и положил перед собой.
– Первый шаг, как я и говорил, это создание инициативных групп, но не стихийных, а организованных. Чтобы во главе стояли люди, которым вы всецело доверяете. Там не должны быть руководители, а если и будут, то по минимуму. В основном возглавлять инициативные группы должны рабочие, чтобы никто потом не сказал, что это все подстроено.
– Толково, – одобрительно кивнул Зимин – Дальше.
– Мы создаем фонд, который можно назвать например «Фондом сохранения Энского металлургического завода». Этот фонд будет формально действовать в интересах работников завода, а на деле – консолидировать у себя ваучеры. Рабочие будут передавать свои ваучеры в этот фонд. В конечном итоге он и будет управлять предприятием. В правление фонда нужно опять же включить рабочих, на которых вы имеете влияние. Ветеранов труда, активистов и прочих.
– Дальше, – сказал Зимин, играя ручкой.
– Дальше нужно заранее подготовить списки работников и членов семей. Кто готов передать ваучеры, кто сомневается, кто может продать на сторону. Начальники цехов принесут картину по участкам. Отдел кадров даст нам базу. Бухгалтерия – данные по задолженностям, материальной помощи, больничным, алиментам, всему, за что человека можно зацепить.
– Не перегибай, – нахмурился Зимин.
– Я и не предлагаю перегибать. Я предлагаю понимать, с кем мы имеем дело. Одному нужно объяснить. Второму помочь с деньгами. Третьему дать аванс. Четвертому пообещать путевку ребенку. Пятому намекнуть, что в случае сокращений первыми уйдут те, кто не понимает интересов завода.
Зимин молча постучал пальцами по столу.
– Сокращений я не хочу.
– Никто не хочет. Но все понимают, что они возможны. Время такое.
– Значит так, – Зимин подался вперед. – Пугать людей голодом и увольнением я не позволю. Понял?
– Понял.
– Но и сюсюкать не будем. Завод должен выжить. Если для этого надо собрать людей в кулак – соберем.
– Именно это я и предлагаю, Николай Андреевич.
Зимин некоторое время смотрел на юриста. Потом тихо сказал:
– Только запомни. Мы не воруем завод, мы его сохраняем.
Лев Валерьяныч чуть склонил голову.
– Разумеется.
– Я серьезно. Я не для того сорок лет здесь горбатился, чтобы теперь стать барыгой. Мы сохраняем предприятие. Для города. Для людей. Для тех же рабочих, которые сегодня не понимают, что творится. Но если им дать решать, они не то что завод, сами себя продадут. А потом придут ко мне же и спросят – Николай Андреевич, как же так вышло?
– Поэтому решать должны те, кто видит дальше, – мягко поддакнул юрист.
– Вот именно.
– Тогда нам нужно действовать быстро. Пока городские скупщики только разворачиваются. Через месяц будет поздно. Каладзе не дурак. Если он уже начал собирать ваучеры, значит, у него есть консультанты. А за ним, возможно, стоят не только местные.
Зимин прищурился.
– Москва?
– Возможно. А возможно, и кто-то в областном руководстве. Сейчас трудно понять, кто с кем связан. Все меняется слишком быстро.
– Значит и нам нужно действовать быстро – кивнул Зимин. – Готовь бумаги на фонд и инициативные группы. А я подберу нужных людей.
* * *
В кабинете Вахо пахло хорошим крепким кофе и дорогим мужским парфюмом. На улице уже стемнело и кабинет погрузился в полутьму. На массивном дорогом столе, стоящем возле большого окна, горела зеленая лампа, освещающая разложенные документы. Тут же стояла чашечка горячего кофе и лежала толстая пачка ваучеров, перетянутая зеленой банковской резинкой.
Вахо, отпустивший короткую бородку, придающую ему солидный вид сидел за столом и крутил в руках ручку. Он смотрел не на бумаги, лежащие перед ним, а как бы сквозь них. На лбу у него пролегли глубокие складки. Он был в глубоком раздумье. В такие минуты его лучше не отвлекать, дав мысли сформироваться и оформиться должным образом.
Фрол сидел в глубоком кресле напротив. Его чашка из-под кофе, стоявшая на журнальном столике рядом, было уже почти пуста. Только на дне оставался слой осадка. Даже в таком расслабленном положении в мощном теле Фрола хорошо чувствовалась военная выправка, не покинувшая офицера десантника даже спустя годы после окончания службы. Фрол был спокоен. Он слишком много видел в своей жизни, чтобы дергаться по пустякам.
– Ну что, Саша, – наконец спросил Вахо обратив взгляд на начальника своей службы безопасности, – как прошло собрание на заводе?
– Все как мы и ожидали – сразу же ответил Фрол, давно ожидавший этот вопрос – Зимин собрал руководство: начальников цехов, главбуха, своих замов, юриста. Разговор был о приватизации.
Фрол делает паузу
– И? – Вахо вопросительно поднимает брови.
– Они хотят организовать свой фонд и собирать туда ваучеры рабочего коллектива и их родственников под лозунгом «Не отдадим завод чужакам и сохраним завод за трудовым коллективом».
Вахо криво усмехнулся.
– Трудовой коллектив… Красивые слова… Только трудовой коллектив не будет иметь к управлению никакого отношения. Работяги все так же будут плавить металл и ругать власть в курилках получая за это нищенскую зарплату, а то и вовсе не получая.
Фрол молча кивнул.
– Зимин не дурак – продолжил Вахо – Старый волчара. Я с ним уже не раз пытался договориться по другим вопросам. Но он гордый не хочет идти на контакт. Сейчас он все правильно понял, если он не возьмет завод сейчас – то его приберут к рукам другие, а он останется старый и никому не нужный у разбитого корыта.
– На собрании он сказал, что завод останется в руках коллектива – заметил Фрол.
– Он говорит то, что надо в таких случаях говорить – усмехнулся Вахо – То, что люди хотят слышать. На самом деле завод – это его дом. Огромный дом с десятками цехов и многими тысячами подчинённых. Он хочет стать единоличным хозяином этого дома и не отдаст его никому.
Фрол наклонился вперед и тихо спросил.
– Может, надавить на Зимина? Какой бы он ни был большой начальник у себя на заводе, за его пределами он обычный человек. Да, он накоротке общается и с областным руководством и вхож в высокие кабинеты в Москве, но Москва далеко, у него нет собственного силового контура и здесь он очень уязвим.
Вахо усмехнулся.
– Ты, Саша все еще думаешь как офицер десантник. Видишь высоту и хочешь ее взять немедленным штурмом.
– В Афгане по-другому было нельзя, – пожимает плечами Фрол.
– Здесь не Афган, Саша, а завод не кишлак и не укрепрайон. Тут тоньше надо работать. Да мы можем поломать Зимина через колено, но это рискованно. А как он все-таки обратится в Москву и его прикроют оттуда? Зачем нам устраивать войну, и получать проблему из центра, если мы можем его обойти красиво, не прибегая к насилию?
Фрол кивнул. Он предложил силовой вариант, уже зная ответ хозяина. Вахо любил отточить свою мысль с оппонентом. Фрол подыгрывал ему и Вахо это прекрасно знал. Это был давний устоявшийся ритуал их общения.
– Тогда что? – спросил он.
Вахо щелкнул пару раз кнопкой автоматической ручки взял пачку ваучеров со стола и потряс ей в воздухе.
– Вот это сейчас самое страшное оружие, Саша. Люди, в своем большинстве, не понимают этого и считают это пустыми бумажками. Их можно обменять на водку, продать за копейки или подарить. Больше ценности они в них не видят.
Вахо небрежно кинул пачку ваучеров на стол.
– Но тот рыжий лис, что ввел схему с ваучерами – это гениальный пройдоха, придумавший как безболезненно и что самое главное незаметно передать все, что наживалось всем огромным Советским Союзом в руки, тех кто сумеет это взять. Конечно, самые жирные сливки снимут те, кто сидит там наверху. Но и те, кто вовремя понял возможности этой резанной бумаги и подсуетился, внакладе не останутся. Нам сейчас нужно действовать очень быстро и не терять ни одного дня.
– Мы уже открыли несколько контор по скупке ваучеров – кивнул Фрол.
– Сколько?
– Около десятка, в разных районах. Две около рынка, по одной около автовокзала и железнодорожного вокзалов, одну около проходной завода ну и несколько по спальным районам.
– Это хорошо – кивнул Вахо.
– Люди спрашиваю зачем так много.
– Пусть спрашивают, это не их ума дело – махнул рукой Вахо – Нужно еще открыть. Если одна контора слишком много соберет это привлечет внимание. А много контор, распылят это внимание. Никто не будет знать кому все это пойдет. Нужно менять вывески и места. Сегодня одна контора, завтра другая. Петляйте и не работайте долго в одном месте. И гибче подходите к вознаграждению. Где-то выкупайте за деньги. Где-то предлагай дефицитный товар. Где-то обещайте вложить выгодно через фонд. На водку не налегайте, это красная тряпка. Не дай бог побегут жены жаловаться, в милицию. Мы то все утрясем, но зачем поднимать лишний шум?
– Хорошо, водку уберем на задний план, – кивнул Фрол – только уж если совсем маргинальные личности будут интересоваться, и то втихую.
Вахо одобрительно кивнул.
– Да, именно так. Основной ресурс – это наличка, дефицит, помощь с долгами. Рабочий должен думать, что не продал свой завод, а удачно решил конкретно свою проблему.
– И через фонды? – уточнил Фрол.
– Через фонды обязательно. Но не один, а пять или десять. Сегодня никто не должен видеть одну большую руку, тянущуюся к заводу. Пусть это будет много маленьких слабых ручек, которые никто не примет всерьез. А потом эти ручки сложатся вместе в мощный кулак.
Фрол взял с журнального столика газету с заметкой о ваучерной приватизации.
– Зимин тоже будет собирать.
– Конечно будет – кивнул Вахо – И пусть собирает.
– Пусть? – Фрол поднял брови.
– Конечно, мы в этом ему помешать никак не сможем. Он по любому соберет много. Он будет собирать внутри завода, а мы выхватывать у него снаружи. Он не сможет удержать всех. Текущих работников, пенсионеров, бывших работников завода, и уж тем более – их родных. У него нет столько денег. Все что он может – это только обещать будущие дивиденды, но сейчас люди уже мало верят обещаниям. Им нужно жить и. решать свои проблемы здесь и сейчас. А им зарплату месяцами не платят. Вот эти люди и пойдут к нам.
– Контрольный пакет мы так не соберем – покачал головой Фрол.
– А нам сейчас и не нужен контрольный пакет – многозначительно улыбнулся Вахо – нам нужна сильная позиция.
– Для торга?
– Именно. Завод очень большой. Слишком большой, чтобы кто-то один взял его тихо. Зимин хочет сидеть в своем директорском кресле и управлять. Так пусть сидит и управляет. Он, по-любому, понимает в этом гораздо больше нас с тобой. Он знает куда продавать, где брать сырье, где нужен ремонт, а где можно потерпеть. Знает какой начальник пьет, но соображает поэтому его лучше оставить, а кто трезвенник, но дурак и его лучше гнать к чертям. Мне не нужно будет в его кабинете и разбираться почему цех не выполнил план, какой уголь завезли или почему сорвали прокат. Мне от завода нужны всего лишь доля, и уважение к моим интересам.
– То есть, с Зиминым можно будет договориться.
Вахо хитро улыбнулся.
– Можно, хоть он этого не хочет и сейчас шарахается от меня как черт от ладана. Но по итоге он никуда не денется и сам придет ко мне. У него просто не будет другого выхода.
– Почему?
– А потому, Саша, что на его завод разинул свою зубастую пасть наш с тобой старый знакомец Потапов. Вот этот не станет терпеть Зимина и вышвырнет и его, и всю клику с завода и поставит там своих, лично преданных людей. Точно так же, как он сделал это на швейке, начав с маленького кооперативчика, а по итогу забрал под себя все.
– Тут он вас обошел, – осторожно заметил Фрол.
– Обошел, – кивнул Вахо – Но ведь это не конец игры. Это была одна из ее партий. Теперь мы можем утереть нос Потапову в гораздо более масштабном деле и вырвать у него изо рта кусок, который он уже считает своим.
– Потапов при новой власти набрал силу – вздохнул Фрол – У него мощный административный ресурс, он вхож в администрацию президента. Он может натравить на нас кучу проверок и испортить жизнь.
– Может – улыбнулся Вахо. – но местные силовики у меня все вот где.
Вахо силой сжал свой кулак. Потом усмехнулся и продолжил.
– Москва сейчас не так сильна, как при Союзе. Регионы получили гораздо больше самостоятельности и окрики из столицы уже не работают так как раньше. Ельцин еще не утвердился на троне, его сейчас пробуют на прочность и качают со всех сторон. Так что Потапов со всем своим московским ресурсом здесь не сыграет. Ему придется лично сюда лезть и тут мы с ним можем пободаться на равных. Тем более, если мы будем обладать большим пакетом и сумеем договориться с Зиминым.
– Но он может осложнить жизнь Ивану в Москве.
– Вот тут да – кивнул Вахо – Но металлургический завод того стоит. Это совсем другой уровень, Саша. Я готов потерять ресторан и несколько точек в Москве ради такого жирного куска.
– Значит сейчас наша задача не захватить весь завод, а просто стать обязательным участником любой сделки?
– Именно, Саша – довольно кивнул Вахо – пусть Зимин думает, что спасает свой завод от бандитов. Пусть Потапов думает, что продавит и порешает все через Москву. А мы будем в это время собирать, бумаги, людей и информацию. А когда они упрутся лбами друг в друга и поймут, что у них не складывается, тогда и будем разговаривать.
– С кем первым?
– С тем, кто поймет и примет реальность.
– Скорее всего это будет Зимин – подумав сказал Фрол.
– Я тоже так думаю. Он старый, но далеко не дурак. Он сидит здесь. Он видит людей, работает с ними, понимает обстановку. Потапов оторван от местных реалий. Он думает, что достаточно будет позвонить, надавить и все перед ним встанут на задние лапки. Но в новом времени не все решается телефонными звонками сверху.
Фрол, соглашаясь, кивнул.
– Что по силовому прикрытию?
– Работайте без шума. Никаких отбитых голов. Никаких угроз рабочим. Все тихо и благопристойно. Понял?
– Понял.
– Кто продает нам ваучер – тот наш клиент. Вести с себя с ним вежливо, никакого обмана даже по мелочи. Скажи людям узнаю, что кинули работягу, велю переломать руки которыми они это сделали. Нам сейчас нужна репутация.
– Не похоже на обычную скупку – улыбнулся Фрол.
– А это и есть не обычная скупка. – серьезно кивнул Вахо. – Это война за завод. Дураки проигрывают, потому что торопятся и потому что жадные. А мы не будем ни теми не другими. Завтра собери старших по конторкам и доведи информацию. Особо насчет честности к работягам. За обман буду наказывать без жалости. Каждый вечер собирай информацию о том, что выкуплено за день и ко мне на доклад.
– Понял – кивнул Фрол.
– И еще, по Зимину. Его не трогать и его людей тоже. Никак им не мешать. За самим Зиминым приглядите, чтобы его кто другой не тронул. Он для нас ценный кадр, нельзя дать вывести его из игры.
– А если он сам начнет давить на наши точки?
– Не трогать – покачал головой Вахо – Тогда я сам передам через правильных людей, что мы ему не враги и тоже хотим сохранить завод.
Вахо помолчал и улыбнувшись добавил.
– У нас еще есть против Потапова джокер в загашнике. Но его используем только в крайнем случае.
– Это вы про Отморозка?
– Он ушел за границу и сейчас в недосягаемости. Но у каждого человека есть ниточка, за которую можно дернуть. У Отморозка она тоже есть.
– Какая?
– Не время, Саша. Очень надеюсь, что до этого не дойдет.
Глава 9
Октябрь 1992 года. Москва.
В кабинете было очень тихо. За наглухо закрытыми и занавешенными окнами гудела вечерняя Москва, а здесь тишину нарушало лишь мерное тиканье больших часов в деревянном корпусе, стоявших рядом с массивным письменным столом.
Потапов сидел в глубоком кожаном кресле и задумчиво смотрел на папку с синей картонной обложкой. На папке была приклеена белая бумажка с отпечатанным на пишущей машинке заголовком – «Энский металлургический комбинат. Материалы по приватизации»
Папка была очень толстая. В ней находились: справки, схемы, списки, чертежи основных цехов и вспомогательных производств, данные по административным корпусам, информация из областного фонда по имуществу, протоколы собраний, фотографии и многое, многое другое.
Прямо перед Потаповым на столе лежали три фотографии. На первой была проходная завода с облупленной красной звездой над входом. На второй – директор завода Зимин, крупный седой мужчина, снятый рядом со своей черной директорской «волгой». На третьей – Вахтанг Отаевич Каладзе, которого некоторые в Энске по старой привычке звали Вахо.
Потапов взял фотографию Вахо в руки. Каладзе отпустил бороду и стал выглядеть как старый добрый дедушка с пасхальной картинки. Вот только этот дедушка был еще не старый и уж совсем не добрый.
Потапов перевернул фотографию изображением вниз.
Рядом на столе стоял стакан с давно уже остывшим чаем в резном металлическом подстаканнике, наполненная окурками пепельница и несколько телефонов. Первый – обычный, городской. Второй – внутренний. Третий – правительственный и четвертый – особый аппарат, предназначенный для разговоров не для чужих ушей. Им Потапов за последний год пользовался все чаще и чаще.
Потапов вздохнул и поднялся с кресла. Подошел к окну и отодвинул тяжелую портьеру. Внизу на мокром асфальте, лежали бледные пятна света, отбрасываемые уличными фонарями. Время от времени, проезжали немногочисленные в этот час машины и спешили по своим делам редкие прохожие.
Москва – воплощенное в камне сосредоточие власти и огромных денег. Но дает она все это далеко не всем и совсем не одинаково. У Москвы есть свои любимчики, на которых она щедро просыпает свое благоволие и есть серые трудяги, которые и обеспечивают все это бьющее в глаза великолепие.
Потапов вовремя понял куда все катится и не стал держаться за отживший свое Союз, как те старые, ни на что неспособные идиоты, которые устроили трехдневное представление с ГКЧП. Они до последнего верили, что можно вернуть обратно давно прожитый и уже забытый вчерашний день. Он тогда сделал правильную ставку, и поддержал победившую сторону. Вывел своих людей туда, куда нужно было их вывести, передал важные сведения нужным людям, показал, что умеет не только ждать приказа, но и проявлять инициативу.
И все равно, к настоящему столу, за которым принимаются определяющие решения, его не посадили. Нет, его не обошли в череде раздаваемых сподвижникам наград. Повысили в звании, дали новую должность, а с ней и новый кабинет и новые возможности. Теперь, он получил возможность решать вопросы, о которых раньше мог только мечтать. Ему звонили, просили, советовались важные люди, которые раньше даже не подозревали о его существовании. Расширились и финансовые возможности.
Но вот только рядом с президентом оказались другие. Более близкие. Более удобные. Более свои. Те, кто в нужный момент, оказались ближе к нужной двери и нужному уху. Те, которых теперь показывали по телевизору, и которые могли зайти самые высокие кабинеты без предварительного согласования.
Потапов остался не снаружи. Снаружи остались дураки, не уловившие вовремя куда дует ветер. Но и на первые роли он не попал. А ведь тогда, в августе, ему на какой-то момент показалось, что такой вариант развития событий весьма возможен.
Не сложилось. Это было не то, чтобы обидно, но царапало внутри неприятными острыми коготками. Но ведь это еще не конец игры. Он еще достаточно молод. У него есть ресурсы, но их пока недостаточно для целей, которые Потапов теперь ставил перед собой.
Здесь нужно гораздо большее, чем у него есть сейчас. Энский металлургический комбинат – один из крупнейших на юге России – это как раз было то, что нужно для начала большого пути.
Это не просто производство – это фактически сердце города и даже области. Огромные цеха, тысячи рабочих, вагонные отгрузки по всей стране и за рубеж. Экспорт и валютная выручка. Сейчас комбинат испытывал трудности, как и другое промышленное производство в стране, но эти проблемы, вполне решаемы, при правильном управлении и должных возможностях. В своих возможностях Потапов был уверен, а найти компетентных, и главное, послушных людей для управления заводом, не составит труда.
В дверь негромко постучали, и она приоткрылась.
– Егор Владимирович, разрешите? – в проеме двери показалось лицо Игнатова.
– Заходи, Володя – сделал приглашающий жест Потапов и кивком указал на кресло напротив своего стола. – Садись, разговор есть.
Игнатов вошел с черной папкой в руках. Он был в обычном костюме, который не скрывал ни мощной фигуры, ни военной выправки бывшего офицера спецназа. Игнатов сел в указанное кресло и вопросительно посмотрел на шефа, который вызвал его в столь поздний час.
– Что там у нас по Энску, Володя?
– По последним данным, Зимин начал работу с трудовым коллективом под свой вариант приватизации. Он собирал у себя руководство с поручением начать агитацию за текущую администрацию и против пришельцев со стороны. Упирает на то, что только нынешняя администрация сохранит завод и рабочие места. Формально завод будет под руководством трудового коллектива, а на самом деле, вся реальная власть будет в руках небольшой группы, тесно связанной с директором. У них там очень толковый юрист. Он начал подготовку нужных бумаг и организацию инициативных групп на самом предприятии.
– Сколько они могут собрать? – нахмурился Потапов.
– Пока трудно сказать – пожал плечами Игнатов – На самом заводе у Зимина очень сильные позиции. Начальники цехов все за него. Остальное руководство тоже, в целом, на стороне директора. Если не сбить им работу, они смогут консолидировать у себя до сорока процентов.
– Красный директор – усмехнулся Потапов. – За годы службы сросся с заводом и стал считать его своей личной вотчиной.
– Рабочие его уважают. К тому же биография у него подходящая. Местный уроженец, уже больше сорока лет работает на предприятии, начинал с самых низов. Это ценится.
– Уважение быстро тает, когда задерживают зарплату и дома нечего жрать, – иронично хмыкнул Потапов – Сколько там уже задержка?
– Уже больше трех месяцев.
– Это нужно обязательно использовать в игре против Зимина. Надо активно выпячивать все промахи администрации завода.
– Проведем соответствующую работу – кивнул Игнатов – Подключим прессу и активизируем проверки по жалобам трудового коллектива. Для этого найдем недовольных.
Потапов откинулся в кресле и почесал подбородок.
– Что по другим группам?
– Сильно активизировался Каладзе. В городе открыто больше десятка контор, которые активно скупают ваучеры. Формально владельцы разные, вывески тоже разные, к тому же, они постоянно меняют местоположение, но, по нашим сведениям, следы ведут именно к Каладзе.
– Вахо далеко не дурак, – кивнул Потапов – Он не упустит случая погреть руки на этом деле, но в то же время светиться не будет, а постарается все провернуть исподтишка.
– Да, его уши торчат за массовой скупкой ваучеров – подтвердил Игнатов – Но контрольный пакет он не соберет. Его контингент – это пенсионеры, маргиналы и всякая мелочь.
Потапов перевернул фотографию Вахо лицом к себе. Вгляделся в черты старого знакомого. Когда-то он работал на этого человека. Потом, когда Потапов вырос по карьерной лестнице, они стали уже партнерами. Вахо несколько раз серьезно выручал Потапова, но теперь их интересы сильно разошлись, и Вахо из партнера и союзника, стал серьезным противником. Вахо слишком много знает о нем и это опасно.
Потапов смотрел на фотографию и видел не лицо. Перед его глазами мелькали желтые поля вызревшей пшеницы. Яркое летнее солнце. Излучина реки. Блики солнца на воде. Черная «волга» на берегу. Сам Вахо у кромки воды с удочками. Дружеские объятия и легкая беззлобная пикировка.
Тогда все начиналось так безобидно. Шашлык, коньяк, крупно порезанные красные донские помидоры с непередаваемым запахом, посыпанные крупной солью. А потом, Вахо пригласил его подняться на высокий берег, якобы чтобы полюбоваться красотой Дона.
Высокий берег, черный крест без таблички и огромный букет алых роз на могильном холмике. А потом слова Вахо, которые он вбивал в него как гвозди– «Марина всегда любила красные розы»
Сука!
Потапов почувствовал, как внутри него поднимается глухая черная злоба. Не та горячая, от которой темнеет в глазах и которая требует немедленного выплеска. Эта злоба другая. Она не проходит годами и заставляет желать полного уничтожения того, против кого она направлена.
Вахо тогда не сказал ничего больше. Не угрожал. Не давил. Просто подвел к могиле и показал, что все помнит. Помнит, как, напуганный содеянным Потапов, просил о помощи. И помнит, что оказал эту услугу.
Потапов снова положил фотографию на стол. Вахо тогда ошибся. Он думал, что показал ему что у него есть рычаг. Но, на самом деле, он подписал себе приговор. Просто Потапов не машет шашкой сразу, а умеет ждать удобного случая.
– Егор Владимирович, с вами все в порядке? – с тревогой спросил Игнатов, вглядываясь в изменившееся лицо генерала.
– Все хорошо.
Потапов помотал головой, словно отгоняя наваждение. Получилось.
– Сколько сможет собрать Вахо? – спросил он у Игнатова.
– Двадцать – двадцать пять процентов.
– А мы?
– Больше, чем Вахо, но чуть меньше Зимина – процентов тридцать.
– Значит, контрольного пакета не будет ни у кого – удовлетворенно кивнул Потапов – это хорошо.
– Почему? – удивлённо вскинул брови Игнатов.
– Потому, Володя, что мы не соберем контрольный пакет в любом случае. А вот если бы Зимин взял контрольный пакет, то нам бы пришлось его ломать через колено прямо сейчас. А у него есть неплохие выходы в министерство и даже в администрацию президента. Устраивать открытое перетягивание каната у всех на глазах нам пока не выгодно. Лучше оттянуть все это на потом. А пока немного пощипать Зимина.
Потапов искоса глянул на фотографию Вахо и щелкнул по ней пальцем
– Если бы контрольный пакет собрал Вахо, то нам пришлось бы устраивать с ним настоящую войну. А у него очень сильные позиции в Энске и в области. После слов президента, о том, что регионы могут взять столько самостоятельности, сколько смогут, окрики из Москвы уже не работают так как раньше. Затевать войну на территории противника, пока ты не подготовил для него сюрпризы, неразумно. А так, пока у всех на руках будут пакеты, не дающие контроля, у нас будет время подготовиться и ослабить наших противников.
Игнатов молчал. Потапов постучал пальцем по папке с материалами по заводу.
– Зимин будет вынужден искать союзника. Сам он не удержит завод. У него кабинет, печать, уважение, свои начальники цехов. Но нет силового контура. Если его прижать через проверки, фонд имущества, прокуратуру и пару десятков жалоб от обиженных работников, он быстро поймет, что директорское кресло – это не абсолютная броня. А если надавить физически, он вообще завибрирует.
– Тогда он может пойти к Вахо.
– Может. Или Вахо сам к нему может прийти. Вахо умный. Он не будет лезть в управление домнами. Это ему не нужно. Вахо нужны деньги и возможности, которые получит крупный акционер. Он предложит Зимину то, чего у старика нет. Защиту на земле, деньги, людей, контроль над теми, кого нельзя убедить в кабинете.
– Возможно – кивнул Игнатов. – Значит, нужно создать проблемы и Зимину и Вахо и не дать им договориться между собой.
– А вот это правильно, Володя – удовлетворенно кивнул Потапов. – Зимина, для начала, нужно ударить через его директорский фонд. Проверить законность его создания, порядок передачи ваучеров, протоколы собраний, доверенности. Все бумаги. Что-нибудь да найдется. Не может быть такого, чтобы не было хотя бы маленькой зацепки. Нужно найти обиженных. Такие всегда найдутся, особенно если им объяснить, что они борются против директорской мафии.
