Текст книги "Отморозок 11 (СИ)"
Автор книги: Андрей Поповский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)
– То есть, ничего больше сделать нельзя? – надавил взглядом Зимин.
– Николай Андреевич, город – это не только ваш завод. У меня, кроме этого, есть еще несколько предприятий, овощные базы, на которых чеченцы конфликтуют с азербайджанцами, ваши рабочие, которые не получают зарплату уже третий месяц, подростки с ножами, которые сбиваются в банды и терроризируют спальные районы. И еще, и еще. А у меня на все это только силы участковых и немногочисленных сотрудников милиции, которые за небольшую зарплату работают днем и ночью, и уже почти забыли, как выглядят их родные и близкие. Я и так выделяю отдельные силы на охрану завода, отрывая их буквально с кровью от остальных не менее важных дел.
– Значит, милиция не будет вмешиваться? – поднялся со стула Зимин
– Милиция будет делать свою работу. А вот в вашу войну за контрольный пакет, я свой отдел не подпишу. Ни под вас, ни под Каладзе, ни даже под Москву. У каждого из нас своя работа, свой долг и свои возможности. – твердо ответил Коренев, тоже поднимаясь со стула.
– Понятно, – сухо кивнул Зимин и повернулся на выход из кабинета. – До свидания.
– До свидания, Николай Андреевич, – понеслось ему вслед.
* * *
На завод Зимин возвращался раздраженный и злой. В советское время хватило бы одного его звонка чтобы весь город и Каладзе поставили бы на уши. Но теперь настали другие времена, и Вахо стал реальной силой. За директорской «волгой» пристроилась машина вневедомственной охраны, в которой сидели трое милиционеров с оружием.
Город за окном казался серым и неприветливым. Тяжелое свинцовое небо. Серые дома. Лужи на тротуарах. Очередь у продуктового магазина. Старуха, ковыляющая с палкой и авоськой по пешеходному переходу. На остановках замерзшие пассажиры ждали автобуса. Еще недавно Зимин смотрел на подобные вещи как хозяин большого предприятия, вокруг которого держится весь город. Это был его завод и его город, о благополучии которых он заботился по мере сил. Теперь же ему все чаще казалось, что все вокруг стало каким-то чужим.
Машины подъехали к заводу. У центральной проходной стоял желтый милицейский уазик. Двое милиционеров с автоматами и в бронежилетах курили в кулак. Разбитые стекла на проходной еще не успели заменить полностью и часть проемов была заколочена фанерой. Там сейчас суетились рабочие, вставляя новые стекла.
Чуть в стороне от проходной Зимин заметил знакомый черный «мерседес» Каладзе и серую «буханку». Возле «мерседеса» спокойно стоял сам Вахо в черном пальто, без шапки с аккуратно постриженной седой бородкой. Он внимательно смотрел на директорскую «волгу». Рядом с ним стоял огромный Фрол в длинном темном плаще. У Фрола было лицо человека, которому одинаково комфортно на промозглой улице, в окопе под огнем или в высоких кабинетах.
Водитель директорской машины притормозил и оглянулся на шефа.
– Николай Андреевич?
– Подожди Коля. – кивнул Зимин и открыв дверь, вышел из машины.
Каладзе и Зимин некоторое время смотрели друг на друга. За ними молча наблюдали милиционеры около уазика, рабочие у проходной, охрана Зимина и люди Каладзе. Наконец, Вахо первым пошел вперед.
– Добрый день, Николай Андреевич, – расплылся он в добродушной улыбке.
– И вам не хворать, Вахтанг Отаевич, – угрюмо бросил ему Зимин. – Что, приехали посмотреть на результат?
Вахо остановился, не доходя до Зимина пары шагов. Они смотрели друг другу в глаза, не протягивая руки для рукопожатия.
– Это чужой результат и у меня этому есть доказательства, – покачал головой Вахо. – У нас назрел откровенный разговор, Николай Андреевич.
– Назрел, – сухо кивнул Зимин.
– Пригласите меня к себе, на чашечку чая, или может встретимся у меня в ресторане за накрытым столом? – улыбнулся Вахо.
– Давайте все же, лучше поговорим у меня в кабинете, – спокойно ответил Зимин.
– У вас, так у вас – покладисто согласился Вахо и кивнул на Фрола, стоявшего рядом. – Вы не против, если я Сашу с собой захвачу?
– Не против. – кивнул Зимин и тяжело пошел вперед к проходной.
Охрана директора бросая настороженные взгляды на Фрола и Вахо двинулась следом. Вахо с Фролом замкнули процессию.
Глава 11
В директорском кабинете было тесно, но не от большого количества людей, а от повисших здесь недоверия и напряженности.
Зимин, крепко сцепив кисти рук, сидел за своим столом под портретом президента Российской Федерации. Лицо у Зимина было тяжелое и серое. По левую руку расположился Лев Валерьянович. На щеке у юриста виднелся след от удара. Разбитая нижняя губа сильно припухла. Но сам он сидел ровно и невозмутимо держал в руках папку с бумагами. Несмотря на угрозы, он пришел на работу и где-то в глубине души даже гордился этим.
Чуть дальше от юриста сидел главный инженер. Малышев выглядел хуже, чем Лев Валерьяныч, у него под глазом темнел большой синяк, и левая половина лица сильно распухла. Взгляд главного инженера оставался твердым, и он сверлил им пришельцев.
Рядом с Малышевым сидела главбух Анна Павловна. Лицо ее было непроницаемо и только крепко до белизны сцепленные кисти рук, выдавали напряжение.
Вахо и Фрол стояли у окна и тихо переговаривались. Наконец Зимин привлек их внимание постучав ложечкой по графину с водой.
Вахо посмотрел на него, и Зимин кивнул на стулья с другой стороны стола.
– Садитесь… господа.
Вахо, улыбнувшись паузе перед господами, сел на предложенный стул, а невозмутимый Фрол так и остался стоять у него за спиной. Зимин недоуменно перевел взгляд на него, потом снова посмотрел на Вахо
– Ваш человек тоже может сесть, Вахтанг Отаевич.
– Ему удобнее стоять, – покачал головой Вахо.
Лицо Фрола осталось непроницаемым. Зимин кивнул и обратился к Вахо.
– Ну что же, вы хотели с нами поговорить – говорите. Мы все вас внимательно слушаем.
– Давайте начнем. – Кивнул Вахо. – Скажу сразу и без долгих предисловий. Вчерашний налет на проходную завода устроили не мои люди.
Вахо сделал паузу и внимательно оглядел сидевших напротив людей.
– И вашего главного инженера били не мои люди, как и вашего зама – Вахо выразительно посмотрел на Зимина, а потом перевел взгляд на юриста – И уважаемого Льва Валерьяновича, тоже никто из моих людей не трогал. Я уважаю закон и чту его представителей.
Вахо любезно кивнул юристу, который при последних словах чуть усмехнулся, но сделал это почти незаметно.
– Но все налетчики во время нападения громко называли ваше имя, – сухо сказал Зимин.
– Именно поэтому я приехал сюда к вам, чтобы сразу разобраться с этим вопросом и постараться наладить с вами нормальные отношения.
– Удобно, – покачал головой Зимин – Но слабо верится. Все это больше похоже на создание повода для встречи. Сначала ударить, а затем приехать и ставить свои условия.
– Ну подумайте сами, Николай Андреевич, – усмехнулся Вахо, не моргнув глазом на прямое обвинение. – Это же абсолютно нелогично. Неужели вы думаете, что я настолько глуп, чтобы послать шестерых ряженых дураков с битами на ваш завод и велеть им орать на каждом углу свое имя?
– Возможно это была попытка запугать коллектив завода и его администрацию – предположил Малышев. – Мы ведь знаем ваше прошлое, вашу репутацию и поэтому не так уж глупо показать таким образом что у вас есть здесь интерес. Хоть вы и маскируетесь, но нам хорошо известно, что именно ваши конторки скупают по всему городу ваучеры. И о ваших амбициях касательно завода мы тоже хорошо знаем.
– И вы здесь абсолютно правы – улыбнулся Вахо – У меня действительно есть интерес к Энскому металлургическому комбинату, и я, абсолютно законным способом, без запугиваний и угроз, пытаюсь собрать пакет ваучеров для его приватизации. Но мне не нужен контрольный пакет акций и лезть в управление вашим заводом я тоже не хочу. Вы можете считать меня благожелательно настроенным инвестором, который хочет помочь вывести завод из затруднительной ситуации, в которую он попал, и конечно же на этом заработать… Не без этого.
Вахо сделал паузу, оглядывая присутствующих, а потом поднял указательный палец вверх.
– Но, я хочу заработать не один, а вместе с вами – с текущей администрацией завода. Я ничего не понимаю ни в литье, ни в домнах, ни в прочих заводских премудростях, но я знаю, как зарабатывать деньги. Вы движущая сила и не ваша вина в сложившейся в стране ситуации. Я понимаю, что завод нужно поддержать и именно вместе с текущей администрацией, доказавшей свою компетентность в управлении предприятием.
– Не нужно мне лекций про завод, – раздраженно бросил Зимин. – Я на нем уже сорок лет работаю и о ситуации в стране знаю не меньше вашего.
– Именно поэтому я и говорю, давайте договоримся к взаимной выгоде. Я не лезу в вашу кухню, делами завода управляете вы, а улицу и другие подобные моменты оставьте мне. – не смутившись ответил Вахо.
– А что вы хотите за свою поддержку? – спросил юрист.
– Ничего сверхъестественного, Лев Валерьянович, – улыбнулся Каладзе – Мне нужен мой пакет, мой голос на собрании акционеров. Нормальные коммерческие договоренности, между мной и вашими предприятиями и поверьте, я, как будущий акционер, хочу работать долго и успешно, поэтому кровно заинтересован в процветании предприятия. Но мне нужно понимание, что мои интересы будут учитываться и о мое мнение не будут вытирать ноги.
– То есть, иными словами, вы хотите долю в предприятии? – уточнил юрист.
– Да, именно долю, – не стал увиливать Вахо. – Но не директорское кресло и не контрольный пакет. Заводом должны управлять люди, которые его знают. Вы, ваши инженеры, цеховики. Я не полезу в управление заводом. Мне просто это не интересно. Мне интересно зарабатывать. Так давайте зарабатывать вместе.
– А что вы можете предложить взамен? – угрюмо спросил молчавший до этого Зимин.
– Состоявшееся на днях нападение на проходную и на администрацию завода, высветило то, что у вас нет защитного контура. Милиция в данном случае вам не поможет. Не потому, что не хочет, а потому, что не может из-за ограниченности ресурса и связанности некоторыми условностями. Я, со своей стороны, имею возможности и не связан никакими условностями, если вы понимаете, о чем я…
Вахо многозначительно оглядел участников собрания и продолжил.
– Вам нужны те, кто может ответить налетчикам на их языке.
– Значит, вы предлагаете пустить криминал на завод? – ехидно поинтересовался Малышев.
Вахо посмотрел на него и покачал головой.
– Если вы под криминалом имеете в виду меня, то я уже на заводе, через ваучеры и через людей, которые мне их продали. И через тех, кто мне их еще продаст. Вопрос сейчас не в том, пустите вы меня или нет. Вопрос в том, будем ли мы с вами воевать, пока третья сторона, организовавшая провокацию, будет прибирать к рукам это предприятие, или, предпочтем объединиться и вышибить эту третью сторону.
– Под третьей стороной вы понимаете Потапова? – спросил Зимин.
– Не я назвал эту фамилию, – кивнул Вахо, – но если вы хотите, то да. В настоящее время есть три стороны, которые могут претендовать на что-то на этом заводе. И кстати, Потапову, в отличие от меня, не нужна нынешняя администрация. У него будут свои управленцы.
– Вы утверждаете, что провокацию организовал именно Потапов? – Зимин не сводил с Вахо тяжелого взгляда.
– У меня нет доказательств этого для суда, – усмехнулся Вахо, – Но нам и не нужен суд, у меня есть нечто другое.
– И что же у вас есть? – блеснув глазами, поинтересовался Зимин.
– Дайте распоряжение охране запустить мою «буханку» на завод и укажите, где бы мы могли осмотреть ее содержимое без лишних глаз. – спокойно ответил Вахо.
В кабинете стало совсем тихо. Малышев повернул голову к Зимину. Лев Валерьянович поправил очки и нервно сглотнул. Все присутствующие хорошо понимали, что впустить машину Каладзе на территорию – это уже не просто посмотреть доказательства. Это в каком-то смысле свяжет их с ним. Но и отказаться, выпроводив Вахо ни с чем – не лучший выход.
– Хорошо, – тяжело кивнул Зимин, принимая решение. – Я распоряжусь. Посмотрим, что там у вас.
* * *
К складскому корпусу, находившемуся за ремонтно-механическим цехом, пошли двумя группами. Впереди Зимин, Малышев и юрист. Чуть позади Вахо и Фрол. Главбух осталась в кабинете. Она сразу поняла, что там будет зрелище не для ее глаз.
Вахо шел, аккуратно переступая лужи, чтобы не запачкать свои дорогие лакированные туфли ручной работы. Фрол уверенно шагал, рядом не обращая внимания на подобные мелочи.
У старого склада, где хранили списанное оборудование, стояла серая «буханка». Рядом курили двое людей Вахо. Увидев самого Вахо и Фрола, они тотчас бросили сигареты и вытянулись.
Зимин и его люди подошли к машине и остановились. Зимин стоял, засунув руки в карманы своего пальто и молчал. Юрист зябко сутулился и кутался в свою куртку на холодном ветру. Малышев, напротив, стоял в расстегнутой куртке, не замечая пронизывающего ветра.
Фрол кивнул своим людям и те выволокли из «буханки» сильно избитых Кастета и Равиля. Руки у обоих были связаны за спиной. А во рту были забиты кляпы. Люди Вахо прислонили пленников к борту машины, чтобы они не упали и отошли в сторонку.
Юрист и Малышев жадно смотрели на избитых людей, которые еще вчера вечером угрожали им расправой. Зимин взглянул на Малышева, и тот кивнул, указывая на Равиля. Юрист тоже кивнул на Кастета.
– Ко мне приезжал этот.
Зимин посмотрел на Вахо.
– Мы можем с ними поговорить?
Вахо кивнул и посмотрел на Фрола. Тот подошел к пленникам и по очереди резким рывком вытащил кляпы. У Равиля на грязную и порванную кожаную куртку попала кровавая слюна. Кастет только сплюнул на землю и угрюмо уставился на Вахо, сразу признав в нем главного в этой компании.
Оба бандита выглядели уже отнюдь не так уверенно, как вчера, но и раздавленными не были. Они понимали, что настало время торга, в котором главное будет не продешевить.
– Вы кто такие? – Обратился Зимин к Кастету. – Кто вас нанял, чтобы вы разгромили проходную и напали на сотрудников предприятия?
Кастет и Равиль угрюмо молчали. Вахо посмотрел на Фрола. Тот кивнул и подошел к Кастету. Отвесив ему мощный подзатыльник, от которого у того дернулась голова, он наклонился и тихо прошептал ему на ухо.
– Говори, падла. Иначе я тебя с твоими дружками сегодня же в лес вывезу и там и оставлю.
Кастет глянул на него мутными глазами. За последние восемь часов это был уже не первый его разговор с Фролом, и он знал, что тот зря словами не бросается.
– А типа если заговорю, не вывезешь? – ухмыльнувшись разбитыми губами тихо спросил он.
– Если расскажешь все, что знаешь, просто сдам ментам. Получите за хулиганку по паре лет и летите на зону вольными пташками. – так же тихо ответил Фрол.
Кастет посмотрел на Равиля. Тот опустил глаза. Тогда Кастет решился и посмотрел уже на Зимина.
– Был заказ на ваш завод.
– Кто заказал? – Зимин подошел ближе.
– Не знаю – мотнул головой Кастет – Меня на заказчика вывели через посредников. Встретились в придорожной забегаловке на трассе М-4 недалеко от Москвы. Мужик какой-то, по повадкам или мент или военный. Здоровый лосяра.
– Что он поручил?
– Дал конверт с фотографиями и адресами вот этих – Кастет мотнул головой в сторону юриста и главного инженера. – И еще одного. Сказал, чтобы мы их хорошенько обработали и напугали. Еще сказал пошуметь на проходной и везде говорить, что мы люди Вахо.
– Сколько заплатил?
– Пять тысяч баксов.
Зимин понятливо кивнул.
– Неплохо. Что еще говорил заказчик?
– Чтобы аккуратно работали и никого не убили.
– Мой зам с поломанными ребрами и сотрясением мозга сейчас лежит в больнице. Это ты называешь аккуратно? – вспыхнул Зимин
– Бывает, начальник. – пожал плечами Кастет – Он полез в драку, вот пацаны и перестарались немножко.
– Кого еще видел?
– Больше никого, – помотал головой Кастет – Точно говорю начальник, все как есть тебе рассказал.
Кастет посмотрел на Вахо и Фрола, потом перевел взгляд на Зимина.
– Сказал бы ты этим, чтобы нас отпустили. Мы и так свое уже получили.
Зимин посмотрел на Вахо.
– Что с ними будет?
Вахо пожал плечами.
– Решайте сами, Николай Андреевич. Мы можем и сами их наказать, а можем сдать милиции, пусть она с ними разбирается.
Зимин немного помолчал, а потом кивнул.
– Я не хочу знать, как они оказались у вас. Но через полчаса они должны быть в горотделе у Коренева. С заявлением, что их задержали при попытке скрыться после нападения на работников завода. Малышев и Кондратьев дадут показания.
Вахо посмотрел на своих людей
– Слышали? Отвезите этих и остальных в горотдел и скажите, что задержали хулиганов, напавших на завод. Если будут спрашивать насчет внешнего вида, скажите сопротивлялись при задержании.
Крепкие парни без слов затолкали Кастета и Равиля обратно в салон «буханки». Зимин, Малышев и Лев Валерьяныч брезгливо смотрели на происходящее. Когда «буханка» поехала по направлению к выезду, Зимин посмотрел на Вахо.
– Ну что, Вахтанг Отаевич, продолжим наш разговор у меня в кабинете?
– Давайте продолжим Николай Андреевич – степенно кивнул Вахо.
* * *
В здание администрации вернулись молча. В кабинет вошли только Зимин и Вахо. Остальные остались в приемной.
Зимин подошел к окну и долго смотрел на дымящие трубы завода. Вахо прошел к столу и сел на то же самое место, на котором сидел до этого. Он не торопил директора и сидел, небрежно рассматривая свои ухоженные ногти.
– Ну, допустим я вам поверил, – сказал наконец Зимин, поворачиваясь к Вахо.
Вахо оторвался от ногтей и усмехнулся
– Верить мне не надо, Николай Андреевич.
Зимин удивленно поднял брови.
– Вот как?
Вахо кивнул.
– Верьте тому, что видели сами. Верьте своим людям, своему чутью, логике, наконец. Мы с вами не враги и даже не конкуренты. Мы вынужденные союзники, и это не так плохо. Мы нужны друг другу, иначе нас по одиночке вышибут с этого завода. Мне то, что, у меня еще много останется. А вот вам, Николай Андреевич, лишиться завода – это потерять все. Вы сами назвали имя Потапова. Я только принес вам кусок картины, которого не хватало. Вы должны понимать, что Потапов не удовольствуется долей, он захочет все.
Зимин прошел за стол и сцепил кисти рук.
– Ладно. Чего вы хотите?
– Ничего особенного, Николай Андреевич. Пусть все будет, как говорит ваш Лев Валерьянович, строго по закону. Вы не будете никак мешать людям, которые продали, или только хотят продать мне ваучеры. На собрании акционеров мой пакет будет учитываться, как и все остальные, а не как зараза, которую нужно выжечь каленым железом. Ну, и вы сохраняете за собой управление заводом, я не буду лезть в управленческие решения, но вы будете учитывать мои коммерческие интересы. По поставкам, по сбыту, по подрядным работам. У меня есть несколько сторонних предприятий, которым вы бы могли передать некоторые заказы. Например, на ремонт и обслуживание. Но, все это дело будущего. После акционерного собрания мои и ваши люди сядут и предметно все обсудят к нашей взаимной выгоде.
– А взамен? –усмехнулся Зимин. – Что вы предлагаете взамен.
– Я не лезу в оперативное управление заводом. Уважаю ваши интересы и не даю никаким третьим силам применять силовые варианты захвата предприятия. Я прошу лишь учитывать свои интересы и, в отличие от Потапова, не претендую на весь завод целиком.
– Вы будете действовать силой?
– Если понадобится, да. – спокойно сказал Вахо.
– Мне не нужна война на заводе. – Тут же вскинулся Зимин.
– Мне тоже, – пожал плечами Вахо. – Мне нужно, чтобы завод приносил прибыль, а не горел.
Зимин задумался. Потом тяжело вздохнул.
– Я вам не доверяю, Вахтанг Отаевич.
– И правильно делаете, – кивнул Вахо. – Но это не значит, что вы не можете со мной работать. Недоверие – это нормальная практика при начале совместной работы. Через некоторое время вы убедитесь, что со мной можно и нужно вести дела.
– Вы связаны с криминалом.
– Я просто практик, который умеет отстаивать свои интересы и интересы связанных со мной людей. Именно такой практик и нужен сейчас и вам, Николай Андреевич и заводу, чтобы его не разорвали такие хищники, как Потапов.
– Ладно. Давайте договоримся так. До акционерного собрания никаких вопросов решать не будем. Заключаем перемирие. После акционерного собрания, в зависимости от собранного вами пакета, будем решать вопросы о вашем участии в управлении, но не по устным договоренностям, а через юристов и бухгалтерию.
– Я только за, – кивнул Вахо.
Зимин встал из-за стола и подошел к Вахо. Тот поднялся. Зимин протянул ему руку. Вахо ее пожал.
– Теперь у нас с вами общий враг, – горько усмехнулся Зимин.
– Нет, Николай Андреевич, у нас с вами общий финансовый интерес. А враги у нас разные. –покачал головой Вахо.
– Что же, может вы и правы. – сухо кивнул Зимин.
* * *
В «Матросскую Тишину» Ивана из ИВС привезли уже ближе к ночи. Пока закончили обыск, пока оформили документы, потом машина долго дергалась в режиме стоп-поехали в московских пробках.
Сквозь маленькое зарешеченное оконце Иван мог видеть только стены домов и угадывать, где он находится по знакомым ориентирам. Наконец, машина свернула в темный проезд, снова остановилась. Послышался звук отъезжающих в сторону тяжелых железных ворот. Машина въехала на тюремный двор и снова остановилась.
Послышался лай собак, звук ключа, проворачиваемого в замке фургона и шаги конвойного по проходу. Снова ключ в замке и дверца «стакана», в котором уже несколько часов находился Иван, наконец, открылась.
– Карабанов, на выход.
Иван поднялся. После нескольких часов в тесном «стакане», все тело затекло, несмотря на упражнения по изометрии, которые Иван повторял каждые десять минут, чтобы не замерзнуть и разогнать кровь. Он прошел по темному проходу и спрыгнул из кузова автозака на асфальт.
– Давай, сука быстрее. Не задерживай. Пошел!
Во дворе, скребя лапами по асфальту, с поводков кинологов рвались две огромные черные овчарки. Они злобно облаяли Ивана, пока он, подчиняясь толчку конвоира пробежал мимо. Три года на зоне приучили Карабанова к подобным вещам, и он даже не поморщился, принимая мрачную обстановку вокруг и грубое поведение конвоиров как должное.
В автозаке с ним ехали еще несколько человек. Их всех нужно было принять и определить в карантин. Никто не хочет с ними особо возиться и грубость – это защитный механизм, отделяющий прибывших арестантов от остального «нормального» мира. Обычного человека нельзя травить собаками и грубо пинать, а арестанта можно и даже нужно, чтобы не забывал, куда он попал.
Ивана провели мимо обшарпанных стен, в открытую дверь, потом дальше по коридору. За закрытой дверью кто-то натужно кашлял. Откуда-то послышалась ругань, закончившаяся ударом дубинки по металлической двери.
– Заткнулся, тварь я сказал! – донесся грубый выкрик.
Иван прошел мимо. И его завели в открытую дверь небольшого кабинета со стоящим посреди старым, видавшим виды столом. Находившиеся тут сержант и прапорщик, безразлично скользнули взглядами по вошедшему.
– К стене! Руки на стену! – лязгнул сзади приказным тоном конвоир.
Иван раскорячился у стены, положив ладони на холодную шершавую стену и уткнулся глазами в серую цементную шубу. Его, в уже в который раз за сегодняшний день, обыскали. Деловито, без злобы. Вытащили ремень из брюк. Потом велели разуться и вынуть шнурки из дорогих итальянских туфель. Иван проделывал все молча.
Сержант с завистью посмотрел на туфли и дорогой ремень Ивана.
– Хорошо живешь, гражданин Карабанов.
– Жил, – коротко ответил Иван и стиснул челюсти, вспомнив о Вике и дочке.
Пока ему нельзя думать о доме и о близких, это делает его слабым. А слабость сейчас проявлять ни в коем случае нельзя.
Толстый прапорщик хмыкнул.
– Здесь быстро привыкнешь жить попроще.
Прапорщик быстро просмотрел бумаги.
– Та-ак. Карабанов Иван Семенович. Статья… – прапорщик быстро пробежал глазами лист. – Наркотические вещества в особо крупном… Так-так. Коммерсант или по простому барыга, значит.
Иван молчал.
– Вину признаешь?
– Начальник, ты же не судья, чего спрашиваешь? – буркнул Иван. – Тебе оно сильно надо, мое признание?
– Не первоход, – кивнул опытный прапор и прищурился. – Что, слишком умный?
– Осторожный. –пожал плечами Иван. – Но чужого на себя не возьму.
– Осторожные живут дольше, – кивнул прапорщик, и поставив роспись в журнале, гаркнул конвойному – Уводи. Следующий!
Потом был медик. Маленькая комната с низким потолком и облупленными стенами. Белая ширма, за которой кто-то скрипел ручкой, железная кушетка, металлический шкаф с лекарствами у стены и уставшая женщина за сорок в белом халате, сидевшая на стуле возле кушетки. Она поднялась, окинула Ивана безразличным взглядом.
– Имя? Фамилия?
– Карабанов Иван.
– Жалобы есть?
– Нет, – мотнул головой Иван.
Даже если бы и были, излагать их не было никакого смысла. Сам вопрос был задан не для того, чтобы услышать ответ, а чисто для проформы. Потому, что так положено.
– Раздевайтесь до пояса. – кивнула женщина в халате.
Иван снял рубашку и бросил ее на кушетку. Врач осмотрела его тело, старые шрамы, спросила про туберкулез и венерические болезни. Шрамы Ивана ее не впечатлили. В таких местах бывают разные люди в том числе и со шрамами пострашнее.
– Дрались при задержании?
– Нет. –помотал головой Иван.
– Свежих следов нет – крикнула она тому, кто был за ширмой.
– Угу, – донеслось оттуда.
Дальнейший осмотр и опрос не заняли много времени.
Потом, Ивана снова повели длинным коридором. Одна дверь, решетка, лестница наверх, снова решетка, лестница вниз и опять дверь. В какой-то момент Иван потерял направление, в котором его вели. Это тоже входит в тюремные порядки. Здесь человек быстро перестает понимать, где он находится и теряется в лабиринтах коридоров, лестниц и проходов. Остается только запоминать приметы, повороты, двери, если, конечно, получится.
Остановились у двери в камеру.
– Лицом к стене! – Скомандовал конвоир, и дождавшись пока Иван выполнит приказ, открыл дверь в камеру.
– Пошел.
Иван зашел внутрь и дверь за ним закрылась, глухо лязгнул запор. Камера была длинной, с низким потолком, грязными стенами замусоренным полом и явными признаками общей неухоженности. Обычно заключенные стараются поддерживать порядок в своих камерах, но это не касается карантина, где попавший в СИЗО человек содержится от трех дней до недели, максимум двух. Эти камеры никто не считает своим домом и отношение к ним соответствующее.
В карантине нет смотрящих по камере, нет устойчивых групп, за такой короткий промежуток, они просто не успевают складываться, а если и складываются, их быстро растасовывают. Люди здесь еще не привыкли к заключению и часто бывают нервными и злыми. Одной малейшей искры достаточно, чтобы вспыхнул конфликт.
В карантинной камере людей было явно намного больше, чем полагается по стандарту на такую площадь и на такое количество нар. Всего человек сорок, может чуть больше. Часть людей стояла, часть лежала или сидела на тянущихся у стены деревянных нарах без матрасов. Под потолком горела тусклая лампочка, забранная густой металлической сеткой. За грязной тряпкой, которая должна была изображать занавеску стояла параша, тяжелый запах от которой не перепутаешь ни с чем.
Запахи немытых человеческих тел, параши, дрянной еды и клубы сигаретного дыма, вместе образовывали непередаваемый тюремный аромат. Тот самый, который пропитывает сидельцев насквозь, въедаясь буквально во все: в одежду, в кожу, в волосы.
При появлении Ивана разговоры стихли не сразу. Сначала в сторону вошедшего повернулись головы. Затем, в камере постепенно наступила тишина. Иван остановился у двери и спокойно смотрел на серые лица тех, с кем ему предстоит провести ближайшие несколько дней в одном тесном и прокуренном помещении.
– Новенький, – послышался голос из-за спин.
– Богатенький, – завистливо добавил другой голос.
На Ивана смотрело множество глаз. Усталых, обреченных, равнодушных, оценивающих. Люди здесь были абсолютно разными. Кто-то еще не понял куда попал и надеялся быстро выбраться. Другие, наоборот, хорошо понимали, где очутились и напрасных надежд на скорое освобождение не питали, морально готовясь окунуться в тюремную жизнь, которая имеет свои правила и порядки.
– Проходи от двери дальше, коммерс – сказал невысокий крепкий мужчина лет сорока с абсолютно лысым черепом. – Не маячь на пороге.
Мужчина сидел на нарах у стены. Он был одет в черные джинсы и водолазку под горло. Рядом с ним находилось несколько крепких молодых людей с решительными лицами и щуплый мужичок неопределенного возраста.
Иван все еще не двигался с места изучая обстановку. Группа лысого, скорее всего, заправляет в этом месте. У них лучшие места. В других закутках камеры люди сгрудились тесно, а у этих свободно. На нарах лежит газетка, на которой разложены колбаса, хлеб, и несколько яблок.
– Ну, чего встал? – Нетерпеливо повторил лысый. – Тут тебе не приемная. Давай, двигай дальше.
– Куда можно? – спросил его Иван.
– Вежливый, – понимающе усмехнулся лысый. – Ну садись пока на свободном месте у двери. Потом разберем что ты за птица.
Иван подошел к свободному месту у стены. Снял с себя пиджак и, подстелив, сел на него. В камере снова возобновились многочисленные разговоры, заполнив все пространство монотонным гудящим фоном. Иван сидел, прислонившись спиной к стене закрыв глаза и думал о своем.
– Эй, новенький. Иди сюда. Слышь, новенький…
Донеслось до него через некоторое время. Иван открыл глаза и увидел, что лысый манит его рукой к себе. Иван встал и подошел к нарам. Его сразу обступили сзади подручные лысого. Иван повел шеей. Он не любил, когда кто-то стоял сзади, но пока решил не обострять.
– За что взяли? – требовательно спросил лысый, от которого не укрылось недовольство Ивана.
– Дело шьют, – коротко ответил тот.
– Ну, а что шьют-то? – не отвязывался лысый.
– Наркоту.
– Наркоту, просто так не шьют, – усмехнулся лысый. – значит, где-то рядом с тобой лежала.
– Положили, вот и лежала, – усмехнулся Иван.
– А ты, я смотрю, спокойный. – прищурился лысый. – Не в первый раз дело шьют?
– Не в первый. – согласился Иван.
– А в первый, что шили?
– Хищение со склада.
– Вот я же говорю коммерс – ухмыльнулся лысый и посмотрел на сидевшего рядом мужичка. – В первый раз со склада государственный товар загнал, сейчас наркотой барыжил.
– Ну может и правду говорит, – пожал плечами мужичок и посмотрел на Ивана и спросил:
– Склад после другого принял?
– Да, – кивнул Иван.
– При передаче ревизию нормально не дали провести?
– Не дали.
– А что конкретно повесили?
– Несколько тонн соляры.
– Прилично, – кивнул мужичок. – Где чалился?
– На общем – Иван назвал номер колонии – три года.
– А здесь в Москве чем занимался? – снова вмешался в разговор бритый.
– Делами. – ответил Иван.
