Текст книги "Отморозок 11 (СИ)"
Автор книги: Андрей Поповский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)
Потапов ничего не ответил.
– Володька у тебя молодец, – продолжил Кормаков. – Очень ценный кадр.
Егор Владимирович чуть прищурился.
– Он у меня толковый.
– Не просто толковый. – В голосе Кормакова впервые прозвучал настоящий интерес. – Спокойный. Организованный. И главное – не теряется, когда вокруг бардак начинается. Таких людей сейчас мало.
Потапов усмехнулся.
– Афган его хорошо выучил.
– Это видно.
Кормаков ненадолго замолчал.
– Его люди тоже нормально отработали. Если бы не они, у нас там могло все гораздо хуже пойти.
Потапов перевел взгляд на темное окно.
– Слышал, были какие-то проблемы?
– Были. – коротко ответил Кормаков. – Но твои парни вовремя их закрыли.
Несколько секунд оба молчали. Каждый прекрасно понимал, что речь идет не только о провокаторах или вооруженных идиотах. Наконец Кормаков снова заговорил:
– Борис Николаевич людей, которые были рядом в трудный момент, запоминает хорошо.
Потапов чуть усмехнулся.
– Надеюсь, память у него получше, чем у Мишки.
Кормаков негромко хохотнул.
– Сейчас многие резко память тренировать начали.
– Это точно.
На экране телевизора герой боевика кого-то бил прямо возле полицейской машины, но Потапову это было совсем не интересно. Он задумчиво смотрел в темное окно.
– Времена меняются, Егор Владимирович, – уже серьезно сказал Кормаков. – Скоро понадобятся надежные люди. Очень много надежных людей.
– Значит будет много работы.
– Будет, – подтвердил Кормаков. – И большая драка тоже будет. Страна сейчас как туша выброшенного на берег кита. Очень многие захотят урвать себе кусок…
Потапов медленно покрутил бокал в руке. Вот оно. Наконец прозвучало вслух то, о чем он сам думал последние месяцы. Старой системы больше нет. Внешне пока еще все по-прежнему. Еще работают министерства. Еще сидят генералы в кабинетах. Еще висят красные флаги. Но внутри все уже рухнуло. Теперь начиналась совсем другая эпоха. И в этой эпохе выживут не самые честные. И не самые правильные. А самые быстрые. Самые жесткие. И самые организованные.
– Ладно, Егор Владимирович, – сказал Кормаков. – Не буду отвлекать. Дел сейчас выше крыши.
– Давай, Саша.
– И еще… передай Володьке спасибо от меня лично.
– Передам.
– До связи.
– До связи.
В трубке пошли короткие гудки. Потапов положил ее на телефон. Потом поднялся с кресла и подошел к большому окну. Он долго смотрел в темноту, на мигающие на небе звезды и размышлял. Игнатов не подвел. Три года назад он сделал правильный выбор поставив на этого человека и собрав хорошую боевую команду. Теперь пришла пора действовать и снимать сливки.
* * *
Тихий августовский вечер. Сижу на веранде с газетой и кружкой чая с лимоном и медом. У соседей за забором во всю заливается Юра Шатунов, тоскуя о белых розах замерзающих на холодном окне. Наверное, это Юля включила, это она любительница «Ласкового мая» в целом и Шатунова в отдельности. Таня девушка более взрослая и больше любит рок.
В своей прошлой жизни, когда группа только появилась, я ее терпеть не мог, из-за излишней, как мне тогда казалось, слащавости. Потом, повзрослев, уже с удовольствием слушал те старые песни «Ласкового мая». Может, это была ностальгия по ушедшей юности, а может, просто сам изменился. Жаль, что Юра очень рано умер. Хороший был парнишка. Он, не в пример многим, не скурвился со временем и до самой смерти оставался тем же улыбчивым и даже немного застенчивым парнем, каким был в юности. Но сейчас он еще жив, находится на пике популярности и почти все девчонки пока еще СССР влюблены в него по уши.
Ладно, некогда ностальгировать. Нужно поговорить с Иваном. Пора бы сверить наши часы, а то с нашей последней беседы прошла пара недель, а за это время в стране изменилось очень многое. Разговор должен состоятся через полчаса, пора выезжать на переговорный пункт.
* * *
Стою в кабинке переговорного пункта и набираю номер Ивана.…
После нескольких длинных гудков Иван снимает трубку
– Слушаю.
– Здорово.
В трубке секундная пауза узнавания. Иван никогда не называет в телефонных разговорах меня по имени. Мало ли.
– Здорово… – наконец отвечает Иван. Голос у него усталый – Ты там как?
– Да, как на курорте, – хохмлю я.
– Хорошо тебе, – вздыхает Иван.
– Так выбирайся на курорт с семьей. Встретить не обещаю, сам знаешь. Но вам тут и без меня будет чем заняться. Погодка тут закачаешься. Море теплое, уже не жарко. Одним словом «бархатный сезон».
– Да я бы с удовольствием – Снова вздыхает Иван – но сам же знаешь. Дела…
– Знаю – настраиваюсь и я на деловой лад. – Как там у вас в столице?
Иван хмыкает
– Да вроде уже успокоилось все понемногу. Народ вовсю уже водку пьет за победу демократии. А по телевизору Мишку во всю крутят, как его с Фороса привезли… Жалкий он какой то.
Повисает пауза, а потом Иван говорит.
– Все как ты и говорил.
– А ты думал я тебе заливаю?
– Нет, не думал… Просто одно дело слушать это, а другое видеть своими глазами и понимать, что и все остальное – это не фантазии на вольную тему….
– К сожалению это не фантазии. – теперь вздыхаю уже я, и сразу же беру себя в руки. – Однако грусти не грусти, а дела делать тоже нужно. Сейчас их будет выше крыши.
– Так я ими и занимаюсь – смеется Иван. – Это ты там в теплой водичке плещешься.
– Я через месяцок собираюсь в столицу наведаться. Есть у меня парочка идей…
– Давай, заскакивай. Рад буду увидеться. Поговорить – многозначительно говорит Иван.
– Как там мелкая? – спрашиваю про дочку Ивана, которой уже должно быть полтора года.
– Растет не по дням, а по часам. – Оживляется Иван – Представляешь, уже говорит мама и папа и…
Иван осекается. Я прекрасно понимаю почему. Слава богу, все уже перегорело, хотя нет-нет да и царапнет внутри, но я не показываю. И Ваня о прошлом молчит. Как переговорили тогда на крыше, так больше и не говорим на ту тему. Да и зачем… Тогда все правильно пошло. В эти времена Вике за Ваней как за каменной стеной. Не даю повиснуть тяжелой паузе.
– Дочка есть, теперь вам пора уже за сыном идти. Мужику обязательно нужен наследник. Кому все нажитое непосильным трудом передашь?
– Да, как тут пойти. Моя вторая половинка совсем в своем журнале закопалась. На уме у нее только Настена и журнал. Только заикнись о втором, она меня задушит. – вздыхает Иван.
– А ты не заикайся, ты свое дело делай, а там куда она денется, – смеюсь я.
И чувствую, что реально отпустило. И я был бы искренне рад за Ваню с Викой, родись у них сын, или вторая дочка, вообще неважно.
– Давай, приезжай быстрей, советчик. Посидим, нормально поболтаем – бурчит Ваня.
– Тогда через месяц жди, буду – отвечаю ему и прощаюсь – Пока.
– До встречи.
Кладу трубку, а на душе спокойно и легко. Как-будто с нее давно ушел тяжелый груз, а я понял это только сейчас. Эх, как же хорошо у себя дома.
Глава 3
Анапа. Десятое сентября 1991 года.
Кристина сидит в небольшом уютном кафе неподалеку от центра города и с удовольствием ест пасту с морепродуктами. На удивление, здесь готовят довольно вкусно. Уже около девяти вечера, основное курортное движение сейчас идет на набережной и в парке, поэтому посетителей в кафе в это время немного. Здесь находятся только две молодые парочки, занятые друг другом и семейная пара с детьми. Из расположенных на стене колонок доносится тихая музыка. По телевизору без звука идет какой-то американский боевик. Обстановка в кафе расслабленная. Ничто уже не напоминает о тех драматических событиях, которые разворачивались в стране чуть более двух недель назад.
Интересных для Кристины людей в кафе нет. Но это ничего, ведь когда-то можно просто посидеть и расслабленно поесть хорошую еду в уютном заведении. Кристина здесь уже второй раз, и сегодня, она пришла сюда целенаправленно. В первый раз, примерно в это же время, она просто гуляла по городу и зашла в кафе перекусить. Тогда она случайно увидела, как хозяин заведения – молодой, хорошо одетый высокий парень с широкими плечами и спортивной фигурой, забирает дневную выручку у официантки.
Прикинув, что в сезон в кафе за день должно набегать вполне прилично, Кристина решила, что ее следующей целью вполне может стать этот молодой кооператор, передвигающийся на новенькой белой девятке. Она заранее подготовилась и теперь ждала, когда хозяин приедет за выручкой. Сегодня он почему-то задерживается, но это ничего. Она вполне может и подождать, спокойно наслаждаясь хорошим красным вином и итальянской музыкой.
* * *
Сегодня я заехал в кафе за выручкой чуть позже обычного. Задержался на вечерней тренировке у себя в домашнем зале. Когда я нахожусь в Витязево, то ко мне уже почти два года приходят заниматься несколько молодых парней из поселка. Все они, кроме тренировок у меня, занимаются кто самбо, кто боксом и являются уже опытными спортсменами. За два года, я смог подтянуть их еще и по смешанной работе – ударка, клинч, борьба, партер, – и теперь у меня здесь есть пара-тройка спарринг-партнеров, с которыми можно нормально поработать в паре. Конечно, они мне еще не соперники в полном смысле, но через пару лет, некоторые из них, могут стать опасными бойцами, если не бросят занятий, и не подадутся в рэкетиры.
Мама уже вернулась в Энск, ее там ждала работа. Как я ее не уговаривал, но бросить работу и переехать сюда на постоянное место жительства, она никак не соглашается. В Энске у нее все налажено: работа, подруги, квартира с хорошим ремонтом и мебелью.
Вообще то, Энск вполне приличный город: с драмтеатром, несколькими кинотеатрами, большими магазинами и прочими приметами современного города. В нем можно комфортно жить в любое время года. А здесь в Анапе и Витязево, сначала пять курортных месяцев в году не пробиться из-за толп народа, приехавшего на отдых, а потом, не в сезон, все вымирает и становится безлюдным. Многочисленные уличные торговые точки закрываются, кафешки пустеют, детские пионерские лагеря замирают до следующего лета, по широким песчаным пляжам бродят в основном чайки и бакланы, а и встретить на улице прохожего, бывает не так просто.
Я, в это время года, часто мотаюсь в Москву, где у меня есть кооперативная двушка, расположенная в пяти минутах от метро Крылатское. Эта квартира куплена на документы Сергея Романовича Проскурина. Нужные бумаги были сделаны Иваном через канал, не затрагивая Вахо и его связи. Документы вполне надежные, если вести себя тихо и не попадать под усиленные проверки.
Мне вообще нужно вести себя тихо, и в Анапе, и в Москве, и везде, где бы я не появлялся, что я и делаю, ведя жизнь добропорядочного советского гражданина. Я даже налоги со своего кафе плачу в полном объеме, чтобы ко мне не было никаких вопросов.
Правда, мы вместе с Иваном еще крутим кое-какие делишки, пользуясь моей памятью и зная, что лучше купить, а потом продать с хорошей прибылью. Дела эти небольшие, но прибыльные. Время больших свершений пока еще не наступило – это перспектива на предстоящие после развала Союза годы. Пока же, мы с ним готовим базу и заводим важные знакомства, под будущие поставки и продажу ширпотреба из Европы.
Иван, по нынешним временам, весьма обеспеченный человек и руководитель всего московского бизнеса Вахо. У него под началом ресторан, пара магазинов, охранная фирма и склад в Подмосковье. Кстати, он все-таки перетянул Игоря к себе в Москву. Теперь Ким – правая рука Ивана.
Мне нужно до начала октября завершить сезон, закрыть кафе на зиму, и тогда можно будет отправляться в Москву на встречу с Ваней.
* * *
Заскочив в кафе, я немного поболтал с поваром Михаилом, потом забрал дневную выручку у его жены Надежды, и пошел на выход. У самой двери, на меня внезапно налетела девушка и, громко ойкнув, села на пол, обеими руками схватившись за левую ступню. У нее из рук выпала сумочка и оттуда посыпались разные женские безделушки, пудреница, зеркальце, помада и другие подобные мелочи.
Я тут же присел на корточки рядом, собирая рассыпавшиеся из сумочки вещи, а потом протянул все это девушке со словами.
– Извините пожалуйста, я задумался и случайно налетел на вас.
Извиняюсь первым, хотя, это именно она на меня наткнулась. Девушка сидела на полу и растерянно смотрела на свою туфлю со сломанным каблуком. Она, признаться, была очень эффектной. Распущенные длинные густые каштановые волосы, красивое лицо, длинная шея, узкие запястья, тонкие кисти и обалденно длинные стройные ноги.
Девушка словно была не из этого времени, более подходя на типаж, который будет в моде лет через двадцать. Волосы не обесцвечены, макияж не броский, ни капли вульгарности, как это модно сейчас, когда молодые девчонки пытаются казаться старше и опытней чем есть на самом деле. Эта больше походила на студентку, максимум третьего курса, еще не испорченную жизнью.
– Да ничего страшного. Вот только каблук сломался. – Беспомощно сказала девушка, снимая с ноги туфлю и показывая ее мне, не обращая внимания на протянутые ей вещи.
Я поднял сумочку, лежавшую на полу, аккуратно ссыпал туда собранные с пола дамские безделушки, поставил сумочку на пол рядом с девушкой, и взял у нее из руки туфлю. Она была на высоком каблуке, который теперь держался только на честном слове. Туфли, кстати были дорогие импортные, как и белое летнее платье и бижутерия на девушке. Наметанный на такие вещи глаз, сразу определил, что все это куплено явно не с рынка, а привезено из-за границы. Наверное, дочь богатых родителей, или чья-то любовница.
– Да, сломался. – сокрушенно говорю ей, а у самого внутри мелькнула мысль, что это как-то сильно смахивает на попытку подводки. Вот только кому нужно делать ко мне такой подход? Милиция? КГБ? ГРУ?
– Как же я теперь домой пойду? – потерянно говорит девушка, а потом ее лицо вдруг просияло, словно она нашла решение – Пойду босиком, на улице ведь еще тепло.
Она скидывает с левой ноги вторую туфлю, поднимается на ноги и смотрит на меня своими зелеными как омут глазами.
– Спасибо, что помогли собрать вещи. – говорит она, берет с пола сумочку и поворачивается чтобы идти на выход.
– Подождите, куда же вы вот так босиком. Я на машине, давайте я хотя бы подвезу вас. – останавливаю ее я и ловлю краем глаза одобрительный взгляд Нади, застывшей у одного из столиков.
– Это, наверное, неудобно, – смущается девушка.
– Все удобно, – улыбаюсь ей. – Меня зовут Юра, я владелец этого заведения, так что, с меня, за доставленные вам неудобства, доставка до дома и бесплатные обеды, пока вы находитесь здесь в Анапе.
– А я Регина – мило улыбается девушка. – Не буду злоупотреблять вашим великодушием, достаточно будет, если вы действительно подвезете меня. Хотя, кормят у вас действительно очень вкусно.
– Это целиком заслуга нашего повара Михаила – усмехаюсь и предлагаю. – Пойдемте, в машину, она тут прямо у входа стоит.
Регина делает шаг, и вдруг морщится от боли и припадает на левую ногу.
– Ой, я, кажется, еще и вывихнула ногу вдобавок. – огорченно говорит она.
Второй звоночек. Вывихнуть ногу от обычного столкновения, конечно, можно, но это как-то очень удобно ложится в картину запланированного подхода. Может я и параноик, но лучше, как говорится перебдеть…
– Давайте я вам помогу – предлагаю ей руку, снова забирая у нее сумочку и туфли.
Регина отдает мне вещи, опирается на руку, и мы вместе медленно покидаем помещение, сопровождаемые заинтересованными взглядами клиентов кафе и лукавым взглядом Нади. Регина опирается на мою руку.
Она немного прихрамывает, но не чрезмерно. Я чувствую ее гладкую кожу, тепло тела, тонкий запах дорогих духов. Тело помимо воли отзывается на ее близость. Мысленно останавливаю себя, сосредотачиваясь на дыхании и нижнем даньтяне. Спокойно.
Слава богу, машина действительно припаркована рядом со входом, и вскоре я усаживаю Регину на переднее сидение, предварительно отодвинув его подальше, чтобы ей можно было с комфортом вытянуть ноги. Не удерживаюсь, чтобы лишний раз не полюбоваться и на ножки, и на ее точеную фигурку в целом. Хороша.
Но что-то все равно настораживает. Слишком уж невинно она выглядит. В моем вкусе. Как будто специально подбирали. Регина сильно напоминает Юркину первую любовь – Лену Кузнецову. Такие же длинные каштановые волосы, фигура, кисти рук, пальцы… И уж очень «удачно» она упала. Каблук опять же сломан словно его специально надломили… Ладно, посмотрим, как пойдет дальше. Сажусь в машину сам, завожу двигатель, и вопросительно смотрю на девушку.
– Так куда вас отвести?
– Я тут недалеко снимаю флигель у хозяйки. На улице Советской. – обезоруживающе улыбнулась Регина – мы с подругой вместе приехали на отдых. Но у нее внезапно мама заболела, так что подруга была вынуждена уехать раньше, а я еще на несколько дней осталась, пока у нас не начался учебный год в институте.
– На кого учитесь? – интересуюсь, трогаясь с места. Тут то и ехать всего ничего.
– Я учусь в Воронежском педагогическом, на факультете иностранных языков, – ответила девушка и вдруг сама предложила. – Может, перейдем на ты? У нас ведь с тобой разница в возрасте совсем небольшая.
– Давай на ты – соглашаюсь и спрашиваю. – На каком языке специализируешься?
– Английский и французский, но с ним у меня похуже – не задумываясь отвечает Регина.
– It’s great, when a girl knows foreign languages at such a young age. (Это прекрасно, когда девушка в столь юном возрасте владеет иностранными языками.) – решаю проверить, не врет ли.
– I’m not fluent in any language, but I can communicate a little. – говорит она на очень приличном английском и удивленно добавляет. – And you have a great pronunciation. (А у тебя прекрасное произношение).
Кто бы она не была, но про английский точно не врет.
– Five years at an English special school were not in vain (пять лет в английской спецшколе не прошли даром) – отвечаю ей и перехожу на русский. – А вот мы, собственно, почти приехали. Показывай, где ты остановилась.
– Там чуть ниже по улице зеленый забор с большими воротами и калиткой.
Я останавливаю у указанного дома, и обойдя машину, открываю дверь и помогаю девушке выйти. Она все еще прихрамывает на ногу и умоляюще смотрит на меня.
– Поможешь дойти до флигеля, чтобы я не прыгала к себе на одной ножке как первоклассница?
– Да, конечно.
Запираю машину и забрав вещи, подаю ей руку. Регина крепко прижимается ко мне и мы, не торопясь, идем к калитке. Она открыта. Входим в большой двор, в глубине которого стоит одноэтажный капитальный кирпичный дом и идем по тропинке вдоль кустов смородины к небольшому деревянному флигельку.
Тут на территории таких несколько. Видно, хозяева поставили бизнес на поток и сдают отдельные помещения курортникам. Регина все также крепко прижимается ко мне. У меня давно не было женщины и ее близкое присутствие сильно будоражит тело и душу. Снова сосредотачиваюсь на дыхании, возвращая себе самообладание.
У двери останавливаемся. Регина достает из сумочки ключ, открывает дверь и включает свет в маленькой прихожей. Мы входим. Флигель состоит из небольшой кухоньки и комнаты метров десять-двенадцать, которая, по советским меркам, вполне прилично меблирована. Там есть двуспальная кровать, диванчик, журнальный столик, большое зеркало во весь рост. На стене над диваном висит картина с изображением бушующего моря. Такой флигелек даже в сентябре будет стоить рублей пятьдесят в сутки, и никак не меньше. Регина, явно не бедствует.
Разуваюсь в коридорчике и помогаю девушке дойти до дивана. Она усаживается и с наслаждением вытягивает свои ножки.
– Ну вот и пришли. Спасибо тебе большое!
– Да не за что, – улыбаюсь я и спрашиваю – Позволишь осмотреть твою ногу?
– А ты что, врач? – лукаво смотрит на меня она.
В ее взгляде явно читается, что она понимает, что никакой я не врач, а просто хочу продолжить знакомство и заодно, на законном основании, потрогать ее за ножку.
– Нет не врач, но кое-что в этом понимаю – туманно отвечаю ей.
На моем месте, в подобной ситуации так бы ответило девять из десяти парней, и Регина это прекрасно понимает. Несмотря на то, что она выглядит очень молодо и невинно, когда я пообщался с ней чуть подольше, то понял, что ей явно больше двадцати и она не так проста, как кажется на первый взгляд. То, что я вечером оказался у нее в флигеле, мы здесь одни, и сама завязка нашего знакомства, навевает на определенные мысли, но я хочу проверить, тем более, что у меня есть такая возможность.
– Ну посмотри. – Она вытягивает свою красивую ножку в моем направлении.
Сажусь перед ней прямо на пол и аккуратно начинаю осторожно ощупывать ее ногу. Кожа теплая, очень гладкая и нежная. Мне стоит большого труда направить свои мысли в нужное русло, а не туда вверх по бедру, где из-под короткого платья вижу краешек ее белых трусиков.
– Ой, вот здесь больно – говорит она, когда я чуть надавливаю пальцами в районе щиколотки.
Никакой припухлости, или чего-то говорящего о травме нет. Но это может быть обычным растяжением, поэтому, я закрываю глаза и начинаю настраиваться на диагностику.
– А что ты сейчас делаешь? – тихо спрашивает Регина.
– Дай мне пару минут, и ничего не говори, – прошу ее, – мне нужно собраться.
Настроившись на нужный лад, начинаю водить рукой по воздуху около ее ступни, пытаясь внутренним взором увидеть проекцию ее ноги у себя в голове и красноту, которую обычно вижу при травме, болезни или ранении. Ничего подобного у нее не вижу. Я уже привык доверять своему внутреннему зрению. Пока оно меня не подводило. Скорее всего, это действительно симуляция.
Со стороны я, очень похож на одного из тех шарлатанов, которых сейчас часто показывают по телеку. Они лечат все болезни прикосновением, или вообще – добрым словом. Регина, скорее всего, сейчас так и думает предполагая, что я просто морочу ей голову, и таким образом набиваю себе цену. Я немного выпускаю ци из рук наружу и начинаю пассами обволакивать ее ногу золотым коконом.
– Ой, мне щекотно, – удивленно говорит девушка. – Что это такое?
Я молчу и еще некоторое время, не касаясь, вожу руками около ее ступни, изгоняя несуществующую болезнь, а потом останавливаюсь и смотрю на нее снизу вверх.
– Ну как?
Сидящая на диванчике Регина улыбается, глаза ее смеются, но она важно кивает.
– Мне стало намного легче.
Чтобы подтвердить свои слова, она встает и, чуть прихрамывая, проходится по комнате.
– Видишь, ты меня почти вылечил.
Регина подходит к небольшому столику и включает кассетный магнитофон. Комнату заполняет приятная музыка. Регина берет с тумбочки журнал «Огонек», дает мне в руки и смотрит многообещающе.
– Садись на диван, посмотри пока журнал, а я принесу нам что-нибудь выпить. Нужно же мне как-то отблагодарить моего спасителя и целителя.
Она, все так же легко прихрамывая, выходит из комнаты. Я выжидаю короткое время и, мягко ступая, крадусь к двери. Осторожно выглянув, вижу, как она наливает в хрустальные бокалы шампанское из холодильника, а потом достает с полки над холодильником маленький черный пузырек и выливает несколько капель в один из бокалов.
Все понятно. Быстро возвращаюсь на диван и беру в руки журнал, листая его со скучающим видом. Меня отпустило. Никакая это не подводка от органов или еще кого-то. Это обычная клафелинщица, хочет меня опоить и украсть дневную выручку кафе, которая находится у меня в поясной сумке. Ничего страшного.
Жаль, что такая красивая и умная девушка занимается такой фигней. Слышу, как звенит посуда на кухне. Регина явно еще что-то там собирает, на стол. Мне в голову приходит мысль. Я автоматически листаю журнал и натыкаюсь на статью. «Злоупотребления в Минсельхозе» за авторством Виктории Смирновой…
Черт! Может быть, чтобы это написала Вика? Иван как-то говорил, что она работает в журнале, но мы в общении старательно не касались темы Вики, поэтому я не стал уточнять в каком.
– Ну что, ты готов? – В комнату немного прихрамывая зашла Регина.
В руках у нее блестящий металлический поднос. На нем два бокала с пенящимся шампанским, открытая бутылка шампанского, большая плоская тарелка с виноградом и красиво нарезанными дольками яблоками и грушами. Я с трудом оторвался от журнала. Так, с этим потом. Сейчас нужно довести свой план до конца.
Подхватываюсь с дивана и беру поднос у нее из рук, чтобы поставить его на столик. Краем глаза вижу, как Регина внимательно следит за подносом. Ну еще бы. Ей нужно видеть бокалы, чтобы случайно не перепутать.
Я сажусь на диван и специально ничего не трогаю на подносе, жду пока девушка сама расставит все на столе и сядет на диван. Сажусь напротив. Она берет свой бокал и улыбаясь многозначительно говорит.
– Давай, Юра выпьем за наше знакомство, которое началось так неудачно, но надеюсь, все же окажется приятным…
Придвигаюсь к ней и, не давая закончить, целую в губы. Девушка в легком замешательстве, но все же отвечает на поцелуй. Губы у нее очень мягкие и целуется она здорово. Поцелуй затягивается, и она ставит бокал с шампанским на столик, обнимая меня и гладя по спине. Я, в этот момент, незаметно меняю бокалы местами. Какое-то время мы еще целуемся. Наконец, она немного напрягается и отталкивает меня.
Я не настаиваю.
– Ты слишком быстрый, Юра… не спеши… пока… – с усмешкой говорит Регина, а ее зеленые глаза так и затягивают в манящую глубину.
– Извини, – деланно смущаюсь я – Просто, ты такая красивая, вот я немного и потерял голову…
– Давай, все же, для начала выпьем за знакомство – говорит Регина, и вновь берет бокал с шампанским.
Я беру другой, и мы, чокнувшись, выпиваем до дна. Снова тянусь к ней с поцелуем, но она отодвигается и останавливает меня.
– Подожди, не торопись. Я не могу так вот сразу. Может, немного поговорим для начала, узнаем друг друга получше, потом потанцуем…
– Да, хорошо – киваю я – О чем бы ты хотела поговорить?
– Расскажи немного о себе – Говорит Регина – Сколько тебе лет, где живешь? Ну и все, чтобы ты сам мне хотел бы рассказать…
Наша беседа длилась минут двадцать, прежде чем Регина стала вырубаться. Она непонимающе смотрела на меня, ее язык начал заплетаться. Кажется, она догадалась о произошедшем и хотела что-то сказать, но уже не смогла и отключилась, откинувшись на спинку дивана.
Я поднялся. Взял бутылку, бокалы пошел на кухню и тщательно вымыл. Потом вылил шампанское из бутылки и обтер ее от своих отпечатков полотенцем, найденным там же, и поставил на пол. Вернувшись в комнату, я аккуратно перенес девушку с дивана на кровать и положив ее на бок, укрыл покрывалом. Прислушался к дыханию, проверил пульс. Вроде все нормально. Дыхание ровное. Пульс не замедленный. Положил ей под спину подушку, чтобы не дай бог, не она во сне перевернулась на спину и не задохнулась от рвоты.
Тем же полотенцем тщательно вытер все поверхности, к которым прикасался. Не потому, что боялся, что девушка обратится в милицию. Просто на всякий случай. Это уже стало привычкой.
Потом, оглядевшись в комнате, увидел ее губную помаду на тумбочке перед кроватью. Взяв помаду, написал на зеркале «Факир был пьян и фокус не удался». Вытер отпечатки на помаде и положил обратно. Еще раз подошел и взглянул на спящую девушку. Наклонился. Дышит нормально.
Как же все-таки внешность бывает обманчива. Сейчас она казалась такой беззащитной и ранимой. Молодая. Красивая. Умная. Но уже с гнильцой. Хотя, может, не с гнильцой – просто время такое. Каждый выживает как умеет. Кто я такой чтобы ее судить… Я повернулся и вышел из комнаты.
* * *
Тьма и пронизывающий до костей холод. Где-то далеко, на фоне восприятия, слышен противный скрип раскачивающегося на ветру уличного фонаря. А может это ветер раскачивает наполовину оторвавшуюся вывеску на магазине внизу ее дома?
Кристина никак не могла понять, что это за звук и почему ей так холодно. Она медленно плыла в холодном вязком мареве и вдруг ее резко дернуло вниз.
* * *
В мутном запотевшем стекле витрины магазина отражается высокая нескладная девчонка. Старая, местами зашитая, коричневая куртка, длинная худая шея, тонкие ноги в черных брючках, поношенные черные ботинки. Каштановые волосы стянуты сзади в жесткий пучок.
– Дылда!
– Замарашка!
– Каланча!
Крики бегущих за ней мальчишек бьют как плетью. Первый снежок прилетает в спину. Второй попадает в затылок. Потом еще. Она не оборачивается. Только немного горбится и крепче сжимает лямку старой спортивной сумки, в которой болтаются: тренировочный купальник, стоптанные чешки, пластмассовые булавы, лента и бутылка с водой. В горле стоит большой ком, но надо идти. Иначе она опоздает на тренировку, и Мария Семеновна опять будет ругаться.
Мария Семеновна часто говорит своим воспитанницам, что сейчас они пока еще гадкие утята, а тренировки делают из них прекрасных лебедей. Она требует от них дисциплины и много работать. Девочка старается много и усердно работать, но у нее все равно пока не получается быть прекрасной царевной-лебедь. Получается только «шпалой» или «каланчой»…
Нужно торопиться, но ноги почему-то плохо ее слушаются. Может потому, что она в отражении увидела Сашу. Это красивый черноволосый мальчик из параллельного 6А. Он ей давно нравится. Пару раз он улыбнулся ей в школьной раздевалке, а однажды, даже помог надеть пальто… Сейчас он кричит громче всех и кидая снежки метит прямо в лицо. Это очень обидно. За что он так с ней? Она закусывает губу и упрямо, не поворачиваясь и не отвечая на крики, идет вперед.
Снег забивается за воротник и попадает под куртку медленно тая на спине. Кристина чувствует, как холодные струйки талой воды медленно текут вниз. Слезы подступают все сильней. Но она не плачет, а упрямо идет мимо витрины-зеркала, в которой ее лицо расплывается мутным пятном.
* * *
Другое зеркало. Потертая овальная рама. В углу зеркала трещина, а наверху наклейка, вырезанная из старого журнала. В комнате пахнет супом, старыми обоями и еще чем-то древним, и затхлым. Мать – школьная учительница по английскому, сидит на стуле напротив и поправляет очки.
– Повтори спряжение неправильных глаголов – строго говорит она.
– To go – went – gone. To eat – ate – eaten. – уныло бубнит девочка.
Она смотрит в старый исчерканный карандашами и ручкой учебник. Он ей достался в школьной библиотеке и, после предыдущих хозяев, ей пришлось долго закрашивать непристойные картинки и матерные слова ручкой. Теперь в этом учебнике вместо них выделяются большие синие квадраты и прямоугольники.
Девочка старается не смотреть на дверь. Там в коридоре грузно топают тяжелые неровные шаги. Как-будто того, кто идет, кидает из стороны в сторону. Потом громко хлопает дверца шкафчика на кухне. Слышен стеклянный звон, а потом бульканье наливаемой жидкости. Отчим сегодня вернулся рано. Снова тяжелые неровные шаги.
Мать тоже все это слышит, но только поджимает губы в тонкую ниточку и никак не реагирует, не желая выходить из комнаты. Дверь распахивается и в комнату, заплетаясь в ногах, вваливается отчим прямо как пришел с улицы – в куртке и грязных ботинках. Он щурит мутные глаза.
